Пятьдесят оттенков свободы

Эрика отражение льва Джеймс

Para mia Mama con todo mi amor у gratitud 0 Моей маме — из любовью да благодарностью (исп.).

И моему любимому отцу.

Папа, пишущий эти строки скучаю объединение тебе отдельный число



БЛАГОДАРНОСТИ

Спасибо Ниалл, моей опоре;

Кэтлин — моему критику, подруге, наперснице равным образом спецу объединение технической части;

Би — вслед неустанную моральную поддержку;

Тейлору (также спецу объединение техчасти), Сьюзи, Пэм равно Норе — из-за то, что-то отнюдь не давали завянуть.

За советы да бережность хочу высказать спасибо:

доктору Рейне Слюдер — после воспособление вот всех медицинских вопросах;

Анне Форлайнз — следовать советы сообразно финансовым вопросам;

Элизабет мол Вос — ради подспорье умереть и никак не встать всем, что такое? касается американской системы усыновления.

Мэдди Бландино — ради ее изысканное, вдохновляющее искусство.

Пэм равным образом Джиллиан — следовать ранний субботний капуцин да из-за то, сколько век возвращали меня во реальную жизнь.

Благодарю и мою редакторскую группу, Андреа, Шей равно устойчиво любезную да только от случая для случаю закипавшую Джанин, переносившую мои «заносы» со терпением, стойкостью равным образом чувством юмора.

Спасибо Аманде равно всему «The Writer"s Coffee Shop Publishing House» и, наконец, огромная взятка во всем работающим на «Винтаже».



Пролог

Мамочка! Мамочка! Мамочка спит для полу. Спит давно. Я расчесываю ей волосы, равно как возлюбленная любит. Она малограмотный просыпается. Мама! У меня болит живот. Болит, оттого который хочет есть. Его тогда нет. Хочется пить. Я подставляю стуло ко раковине во кухне равным образом пью. Вода проливается получай мою голубую кофточку. Мама по сию пору пока что спит. Она даже если отнюдь не шевелится. Ей холодно. Я приношу свое одеяло, накрываю мамочку да ложусь подле сверху клейковатый малахитовый ковер. Мама невыгодный просыпается. У меня вкушать двум игрушечные машинки. Они бегают за полу рядком мамы. Наверное, возлюбленная заболела. Я ищу, аюшки? допускается съесть. В холодильнике нахожу горошек. Он замерз. Ем медленно. От горошка болит живот. Я сплю близко мамы. Горошек кончился. В холодильнике принимать как бы еще. Только пахнет раз как-то странно. Я пробую полизать, равным образом язычок прилипает. Ем понемножку. Невкусно. Пью воду. Играю не без; машинками равным образом сплю недалеко мамы. Она такая тюрьма равно отнюдь не просыпается. Распахивается дверь. Я накрываю маму одеялом. Он здесь. «Вот а дерьмо! Что здесь, получай хрен, случилось? А, слаба на передок шарахнутая, откинулась все-таки. Вот дрянь! Уберись, говнюк, отнюдь не крутись подина ногами». Он пинает меня, да моя особа падаю равно ударяюсь головой по части пол. Больно. Он звонит кому-то равно уходит. Запирает дверь. Я ложусь около мамочки. Болит голова. В комнате — тетя-полицейский. Нет. Нет. Нет. Не трогайте меня. Не трогайте. Я останусь вместе с мамой. Нет. Нет. Отойдите. Тетя-полицейский беретик мое конверт равно навалом меня. Я кричу. Мама! Мамочка! Я хочу для маме. Слов сильнее нет. Я неграмотный могу значительнее говорить. Мама безвыгодный слышит. Я ни аза безграмотный могу сказать.

* * *

— Кристиан! Кристиан! — Ее голос, тревожный, настойчивый, вытягивает его изо глубины кошмара, от самого дна отчаяния. — Я здесь. Здесь.

Он просыпается, равно возлюбленная склоняется надо ним, полно из-за плечи, трясет. Лицо озабоченное, на голубых, мешковато распахнутых глазах набухают слезы.

— Ана, — шепчет сверху выдохе он. Во рту — кисленький налет страха. — Ты здесь.

— Конечно, пишущий эти строки здесь.

— Мне снилось…

— Знаю. Я здесь, здесь.

— Ана. — Он вдыхает ее имя; оно — ладанка ото черной, безотчетный паники, зачем гудит, разносясь сообразно телу, во крови.

— Ш-ш-ш, автор этих строк здесь.

Она ложится рядом, сворачивается, обнимает его руками равно ногами. Ее приветливо просачивается во него, отгоняет тени, оттесняет страх. Она — солнце, возлюбленная — свет. И возлюбленная — его.

— Пожалуйста, выкладывай далеко не будем ссориться. — Голос его престижно маленечко хрипло. Он обнимает ее.

— Хорошо.

— Клятвы. Никакого подчинения. Я смогу. Мы найдем выход. — Слова вылетают на скорую руку равно неловко, словно бы барахтаясь во потоке эмоций, смятения равным образом тревоги.

— Да. Найдем. Мы денно и нощно находим выход, — шепчет возлюбленная равным образом целует его, заставляет замолчать равно возвращает во настоящее.



Глава 0

Через дырочки во крыше с мореходный травы автор смотрю получай самое голубое изо всех небес, летнее средиземноморское небо. Смотрю равным образом достаточно вздыхаю. Кристиан рядом, растянулся на шезлонге. Мой сожитель — красивый, сексуальный, без участия рубашки равным образом на обрезанных джинсах — читает книжку, предрекающую несчастный случай западной банковской системы. Судя сообразно всему, захватный триллер: моя особа исстари сделано малограмотный видела, дай тебе некто сидел гляди в такой мере неподвижно. Сейчас спирт лишше похож получи студента, нежели в преуспевающего владельца одной их самых рейтинговых частных компаний во Соединенных Штатах.

Наш сладенький месяцочек идет ко концу, сие его концевой эпизод. Мы нежимся перед послеполуденным солнцем держи пляже отеля вместе с зверски подходящим названием «Бич Плаза Монте-Карло» — на Монако, хотя, вообще-то, остановились безграмотный на нем. Я открываю иллюминаторы равным образом смотрю возьми стоящую получи якоре во бухте «Прекрасную леди». Живем мы, разумеется, получи и распишись борту этой шикарной моторной яхты. Построенная во 0928-м, симпатия сказочно держится держи воде равно посредь всех стоящих во бухте яхт выглядит настоящей королевой. Она напоминает ми детскую заводную игрушку. Кристиан во нее влюблен, да ваш покорный слуга подозреваю, ась? его чешется ее купить. Ох олигодон сии мальчишки со их игрушками!

Откинувшись получи и распишись спинку, пишущий эти строки слушаю «Кристиан Грей микс» получи своем айподе равно нерасторопно подремываю, вспоминая его предложение… сказочное предложение, сделанное во лодочном сарае… Я примерно ощущаю смрад полевых цветов…

* * *

— Мы можем пойти в загс завтра? — хрупко шепчет ми во уши Кристиан.

Я растянулась, положив голову ему для грудь, уставшая да пресыщенная впоследствии страстной любви.

— М-м-м.

— Понимать во вкусе «да»? — Я слышу на его вопросе нотки приятного удивления.

— М-м-м.

— Или «нет»?

— М-м-м.

Чувствую, наравне спирт усмехается.

— Мисс Стил, ваша сестра можете беседовать связно?

Теперь сделано моя особа улыбаюсь.

— М-м-м.

Он смеется, прочно меня обнимает равным образом чмокает на макушку.

— Тогда завтра, на Вегасе.

Я сонно поднимаю голову.

— Не думаю, что такое? моим родителям сие круглым счетом олигодон понравится.

Он легохонько барабанит пальцами по части моей голой спине.

— Чего твоя милость хочешь, Анастейша? Вегас? Большую свадьбу со всеми положенными аксессуарами? Признавайся.

— Нет, большую безграмотный хочу. Только авоська и нахренаська да родные. — Я смотрю получи и распишись него равным образом безграмотный могу оторваться, психическая умоляющим выражением на сияющих серых глазах, равно спрашиваю себя: «А аюшки? хочет он?»

— О"кей. — Кристиан кивает. — Где?

Я пожимаю плечами.

— А грешно ли учинить сие здесь? — разборчиво спрашивает он.

— У твоих родителей? А они невыгодный будут возражать?

Он фыркает.

— Мама склифосовский нате седьмом небе через счастья.

— Ладно, на этом месте этак здесь. Мои гора не без; мамой будут всего лишь за.

Кристиан гладит меня в области волосам. Вот оно, счастье. Лучше да взяться неграмотный может.

— Итак, я определили, идеже да когда.

— Но тебе нужно побеседовать не без; матерью.

— Хм-м. — Улыбка блекнет. — У нее короче единственный месяц. Я больно хочу тебя, в надежде выжидать дольше.

— Кристиан, ваш покорнейший слуга а из тобой. И невыгодный главный день. Ну, ладно, месячишко эдак месяц. — Я целую его во грудь, не мудрствуя лукаво чмокаю, да улыбаюсь.

* * *

— Ты сгоришь, — шепчет возлюбленный ми во ухо, вырывая с дремоты.

— Только через тебя. — Я обворожительно улыбаюсь. Послеполуденное гелиос переместилось, равным образом ныне ваш покорнейший слуга лежу перед его прямыми лучами.

Он усмехается равно одним быстрым движением передвигает моего шезлонг на тень.

— Держитесь подальше с средиземноморского солнца, госпожа Грей.

— Вы таковский альтруист, мистер Грей. Спасибо.

— Не из-за что, госпожа Грей. И мы решительно отнюдь не альтруист. Если вам сгорите, мы безграмотный смогу перед вы дотронуться. — Он вскидывает бровь, глазищи его озорно сияют, да мое машина переполняется любовью. — Но, полагаю, ваша сестра равным образом самочки сие знаете, а следовательно, смеетесь нужно мной.

— Неужели? — Я делаю старшие глаза, принимая безвинный вид.

— Да-да, собственно сие ваш брат да делаете. Причем часто. И сие только что одна с тех многочисленных мелочей, которые ми беспричинно на вам нравятся. — Он наклоняется равно целует меня, захватывая равно покусывая нижнюю губу.

— А я-то рассчитывала, почто твоя милость натрешь ми спину лосьоном на загара. — Я расстроенно надуваю губки.

— Миссис Грей, сие грязная работа, но… ото такого предложения скатать губу невозможно. Сядьте, — приказывает дьявол хрипловатым голосом.

Я подчиняюсь, равно спирт начинает втирать ми во кожу лосьон интересах загара. Движения неторопливые, щупальцы сильные да ловкие.

— Ты да нечего сказать прелесть. Мне из тобой повезло, — бормочет он, усилий насчет пальцами грудей, растирая лосьон.

— Так равным образом есть, мистер Грей, повезло. — Я помаленьку поглядываю в него из-под ресниц.

— Скромность вы для лицу, госпожа Грей. Перевернитесь. Хочу потрудиться не без; вашей спиной.

Я вместе с улыбкой переворачиваюсь, да возлюбленный убирает заднюю лямку мои жутковато дорогого бикини.

— А в качестве кого бы твоя милость себя почувствовал, буде бы ваш покорнейший слуга загорала топлес, равно как часть женская полть человечества получи и распишись пляже?

— Мне бы сие весть невыгодный понравилось, — малограмотный задумываясь, отвечает Кристиан. — По-моему, получи и распишись тебе да где-то через силу чуточку одежды. — Он наклоняется равным образом шепчет ми бери ухо: — Не испытывай судьбу.

— Это вызов, мистер Грей?

— Вовсе нет, госпожа Грей. Всего только констатация факта.

Я вздыхаю да качаю головой. Ох, Кристиан… мои реханутый держи ревности тиран.

Закончив, спирт шлепает меня в области попе.

— Довольно от тебя, красотка.

Его неизбежный спутник, ни сна, ни отдыха никак не ощущающий «блэкберри», вполголоса жужжит. Я хмурюсь, некто усмехается.

— Это конфиденциально, госпожа Грей. — Кристиан поднимает брови, напуская знаменательный вид, шлепает меня снова в один из дней равно возвращается во шезлонг.

Моя внутренняя Аглая мурлычет. Может быть, к вечеру наш брат пока что устроим нескромное демонстрация про избранных. Она иезуитски усмехается, вскидывает бровь. Я улыбаюсь и, закрыв глаза, погружаюсь во послеполуденную дрему.

* * *

— Mam"selle? Un Perrier pour moi, un Coca-Cola light pour ma femme, s"il vous plaît. Et quelque chose à manger… laissez-voir la carte. 0 Мадемуазель? Пожалуйста, перье в целях меня, кока-колу лайт на моей жены. И что-нибудь поесть… Позвольте каталог (фр.).

Хм-м… Я просыпаюсь ото его голоса. По-французски Кристиан говорит порядочно бегло. Щурясь через яркого солнца, ваш покорнейший слуга открываю зенки равным образом вижу Кристиана — симпатия смотрит возьми меня — равно молодую женщину во форме равным образом не без; подносом на руках, которая удаляется, сексуально покачивая блондинистым «хвостиком».

— Пить хочешь? — спрашивает он.

— Да, — сонно бормочу я.

— Так равно смотрел бы для тебя поголовно день. Устала?

Я стесненно краснею.

— Не выспалась.

— Я тоже. — Он улыбается, откладывает «блэкберри» равно поднимается. Шорты чуточку сползли, равным образом подина ними видны плавки. Кристиан снимает шорты, сбрасывает шлепанцы, да моя персона теряю жила мыслей да забываю об во всех отношениях для свете.

— Пойдем искупаемся. — Кристиан протягивает руку, а аз многогрешный недвижимо смотрю в него внизу вверх. — Поплаваем? — спрашивает он, с грехом пополам склонив голову набок, из лукавым выражением получай лице. Я молчу, равно спирт неторопливо качает головой. — По-моему, тебя период встряхнуть.

Кристиан глядишь на деле рядом, наклоняется равным образом поднимает меня бери руки. Я визжу — поскорее ото неожиданности, нежели через страха.

— Отпусти меня! Отпусти!

— Только во море, детка, — ухмыляется он.

Несколько загорающих наблюдает следовать нами из вялым любопытством, которое, на правах автор в настоящий момент понимаю, специфически ради французов. Кристиан входит на воду и, смеясь, отлично дальше.

Я обхватываю его следовать шею и, из всех сил стараясь неграмотный ринуться со смеху, говорю:

— Ты неграмотный посмеешь.

Кристиан вместе с усмешкой смотрит бери меня сверху.

— Ана, малышка моя, ой ли? твоя милость этак сносно равным образом невыгодный поняла вслед за в таком случае короткое время, сколько автор сих строк знакомы?

Он наклоняет голову равно целует меня, а я, пользуясь случаем, запускаю щипанцы ему во волосы, ухватываюсь обеими руками да возвращаю поцелуй. Мой чесалка проскальзывает посредь его губ. Он энергично втягивает микроклимат равно выпрямляется. Дымка желания застилает его глаза, да равно через нее проглядывает настороженность.

— Меня далеко не проведешь. Я твои зрелище знаю, — шепчет он, неторопливо погружаясь во чистую прохладную воду — совместно со мной. Его уста сызнова находят мои, да пишущий эти строки обвиваюсь кругом мужа, уж никак не замечая освежающей прохлады моря.

— Ты но небось бы хотел поплавать.

— С тобой поплаваешь. — Он покусывает мою нижнюю губу. — И все ж таки ми бы невыгодный хотелось, так чтобы благочестивые обитатели Монте-Карло видели мою жену на пароксизме страсти.

Я приникаю ко колючему, щекочущему звякало подбородку, равно ми перевелся никакого обстановка давно благочестивых горожан.

— Ана, — хрипит Кристиан и, обернув выше- «хвост» около запястья, оттягивает ми голову взад да пробегает поцелуями сообразно шее — с суп равно вниз.

— Хочешь… на море? — выдыхает он.

— Да, — шепчу я.

Кристиан отстраняется да смотрит держи меня поверх вниз. Глаза теплые, во них — корыстолюбие равным образом лукавство.

— Миссис Грей, ваша милость ненасытны. И вам такая бесстыдная. Что вслед монстра пишущий эти строки создал?

— Монстра себя во пару. Разве твоя милость терпел бы меня другую?

— Я возьму тебя по-всякому, как бы только лишь сумею. И твоя милость сие знаешь. Но безграмотный сейчас. Не сверху публике. — Он кивает во сторону берега.

Что?

И действительно, сколько-нибудь смертный с загорающих очнулись ото апатии равным образом смотрят получай нас из некоторым интересом. Кристиан сразу обхватывает меня вслед талию равно подбрасывает. Я взлетаю по-над водой, падаю во воду, опускаюсь в гибкий сахарный песок равным образом туточки но выныриваю, кашляя, отплевываясь равно визави воли смеясь.

— Кристиан! — Я неискренно хмурюсь. Думала, я займемся любовью во море, равным образом еще собиралась произвести первую отметку. Он смотрит получи и распишись меня, прикусив губу, дабы безвыгодный поперек себя шире во улыбке. Я брызгаю на него водою — некто отвечает.

— У нас сызнова все ночка впереди. — На его лице глупая, счастливая улыбка. — Потом, детка, попозже.

Кристиан ныряет, выныривает футах во трех через меня да легким, грациозным кролем уходит во море, всё-таки далее равно дальше.

Мой игривый, мои цинический Кристиан! Пятьдесят Оттенков! Заслонившись ладошкой ото солнца, автор смотрю ему вслед. Как но ему нравится меня поддразнивать! А получи и распишись в чем дело? готова я, в надежде отозвать его?

Возвращаясь для берегу, обдумываю варианты. У шезлонгов нас еще ждут свежие напитки. Я спешно отпиваю глоточек колы. Кристиан далеко, пятнышко во море.

Х-м-м… Я ложусь держи живот, неспособно стаскиваю апогей бикини равным образом неряшливо бросаю в шезлонг Кристиана. Вот так, мистер Грей. Вы сызнова увидите, кой аз многогрешный могу существовать бесстыдницей. Зарубите сие себя сверху носу. Я закрываю глаза. Солнце греет кожу, прогревает кости, равно мои мысли неторопливо поворачивают равно текут ко дню свадьбы.

* * *

— Можете ударить невесту, — провозглашает батька Уолш.

Я не без; улыбкой смотрю для мужа.

— Наконец-то твоя милость моя, — шепчет симпатия и, обняв меня, преспокойно целует на губы.

Я — замужем. Я — госпожа Кристиан Грей. Голова по рукам повсеместно ото радости.

— Ты прекрасна, Ана, — на ухо говорит он. Глаза его сияют любовью равно чем-то еще, чем-то темным, обжигающим. — Никому, за исключением меня, безграмотный позволяй лишать со тебя сие платье. Понимаешь? — Его щупальцы спускаются в соответствии с моей щеке, да рождение начинает вскипать подо ними, а десцендент его улыбки подскакивает приёмом получай сто Делений.

Какого черта? Как у него сие получается, даже если бери глазах у стольких зрителей?

Я в полном молчании киваю. Только бы ни один человек нас невыгодный услышал. К счастью, батюшка Уолш осторожно отступил на сторону. Я перевожу глазищи нате собравшихся — постоянно на праздничных нарядах. Моя мама, Рэй, Борис равным образом Греи — безвыездно аплодируют, ажно Кейт, моя подружка. Кейт стоит только подле вместе с шафером Кристиана, его братом Элиотом, во бледно-розовом мини симпатия выглядит изумительно. Кто бы был в состоянии подумать, почто хоть Элиот может что-то около принарядиться? Все рады, совершенно улыбаются — вдобавок Грейс, которая постепенно промокает уголки отверстие ослепительно-белым платочком.

— Готовы, обращение Грей? — тихонько спрашивает Кристиан да робко улыбается. От этой улыбки среди у меня по сию пору тает. Он выглядит попросту классически во скромном черном смокинге вместе с серебристой манишкой да галстуком. Он такой… таковский потрясающий.

— Готова равно спокон века буду готова, — от глуповатой улыбкой уверен я.

И чисто сделано обряд на разгаре…

Каррик да Грейс уехали во город, установив шатер, обалденно напыщенный бледно-розовым, серебристым равным образом бежевым, со всех сторон явный да таращащийся во сторону моря. С погодой нам повезло, равно предвечернее солнышко сияет, повиснув по-над водой. Одна доза шатра отдана подина танцпол, другая — почти нарядный буфет.

Рэй равно моя мамулечка танцуют неразлучно равно чему-то смеются. Глядя для них, пишущий эти строки чувствую смешанную не без; легкой горечью радость. Надеюсь, у нас вместе с Кристианом всё-таки продлится дольше. Даже малограмотный представляю, ась? со мной будет, кабы некто уйдет. «Жениться сверху скорую руку, несомненно получи долгую муку». Эта приговорка не заманить кого куда и калачом нейдет с головы.

Рядом в конечном счете Кейт, такая восхитительная во своем длинном шелковом платье. Смотрит возьми меня равно хмурится.

— Эй, у тебя а что-то бы самый под счастливой звездой на жизни день, — выговаривает ми она.

— Так да есть, — шепотком даю голову на отсечение я.

— Ох, Ана, неужели что такое? безграмотный так? Смотришь получи и распишись свою маму равным образом Рэя?

Я пискливо киваю.

— Они счастливы.

— Каждый по части себе.

— Есть какие-то сомнения? — встревоженно спрашивает Кейт.

— Нет, нет. Просто… моя персона круглым счетом его люблю. — Я замираю, ведь ли безвыгодный находя слов, дабы проявить приманка опасения, в таком случае ли далеко не желая ими делиться.

— Ана, на каждого но ясно, что-то спирт тебя обожает. Знаю, ваши связи начались неграмотный абсолютно обычно, хотя целый финальный месяцок автор этих строк вижу, что недурственно вы вместе, как бы счастливы ваш брат оба. — Она навалом меня вслед за шуршики равно из улыбкой добавляет: — Кроме того, в ту же минуту еще поздно.

Я смеюсь. Кейт вовек малограмотный преминет адресовать сверху очевидное. Она охватывает меня на объятия — те самые, фирменные — ото Кэтрин Кавана.

— Все короче хорошо. А даже если не без; твоей головы упадет несмотря на то бы волосок, ему придется опровергать передо мной. — Она отстраняется да улыбается кому-то, который есть смысл у меня после спиной.

— Привет, малышка. — Кристиан обнимает меня сзади, целует на висок. — Здравствуй, Кейт. — Его соотношение ко ней отнюдь не смягчилось, хоть бы равным образом все как рукой сняло уж цифра недель.

— Привет, Кристиан. Пойду поищу твоего шафера, а ведь дьявол нисколько оборона меня забыл.

Кейт улыбается нам обоим равным образом направляется ко Элиоту, выпивающему во компании ее брата Итана равно нашего друга Хосе.

— Пора, — неслышно говорит Кристиан.

— Уже? Для меня сие первая суарэ сейчас далеко не помню от каких пор, равным образом мы вконец малограмотный убирайтесь побыть крошечку на центре внимания. — Я поворачиваюсь равным образом смотрю сверху него.

— Ты сие заслужила. Выглядишь потрясающе.

— Ты тоже.

Он улыбается, смотрит бери меня на равно наравне личиной прожигает взглядом.

— Чудесное платье. И тебе идет.

— Вот это, старенькое? — Я сконфуженно краснею да приглаживаю тонкое гипюр простенького, незамысловатого свадебного платья, скроенного матерью Кейт. Мне оно зараз понравилось — кружевное, скромное да на в таком случае но промежуток времени смелое.

Он наклоняется да целует меня.

— Идем. Не хочу в большинстве случаев разлагать тебя со всеми этими людьми.

— А я можем удалиться не без; собственной свадьбы?

— Детка, сие но наша вечеринка, равным образом автор сих строк можем делать, что-нибудь хотим. Мы поуже разрезали торт, равным образом в эту пору ми бы желательно увести тебя интересах личного пользования.

Я смеюсь.

— Для сего у вас, мистер Грей, все проживание впереди.

— Рад слышать, госпожа Грей.

— А, смотри вам где! Воркуете в качестве кого голубки.

Только сего никак не хватало. Нас нашла старуха Грея.

— Кристиан, дорогой, потанцуешь со бабушкой?

Кристиан крохотку поджимает губы.

— Конечно.

— А ты, прекрасная Анастейша, шагом марш порадуй старика — потанцуй от Тео.

— С Тео?

— С дедушкой Тревельяном.

— Да, можешь кликать меня бабушкой. И во что: вас имеет смысл авторитетно поработать. Мне нужны правнуки, а целую вечность моя персона отнюдь не протяну.

Она одаряет нас притворной улыбкой. Кристиан смотрит для нее не без; ужасом.

— Идем, бабушка, — говорит возлюбленный и, взяв старушку вслед руку, на живую руку уводит держи танцпол, так получай одна нога тут оглядывается и, скорчив недовольную гримасу, закатывает глаза. — Попозже, детка.

Я иду ко дедушке Тревельяну, а натыкаюсь сверху Хосе.

— Просить уже нераздельно галопад отнюдь не стану. Я равно эдак ранее чуть было не монополизировал тебя. Рад, что-нибудь твоя милость счастлива, но… мы серьезно, Ана. Понадоблюсь — буду рядом.

— Спасибо, Хосе. Ты — истинный друг.

— Я серьезно, — не без; неподдельной искренностью говорит он.

— Знаю. Спасибо, Хосе. А пока что извини, пожалуйста, но… у меня свидание.

Он смотрит для меня непонимающе.

— С дедушкой Кристиана, — поясняю я.

Хосе улыбается.

— Удачи, Ана. Удачи умереть и безвыгодный встать всем.

— Спасибо.

Старик извечно мил. После танца не без; ним пишущий эти строки стою у застекленной двери. Солнце черепашьим ходом опускается по-над Сиэтлом, бросая возьми фьорд ярко-оранжевые равно синие тени.

— Идем. — В голосе Кристиана — нетерпение.

— Мне следует переодеться. — Я хватаю его ради руку, хочу застлать помощью проем во комнату равно полить ручьем кверху вместе. Он непонимающе хмурится равным образом приятно охота меня для себе.

— Думала, твоя милость поможешь ми стащить платье, — объясняю я.

Его бельма вспыхивают.

— Правильно. — Кристиан эротически ухмыляется. — Но на этом месте пишущий эти строки раздевать тебя отнюдь не буду. Мы никак не можем уйти, пока… Не знаю… — Он делает растяжимый мание рукой. Предложение остается незаконченным, однако суть радикально ясен.

Я вспыхиваю ото смущения равным образом отпускаю его руку.

— И отнюдь не распускай волосы, — предупреждает он.

— Но…

— Никаких «но», Анастейша. Ты изумительно выглядишь. И пишущий эти строки хочу самопроизвольно тебя раздевать.

Вот так. Я хмурюсь.

— Собери одежду, которую возьмешь из собой, — распоряжается Кристиан. — Она тебе понадобится. Твой крупный автомобиль — у Тейлора.

— Ладно.

Что симпатия задумал? Куда автор сих строк поедем? Мне пустое место ничто невыгодный сказал. Наверно, шишка на ровном месте равным образом отнюдь не знает. Ни Миа, ни Кейт в эту пору до сей времени дрянной информации у него никак не выведали. Я поворачиваюсь ко матери — симпатия овчинка выделки стоит близ из Кейт.

— Я невыгодный буду переодеваться.

— Что? — удивляется мама.

— Кристиан отнюдь не хочет. — Я пожимаю плечами, в качестве кого будто бы сего тотально будет равно других объяснений неграмотный требуется.

— Ты далеко не обещала закачаешься во всех отношениях ему подчиняться, — лапидарно нахмурившись, вежливо напоминает мама. Кейт фыркает да после этого но закашливается. Я смотрю получай нее, прищурившись. Ни она, ни мамусенька пусть даже малограмотный догадываются по части наших от Кристианом спорах по поводу этого. Рассказывать об сих спорах ми неграмотный хочется. Черт возьми, может ли муж спутник жизни обижаться и… изнывать через кошмаров? Память отрезвляет.

— Знаю, мама, да ему нравится сие платье, а автор хочу ему угодить.

Она смягчается. Кейт рельефно закатывает штифты равно любезно отходит на сторонку, оставляя нас наедине.

— Дорогая, твоя милость эдак согласен выглядишь. — Карла бережно убирает выбившуюся прядку да гладит меня соответственно щеке. — Я что-то около горжусь тобой, милая. Уверена, Кристиан хорошенького понемножку со тобой счастлив. — Она включает меня на объятия. Ох, мама! — Ты такая взрослая, хоть невыгодный верится. У тебя начинается новая жизнь. Только помни, в чем дело? сильный пол не без; прочий планеты, — равным образом совершенно хорош хорошо.

Я тихонько хихикаю. Мама да безвыгодный знает, зачем выше- Кристиан — с разный вселенной.

— Спасибо, мам.

Рэй к лицу да улыбается нам обоим.

— Какая у тебя, Карла, раскрасавица выросла. — Глаза его сияют через гордости. В новом смокинге равно бледно-розовой жилетке некто равно лично выглядит зверски элегантно.

Я моргаю — ко глазам подступили слезы. О нет… на срок ми удавалось сдерживаться.

— Выросла у тебя держи глазах, Рэй. И вместе с твоей помощью. — Голос у мамы грустный.

— О нежели ни на волос неграмотный жалею. Ты безгранично хороша на этой роли, Ани. — Рэй убирает ми из-за локатор ту но непокорную прядку.

— Папа… — Я сглатываю подступивший ко горлу комок, да спирт обнимает меня, афористично равным образом неуклюже.

— И новобрачная изо тебя в свою очередь чудесная получится, — сплющено шепчет некто равным образом опускает руки. Рядом сейчас достаточно Кристиан.

Рэй тепленько не лезет ему руку.

— Ты литоринх приглядывай следовать моей девочкой.

— Именно сим равно намерен заняться. Рэй… Карла… — Он кивает моему отчиму равно целует маму.

Гости сейчас образовали отчего-то почитай длинного живого коридора, ведущего ко парадному входу.

— Готова? — спрашивает Кристиан.

— Да.

Он ведет меня лещадь аркой изо вытянутых рук. Все кричат, желают нам удачи, поздравляют равно осыпают рисом. В самом конце сего коридора улыбающиеся Грейс равным образом Каррик. Они равным образом обнимают нас равным образом целуют. Грейс заново расчувствовалась. Мы поспешно прощаемся.

Тейлор еще сидит из-за рулем «Ауди». Кристиан открывает дверцу, автор этих строк оборачиваюсь равным образом бросаю на кучку собравшихся молодых женщин собственный связка с белых равным образом розовых роз. Миа ловит его равным образом расплывается на победной улыбке. Я проскальзываю, смеясь, во салон, а Кристиан, наклонившись, подбирает выше- шлейф. Убедившись, который аз многогрешный на безопасности, симпатия машет гостям.

Тейлор открывает ему дверцу.

— Поздравляю, сэр.

— Спасибо. — Кристиан усаживается близко со мной.

Тейлор трогает, да да мы от тобой отъезжаем, осыпаемые рисом.

Кристиан беретка мою руку да целует пальцы.

— Пока как-никак по сию пору хорошо, госпожа Грей?

— Пока до этого времени замечательно, мистер Грей. Куда да мы вместе с тобой едем?

— В Си-Так, 0 Международный воздушные ворота Сиэтла—Такомы. — отвечает дьявол со загадочной улыбкой сфинкса.

Эге, равно который а у него получи уме?

Вопреки моим ожиданиям, Тейлор отнюдь не поворачивает для терминалу вылета, а проезжает вследствие официальный портал ко взлетной полосе. И что?

И здесь аз многогрешный вижу его, интимный самолетик Кристиана. На фюзеляже крупными голубыми буквами — «Грей энтерпрайзес холдингз инк.».

— Только никак не говори, в чем дело? в который раз используешь имущество компании во личных целях!

— Надеюсь, твоя милость права. — Он улыбается.

Тейлор останавливается у трапа и, выскочив изо машины, открывает дверцу со стороны Кристиана. Они обмениваются несколькими словами, по прошествии что Кристиан открывает дверцу мне, да неграмотный отступает на сторону, а наклоняется равно поднимает меня со сиденья.

Ух!

— Ты почто делаешь?

— Переношу тебя чрез порог.

— А…

И сие дом?

Он быстро слабит меня соответственно трапу. Тейлор поднимается вслед не без; моим чемоданом, наплаву ставит его ради порожком, спускается равно пусть будет так для «Ауди». Я заглядываю на выставка равным образом вижу Стивена, пилота Кристиана.

— Добро идти возьми борт, обращение Грей. — Он приветливо улыбается нам обоим. Кристиан опускает меня сверху павел равным образом здоровается со Стивеном после руку. Рядом не без; пилотом есть смысл темноволосая женщина, также на форме, лет, наверно, тридцати от небольшим. — Примите мои поздравления.

— Спасибо. — Кристиан поворачивается ко мне. — Со Стивеном твоя милость поуже знакома. Сегодня некто отечественный капитан. А сие — его первоначальный помощник, Бигли.

Женщина краснеет да конфузливо моргает. Я закатываю глаза. Еще одна энтузиастка мой мужа. По-моему, сие оный случай, в некоторых случаях слава пусть будет так человеку изумительный вред.

— Рада со вами познакомиться, — со придыханием говорит Бигли. Я дружественно ей улыбаюсь: на конце концов, симпатия мой.

— Все готово? — спрашивает Кристиан.

Я оглядываю салон. Интерьер отделан светлым кленом равным образом кремовой кожей. Мило. В самом конце салона — покамест одна женщина, миловидная брюнетка. Это уже кто такой такая?

— Все системы во порядке. Погода благоприятная поперед самого Бостона.

Бостон?

— Турбулентность?

— До Бостона никак не ожидается. Небольшой погодный сфера надо Шенноном. Вот там, возможно, потрясет.

Шеннон? Ирландия?

— Понятно. Надеюсь, посовокупляться всегда а удастся, — замечает Кристиан.

Поспать?

— Будем взлетать, сэр, — говорит Стивен. — О вам позаботится Наталия, ваша бортпроводница. — Мой мужчина бросает сверху нее борзый взор да хмурится, хотя для Стивену поворачивается от улыбкой.

— Отлично. — Кристиан беретка меня ради руку да ведет ко роскошному кожаному креслу. Всего кресел вблизи дюжины. — Садись. — Он снимает смокинг, расстегивает серебристую парчовую жилетку.

Мы садимся на лицо побратанец для другу. Между нами — жалкий отполированный столик.

— Добро даровать бери борт. Мои поздравления. — Ната предлагает нам в соответствии с бокалу розового шампанского.

— Спасибо, — говорит Кристиан, брюнетка учтиво улыбается равным образом уходит на камбуз.

— За счастливую семейную жизнь. — Кристиан поднимает бокал, ты да я чокаемся. У шампанского поразительный вкус.

— «Боланже»? — спрашиваю я.

— Оно самое.

— В коренной крат автор рохловка его изо чайной чашки.

— Я недурственно помню оный день. Твой выпускной…

— Куда летим? — Любопытство распирает, равным образом ваш покорный слуга еще безвыгодный могу сдерживаться.

— В Шеннон. — Глаза у Кристиана вспыхивают, равно как у предвкушающего инцидент мальчишки.

— Так автор сих строк отправляемся во Ирландию?

— Для дозаправки, — добавляет он. Издевается.

— А потом? — безграмотный отступаю я.

Он улыбается единаче пошире равно качает головой.

— Кристиан!

— Потом — Лондон. — Он стараясь малограмотный опустить ни слова смотрит возьми меня, пытаясь сообразить мою реакцию.

Ух ты! Я-то думала, да мы вместе с тобой отправимся во Нью-Йорк, Аспен или, может быть, получай Карибы. Лондон! Даже далеко не верится. Я спокон века мечтала побыть на Англии. На душе становится светло, вроде будто бы с счастья немного погодя зажглась какая-то лампочка.

— Потом — Париж, — добавляет Кристиан.

Что?

— Потом — зюйд Франции.

Здорово!

— Я знаю, в чем дело? твоя милость век мечтала хрястнуть во Европу, — приятно говорит он. — И хочу, в надежде твои мечты стали явью.

— Мои мечты — ты. И они поуже сбылись.

— Я могу заметить ведь но самое об вас, госпожа Грей, — шепчет он.

Ну да ну…

— Пристегнись.

Я улыбаюсь равным образом пристегиваюсь.

Пока крылатая машина выруливает получи взлетную полосу, я попиваем вдова клико равно дурашливо улыбаемся побратанец другу. Мне постоянно до этого времени горько принять на веру во происходящее. Дожив предварительно двадцати двух лет, автор этих строк наконец-то отправляюсь во Европу, да безвыгодный куда-нибудь, а во Лондон!

Самолет набирает высоту. Натальюшка наливает нам до этого времени шампанского равно начинает подготовлять марьяжный пир. Да единаче какой-никакой — негр лосось, жареная куропатка от салатом с зеленых бобов да картофель-«дофинэ». Стюардесса демонстрирует притча эффективности.

— Десерт, мистер Грей? — спрашивает она.

Он качает головой, проводит пальцем по части моей нижней губе да вопрошающе смотрит возьми меня — во упор, пристально, со каким-то мрачным, только непонятным выражением.

— Нет, спасибо, — лепечу я, никак не на силах удалить глаз. Его уста складываются на насилу-насилу заметную улыбку. Наталя уходит.

— Вот равным образом хорошо, — неслышно говорит он. — Вообще-то ваш покорный слуга ранее спланировал, что-нибудь получу бери шербет тебя.

Ой… здесь?

— Идем. — Он встает через стола, предлагает ми руку равным образом ведет во хвостовую порция салона.

— Здесь ванная.

Кристиан указывает получи и распишись небольшую дверцу да будь по-твоему дальше, для видоизмененный двери во самом конце короткого коридорчика. Ух ты, спальня! Он оборачивается да привлекает меня для себе.

— Я подумал, ась? да мы от тобой проведем брачную Нокс сверху высоте на число пяточек тысяч футов. Раньше у меня такого невыгодный было.

Ни царапина себе. Еще одно «в центральный раз». Я смотрю получай него равно чувствую, что колотится сердце. «Клуб высотников». 0 Mile High Club (англ.) — сленговое звание людей, занимавшихся сексом во самолете, условно говоря, получи и распишись высоте одной мили. — Примеч. пер.  Что-то ваш покорнейший слуга об этом слышала.

— Но на первых порах придется уволить тебя ото сего сказочного платья. — В его глазах — страсть равно в некоторой степени еще, нечто темное равно непонятное, вещь притягательное, взывающее для моей внутренней богине. У меня захватывает дух.

— Повернись.

Голос низкий, повелительный равно предварительно невозможности сексуальный. Как сие ему удается? Одно слово, а какое количество токмо оно обещает! Я волею подчиняюсь. Он возится не без; моими волосами, бережно, одну вслед другой, вытаскивает заколки. У него ловкие пальцы, равным образом из работой Кристиан справляется возьми отключка быстро. Мои волосоньки волнами падают получай плечи, сверху спину, возьми грудь… Я стараюсь возвышаться неподвижно, невыгодный ерзать, однако ми круглым счетом так и подмывает его прикосновений, ласк! День получился долгий, умотный да от волнениями, равно днесь аз многогрешный хочу его — всего, до отказа да полностью.

— У тебя чудесные волосы, — шепчет Кристиан, равным образом ваш покорнейший слуга ощущаю тепловато его дыхания, несмотря на то рот равно никак не касаются мой уха. Волосы освобождены через заколок, да возлюбленный сторожко перебирает их. Я чувствую мягкие касания пальцев — равно закрываю через наслаждения глаза. Пальцы спускаются ниже, бережно оттягивают голову назад, открывая горло.

— Ты моя, — выдыхает Кристиан равным образом сжимает губами мочку мой уха.

С моих губ срывается стон.

— Тише, — укорительно шепчет симпатия и, убрав волосня на сторону, ведет пальцем соответственно спине, через плеча впредь до плеча, по-над верхней, кружевной кромкой платья. Я ранее дрожу. Он ставит первую шрифт по-над верхней пуговицей платья.

— Ты прекрасна. — Кристиан расстегивает первую пуговицу. — Сегодня мы благодатнейший куверта получи во всех отношениях свете. — Медленно, вместе с неспешностью истязателя, спирт расправляется со остальными пуговицами, опускаясь вниз равно ниже. — Я эдак тебя люблю. — Его рот прокладывают дорожку с шеи для плечу, заполняя промежутки посередь поцелуями короткими словами: — Я… Так… Хочу… Тебя… Хочу… Быть… В тебе… Ты… Моя…

Каждое вокабула — глоточек вина. Я закрываю иллюминаторы да наклоняю голову, подставляя ему шею, покоряясь чарам Кристиана Грея, мои мужа.

— Моя, — по новой бормочет спирт равным образом свербит одежда вниз, таково что-нибудь оно падает ко моим ногам легким облаком шелка равным образом кружев.

— Повернись. — Голос его меняется, шепоточек напоминает хрип. Я поворачиваюсь, равным образом у него перехватывает дух.

На ми плотный шнуровка с розового атласа из подвязками, кружевные трусишки того а цвета равно белые шелковые чулки. Он пробегает в соответствии с ми жадным взглядом, так синь порох никак не говорит равным образом всего-навсего смотрит. Зрачки его расширяются.

— Нравится? — шепотком спрашиваю я, чувствуя, во вкусе приливает ко лицу кровь.

— Не легко нравится, детка. Ты прямо упоительно выглядишь сегодня. Иди сюда. — Он протягивает руку, равно я, взяв ее, переступаю сквозь лежащее получи и распишись полу платье.

— Не шевелись. — Пожирая меня глазами, спирт ведет средним пальцем надо грудями, следуя объединение кромке корсета. Дышать всегда труднее, а его стержень повторяет оный а конец во обратном направлении. По спине бегут мурашки. Кристиан останавливается равно жестом показывает, что такое? ми требуется повернуться. Сейчас моя особа готова чтобы него сверху все.

— Стоп.

Я стою из себя для кровати. Он обнимает меня вслед за талию, притягивает для себе, прижимается на лицо для моей шее. Потом кладет ладони ми для груди, ласкает их, кружит большими пальцами по мнению соскам, таково в чем дело? они напрягаются да проступают по-под тонким атласом корсета.

— Моя… — шепчет он.

— Твоя… — выдыхаю я.

Оставив на покое груди, дьявол переходит держи живот, далее ниже, возьми бедра. Пальцы подбираются совершенно ближе для развилке. Он спускает со моих плеч лямки равно со своей обычной ловкостью расстегивает застежки подвязок.

— Моя… — Он поглаживает меня сзади, легохонько насчет волосков.

— А-а-а…

— Тише. — Руки сползают ниже.

Кристиан наклоняется равным образом сбрасывает от постели покрывало.

— Садись.

Я подчиняюсь беспрекословно, по образу зачарованная, равным образом Кристиан опускается в колени да скатывает единственный вслед за другим мои белые свадебные гольфы «Джимми Чу». Пальцы скользят за моим ногам… в ряду ними…

— Я по образу лже- разворачиваю рождественский подарок. — Он улыбается ми из-под длинных, темных ресниц.

— Подарок, который-нибудь твоя милость уже…

Кристиан осуждающе хмурится.

— О нет, детка, нет. На сей крат твоя милость фундаментально моя.

— Я твоя из тех пор, в духе впервинку сказала «да». — Я наклоняюсь, беру его красота лик во ладони. — Я твоя равно спокон века буду твоей. А теперь… по-моему, сие бери тебе чрезвычайно целый ряд лишнего. — Я целую его, да дьявол неожиданно наклоняется, целует меня во губы, сжимает ми голову обеими руками.

— Ана… Моя Ана… — Он впивается во мои губы, его шлепало настоятельно рвется внутрь.

— Одежда, — шепчу я, да наше полипноэ смешивается. Я стаскиваю не без; него жилетку, равно он, пытаясь помочь, бери морг выпускает меня равным образом замирает. Его шары что примерно стали чище через желания.

— Позволь мне, пожалуйста, — просительно говорю я. Мне не терпится самой мужа.

Он опускается возьми корточки, равным образом пишущий эти строки долго распускаю соединение серебристо-серого, мой любимого галстука, стягиваю его равным образом тянусь ко верхней пуговице белой рубашки. Он задирает подбородок. Закончив от пуговицей, перехожу для манжетам. У него платиновые запонки не без; выгравированными переплетенными буквами «А» да «К» — выше- венчальный подарок. Кристиан забирает запонки равным образом зажимает на кулаке, затем наклоняется, целует меня да опускает их на имущество брюк.

— Мистер Грей, где-то романтично.

— Сердечки да дары флоры — в целях вас, обращение Грей. Всегда.

Я беру его руку, подношу для губам и, смотря сверху него из-под ресниц, целую платиновое обручальное кольцо. Он стонет равно закрывает глаза.

— Ана… — В его устах мое псевдоним красиво в качестве кого молитва.

Я возвращаюсь для пуговицам и, подражая Кристиану, отмечаю отдельный ничтожный торжество поцелуем.

— Ты… Мое… Счастье… Я… Тебя… Люблю…

Он снег для голову конца нет меня, бросает нате шлямка равно сам по себе падает сверху. Его цедилка ищут мои, цыпки сплетаются у меня вслед за головой, равно автор этих строк замираю, наслаждаясь волшебным танцем наших языков. Кристиан соскальзывает держи колени, оставляя меня сверху кровати — запыхавшуюся, трепещущую.

— Ты такая красивая… моя жена. — Он проводит ладонью за моим ногам, сжимает левую ступню. — У тебя такие прелестные ножки. Так да свербит восполнить их целое поцелуями. Начиная отсюда. — Он прижимается губами ко большому пальцу, покусывает подушечку. Все, аюшки? у меня вниз талии, содрогается да тает. Его чесалка ползет выше, соответственно подъему, равно добирается прежде щиколотки. Губы сворачивают возьми внутреннюю сторону икры, оставляя после на лицо влажные следы. Я начинаю ерзать.

— Спокойно, обращение Грей. Замрите, — предупреждает Кристиан да внезапно, не принимая во внимание предупреждения, переворачивает меня для черево да продолжает так но неспешное странствование соответственно моим бедрам, ягодицам…

— Пожалуйста… — выдавливаю чрез болезнь я.

— Я хочу тебя минус одежды, — бормочет спирт равно принимается из-за крючки мой корсета, а от случая к случаю оный соскальзывает со спины нате постель, проводит языком повдоль всей спины.

— Пожалуйста…

— Чего вы угодно, госпожа Грей? — шепчет Кристиан ми получай ухо. Он ранее почти не лежит получи мне, равно пишущий эти строки чувствую силу его желания.

— Тебя…

— А пишущий эти строки хочу тебя, страсть моя… моя жизнь…

Я в который раз оказываюсь получай спине. Он амором поднимается, одним движением освобождается с брюк да трусов равным образом предстает передо мной умереть и отнюдь не встать всей восхитительной равным образом устрашающей готовности. Тесная покой заполнена его красотой равно желанием. Он наклонятся, стягивает плавки равно смотрит держи меня сверху.

— Моя… — тихонько шепчут губы.

— Пожалуйста… — молю я, да его цедильня кривит усмешечка — похотливая, искушающая, непристойная усмешка.

Кристиан возвращается для кровати да покрывает поцелуями мою правую ногу. Достигнув вершины, симпатия раздвигает ми ноги…

— М-м… какая у меня женушка… — бормочет некто и…

Я закрываю глаза, целиком и полностью отдаваясь кайфовый могущество сего проворного, ловкого равным образом изобретательного языка. Мои чресла движутся, подчиняясь заданному им ритму — вверх-вниз, взад-вперед, согласно кругу. Он сжимает их, стараясь удержать, усмирить, однако рядом этом отнюдь не прекращает восхитительную пытку. Я улетаю постоянно выше…

— Кристиан…

— Нет… до этого времени нет… — Его язык, проделав маршрут наверх, ныряет во ямку пупка.

— Нет! — Черт! Я чувствую его усмешку, чувствую животом.

— Вы такая нетерпеливая, госпожа Грей. У нас покамест целый ряд времени до самого Изумрудного острова. — Он награждает поцелуями мои груди, захватив губами, охота фальшивый сосочек равным образом смотрит держи меня. В его глазах — хор тропического шторма.

Ого! А пишущий эти строки сейчас равным образом забыла. Европа.

— Я хочу тебя… пожалуйста…

Он нависает полагается мной, опускается, удерживаясь получай локтях, приникает ко ми носом, да ваш покорный слуга глажу его в соответствии с сильной, широкой спине, рельефным ягодицам…

— Миссис Грей. Мы готовы потрафить вам. — Его уста касаются меня легко, можно подумать крыла бабочки. — Я люблю тебя.

— Я также люблю тебя.

— Открой глаза. Я хочу тебя видеть.

— Кристиан… о… — Я тихонько вскрикиваю — спирт черепашьим ходом входит на меня.

— Ана… о, Ана, — выдыхает симпатия равно начинает…

* * *

— Ты в чем дело? сие делаешь? — кричит Кристиан, равно автор выныриваю изо чудесного сна. Весь потный равно прекрасный, некто стоит только у мой шезлонга да свирепо смотрит возьми меня.

Что? Что такого автор сделала? О нет… автор этих строк лежу сверху спине и… Черт, черт, черт. А возлюбленный по правилам сумасшедший.



Глава 0

Я огорошенно моргаю. Сна в качестве кого невыгодный бывало, медовый эротический греза растаял.

— Лежала на лицо вниз, требуется быть, перевернулась нет слов сне, — невразумительно бормочу мы во свое оправдание.

Кристиан навеселе сжечь дотла меня взглядом. Наклоняется, подбирает бикини да бросает мне.

— Надень! — шипит он.

— Но ни одна собака а безграмотный смотрит.

— Смотрят, твоя милость стрела-змея ми поверь. А контия Тейлор равно охрана хоть умри наслаждаются зрелищем!

Черт! Ну зачем моя особа безостановочно об них забываю? Охваченная паникой, мы на живую руку прикрываю перси ладонями. После того неприятного случая из «Чарли Танго» из-за нами без устали следуют сии чертовы секьюрити.

— Да, — рычит Кристиан. — А вновь тебя был в силах чикнуть который мерзавец-папарацци. Хочешь взору сверху обложке «Стар»? Теперь уж голая?

Черт! Папарацци! Вот но гадство! Я пытаюсь быстренько натянуть топ, но, как бы денно и нощно случается во спешке, из ась? следует неловко. Меня трясет. В голове мелькают неприятные картинки праздник осады, что-то фотограф устроили рядком издательства задним числом известий в рассуждении нашей помолвке. Кристиан Грей достался ми на пакете не без; этими проблемами.

— L"addition! 0 Счет! (фр.) — бросает дьявол проходящей мимо официантке. — Уходим! — Это сделано мне.

— Сейчас?

— Да. Сейчас. — Кристиан натягивает шортики получи до сей времени мокрые семейники да надевает футболку. Официантка возвращается — не без; кредиткой равным образом чеком.

Я по нужде влезаю на легкое костюм лазурного цвета равным образом сую цирлы во шлепанцы. Официантка уходит. Кристиан хватит свою книжку равно «блэкберри» равно прячет исступление после большими зеркальными очками. Он напряжен равно лишь только что такое? безграмотный трясется через злости. Душа уходит во пятки. Все накипь бабье в пляже загорают топлес, равно ни одна душа отнюдь не считает сие преступлением. Более того, сие аз многогрешный выгляжу по-китайски во купальнике. Настроение портится. Мне казалось, ась? Кристиан увидит во самой ситуации забавную сторону, однако его смак юмора нетрудно испарилось.

— Пожалуйста, безвыгодный злись, — шепчу я, забирая у него книгу да «блэкберри» равным образом пряча их на рюкзак.

— Теперь сейчас поздно, — говорит Кристиан спокойно… очень спокойно. — Идем.

Он беретик меня ради руку равным образом делает заметина Тейлору равным образом две французским охранникам, Филиппу равным образом Гастону. Эти пара — близнецы. Пока наша сестра загорали, они выдержано наблюдали вслед нами равно всеми остальными держи берегу вместе с веранды. Почему моя особа неослабно в отношении них забываю? Тейлор прикрылся темными очками, да его застывшее, можно представить каменная маска, харя малограмотный отражает ровным в количестве никаких эмоций. Он как и возьми меня злится. Так необычно замечать его на шортах равным образом черной рубашке-поло.

Кристиан ведет меня для отелю равным образом вследствие холл получи и распишись улицу. Молчит, хмурится, раздражен — равным образом сие однако по поводу меня. Тейлор не без; командой следуют следовать нами.

— Куда я идем? — атас спрашиваю я.

— На яхту, — невыгодный глядючи в меня, бросает он.

Я никак не знаю, каковой час. Наверно, пяток тож полдюжины пополудни. Кристиан поворачивает ко пристани, идеже пришвартованы моторная лодка да «джет-скай», принадлежащие «Прекрасной леди». Пока симпатия возится не без; канатом, ваш покорный слуга передаю сидор Тейлору да бросаю нате него недоверчивый взгляд, однако за его выражению взять в толк что-либо невозможно. Наверное, видел меня получай пляже, думаю пишущий эти строки да краснею.

— Это вам, госпожа Грей. — Тейлор протягивает ми спасательный жилет, да аз многогрешный безоговорочно его надеваю. Почему сей жилетка должна надевать только лишь моя особа одна? Кристиан равно Тейлор обмениваются взглядами. Ну равным образом ну, приближенно дьявол до этих пор равным образом держи Тейлора злится? Кристиан проверяет крепления получи моем жилете, подтягивает среднее.

— Пойдет, — хмуро, отнюдь не смотря получи и распишись меня, ворчит возлюбленный и, складно перебравшись в «джет-скай», протягивает ми руку. Я хватаюсь вслед за нее равно ажно ухитряюсь выпить чашу ногу, неграмотный упав возле этом на воду. Тейлор равным образом пара загружаются во моторку. Кристиан отталкивается через пристани, равным образом «джет-скай» шаг за шаг отваливает ото берега.

— Держись, — командует Кристиан, равным образом мы обхватываю его обеими руками. Эта составляющая путешествия держи «джет-скай» нравится ми сильнее всего. Я прижимаюсь ко мужу, утыкаюсь носом ему во спину — а так-таки было время, когда-когда некто безграмотный позволял ми затрагивать ко нему вона так, — равным образом вдыхаю его запах. Запах Кристиана равно моря. «Прости меня, пожалуйста», — думаю я.

И чувствую, на правах некто напрягся.

— Держись. — Тон его смягчается. Я целую его спину, прижимаюсь щекой и, повернувшись, смотрю для пристань, чей вслед нами наблюдают мало-мальски отдыхающих.

Кристиан поворачивает ключ, равно двигатель отвечает низким ревом. Еще газу — да «джет-скай» прыгает поначалу равно несется по мнению прохладной темной воде ко стоящей посередине бухты «Прекрасной леди». Я прижимаюсь до этого времени теснее. Мне сие нравится — таково возбуждает. Кристиан напряжен, равно мы чувствую каждую его мышцу. Моторка Тейлора держится рядом. Кристиан бросает возьми него взгляд, добавляет газу — равным образом наша сестра вырываемся вперед, скача в соответствии с гребням волн, можно подумать собаки приходят дохнуть умелой рукой камешек. Тейлор вспыльчиво качает головой равным образом поворачивает прямиком для яхте, а Кристиан держит ставка на открытое море. В нас летят брызги, ветр бьет на лицо, равным образом моего «хвост» мечется с стороны во сторону как бы сумасшедший. Как здорово! Может, возбуждение гонки развеет дурное настроение? Я далеко не вижу лица мужа, только знаю — ему сие в области вкусу, немедленно симпатия может существовать собой, беззаботным, чуток безрассудным, равно как равным образом пристало на его возрасте.

Мы описываем безбрежный полукруг, да автор этих строк разглядываю пляж — замершие во марине лодки, желто-бело-песчаную мозаику офисов да домов равным образом крутую скалистую стену следовать ними. Картина целиком и полностью неорганизованная — никаких привычных, аккуратных кварталов, — же живописная. Кристиан оглядывается после плечо, равно получи и распишись его губах мелькает отражение улыбки.

— Еще? — кричит он, перекрывая крик мотора.

Я как один киваю. Он отвечает ослепительной усмешкой, дает невозмутимый газ, проносится кругом «Прекрасной леди» равным образом который раз устремляется во море. Кажется, моя персона прощена.

* * *

— А твоя милость загорела. — Кристиан снимает не без; меня спасательный жилет. Я из всех сил стараюсь угадать, какое у него настроение. Мы возьми палубе яхты, равно единолично с стюардов сделано стоит только рядом, настойчиво ожидая моего жилет. Кристиан передает его.

— Это все, сэр? — спрашивает стюард. У него повадный галльский акцент. Кристиан смотрит в него, снимает глаза да сует их следовать ворот футболки.

— Выпьешь чего-нибудь? — спрашивает он.

— А надо?

Он склоняет голову набок.

— Почему твоя милость этак говоришь?

— Ты да самопроизвольно знаешь.

Кристиан задумчиво хмурится, ровно взвешивает что-то. И что-нибудь но некто думает?

— Два джина от тоником, пожалуйста. И капельку орешков да оливок, — говорит Кристиан стюарду. Тот кивает да борзо исчезает.

— Ждешь, который автор этих строк тебя накажу? — податливо спрашивает он.

— Хочешь?

— Да.

— Как?

— Что-нибудь придумаю. Может, в некоторых случаях твоя милость выпьешь.

Чувственная угроза. Я сглатываю, да моя внутренняя Анахита щурится вместе с шезлонга, идеже симпатия пытается застигнуть солнечные лучи болтающимся держи шее серебристым рефлектором.

Кристиан который раз хмурится.

— Так твоя милость хочешь?

Откуда возлюбленный знает?

— Ну, глядя в соответствии с обстоятельствам, — дипломатично бормочу я.

— Каким? — Он прячет улыбку.

— Хочешь ли твоя милость произвести ми хоть головой об стену бейся либо нет.

Губы сжимаются во твердую линию, в отношении юморе сильнее недостает равно речи. Он наклоняется да целует меня на лоб.

— Анастейша, твоя милость моя жена, а безграмотный саба. Я невыгодный хочу свершать тебе больно. Тебе бы сейчас период сие знать. Ты только… безграмотный раздевайся в большинстве случаев возьми публике. Не хочу любоваться тебя голой закачаешься всех таблоидах. И твоя милость как и сего малограмотный хочешь, равным образом мамуся твоя отнюдь не хочет, равно Рэй невыгодный хочет.

Рэй? Да его бы столбняк хватил. И в отношении нежели ваш покорный слуга только лишь думала?

Стюард ставит шайба из напитками равным образом закуской в тиковый столик.

— Садись, — говорит Кристиан. Я безотказно устраиваюсь на складном парусиновом кресле. Кристиан садится рядом равным образом подает ми водка не без; тоником. — Ваше здоровье, обращение Грей.

— Ваше здоровье, мистер Грей.

Первый глоточек — самый лучший. Холодный квас балдеж утоляет жажду. Я поднимаю голову — Кристиан любовно смотрит возьми меня, хотя прочесть его удар невозможно. Жаль. Злится ли некто пока что получи и распишись меня иначе сделано нет? Решаю применить испытанным получи и распишись практике приемом отвлечения внимания.

— А чья сие яхта? — спрашиваю я.

— Одного английского рыцаря. Какого-то сэра. Его прадедушка начинал вместе с бакалейной лавки, а дитя вышла вслед за одного с европейских наследных принцев.

Ого.

— Супербогач?

Кристиан сразу напрягается.

— Да.

— Как ты.

— Да.

Ох.

— И в духе ты, — слабо добавляет Кристиан равно бросает во хлебало оливку. Я моргаю… преддверие глазами выше- благоверный — на смокинге равным образом серебристой жилетке… отлично свадебная церемония, да дьявол смотрит получай меня горящими глазами… где-то искренне.

«Все, который мое, теперь равно твое». Его баритон важно ясно равно ясно, повторяя плетение словес брачной клятвы.

Все мое?

— Странно. Подняться приближенно высоко… с ничего… — Я делаю уместительный жест, включающий на себя равным образом яхту, равным образом бухту, равным образом берег: — Ко всему.

— Привыкнешь.

— Не думаю, что-то привыкну.

На палубе появляется Тейлор.

— Сэр, вас звонят.

Кристиан хмурится, да по сию пору а беретка протащенный телефон.

— Грей, — бросает спирт и, поднявшись, отходит ко носу яхты.

Я смотрю возьми море, отключившись с разговора не без; Рос, его заместителем. Я богата… богата впредь до неприличия да к довершению чего мизинец что касается большой неграмотный ударила, с намерением сломить сии деньги… итого всего только вышла замуж ради богатого мужчину. Я поеживаюсь, вспомнив выше- щебетанье что до брачном контракте.

Случилось сие во воскресенье, затем его дня рождения, при случае ты да я безвыездно — Элиот, Кейт, Грейс равно автор этих строк — сидели на кухне ради легким завтраком равно обсуждали совершенства да нужда бекона равным образом колбасы. Каррик равным образом Кристиан читали воскресную газету…

* * *

— Вы всего посмотрите, — пищит Миа, ставя получи пища на пороге нами частный нетбук. — На вебсайте «Сиэтл Нуз» сказано, зачем Кристиан собирается обручиться.

— Уже? — удивляется Грейс равно тогда но поджимает уста — вспомнив, подобает быть, в некоторой степени неприятное. Кристиан хмурится. Миа читает колонку вслух:

— «До нас дошло известие, в чем дело? нераздельно с самых завидных холостяков, с именем Кристиан Грей, наконец-то раскололся, равным образом мы, кабы прислушаемся, можем различить дзиньканье свадебных колоколов. Но который но счастливая избранница? „Нуз“ пытается сие выяснить. Держу пари, дама предложен хороший законнопиздячный контракт».

Миа хихикает да тута а умолкает, поймав остервенелый зырк Кристиана. В кухне воцаряется тишина, а жар в качестве кого якобы падает поперед нуля.

О врешь! Брачный контракт? Мне каста понятие да во голову неграмотный приходила. Я импульсивно сглатываю, чувствуя, на правах с лица отливает кровь. «Пожалуйста, земля, расступись равным образом поглоти меня!» — молю мы ради себя. Кристиан ерзает на кресле, равно автор настороженно смотрю получи и распишись него.

— Нет, — беззвучно, одними губами, говорит некто мне.

— Кристиан, — подает визг Каррик.

— Не собираюсь разбирать объединение косточкам сие сызнова раз, — кисло бросает Кристиан.

Каррик раздражительно смотрит в меня да сейчас открывает рот…

— Никакого контракта! — только что-то не кричит Кристиан и, демонстративно игнорируя присутствующих, возвращается для газете. Все смотрят получи и распишись меня, после который раз бери него, затем куда-нибудь угодно, только лишь неграмотный нас двоих.

— Кристиан, — говорю я, — ваш покорнейший слуга подпишу все, что-нибудь ваш брат вместе с мистером Греем только лишь хотите.

Черт, ми тогда отнюдь не впервой. Чего мы исключительно отнюдь не подписывала. Кристиан поднимает голову равно бросает в меня ворчливый взгляд.

— Нет! — Я бледнею. — Это на твоей но пользы.

— Кристиан, Ана, думаю, вас не чета рассмотреть сие наедине, — вмешивается Грейс, негодующе поглядывая получи и распишись Каррика да Миа. Ну равным образом ну, похоже, у них в свою очередь проблемы.

— Ана, ко тебе сие малограмотный относится, — успокаивает меня Каррик. — И пожалуйста, называй меня соответственно имени.

Кристиан смотрит для своего отца не без; холодным прищуром, да ми делается никак не по мнению себе. Черт… Он да на самом деле псих.

Разговор возобновляется, Миа равным образом Кейт поднимаются да начинают исключать со стола.

— Я точно предпочитаю колбасу, — объявляет Элиот.

Я смотрю возьми побелевшие костяшки пальцев. Дело дрянь. Надеюсь, мистер равно госпожа Грей невыгодный считают меня какой-то вымогательницей. Кристиан наклоняется равно беретка мои шуршалки на свои.

— Перестань.

Откуда ему знать, касательно нежели мы думаю?

— Не обращай внимания возьми отца, — говорит некто тихо, дай тебе слышала всего мы одна. — Он невыгодный во духе по поводу Элены. Целили во меня. Матери следовало бы помалкивать.

Я знаю, почто Кристиан покамест безвыгодный отошел затем «разговора» со Карриком да Эленой прошлым вечером.

— Он прав. Ты весть богат, а ваш покорнейший слуга невыгодный принесу на взяв семь раз ничего, за исключением выплат за студенческому кредиту.

— Анастейша, коли уйдешь, можешь напасть все, — говорит он, смотря получи и распишись меня уныло. — Однажды твоя милость поуже уходила. Я знаю, удивительно это.

Ни предел себе!

— Тогда было абсолютно другое, — шепчу я, полоумная его искренностью. — Но, может быть, твоя милость захочешь уйти. — Меня едва-едва безграмотный тошнит через этой мысли.

Он фыркает равным образом качает головой.

— Кристиан, твоя милость а знаешь, моя особа могу изготовить что-нибудь… сглупить… да ты… — Я который раз опускаю голову равно смотрю получай сцепленные пальцы. Меня пронзает боль, равным образом предписание остается незаконченным. Потерять Кристиана… черт.

— Перестань. Прекрати немедленно. Вопрос закрыт. Мы хлеще безграмотный обсуждаем это. Никакого брачного контракта отнюдь не будет. Ни сейчас, ни когда-либо. — Он живо смотрит для меня, в дальнейшем переводит зрение возьми Грейс. — Мама, ты да я можем вести свадьбу здесь?

* * *

Больше некто об этом невыгодный заговаривал равно присутствие каждой внутренние резервы старался закрепить меня во мысли, почто его собственность равным образом мое тоже. Я вместе с ужасом вспоминаю оный бабахнутый турне шоппинга, на какой-никакой Кристиан отправил нас из Кэролайн Эктон, его личным шоппером с «Нейман Маркус», до медовым месяцем. Лишь бикини обошлось во пятьсот сороковничек долларов. Да, конечно, красивое равным образом по сию пору такое, а вы безвыгодный полоумие растрачивать бешеные деньжонки держи фошка треугольных клочка ткани?

— Ты привыкнешь. — Голос Кристиана вторгается на мои мысли. Он возвращается после стол.

— Привыкну ко чему?

— К деньгам. — Мой благоверный закатывает глаза.

Ну, может быть, со временем. Я пододвигаю ему гуляш вместе с соленым миндалем равным образом кешью.

— Ваши орешки, сэр, — не без; невозмутимым видом сообщаю я, пытаясь придать во свой пара слов маленечко юмора равным образом разметать мрачные тучи, собравшиеся по-над головой в дальнейшем моей оплошности со бикини.

— Мои орешки в настоящее время да ваши. — Кристиан усмехается равным образом беретик миндаль. Шутка удалась, да его штифты блестят через удовольствия. Он облизывает губы. — Выпей, да пойдем во спальню.

Что?

— Пей. — Глаза его темнеют.

Ох, настоящий мнение в полном смысле слова был способным бы поднять глобальное потепление. Не сводя со мужа глаз, пишущий эти строки беру лампада равно выпиваю все, поперед донышка. Кристиан наблюдает вслед мной вместе с открытым ртом равно похотливой ухмылкой, в дальнейшем встает да склоняется следует мной.

— Я намерен выказать тебе кое-что. Для примера. Идем. Не писай, — добавляет спирт шепотом.

Не писай? Как грубо. Мое подсознание не без; тревогой отрывается с книги — «Полное съезд сочинений Чарльза Диккенса, волюм 0».

— Это безвыгодный то, который твоя милость думаешь. — Кристиан усмехается. Он экой сексуальный, эдакий веселый. Устоять невозможно.

— Ладно. — Я подаю ему руку, без труда потому, что-нибудь могла бы поручить саму жизнь. Что симпатия придумал? Сердце уж колотится во предвкушении отчего-то необычного.

Кристиан ведет меня при помощи палубу, от элегантно околпаченный салон, объединение узкому коридору, сквозь столовую и, наконец, по течению по мнению ступенькам во главную каюту. Здесь уж по сию пору прибрано, слой застелена. Симпатичная комната. Два иллюминатора, в соответствии с пара борта, карцер трибуна орехового дерева, кремовые стены, во отделке преобладают двуха цвета — златистый равно красный.

Кристиан выпускает мою руку, стаскивает вследствие голову равным образом кидает получай мебель футболку. Сбрасывает шлепанцы. Одним движением освобождается с шортов да трусов. Ну да ну. Мне, наверно, в жизни не малограмотный надоест стремлять в него обнаженного. Абсолютно великолепный равно поголовно мой. Кожа по образу примерно светится — возлюбленный также загорел, грива отросли равным образом свисают для лоб. Как а ми повезло, как бы повезло!

Он поднимает руку, беретка меня ради подбородок, оттягивает немного, ради моя особа перестала снедать нижнюю губу, равно проводит за ней большим пальцем.

— Так-то лучше. — Кристиан поворачивается, согласен ко внушительному шкафу, идеже хранится все его одежда, да достает изо нижнего ящика двум испарения наручников равно повязку.

Наручники! Ими автор до этих пор малограмотный пользовались. Я нервозно оглядываюсь сверху кровать. И для чему спирт собирается их приковывать? Кристиан зорко смотрит нате меня темными, лучистыми глазами.

— Бывает вдоволь больно. Если затягивать чрезвычайно сильно, они впиваются во кожу. — Он поднимает одну пару. — Но автор хочу испробовать их ныне получи тебе.

Ни винная ягода себе. У меня пересыхает вот рту.

— Вот. — Он протягивает их мне. — Хочешь испробовать ради начала?

Наручники тяжелые, хлеб индустрии холодный. Надеюсь, ми ввек отнюдь не придется волочить их по-настоящему.

Кристиан безграмотный сводит со меня глаз.

— Где ключи? — Мой напев крохотку дрожит.

Он протягивает руку, получай ладони — малюсенький режущий ключик.

— Подходит ко обеим парам. И заключая ко всем.

Интересно, как много их у него? В музейном сундуке ни аза такого малограмотный было.

Кристиан ведет указательным пальцем объединение моей щеке, после наклоняется, кажется хочет поцеловать.

— Хочешь поиграть? — От одного едва звука его низкого голоса всегда в середине меня устремляется вниз, идеже ранее шевелятся щупальца желания.

— Да, — выдыхаю я.

— Хорошо. — Он свободно касается губами мои лба. — Нам понадобится пароль.

Что?

— Одного лишь только «стоп» недостаточно, ибо в чем дело? твоя милость можешь бросить его, самоё того безграмотный желая. — Он трется об меня носом — сие один лишь связь посреди нами.

Что некто имеет на виду? Сердце колотится по сию пору сильнее. Черт… Как у него сие получается?

— Больно никак не будет. Но надсада будет, равно тебе придется несладко, отчего что такое? идти аз многогрешный тебе невыгодный позволю. Договорились?

Ух ты. Мне сейчас жарко. Не пей — не хочу воздуха. Я пыхчу, на правах паровоз. Какое счастье, который пишущий эти строки замужем ради сим мужчиной, по-другому всегда сие выглядело бы до смерти неудобно. Взгляд безотчётно прыгает вниз.

— Договорились, — еле слышно уверен я.

— Выбери слово, Ана.

Ох.

— Пароль.

— Попсикл. 0 Popsicle (англ.) — шербет нате палочке со фруктовыми наполнителями. — Примеч. пер.

— Попсикл? — удивленно повторяет он.

— Да.

Кристиан отстраняется равно задумчиво смотрит получай меня с птичьего полета вниз.

— Интересный выбор. Подними руки.

Я покорливо поднимаю, равно Кристиан беретик мое костюм из-за подол, стягивает вследствие голову, бросает получи пол. Потом протягивает руку, равным образом ваш покорнейший слуга отдаю ему наручники. Он кладет обе туман получи и распишись прикроватный столик, рядышком из повязкой, равно срывает покрывало.

— Повернись.

Поворачиваюсь. Он расстегивает топ, да оный падает нате пол.

— Завтра моя персона пришпилю его для тебе, — ворчит Кристиан равно позывает вслед ленту. Волосы рассыпаются. Он собирает их во руку равно некрепко тянет. Я делаю деяние назад. Прижимаюсь ко его груди. К его члену. Он опять подмывает из-за волосы, заставляя меня склонить голову набок, равным образом целует шею.

— Ты была такая непослушная, — шепчет ми сверху пельмень Кристиан, равным образом объединение коже бегут мурашки.

— Да, — выдыхаю я.

— М-м-м. И ась? я будем со сим делать?

— Научи меня обитать вместе с этим. — Его мягкие, грудь целовки сводят со ума. Он усмехается ми во шею.

— А, обращение Грей. Вы, равно как всегда, оптимистка.

Он выпрямляется. Аккуратно разделяет мои копна нате три пряди, медленным темпом их переплетает равно перевязывает моей лентой. Потом оглядка натягивает косичку равным образом склоняется для моему уху.

— Я преподам тебе урок.

Кристиан внезапно конца нет меня после талию, садится сверху ложе да бросает меня напротив колен, круглым счетом аюшки? ваш покорнейший слуга чувствую перед на вывеску его эрекцию. Он шлепает меня соответственно попе, сильно. Я вскрикиваю равным образом оказываюсь возьми спине, а дьявол достаточно надлежит мной, смотрит сверху, да его серые лупилки как бы лже- плавятся. Я остались считанные часы вспыхну.

— Ты такая красивая.

Его сосиски бегут к истоку за моему бедру. Ощущение такое, чисто по-под кожей звенят звоночки. Не сводя от меня глаз, спирт поднимается равным образом беретка обе туман наручников. Хватает мою левую ногу да защелкивает браслетка получи и распишись лодыжке. Ох! Повторяет в таком случае но самое вместе с правой ногой. Интересно, ко чему дьявол собирается меня приковать?

— Сядь!

Я без возражений повинуюсь.

— Обхвати колени.

Я огорошенно моргаю, позже подтягиваю колени равно обхватываю их обеими руками. Он наклоняется, беретик меня ради подбородок, сладко целует во цедилка да натягивает получи и распишись зеницы повязку. Я ни аза невыгодный вижу равным образом слышу лишь частое чухалка да грохот плещущейся относительно граница яхты воды.

Уф. Я еще получи взводе.

— Какой у нас пароль, Анастейша?

— «Попсикл».

— Хорошо. — Кристиан беретка мою левую руку, защелкивает ланцы бери запястье равным образом повторяет ту а процедуру вместе с правой рукой. Теперь обе мои растопырки пристегнуты ко ногам, изнаночная — для левой, изнаночная — ко правой. Вытянуть циркули невозможно. Тяжело.

— А теперь, — выдыхает Кристиан, — автор буду кидать тебя, ноне невыгодный закричишь.

Что? Мне сразу становится нечем дышать.

Он до черта меня из-за ступни да толкает, таково сколько моя персона падаю получай спину. Ноги у меня согнуты, равным образом другой породы план невозможен. Я напрягаюсь, равно наручники впиваются на кожу. Он прав, ми около больно. Ощущения непривычные… ваш покорный слуга связана равно беспомощна… бери яхте. Кристиан раздвигает лодыжки, равно ваш покорнейший слуга издаю стон.

Он покрывает поцелуями внутреннюю сторону мой бедра, равно моя особа хочу извиваться лещадь ним, же невыгодный могу. Не могу пошевелить бедрами. Не могу заключая ничего.

— Тебе придется провести до сей времени наслаждение, Анастейша. Не двигайся. — Он наклоняется да прокладывает дорожку изо поцелуев в соответствии с нижнему краю бикини. Потом стягивает. Нагая равно беззащитная, моя особа вполне во его власти. Он целует меня во живот, легонечко покусывает пупок.

— О-ох, — выдыхаю я. Не думала, ась? полноте этак нелегко. Поцелуи беспорядочно от покусываниями тянутся вверх, для грудям.

— Ш-ш-ш, — успокаивает меня Кристиан. — Ты такая красивая, Ана.

Я стону. Мне неудобно. Мне сие отнюдь не нравится. Я далеко не могу перемещать бедрами, далеко не могу отзываться возьми его прикосновения своим ритмом. Стону, натягиваю оковы, да хлеб индустрии сызнова врезается во кожу.

Я вскрикиваю равно скрежещу зубами.

— Ты сводишь меня вместе с ума, — шепчет он. — Поэтому равно пишущий эти строки сведу тебя вместе с ума. — Опускается сверху, удерживая важность в локтях, равным образом принимается из-за мои груди. Покусывает, посасывает, стискивает грудь пальцами… Я весь трепещу, автор горю равно мечусь. Кристиан безвыгодный останавливается. О… пожалуйста… Я чувствую ритмичное нажим его плоти.

— Кристиан…

Кожей ощущаю его победную улыбку.

— Мне взять хоть тебя так? — спрашивает он, прижавшись губами для ранее затвердевшему соску. — Ты а знаешь, пишущий эти строки могу. — Он от против воли втягивает, равно моя персона вскрикиваю — сласть пронзает, будто копьем, через перси перед паха. И ваш покорный слуга ничто безвыгодный могу сделать.

— Да, — лепечу аз многогрешный жалобно.

— Детка, сие было бы чрезмерно легко.

— Пожалуйста…

— Ш-ш-ш. — Он проходит зубами согласно подбородку, уста перелетают ко рту, ваш покорнейший слуга хватаю воздушное пространство да замираю. Его язычок вторгается на муж рот, рыщет, осваивается, ведет себя по-хозяйски, так да моего неграмотный сдается — бросается ему навстречу, вступает на схватку. У меня в рту тяга джина, Кристиана Грея равным образом моря. Он конца нет меня из-за подбородок, удерживает, неграмотный позволяет отвернуться.

— Не дергайся, детка. Мне нужно, дабы твоя милость невыгодный дергалась, — шепчет он.

— Я хочу любоваться тебя.

— Нет, Ана, нет. Так твоя милость хлеще почувствуешь. — Он входит на меня, медленно, чуть-чуть. Я бы ответила, подалась навстречу, только никак не могу пошевелиться. Он выходит.

— А-а! Кристиан… пожалуйста!

— Еще? — дразнит дьявол хрипловатым шепотом.

— Кристиан!

Он заново входит на меня да по новой выходит, продолжая чмокать равно хитрить мои титьки пальцами. Наслаждение сейчас достигает критической черты.

— Нет!

— Ты меня хочешь, Анастейша?

— Да, — молю я.

— Так да скажи, — шепчет он, дразня меня опять-таки равно снова.

— Да, моя персона хочу тебя, — всхлипываю я. — Пожалуйста.

Тихий всхлип по-над ухом.

— Раз хочешь, так равным образом получишь.

Он приподнимается равно вторгается во меня со всей силой. Я вскрикиваю, мотаю головой, мечусь, а симпатия атакует который раз да снова, выбрав целью мое самое чувствительное место. Ощущения переполняют меня, сладкая прозопальгия наслаждения заливает меня всю, а ваш покорный слуга безграмотный могу двигаться. Он замирает, позже начинает руководить бедрами по части кругу, равно сие перемещение передается мне, расходится нет слов постоянно стороны да вглубь.

— Почему твоя милость отнюдь не повинуешься мне, Ана?

— Прекрати, Кристиан. Перестань…

Он далеко не обращает внимания сверху мои мольбы, ввинчивается постоянно глубже, позже неторопливо следственно равно вновь вторгается.

— Отвечай. Почему? — шипит он, равно аз многогрешный неясно понимаю, который дьявол сделано скрипит зубами.

Я вскрикиваю неразборчиво… сие уж слишком.

— Отвечай.

— Кристиан…

— Ана, ми нужно знать.

Он снова-здорово входит на меня, сверху всю глубину, равным образом закачаешься ми нарастает напряжение: оно раскатывается, поглощает, разбегается кругами с глубины меня, достигает каждой части тела, каждого впивающегося на кожу браслета.

— Не знаю! — выкрикиваю я. — Потому аюшки? могу! Потому что-то люблю тебя! Пожалуйста, Кристиан!

Он оглушительно стонет, да темп его атак ускоряется, а удары проникают до сей времени глубже. Я пытаюсь впитать все, а анасейма сверх меры велика, больно сильна, равным образом возлюбленная затопляет меня. Мой вторая вселенная взрывается… организм взрывается… моя особа хочу выбухать ноги, хочу осматривать надвигающийся удовлетворение — да неграмотный могу. Я беспомощна, моя особа — его, только лишь его, аз многогрешный обречена смиряться равно придерживаться чего-то его желаниям… Слезы наворачиваются сверху глаза. Напряжение разрывает меня изнутри. Я невыгодный могу остановить его. Я никак не хочу его останавливать… мы хочу… автор этих строк хочу… что до нет… что до нет… это…

— Вот так, — рычит насквозь стиснутые болезнь Кристиан. — Вот оно, детка, почувствуй!

Я равно как как взрываюсь, да неграмотный безраздельно раз, однако несколько; меня сотрясает ряд взрывов, равно моя персона кричу умереть и далеко не встать всё голос, а меня разносит получи кусочки оргазм, меня опаляет ярко-рыжий абсолютный вал. Я выжжена, разбита да растерзана, хныканье текут в области лицу, меня сотрясает озноб затихающей пульсации.

Все снова оставаясь нет слов мне, Кристиан поднимается получай колени, подтягивает меня ко себя равным образом изливается во мое до данный поры дрожащее лоно. Здесь однако смешалось, тогда аид встретился со раем, после этого гедонизм дал себя полную волю.

Кристиан срывает повязку равно целует меня. Целует глаза, нос, щеки. Сжимает ладонями лицо, слизывает слезы.

— Я люблю вас, обращение Грей, — выдыхает он. — Хотя вас равно сводите меня не без; ума — же не без; вами моя особа чувствую себя живым.

У меня отсутствует сил ответить, отворить зенки сиречь рот. Кристиан бережно поднимает меня да кладет бери кровать.

Я лепечу как бы неразборчиво-протестное. Он встает не без; кровати да отстегивает наручники. Освободив меня, разборчиво растирает мои лодыжки равно запястья, впоследствии ложится рядышком равно включает на близкие объятия. Я вытягиваю ноги. Как но хорошо! Да, такого оргазма У меня до сего поры верно никак не было. Хммм… Так видишь оно какое, трах-наказание ото Пятидесяти Оттенков Кристиана Грея.

Мне определительно нужно почаще выходить из пределов правила.

Пробуждаюсь через того, почто свербит во туалет, хоть невтерпеж. В темноте открываю глаза. Где я? В Лондоне? В Париже? А, да, нате яхте. Чувствую, равно как возлюбленная покачивается да поскрипывает, слышу тихий рокот двигателей. Мы бог знает куда идем. Странно. Кристиан рядом, под ним — ноутбук. На нем пшеничная водка льняная рубаха равным образом слаксы, в ногах — ничего. Волосы уже влажные, наверное, в дальнейшем душа. Я улавливаю аромат геля да самого Кристиана…

М-м-м…

— Привет. — Он смотрит получи меня поверху теплым взглядом.

— Привет. — Я трусливо улыбаюсь. — Сколько автор этих строк проспала?

— Час сиречь только-только больше.

— Мы возьми ходу?

— Я подумал, зачем когда да мы вместе с тобой обедали на финальный однова держи берегу, ходили возьми балет да во казино, в таком случае бросьте недурственно на разнообразия повечерять да получи борту. Тихий раут а deux. 0 Вдвоем (фр.).

Я усмехаюсь.

— Куда идем?

— В Канны.

— Ладно. — Я вытягиваюсь, преодолевая некоторую одеревенелость. Занятия не без; Клодом, по образу бы ни были хороши, для такому далеко не готовили.

Я политично поднимаюсь — требуется прийти вместе с визитом туалет. Торопливо набрасываю для закорки ручной халатик. Почему автор этих строк робею? Откуда сие смущение? Кристиан наблюдает из-за мной, а в некоторых случаях аз многогрешный смотрю получи него, он, хмурясь, отворачивается для ноутбуку. Чем-то недоволен?

Я невнимательно мою руки, вспоминаю прошедший вечеринка на казино, равным образом во какой-то минута полы халата против всякого чаяния расходятся. Шокированная, аз многогрешный смотрю нате себя во зеркале. Что до текущий поры после хрень! Что спирт со мной сделал?



Глава 0

С ужасом смотрю получи красные отметины у себя нате грудях. Засосы! У меня засосы! Я замужем из-за одним изо самых уважаемых, самых почтенных бизнесменов во Соединенных Штатах, равно симпатия — нечистый дух возьми! — награждает меня этими треклятыми засосами. Но благодаря этому пишущий эти строки околесица безвыгодный почувствовала, от случая к случаю симпатия сие делал? Ответ есть: Мистер Оргазм испытывал получай ми близкие доведенные перед достоинства сексуальные приемчики.

Мое подсознание смотрит сверху очков, регистрирует отчетливые полукружья да уничтожающе цокает, позднее как бы моя внутренняя гений чистой красоты дрыхнет получи и распишись шезлонге, на правах средневик задним числом нокаута. Я смотрю нате свое отблеск на зеркале. На запястьях остались красные рубцы с наручников. Потом, конечно, появятся синяки. Перевожу шары в лодыжки — равно как рубцы. Да уж, аз многогрешный выгляжу наравне пожертвование несчастного случая. Рассматриваю себя, пытаясь понять, зачем а на лицо представляю. За так время, который наша сестра знакомы, пишущий эти строки изо всех сил изменилась — подтянулась, окрепла, волосня обрели богатство да хоть куда подстрижены. Мне сделали маникюр равно педикюр, выщипали брови. Впервые на жизни аз многогрешный выгляжу ухоженной.

И видишь в настоящий момент сии жуткие засосы.

Думать касательно косметических уловках пропал ни малейшего желания. Я зла в духе черт. Как возлюбленный смел покидать сверху ми такие ужасные отметины! Как который подросток. За в таком случае короткое время, что-то пишущий сии строки вместе, ни аза подобного до сейте поры далеко не случалось. А пока что ми ажно воззриться возьми себя страшно. Впрочем, аз многогрешный знаю, дьяволом возлюбленный сие сделал. У него а весь надо присутствовать по-под контролем. Он получи этом помешался. Верно! Мое подсознание складывает рычаги перед маленькой грудью — получи текущий раз в год по обещанию Кристиан зашел очень далеко. Я выхожу с ванной и, безвыгодный смотря на его сторону, иду во гардеробную. Снимаю халат, надеваю спортивные трузера равным образом балахон. Потом распускаю косичку, беру из войско щетку да расчесываю спутанные пряди.

— Анастейша! — Я слышу во его голосе беспокойство. — Ты во порядке?

Делаю вид, в чем дело? безвыгодный слышу. Нет, безграмотный на порядке. Теперь, со временем того, что-нибудь некто сделал, купальник предварительно конца медового месяца ми поуже далеко не надеть, а что до ужасно дорогом бикини не запрещается несложно забыть. При мысли об этом фанатизм вспыхивает со новой силой. Да в качестве кого возлюбленный смеет? Ладно, некто уже узнает, во каком пишущий эти строки порядке. Злость кипит, клокочет да плюется. Я равным образом могу принуждать себя наравне подросток! Вернувшись на спальню, бросаю во него щетку, поворачиваюсь равным образом ухожу, успев, однако, сделать отметку равным образом недоуменное выражение, да отменную реакцию — Кристиан вскидывает, защищаясь, руку, да щетка, ударившись по части предплечье, падает возьми кровать, безграмотный причинив существенного вреда.

Я вылетаю с каюты, взбегаю по мнению трапу для палубу равно не зная страха шагаю бери носопырка яхты. Надо успокоиться. Ночь темна, пятый океан напоен тропическими ароматами. Легкий ветерок слабит запахи моря, цветущего жасмина равным образом бугенвилли. «Прекрасная леди» легко, минус малейших усилий скользит сообразно сонному, цвета кобальта, морю. Держась вслед безучастный поручень, смотрю возьми стародавний берег, идеже перемигиваются крохотные огоньки. Я делаю мудрый цельбоносный инспирация равным образом чувствую, на правах на меня входит покой. Еще невыгодный слышу шагов, да поуже ощущаю его присутствие.

— Злишься, — шепчет он.

— Вы эдак догадливы, Шерлок!

— И страшно злишься?

— Примерно держи полсотни объединение десятибалльной шкале. Соответствует, а?

— Это сделано безумие. — Он, похоже, удивлен.

— Да. От оскорбления действием, — цежу аз многогрешный через зубы. Кристиан молчит. Я поворачиваюсь не без; недовольной гримасой — некто смотрит бери меня настороженно да аж со опаской. Судя объединение тому, что такое? малограмотный нашел инда попытки дотронуться, чувствует себя неуютно.

— Послушай, твоя милость принуждён сие прекратить. Не старайся взять в руки меня на одностороннем порядке. Ты довел перед меня свою точку зрения. На пляже. Очень показательно, до чего аз многогрешный помню.

Он молчаливо пожимает плечами да обидчиво ворчит:

— Ну, пуще скидывать безграмотный будешь.

И сие реабилитация того, что такое? спирт сделал? Я испепеляю его взглядом.

— Мне невыгодный нравится, что-нибудь твоя милость оставляешь отметины. Тем паче столько! Все, ввожу запрет!

— А ми малограмотный нравится, что такое? твоя милость раздеваешься получи и распишись публике. И моя персона равно как ввожу запрет!

— Вот да договорились. Посмотри! — Я спускаю одежда да демонстрирую верхотура грудей от темными полукружьями засосов. Кристиан малограмотный сводит вместе с меня глаз. Он сызнова отнюдь не видел меня эдакий и, невыгодный зная, аюшки? готовить равно что-что ожидать, держится настороженно. Неужели отнюдь не понимает, ась? натворил? Неужели безграмотный понимает, до чего дьявол нелеп равным образом смешон? Мне руки чешутся шизануть в него, хотя автор этих строк сдерживаюсь — безграмотный хочу ультра- давить. Кто знает, в духе спирт поступит. В конце концов Кристиан вздыхает равным образом поднимает шуршики на примирительном жесте.

— Ладно, ладно. Я понял.

Слава богу!

— Хорошо!

Он приглаживает ладонью волосы.

— Извини. И, пожалуйста, безграмотный злись. — Наконец-то раскаялся. И говорит моими но словами.

— Ведешь себя время ото времени что мальчишка, — вычитываю ваш покорный слуга упрямо, хотя уж беззлобно, равно Кристиан сие чувствует. Подходит ближе, поднимает осторожненько руку, убирает ми из-за локатор прядку.

— Знаю, — податливо соглашается он. — Мне единаче многому предстоит научиться.

На видеопамять приходят фразы доктора Флинна: «Ана, на эмоциональном плане Кристиан — подросток. Он всецело пропустил эту фазу своей жизни. Всю энергию дьявол направил в победа успеха во бизнесе равным образом преуспел на этом за пределами всех пределов. Но на эмоциональном плане ему бы уже ходить во салки».

Я крошку оттаиваю.

— Не всего-навсего тебе, нам обоим, — вздыхаю автор этих строк да кладу руку ему нате грудь. Кристиан держится стойко, ажно далеко не вздрагивает, однако напрягается. Кладет свою руку через моей, растерянно улыбается.

— Я всего только не откладывая узнал, ась? у вас, госпожа Грей, верная десница равным образом атомный глаз. Раньше автор этих строк сего далеко не замечал, но, со противоположный стороны, аз многогрешный без устали недооценивал вас. Вы безостановочно меня удивляете.

Я вскидываю бровь.

— Получила хорошую практику со Рэем. И метаю, равно стреляю метко, этак что такое? ваш брат взять сие себя нате заметку, мистер Грей.

— Постараюсь, госпожа Грей. А до оный поры позабочусь в рассуждении том, ради всё-таки потенциальные метательные предметы были прибиты да у вам малограмотный было доступа для огнестрельному оружию. — Он дубовато улыбается.

Я хитровато улыбаюсь на ответ.

— Что-нибудь придумаю. Я находчивая.

— Этого у тебя безвыгодный отнять, — шепчет Кристиан и, отпустив мою руку, обнимает меня из-за талию. Притягивает для себе, тычется носом во мои волосы. Я в свою очередь обнимаю его да чувствую, что уходит напряжение.

— Прощен?

— А я?

Он улыбается.

— Да.

— И твоя милость тоже.

Мы стоим, держа союзник друга во объятьях. Злость прошла, обиды никак не осталось. Мальчишка или — или нет, пахнет некто хорошо. Ну в духе туточки устоишь?

— Проголодалась? — спрашивает Кристиан хоть сколько-нибудь погодя. Я закрываю штифты равно опускаю голову ему получи грудь.

— Да. Умираю ото голода. Такая… э-э… бурная ночь, гляди голод равным образом разыгрался. Вот всего только одета автор этих строк с целью ужина неподходяще. — Штаны да хитон определительно отнюдь не то, на чем, в соответствии с мнению мой мужа, надлежит возникать на столовой.

— На мои взгляд, твоя милость выглядишь в корне прилично. К тому но нате этой неделе голландец наша, равно пишущий сии строки можем одеваться, наравне хотим. Считай, который днесь сверху Лазурном берегу непринуждённый вторник. А снова моя особа подумал, что-то автор могли бы угоститься получи и распишись палубе.

— С удовольствием.

Он целует меня, довольствующийся тем, что такое? заслужил прощение, равным образом автор связи из-за руку шагом марш для носу, идеже нас еще ожидает гаспачо.

* * *

Стюард подает крем-брюле равно неуловимо ретируется.

— Почему твоя милость век заплетаешь ми волосы? — спрашиваю ваш покорнейший слуга с любопытства.

Мы сидим рядом, соответственно одну сторону стола, равным образом моя ножонка лежит в его ноге. Кристиан тянется ко десертной ложке, но, услышав вопрос, останавливается, смотрит бери меня равным образом хмурится.

— Не хочу, с тем твои шерсть вслед за в некоторой степени зацепились, — говорит симпатия едва слышно равным образом на короткое время задумывается. — Наверно, привычка.

Брови его одновременно сползают ко переносице, зрачки расширяются, во глазах вспыхивает встревоженный огонек. Ему вещь вспомнилось? Но что? Наверняка черт знает что неприятное, болезненное. Что-то изо детства. Я наклоняюсь, протягиваю руку, касаюсь его губ.

— Неважно. И ми сие невыгодный нужно. Я только лишь с любопытства спросила. — Подкрепляю фразы теплой улыбкой. Он смотрит бери меня настороженно, в дальнейшем осязаемо расслабляется. Я который раз наклоняюсь равным образом целую его во уголочек рта.

— Люблю тебя. — Он улыбается своей смущенной страдальческой улыбкой, равным образом моя особа таю. — И ввек буду любить.

— И ваш покорный слуга тебя, — вполголоса добавляет он.

— Даже кабы аз многогрешный буду непослушной? — виляюще спрашиваю я.

— Именно потому, что такое? твоя милость непослушная, — усмехается Кристиан.

Прорубаю ложечкой корку изо жженого сахара держи десерте равным образом качаю головой. Пойму ли автор этих строк когда-нибудь сего человека? М-м-м, какое вкусное крем-брюле!

* * *

Стюард убрал тарелки, равным образом Кристиан достает бутылку розового да разливает до бокалам. Я оглядываюсь и, убедившись, зачем недалеко ни одной души нет, спрашиваю:

— А аюшки? твоя милость имел во виду, когда-никогда говорил, сколько во наряд шагать безграмотный надо?

— Ты да воистину хочешь знать? — Кристиан флегматично усмехается, бельма его чувственно блестят.

— Так что? — Глядя сверху него из-под ресниц, ваш покорнейший слуга подношу для губам бокал.

— Чем полнее уринозный пузырь, тем интенсивнее оргазм.

Я краснею.

— Да? Понятно. — Ну ась? ж, сие многое объясняет.

Он снисходительно, вместе с видом знатока улыбается.

Удастся ли ми огибать на чем-то сего Мистера Секс-знайку?

— Да. Ну тогда… — Я шибко пытаюсь обменить тему, да никак не нахожу подходящего предмета.

Видя мое замешательство, Кристиан самостоятельно приходит получай помощь.

— Чем займемся вечером? Есть предложения? — спрашивает симпатия вместе с об одной караулке усмешкой.

Решай сам, а ваш покорный слуга готова получи все. Может, хочешь испытать держи практике эту свою теорию? Пожимаю плечами.

— Я знаю, ась? твоя милость хочешь. — Он отставляет особый бокал, поднимается равно протягивает ми руку. — Идем.

Я встаю, равно Кристиан ведет меня во передовой салон.

На журнальном столике, возьми подставке — его айпод. Кристиан щелкает кнопкой равным образом выбирает мелодию.

— Потанцуй со мной. — Он привлекает меня ко себе.

— Если настаиваешь…

— Настаиваю, госпожа Грей.

Мелодия плавная, яркая. Что-то латинское? Кристиан начинает двигаться, подхватывает такт равно увлекает меня после собой. Мы кружим в области салону.

У исполнителя теплый, медленный голос, во вкусе сладкая карамель. Песню автор этих строк безошибочно знаю, же предаться воспоминаниям слово безвыгодный могу. Кристиан неожиданно роняет меня, равным образом ваш покорный слуга оробело взвизгиваю равным образом тута но смеюсь. Он улыбается, у него веселые, малость лукавые глаза. Он заново подхватывает меня да кружит.

— Хорошо танцуешь, — говорю я. — Вот ми бы так.

Он загадочно улыбается, а нисколько никак не говорит. Думает что касается ней, в рассуждении обращение Робинсон, женщине, учившей его плясать до упаду и… трахаться. Давненько автор этих строк ее далеко не вспоминала, наверное, со дня рождения Кристиана. Насколько ми известно, деловых отношений они сильнее отнюдь не поддерживают. Та покамест училка, со неохотой признаю я.

Он вновь роняет меня, однако подхватывает да целует на губы.

— Мне довольно не хватать твоей любви, — повторяю автор позже после сладкоголосым певцом.

— А ми покамест больше, — говорит спирт равно сызнова кружит меня сообразно комнате, а у меня с его слов кружится голова.

Песня кончается, да Кристиан смотрит получай меня сверху. Глаза его ранее неграмотный смеются — они темны равно полны желания. Я невыгодный могу дышать.

— Пойдем во постель? — шепчет возлюбленный от таковский надеждой равным образом мольбой, ась? у меня разрывается сердце.

«Ты опять-таки ранее получил мое уговор возьми по сию пору двум вместе с половиной недели назад», — тянет заявить мне. Но моя персона знаю: сие спирт круглым счетом извиняется равно хочет покамест крата убедиться, сколько позже недавней ссоры у нас по сию пору на порядке.

* * *

Я просыпаюсь. В очки светит солнце, до потолку прыгают, отскакивая ото воды, солнечные зайчики. Кристиана далеко не видно. Я не без; улыбкой потягиваюсь. Я готова переносить секс-наказание даже всякий день, разве вслед за ним подобает секс-макияж. Решить, аюшки? изо сего ми нравится больше, отнюдь не так-то просто.

Поднимаюсь равным образом иду во ванную. Открываю портун — Кристиан игра стоит свеч пред зеркалом, голый, разве невыгодный подсчитывать полотенца получи поясе, равным образом бреется. Он поворачивается равным образом улыбается, ни на йоту невыгодный растерянный моим вмешательством. Я уж знаю, что-нибудь Кристиан, при случае остается один, в жизнь не никак не запирает двери. Наверняка у сего существует объяснение, же валандаться во пока что одной тайне у меня вышел ни малейшего желания.

— Доброе утро, обращение Грей, — говорит он, излучая благодушие.

— И вы доброе утро.

Мне нравится созерцать после ним во такие моменты, смотреть, что возлюбленный поднимает равным образом выдвигает в будущем подбородок, по образу выбривает его расчетливыми, длинными движениями. Я ловлю себя для том, что-то стихийно подражаю ему: оттягиваю внизу верхнюю губу, провожу пальцем по-под носом. Он поворачивается — одна благоверный лица покамест покрыта мыльной пеной — да подмигивает.

— Нравится?

Ох, Кристиан, аз многогрешный могла бы нравиться тобой часами!

— Одно с моих любимых занятий, — признаюсь я, равным образом он, наклоняясь, ахнуть отнюдь не успеешь целует меня, оставляя держи щеке пятнышко пены.

— Еще разок, а? — сердито шепчет Кристиан, поднимая бритву.

Я поджимаю губы, намеренно хмурюсь.

— В нижеприведённый в один из дней воспользуюсь воском.

Вспоминаю, на правах симпатия обрадовался во Лондоне, от случая к случаю узнал, аюшки? пишущий эти строки с любопытства сбрила копна нате лобке. Разумеется, аз многогрешный сделала сие невыгодный во полном соответствии со высокими стандартами Мистера Точность…

* * *

— Ты что, чертяка возьми, наделала? — восклицает Кристиан, да нате лице его появляется фраза так ли ужаса, в таком случае ли любопытства. Он садится для кровати во нашем номере на отеле «Браун», близко Пиккадилли, охватывает прикроватный земля и, раскрыв рот, таращится держи меня. Должно быть, сейчас вблизи полуночи. Я краснею, становясь одного цвета вместе с простынями во его игровой комнате, равно пытаюсь натянуть пониже атласную сорочку. Кристиан конца нет меня после руку.

— Ана!

— Я… э… побрилась.

— Вижу. Но зачем? — Он расплывается на широкой, ото шорба перед уха, ухмылке.

Сгорая через стыда, отворачиваюсь, закрываю образина ладонями. И что-что автор этих строк приблизительно смущаюсь?

— Эй, — Кристиан бережно отнимает мою руку. — Не прячься. — Он кусает губу, в надежде неграмотный рассмеяться. — Расскажи. Зачем? — В его глазах прыгают веселые искорки. Не понимаю, что-нибудь здесь такого забавного?

— Перестань требуется мной смеяться.

— Я невыгодный надо тобой смеюсь. Извини. Мне прямо-таки весело.

— А…

— Так зачем?

Я вздыхаю.

— Утром, при случае твоя милость уехал сверху свою встречу, автор принимала душ равно вспоминала до этого времени твои правила.

Кристиан моргает. Ему сделано отнюдь не предварительно веселья, на глазах настороженность.

— Я вспоминала их по мнению одному, раздумывала, а далее вспомнила оный зал прелести да решила, сколько тебе сие надо понравиться. Воспользоваться воском смелости никак не хватило… — Мой баритон падает до самого шепота.

Кристиан смотрит сверху меня, да тараньки у него блестят, только никак не ото радости — ото любви.

— Ох, Ана… — Он наклоняется равно тонко целует меня во губы. — С тобой далеко не соскучишься. Полагаю, моя особа без затей обязан принять детальную инспекцию ваших творений, обращение Грей.

— Что? Нет. — Он, наверное, шутит! Я укрываюсь, защищая свою прореженную полянку.

— Вот всего только сего далеко не надо.

Кристиан разводит мои руки, прижимает их ко бокам да смотрит ми посередь ног. Таким взглядом дозволяется задуть костер, а прежде, нежели моя персона успеваю вспыхнуть, дьявол наклоняется да скользит губами за моему голому животу, с высоты птичьего полета вниз… равным образом до этого времени ниже. Я ерзаю, пытаюсь увернуться, однако во конце концов покоряюсь судьбе.

— Ну, что такое? у нас здесь? — Он оставляет лобзание там, идеже сызнова заутро были лобковые волосы, да трется по части голую кожу колючим подбородком.

— Ай! — восклицаю я. Да… ощущения те еще.

Кристиан бросает бери меня чувственный взгляд.

— По-моему, твоя милость малость пропустила. — Он чешется губами оставшиеся волоски.

— О… Черт, — бормочу я, надеясь пусть бы бы эдак нассать прекращение этому придирчивому осмотру.

— Есть идея. — Он вскакивает, голый, вместе с постели равным образом устремляется во ванную.

Что снова у него в уме? Кристиан возвращается вследствие серия секунд со стаканом воды, моей бритвой, своей кисточкой, мылом да полотенцем. Воду, кисточку, мылодрама да бритву некто оставляет держи прикроватном столике и, держа полотенце, смотрит держи меня.

«О нет!» — Мое подсознание отбрасывает полное сходбище сочинений Чарльза Диккенса, вскакивает от кресла и, подбоченясь, принимает решительную позу.

— Нет. Нет. Нет.

— Миссис Грей, каждую работу пристало готовить хорошо. Раздвиньте бедра. — Его серые зенки напоминают летнее предгрозовое небо.

— Я отнюдь не позволю, ради твоя милость меня брил.

Он склоняет голову набок.

— Почему еще?

Я заливаюсь краской. Ну ужели непонятно?

— Потому что… Это слишком…

— Слишком интимно? — шепчет он. — Но твоя милость а знаешь, не кто иной интимности моя особа да желаю. К тому но за того, почто автор не без; тобой делали, такая щекотливость представляется излишней. И медянка эту порцион твоего тела автор этих строк знаю не чета тебя.

Я смотрю сверху него от изумлением. Какая потрясающая самоуверенность. То есть… да, возлюбленный прав, же целое равно.

— Это… сие неправильно! — Получается скучно равно чопорно.

— Ты отнюдь не права, сие круто.

Круто? Вот как?

— Так тебя сие заводит? — изумленно спрашиваю я.

Кристиан фыркает.

— А твоя милость неужели невыгодный видишь? — Он хлестко указывает взглядом в убедительное соображение своей правоты. — Хочу побрить тебя.

Какого черта?! Я откидываюсь в спину, закрываю шары ладонью — токмо бы никак не смотреть.

— Если тебе склифосовский приятно, валяй. Ты таковский чудной. — Я приподнимаю бедра, равным образом Кристиан просовывает подо меня полотенце. Потом разводит ми обрезки да самопроизвольно устраивается в лоне ними. Постель проседает около его весом. — Вообще-то, пишущий эти строки бы предпочел тебя связать.

— Обещаю отнюдь не дергаться.

— Хорошо.

Он водит намыленной кисточкой там, внизу, равно у меня захватывает дух. Вода горячая, да мы неумышленно поеживаюсь. Щекотно… только равно приятно.

— Не шевелись, — укорительно бормочет Кристиан, обмакивая кисточку. — Или ваш покорнейший слуга так-таки тебя свяжу, — добавляет возлюбленный из угрозой, равно сообразно спине у меня разбегается упоительный холодок.

— Ты до тех пор сие уж делал? — разборчиво спрашиваю я, в некоторых случаях спирт берется из-за бритвенный станок.

— Нет.

— А-а. Хорошо. — Я улыбаюсь.

— Еще одна новинка, обращение Грей.

— М-м-м. Мне нравятся новинки.

— Мне тоже. Ну, поехали. — С удивительной в целях меня нежностью Кристиан ведет бритвой в области моей чувствительной плоти. — Лежи спокойно, — бормочет он, равно ваш покорнейший слуга вижу, аюшки? дьявол сполна сосредоточился держи выполняемой работе.

Несколько минут — равно вона дьявол поуже беретик ширинка да снимает излишки пены.

— Ну вот… один раз так, — говорит он, равно пишущий эти строки убираю руку равным образом смотрю для него — Кристиан отстранился равным образом со удовлетворением рассматривает итог своих стараний.

— Доволен? — спрашиваю пишущий эти строки севшим снег нате голову голосом.

— Очень. — Он не зная страха ухмыляется да с расстановкой вводит палец. — Да, было весело, — от легкой усмешкой говорит Кристиан.

— Тебе — может быть. — Я пытаюсь разыграть из себя недовольство, хотя стало быть плохо: Кристиан прав — сие было… волнующе.

— Припоминаю, сколько равно последствия были весь удовлетворительные.

Кристиан опять-таки берется из-за бритву. Я бросаю суждение сверху пальцы. Да, да на этом некто как и прав. Я равным образом поразмыслить невыгодный могла, ась? неимение чёлка возьми лобке может до тех пор усильно модифицировать восприятие.

— Эй, автор этих строк а просто-напросто тебя поддразниваю. Так ведут себя совершенно мужья, глухо во вкусе в танке парочка на своих жен, нешто нет? — Кристиан беретик меня из-за подбородок, всматривается, стараясь понять, на каком аз многогрешный настроении, да во его глазах против всякого чаяния появляется настороженность.

Вот равно настал период расплаты.

— Сядь, — говорю я.

Он мнимый безвыгодный понимает. Я подталкиваю его ко стоящему во ванной белому табурету. Озадаченный, Кристиан садится, равным образом ваш покорнейший слуга забираю у него бритву.

— Ана… — Похоже, догадался-таки, ась? для чему. Я наклоняюсь равно целую его.

— Откинь голову.

Кристиан колеблется.

— Зуб из-за зуб, мистер Грей. Услуга вслед за услугу.

Он безвыгодный сводит от меня глаз, а поуже никак не всего только настороженно, а снова равным образом вместе с недоверием.

— Ты понимаешь, ась? делаешь? — тихомолком спрашивает он. Я как черепаха качаю головой, из всех сил сохраняя солидный вид.

Кристиан закрывает шары равным образом склоняет голову набок.

Офигеть, симпатия как-никак позволит ми побрить его! Я кладу коряга получай пока что влажные букли да рассудительно прижимаю, дабы неграмотный шевелился. Кристиан сидит от закрытыми глазами равным образом шаг за шаг дышит чрез рот. Я расчетливо провожу бритвой начинай подъем объединение шее, по щеки, оставляя полоску чистой кожи. Кристиан медлительно выдыхает.

— Думаешь, порежу?

— С тобой вовек неграмотный угадаешь, Ана, только нарочито твоя милость шиш плохого, конечно, далеко не сделаешь.

Я по новой поднимаю бритву да веду наверх за шее. Дорожка во мыльной пене становится шире.

— Я вовек специально неграмотный сделаю тебе синь порох плохого.

Он открывает шары равным образом обнимает меня. Я атас веду бритвой за щеке.

— Знаю. — Кристиан поворачивает голову, так чтобы ми было удобнее. Еще одну крошку — равным образом автор этих строк заканчиваю.

— Вот да все. И кроме того невыгодный пролито ни перлы крови, — вместе с гордостью говорю я. Он гладит меня соответственно ноге, сдвигает повыше да сверх сорочку, а далее подмывает для себе. Я хлопаюсь ему получи и распишись колени и, с намерением сберечь равновесие, хватаю его из-за плечи. Какой дьявол так-таки мускулистый.

— Куда бы ми тебя доставить сегодня?

— То очищать загорать невыгодный будем? — Я незначительно видать вскидываю бровь.

Он нервозно облизывает губы.

— Нет, ныне отнюдь не будем. Я подумал, сколько ты, может быть, предпочтешь прогуляться.

— Ну, позднее того, в духе твоя милость разукрасил меня равно хватко ушел на сторону, шиш другого да далеко не останется, так?

Кристиан здраво делает вид, который никак не заметил ноток язвительности.

— Придется капелька прокатиться, только внешность того стоит. Судя в области тому, зачем ваш покорнейший слуга читал, дальше снедать возьми почто посмотреть.

Деревушка называется Сен-Поль-де-Ванс. Там вкушать художественные галереи. Мы могли бы, если, конечно, найдем в некоторой степени по мнению вкусу, сметь из прилавка малость картин иначе говоря скульптур про нашего нового дома.

Я отстраняюсь да смотрю бери него. Картины alias скульптуры… Он хочет совершить покупку картины либо — либо скульптуры. Но по образу аз многогрешный буду делать закупки предметы искусства?

— Что такое? — огорошенно спрашивает Кристиан.

— Я безграмотный разбираюсь во искусстве. Ничего во нем малограмотный понимаю.

Он пожимает плечами равно невзыскательно улыбается.

— Мы будем подмазывать всего то, что такое? нам понравится. О вложениях предложение никак не идет.

Вложения? Черт возьми!

— Что? — повторяет Кристиан.

Я качаю головой.

— Послушай, автор этих строк знаю, ась? я исключительно держи днях получили чертежи через архитектора, а отнестись позволяется равно сейчас, вреда отнюдь не будет. Место древнее, средневековое…

Ах да, архитектор. Напомнил. Ее зовут Джиа Маттео. Подруга Элиота, работавшая не без; домом Кристиана на Аспене. Когда наш брат не без; ней встречались, симпатия прежде ним токмо аюшки? далеко не стелилась.

— Ну, аюшки? дальше? — с нетерпением восклицает он. Я по новой качаю головой. — Говори, отнюдь не молчи.

Как ваш покорный слуга могу сказать, который ми неграмотный нравится Джиа? Моя неблагосклонность для ней иррациональна равным образом объяснению малограмотный поддается, а выдвигать себя ревнивой женой далеко не хочется.

— Ты опять-таки безвыгодный злишься получи меня из-за вчерашнее? — Он вздыхает равным образом ныряет в фас во ложбинку средь грудей.

— Нет, прямо проголодалась, — бормочу я, зная, аюшки? сие отвлечет его через нежелательных вопросов.

— Так благодаря чего попервоначалу никак не сказала? — Он сталкивает меня вместе с колен да поднимается.

* * *

Сен-Поль-де-Ванс — средневековая горная деревушка, одно изо самых живописных мест с всех, аюшки? моя персона видела. Мы шагом марш сторона об руку по части узким мощеным улочкам, да моя ладошка лежит во заднем кармане его шортов. За нами, возьми небольшом удалении, следуют Тейлор да ведь ли Филипп, так ли Гастон — определять границы их мы в такой мере да невыгодный научилась. На обсаженной деревьями площади трое пожилых мужчин — целое на традиционных беретах, невзирая нате жару, — играют на петанк. Туристов тогда много, же рядышком не без; Кристианом мы чувствую себя основательно комфортно. Посмотреть поглощать получи зачем — узкие улочки да переулки, ведущие кайфовый дворы из искусными каменными фонтанами, старинные равным образом современные скульптуры, занимательные бутики да лавочки.

В первой галерее Кристиан рассеянно, покусывая дужку своих огромных очков, разглядывает представленные эротические фотографии. Все они — производство некоей Флоранс Делль равно представляют застывших на разнообразных позах обнаженных женщин.

— Не абсолютно то, что-то аз многогрешный себя представляла, — говорю моя особа неодобрительно, вспоминая коробку вместе с фотографиями, которую нашла на его — так питаться нашем — шкафу. Интересно, что-нибудь симпатия вместе с ними сделал. Уничтожил?

— И автор этих строк тоже. — Кристиан усмехается, беретка меня ради руку, равно пишущий сии строки пойдем для следующему художнику. Может быть, раздумываю я, да ми ему попозировать?

У следующего стенда какая-то отроковица демонстрирует домашние натюрморты — выполненные сочными, яркими красками дары помоны равно овощи.

— А вишь сие ми нравится. — Я указываю бери три картины от перцами. — Сразу вспоминается, вроде твоя милость резал пикули на моей квартирке.

Смеюсь. Кристиан пытается остаться серьезным, же равно как безграмотный удерживается.

— А по-моему, ваш покорный слуга справился от заданием основательно компетентно, — бормочет он. — Разве сколько никак не ахти быстро. И вообще, — возлюбленный обнимает меня после плечи, — малограмотный отвлекай. Куда бы твоя милость их повесила?

— Что?

Он покусывает губами мочку мой уха.

— Картины. Где бы твоя милость их повесила?

— В кухне, — гарантирую я.

— Хмм. Неплохая идея, обращение Грей.

Смотрю сверху ценник. Пять тысяч евро каждая. Ничего себе!

— Слишком дорого!

— И что? — Кристиан в который раз тянется для моему уху. — Привыкай, Ана. — Он отпускает меня равно так тому и быть для столику, через которого бери него таращится одетая во белое женщина. Мне свербит учинить глаза, да моя особа перевожу соображение возьми картины. Пять тысяч евро… чисто сие да.

* * *

После ланча расслабляемся после капуцин во отеле «Сен-Поль». Вид отсель открывается потрясающий. Виноградники равным образом полина подсолнухов как заплатки в равнине; ведь туточки в таком случае после — аккуратные сельские домики. День прекрасный, ясный, эдак что такое? из того места, идеже наша сестра сидим, следовательно даже если поблескивающее вдалеке, в горизонте, море.

— Ты спрашивала, отчего моя особа заплетаю тебе волосы. — Голос Кристиана нарушает неспешное направление моих мыслей. Меня настораживает его почитай виновный тон.

— Да. — Дело плохо.

— По-моему, симпатия позволяла ми от случая к случаю дуться из ее волосами. Я сейчас никак не знаю, приснилось ми сие иначе что-то около оно да было получай самом деле.

Ого! Он чай имеет во виду свою биологическую мать.

Кристиан смотрит получи и распишись меня со каменным лицом, равно злоба екает: что такое? говорить, эпизодически симпатия вспоминает чисто такое?

— Мне нравится, при случае твоя милость играешь не без; моими волосами, — с оглядкой говорю я.

— Правда?

— Да. — Я беру его вслед за руку. — Думаю, твоя милость любил ее. Свою биологическую мать.

В его лице ничто невыгодный меняется. Он смотрит для меня, да околесица неграмотный говорит.

Черт. Уж невыгодный зашла ли аз многогрешный усердствовать далеко?

«Скажи что-нибудь, пожалуйста», — в мыслях умоляю я. Но Кристиан непоколебимо молчит да всего-навсего смотрит возьми меня непроницаемыми серыми глазами. Молчание растягивается, симпатия похоже абсолютно полоз потерянным.

Бросает лицезрение держи мою руку во его руке. Хмурится.

— Скажи что-нибудь, — шепчу я, в некоторых случаях спокойствие становится невыносимой.

Кристиан качает головой, беспробудно вздыхает.

— Идем. — Он выпускает мою руку да поднимается от застывшим, настороженным лицом.

Неужели переступила грань? Не знаю. На душе тяжело. Я невыгодный знаю, наравне фигурировать — заметить несколько alias откинуть всегда в духе есть. Выбираю другой модификация равно смиренно следую вслед ним изо ресторана.

Мы выходим в прелестную узкую улочку, равным образом Кристиан беретик меня вслед руку.

— Куда хочешь пойти?

Разговаривает! И неграмотный злится, бессмертие богу. Я облегченно выдыхаю равно пожимаю плечами.

— Я что-то около рада, ась? твоя милость пока что разговариваешь со мной.

— Знаешь, отнюдь не хочу сильнее об этом. Все, хватит. С сим покончено.

Нет, безвыгодный покончено. От этой мысли становится грустно, равно моя персона спрашиваю себя, закончится ли сие по отношению ко всему когда-нибудь. Он век бросьте таким… моими Пятьюдесятью Оттенками. Хочу ли я, дай тебе возлюбленный изменился? Пожалуй, нет. Лишь бы чувствовал, аюшки? его любят. Бросаю соображение украдкой: кой а симпатия головокружительно красивый. И близ этом — мой. Дело малограмотный токмо на том, что-нибудь у него чудесное, идеал образина равно обворожительное тело. Меня влечет равным образом манит то, что такое? кроется следовать сим совершенством: тонкая, хрупкая, исковерканная душа.

Он смотрит получи и распишись меня с птичьего полета внизу со своим особенным, в некоторой мере удивленным, более или менее настороженным равным образом ни в волос сексуальным выражением, а попозже обнимает вслед плечи, да наш брат пробираемся от толпу туристов ко тому месту, идеже Гастон (или Филипп) припарковал выше- не стесняющий движения «Мерседес». Я сызнова сую ладошку во последний сборник его шортов, радуясь, который некто безвыгодный злится. Но, не за страх говоря, какой-либо четырехлетний мальчонок далеко не любит свою мать, аж разве симпатия равно безвыгодный самая лучшая бери свете? Я бедственно вздыхаю да прижимаюсь для нему теснее. Охранники приблизительно сзади, а чисто успели ли они перекусить?

Кристиан останавливается у небольшого ювелирного магазинчика равно смотрит поначалу для витрину, а впоследствии возьми меня. Он беретка мою свободную руку да проводит пальцем объединение едва-едва заметной полоске через наручника.

— Уже безграмотный больно, — уверяю я. Кристиан поворачивается, беретка другую мою руку да поворачивает внутренней косвенно запястья вверх. Здесь полоску скрывают платиновые часишки «омега», которые дьявол подарил ми после завтраком во наше суп утро во Лондоне. А какая для них подпись — воротила кругом!

«Анастейша,

Ты мое все,

Моя любовь, моя жизнь.

Кристиан»

Несмотря ни в что, вразрез всей его переменчивости, мои супруг может бытийствовать таким романтиком. Я смотрю получи и распишись бледно-розовую полоску получи запястье. А может присутствовать равно таким дикарем. Он отпускает мою левую руку, беретик из-за подбородок да вместе с беспокойством всматривается на мое лицо.

— Не больно, — повторяю я.

Кристиан подносит мою руку ко губам, запечатлевая возьми запястье умильный поцелуй.

— Идем. — Он ведет меня на магазин.

— Вот. — Кристиан раскрывает только лишь что-то прикупленный утонченный платинный браслет, складывающийся с небольших абстрактных цветов вместе с крохотными бриллиантами, равным образом защелкивает у меня в запястье. Довольно широкий, произведенный во форме наручника, запяст скрывает совершенно красные отметины. И есть смысл возле пятнадцати тысяч евро, думаю я, невыгодный поспевая замечать после разговором получи и распишись французском из продавщицей. Ничего в такого склада мере дорогого автор вовек единаче невыгодный носила.

— Вот так-то лучше, — говорит Кристиан.

— Лучше? — шепчу я, смотря на его сияющие серые глаза. Худая равно как палка, продавица достаточно во сторонке да наблюдает вслед нами завистливо равно не без; откровенным неодобрением.

— Ну, твоя милость а знаешь почему, — смутно говорит Кристиан.

— Мне сие неграмотный надо.

Я трясу рукой. Браслет сползает равно во какой-то миг попадает подо струящиеся после витрину солнечные лучи. Отраженные бриллиантами, в области стенам прыгают маленькие сияющие радуги.

— Мне надо, — получи и распишись полном серьезе говорит Кристиан.

Зачем? Зачем ему сие надо? Чувствует вину равно хочет загладить? Вину следовать что? За сии отметины ото наручников? За свою биологическую мать? За то, что такое? безвыгодный доверился мне? Ох уже сии Оттенки!

— Нет, Кристиан. Тебе сие в свою очередь безвыгодный надо. Ты равно круглым счетом бессчетно почему ми подарил. Волшебный сахарный месяцок — Лондон, Париж, Лазурный берег… равным образом самого себя, — вполголоса добавляю я, да у него влажнеют глаза. — Мне приближенно повезло.

— Нет, Анастейша, сие ми повезло.

— Спасибо. — Я приподнимаюсь в цыпочках, обнимаю его шею равным образом целую — неграмотный вслед браслет, а вслед за то, который возлюбленный — мой.

* * *

В машине дьявол снова-здорово уходит на себя, смотрит во окошечко получай ярко-желтые подсолнухи, мешкотно покачивающие головами во ласковом послеполуденном солнце. За рулем черт знает кто изо близнецов, по-моему, Гастон, Тейлор сидит рядышком не без; ним. Кристиан насчёт чем-то размышляет. Я наклоняюсь, беру его руку, несильно пожимаю. Он поворачивается, смотрит получай меня, следом убирает мою руку равно поглаживает меня по части колену. На ми короткая бело-голубая исподница да узкая, обтягивающая блузка без участия рукавов. На момент Кристиан останавливается во нерешительности, равным образом ваш покорнейший слуга никак не знаю, куда как двинется его блат ниже — вверх, до моему бедру, тож вниз, объединение голени. Я замираю на предвкушении его нежных прикосновений. Что возлюбленный сделает? Кристиан выбирает на втором месте да предисловий полно меня после лодыжку равно подтягивает мою ногу себя бери колено. Я поворачиваюсь ко нему.

— Мне нужна равным образом вторая.

Ой! Зачем? Я импульсивно оглядываюсь держи Тейлора равно Гастона — их, похоже, интересует лишь только дорога, — кладу ему в колени вторую ногу. Кристиан дотягивается перед какой-то кнопки в дверце, нажимает, равным образом с панели накануне нами выдвигается вирированный экран. Еще порядочно секунд, да ты да я остаемся наедине. Ух ты! Теперь понятно, благодаря чего в этом месте подобный уместительный салон.

— Хочу воззриться получи и распишись твои лодыжки, — под нос объясняет Кристиан. Во взгляде беспокойство. Что теперь? Что его тревожит? Отметины через наручников? Я-то думала, что-то вместе с сим я разобрались. Если какие-то останки да остались, ведь их закрывают ремешки сандалий. Ничего такого аз многогрешный заутро кажется бы отнюдь не заметила. Он не торопясь проводит большим пальцем по мнению подъему. Щекотно. Я ерзаю. Он кончено улыбается, проворно развязывает ремешок равным образом здесь а мрачнеет, увидев темно-красные полоски.

— Уже отнюдь не больно, — шепчу я. Кристиан смотрит получай меня, равно личико у него печальное, а рыло складывается на жесткую линию. Он кивает, как показывая, который верит ми возьми слово. Я на скорую руку трясу ногой, равным образом обувь падает держи пол. Но поздно: Кристиан снова-здорово ушел на себя, на какие-то близкие невеселые мысли, равно смотрит на окно, пускай бы равным образом продолжает в рассеянье гладить мою ногу.

— Эй, твоя милость аюшки? ожидал? — глухо спрашиваю я.

Он поворачивается. Пожимает плечами.

— Не думал, в чем дело? буду слышать себя чисто так, увидев сии отметины. — Что? То немногословный, скрытный, так одновременно открытый, откровенный. Сколько на нем всего. Пятьдесят! И по образу ми бытовать из ним?

— Что но твоя милость чувствуешь?

Хмурый взгляд.

— Мне далеко не объединение себе.

Что ж такое! Я расстегиваю путлище безопасности, придвигаюсь для нему поближе, однако обрезки далеко не убираю. Так не терпится забраться ему нате колени, обнять. Я бы в такой мере равным образом сделала, когда бы впереди был токмо Тейлор. Но затем до этих пор равно Гастон, да через одного всего лишь его присутствия, положим нас равно разделяет стекло, у меня дрожь бегут в области спине. Будь смальта потемнее… Я сжимаю рычаги Кристиана.

— Мне только лишь синяки далеко не понравились. Все остальное… все, почто твоя милость делал, — аз многогрешный понижаю речь накануне шепота, — не без; наручниками, понравилось. Это… сие было потрясающе. Ты можешь сделать еще раз всегда на что попало время, нет-нет да и только лишь захочешь.

Кристиан мнется.

— Потрясающе?

Моя внутренняя Анахита откладывает книжку Джеки Коллинз равным образом поднимает голову.

— Да. — Я улыбаюсь и, просунув ногу поглубже, шевелю пальчиками у него на паху. Реакции дожидаться безграмотный требуется — рот приоткрываются, Кристиан несдержанно втягивает воздух.

— Вам бы паче пристегнуться, обращение Грей, — тихо, от хрипотцой говорит он, равно ваш покорнейший слуга по новой шевелю пальцами. Глаза его темнеют, предвещая бурю. Он отбою нет меня из-за лодыжку. Хочет, так чтобы автор этих строк остановилась? Или продолжила? Кристиан молчит равным образом всего только хмурится.

Что дальше?

Он достает с кармана «блэкберри», вместе с которым, похоже, никогда в жизни невыгодный расстается, принимает входящий, смотрит бери час равно хмурится сызнова больше.

— Барни.

Черт. Нам вновь мешает работа. Я пытаюсь запрятать ногу, только Кристиан безвыгодный пускает равным образом только лишь вновь превыше сжимает лодыжку.

— В серверной? — исподлобья говорит он. — Активирована построение пожаротушения?

Пожар! Я убираю ноги, равно получи нынешний крат Кристиан невыгодный пытается меня удержать. Сажусь получай место, пристегиваю ремень, порывисто тереблю украшение из-за пятнадцать тысяч евро. Кристиан опять нажимает кнопку возьми дверце, да тускловатый планзифтер опускается.

— Кто-нибудь пострадал? — Теперь для разговору прислушивается равным образом Тейлор. — Какой ущерб? Понятно… Когда? — Кристиан который раз смотрит нате часы, приглаживает ладонью волосы. — Нет. Ни пожарных, ни полицию. По крайней мере пока.

Господи! Пожар? В офисе? Я недоуменно смотрю получи него. Тейлор поворачивается, так ничто никак не говорит.

— Вот как? Хорошо… О"кей. Мне нужен точный сообщение от оценкой причиненного ущерба. И полная сведения по части всем, который имел разрешение следовать последние пяток дней, в книга числе уборщиков… Найди Андреа, пусть себя на здоровье позвонит мне… Да, говорят, аргон приблизительно а эффективен, смотри лишь только обходится дорого.

Отчет вместе с оценкой ущерба? Аргон? Что вслед чертовщина? Смутно как припоминается хоть сколько-нибудь изо школьного курса химии. Кажется, какой-то синтетический элемент.

— Понимаю, в чем дело? рано… Сообщи согласно мейлу после двушничек часа… Нет, ми нужно знать. Спасибо, что-нибудь позвонил. — Кристиан дает отбитие равным образом после этого а набирает номер.

— Уэлч… Хорошо… Когда? — Он опять двадцать пять бросает зрение возьми часы. — Тогда вследствие час… Да… Двадцать-четыре-семь для удаленном закром данных… Хорошо.

Кристиан убирает трубку на карман.

— Филипп, после время пишущий эти строки надо составлять получи и распишись борту.

— Да, месье.

Черт, значит, сие Филипп, а далеко не Гастон. Машина прямо прибавляет. Кристиан поворачивается ко мне. Лицо его бесстрастно.

— Кто-то пострадал? — втихую спрашиваю я.

— Он качает головой.

— Ущерб незначительный. — Наклоняется, взбадривающе похлопывает меня объединение руке. — Не беспокойся. Мои человек занимаются этим. — Таков мои супружник — старательный директор, человек, который-нибудь держит однако подо контролем равно отрицание неграмотный выбит изо колеи.

— Где случился пожар?

— В серверной.

— В Грей-хаусе?

— Да.

Отвечает коротко, значит, базарить об этом малограмотный хочет. Но почему?

— А вследствие чего протори и убытки незначительный?

— Серверная оснащена современной системой пожаротушения.

Конечно.

— Ана, пожалуйста… невыгодный беспокойся.

— Я да безвыгодный беспокоюсь.

— Мы непостоянно покамест невыгодный уверены, имел ли поле поджог, — говорит он, можно подумать отвечая в мои безмолвный вопрос. Я с испугом вскидываю руку ко горлу. «Чарли Танго», пока что это… Что дальше?



Глава 0

Не нахожу себя места. Кристиан ушел на стойло равно неграмотный следственно общностный час. Я пыталась читать, воззриться телевизор, загорать — загорать одетой! — хотя малограмотный могу расслабиться, далеко не могу освободиться через тревоги. Переодеваюсь на шортики равным образом майку, снимаю дорогущую побрякушку равно отправляюсь получи поиски Тейлора.

Нахожу его во салоне до кабинетом Кристиана.

— Миссис Грей. — Он отрывается ото романа Энтони Берджеса.

— Я бы хотела пробежать в соответствии с магазинам.

— Конечно, мэм. — Тейлор поднимается.

— И моя особа хотела бы занять «джет-скай».

Он открывает рот.

— Э-э-э… — Тейлор растерянно хмурится, неграмотный зная, зачем сказать.

— Не желательно бы мучить через сего Кристиана.

Он вспыхивает.

— Миссис Грей… э… пишущий эти строки безвыгодный думаю, что-то мистеру Грею сие понравится, а ми желательно бы не утратить из-за на лицо работу.

Ой, ей-ей за бога! Мне где-то равным образом не терпится двинуть глаза, же возмещение сего ваш покорный слуга поступаю наоборот: горько вздыхаю, выражая послушание судьбе равным образом мятеж тем, зачем меня ранее лишили внутренние резервы предписывать собой. С новый стороны, аз многогрешный всецело безвыгодный хочу, ради Кристиан злился сверху Тейлора или, даже если полоз в так пошло, получай меня. Решительно подхожу для двери, стучу да вхожу. Кристиан сидит ради письменным столом красного дерева. Оторвавшись через «блэкберри», спирт вопрошающе смотрит сверху меня.

— Андреа, подожди, пожалуйста, — говорит Кристиан во телефон. Лицо у него серьезное, формулировка терпеливо-выжидательное. Черт. Почему ваш покорнейший слуга непрерывно чувствую себя школьницей на кабинете директора? Еще накануне оный особа надевал возьми меня наручники. Я отнюдь не должна его бояться, спирт муж муж, окаянный возьми. Расправляю плечи, растягиваю на улыбке губы.

— Я собираюсь вслед покупками. Возьму от на лицо охранника.

— Конечно. Возьми братьев равным образом Тейлора. — Судя в соответствии с тому, что-нибудь никаких дальнейших вопросов безграмотный следует, приключилось черт знает что углубленно серьезное. Я стою, смотрю нате него, да могу ли чем-то помочь?

— Что-то еще? — Хочет, дабы моя персона ушла. Вот черт.

— Тебе что-нибудь надо? — спрашиваю я.

Он улыбается своей милой, смущенной улыбкой.

— Нет, детка, ничего. Обо ми тута позаботятся.

— Хорошо. — Хочу почмокать его — симпатия чай мои муж. Решительно подхожу ко столу, целую на губы, нежели сколько звезд в небе его удивляю.

— Андреа, моя особа перезвоню. — Кристиан откладывает «блэкберри», содержит меня во объятья да целует — страстно, из желанием. Потом отпускает.

Я перевожу дух.

— Ты меня отвлекаешь. Мне нужно скорее со во всех отношениях разобраться равным образом вернуться ко тебе. — Он проводит пальцем по части моей щеке, поглаживает подбородок.

— Ладно. Извини.

— Пожалуйста, невыгодный извиняйтесь, обращение Грей. Мне нравится, в отдельных случаях ваш брат меня отвлекаете. Идите, потратьте крошку денег. — Он убирает руки.

— Так равно сделаю. — Я фальшиво улыбаюсь равным образом иду ко двери. Мое подсознание качает головой равным образом поджимает губы. «А чай твоя милость далеко не сказала ему, зачем хочешь позаимствовать „джет-скай“», — укорительно напоминает оно. Я малограмотный слушаю… Гарпия.

Тейлор упорно ждет во салоне.

— С командованием постоянно согласовано. Можно отправляться? — Я улыбаюсь, маскируя нотку сарказма. А гляди Тейлору замалчивать нечего, равным образом симпатия улыбается открыто, никак не скрывая восхищения.

— После вас, госпожа Грей.

Потом Тейлор входя во все подробности объясняет ми систему управления «джет-скаем». Спокойный, определённый на себе, благообразный учитель. Моторка сейчас покачивается нате тихой воде у борта яхты. Гастон смотрит напрямую первым долгом из-под надвинутого получи и распишись лупилки козырька, у руля застыл единодержавно с матросов «Прекрасной леди». Со мной трое — равно токмо едва потому, что-нибудь ми заблагорассудилось пробежать в соответствии с магазинам. Какая нелепость.

Застегивая спасательный жилет, не зная забот улыбаюсь Тейлору. Он подает руку, помогает ми сойти получи «джет-скай».

— Ремешок ключа зажигания наденьте получай запястье, госпожа Грей. Если вас неумышленно упадете вслед за борт, мотор автоматом выключится, — инструктирует он.

— О"кей.

— Готовы?

Я киваю.

— Когда отойдете ото яхты приближенно получай четверик фута, нажмите кнопку зажигания. Мы последуем ради вами.

— О"кей.

Тейлор отталкивает «джет-скай» через моторки, равным образом аквабайк ровно уходит на сторону. Он кивает, равно ваш покорнейший слуга нажимаю кнопку зажигания. Двигатель отзывается рокотом.

— Хорошо, обращение Грей, лишь полегче! — кричит Тейлор. Я добавляю газу. «Джет-скай» прыгает вперед, только авто здесь а глохнет. Черт! А как-никак у Кристиана стало быть беспричинно легко. Повторяю попытку — итог оный же. Да который ж такое!

— Не приблизительно резко, обращение Грей! — кричит Тейлор.

— Да, да, да, — бормочу ваш покорный слуга равным образом уветливо давлю нате рычаг. Гидроцикл опять двадцать пять прыгает, только держи таковой в один из дней двигатель безвыгодный глохнет. Да! Получилось! Ха-ха, ты да я мчимся!

Хочется кричать, пикать да вопить, однако пишущий эти строки сдерживаюсь. Ухожу с яхты на углубление бухты. За задом у меня — лощеный рокот моторки. Я добавляю газу, равно аквабайк рвется вперед. Теплый ветерок треплет волосы, малость разлетаются по части сторонам — моя персона чувствую себя свободной. Но наравне качает! Неудивительно, ась? Кристиан далеко не пускает меня ко рулю.

Вместо того воеже заворотить ко берегу, мы делаю поместительный круг. Вот сие здорово! Стараясь никак не примечать следующих после мной Тейлора равно остальных, иду возьми другой окружность равным образом на данный миг замечаю получи и распишись палубе «Прекрасной леди» Кристиана. Он почитай бы смотрит получи меня, хотя хоть умри произносить трудно. Я неустрашимо поднимаю руку равным образом приветственно машу ему. Кристиан напоминает каменное изваяние, а в мое обращение целое но отвечает, добро бы движение следовательно маленечко скованный. Выражение его лица ввести трудно, а несколько подсказывает, аюшки? смотреть малограмотный стоит, равным образом автор поворачиваю для берегу. Средиземное видимо-невидимо сверкает да искрится подо послеполуденным солнцем. Я сбрасываю метан равным образом жду, дабы Тейлор пришел ко причалу первым. Лицо у него хмурое, равно ми делается безвыгодный по мнению себе, а смотри Гастон в духе как посмеивается втихомолку. Уж далеко не стряслось ли что-то, охладившее галло-американские отношения? Хотя, вернее всего, геморрой как ни говорите кайфовый мне. Гастон выскакивает бери причал, и, сей поры спирт возится со швартовыми, Тейлор руководит моими маневрами. Я осторожно, кроме рывков, подвожу скутер ко моторке. Тейлор маленько смягчается.

— Просто выключите зажигание, обращение Грей, — говорит спирт и, ухватившись ради руль, подтягивает «джет-скай» ко причалу да подает ми руку. Я перебираюсь на моторку да самочки удивляюсь собственной ловкости — аж малограмотный упала.

— Миссис Грей. — Тейлор нервически моргает, да ланиты его опять-таки розовеют. — Мистеру Грею малограмотный адски нравится, ась? ваша сестра катаетесь держи гидроцикле.

Охранник лишь аюшки? невыгодный ежится ото смущения, равно ваш покорнейший слуга понимаю, что-то у него сейчас состоялся горький собеседование не без; Кристианом. Что но ми со тобой делать, моего бедный, болезненно пугливый муж!

Я как у христа за пазухой улыбаюсь.

— Понимаю. Мистера Грея тогда нет, равным образом буде ему безграмотный ахти отчего-то нравится, в таком случае симпатия лично скажет ми об этом, если ваш покорный слуга вернусь.

Тейлор кивает.

— Хорошо, госпожа Грей, — говорит дьявол флегматически да подает ми сумочку.

Сходя возьми пристань, автор этих строк ловлю его вымученную улыбку, равным образом ми равным образом неймется улыбнуться. Мне нравится Тейлор, только настораживаться его упреки автор этих строк неграмотный намерена. Ни его, ни отца, ни мужа.

Черт, Кристиан несложно бешеный, а во всяком случае у него не долго думая равным образом минуя меня забот хватает. И об нежели мы всего-навсего думала?

В сумочке начинает колебаться «блэкберри». Достаю. Мелодия Шаде «Твоя наклонность — Король» — данный рингтон у меня лишь чтобы Кристиана.

— Привет.

— Привет.

— Вернусь в моторке, круглым счетом зачем далеко не злись.

— Э… — Он приметно удивлен.

— Но было здорово, — добавляю моя особа шепотом.

Кристиан вздыхает.

— Что ж, обращение Грей, отнюдь не стану вы мешать. Развлекайтесь во вкусе хотите, только, пожалуйста, будьте осторожны.

Вот так! Мне позволено развлекаться!

— Буду. Тебе нужно что-нибудь изо города?

— Только одно: в надежде твоя милость вернулась целая равным образом невредимая.

— Постараюсь угодить, мистер Грей.

— Рад сие слышать, госпожа Грей.

— Наша мишень — угодить, — уверен мы со смехом.

— Мне звонят, — вместе с улыбкой говорит он. — Пока, детка.

— Пока, Кристиан.

Разговор закончен. Кризис не без; «джет-скаем» предотвращен. Машина ранее ждет, равным образом Тейлор открывает дверцу. Я подмигиваю ему, равно он, вздыхая, качает головой.

Устроившись сверху заднем сиденье, отправляю мейл.

От кого: Анастейша Грей

Тема: Спасибо

Дата: 07 августа 0011 г. 06:55

Кому: Кристиан Грей

* * *

За то, что-то невыгодный жуть ворчал.

Ваша любящая женка ххх
* * *

От кого: Кристиан Грей

Тема: Стараюсь лишаться спокойным

Дата: 07 августа 0011 г. 06:59

Кому: Анастейша Грей

* * *

Не вслед что.

Возвращайся целая равно невредимая.

Это неграмотный просьба,

х Кристиан Грей, главный патрон холдинга «Грей энтерпрайзес» да твой рачительный хозяин

Я механически улыбаюсь. Мой тиран.

* * *

И из что за сие стати ми этак захотелось пробежаться в области магазинам? Ненавижу шопинг. Впрочем, на глубине души автор знаю благодаря тому — равно благодаря этому ультимативно шагаю мимо «Шанели», «Гуччи», «Диора» да прочих фирменных бутиков да на конце концов нахожу панацея с терзающей меня хвори во маленьком тесном магазинчике про туристов. Это седой ножной браслетик вместе с крохотными сердечками равным образом колокольчиками. Звенит архи мило, а есть расчет итого число евро. Покупаю равно шелковица а его да надеваю. Вот сие — мое, то, что такое? ми нравится. И за единый вздох становится кризис миновал равно покойнее. Я неграмотный хочу разоряться непрерывность со пирушка девчонкой, которой нравилось такое. В глубине души понимаю, почто держи меня давит отнюдь не лишь самостоятельно Кристиан, хотя да его богатство. Привыкну ли когда-нибудь ко нему?

Тейлор равным образом Гастон, равно как равно положено, следуют следовать мной по мнению запруженным прохожими послеполуденным улочкам. В какой-то миг пишущий эти строки аж забываю об их присутствии. Хочу урвать что-нибудь Кристиану. Что-то, ась? отвлекло бы его через случившегося на Сиэтле. Но зачем дать взятку человеку, у которого вкушать всё? Я останавливаюсь посередине малый площади, окруженной магазинчиками, да осматриваюсь. Замечаю зоомагазин электроники равно вмиг вспоминаю экскурсия галереи да выше- круиз на Лувр… Венеру Милосскую… В памяти всплывают плетение словес Кристиана: «Мы постоянно можем признать достоинства женские формы. Мы любуемся ими во мраморе равно масле, атласе равно получай пленке».

Идея приходит хозяйка собой. Смелая идея. Вся задача во том, с намерением безграмотный дать маху вместе с выбором, да во этом ми может помочь исключительно безраздельно человек. Достаю с сумки «блэкберри» равно звоню Хосе.

— Кто… — сонно бормочет он.

— Это я, Ана.

— Ана? Ты пусть бы бы представляешь, который-нибудь час? — раздражительно спрашивает он. Фу ты, моя персона ничуть забыла ради разницу закачаешься времени.

— Извини.

— Ты где? Все на порядке? — Тон меняется бери озабоченный.

— Я во Каннах, нате юге Франции, равным образом у меня совершенно на порядке.

— На юге Франции, чисто как? В каком-нибудь шикарном отеле?

— Э… Вообще-то нет. Мы тогда бери лодке.

— На лодке?

— То глотать получай яхте. Это большая лодка, — поясняю пишущий эти строки со вздохом.

— Понятно. — Потянуло холодком. Черт, далеко не стоило ему звонить. Только сего ми равным образом малограмотный хватает.

— Послушай, ми нужен твой совет.

— Мой совет? — Он, похоже, поражен. — Конечно. — Уже несравнимо дружелюбнее.

Я излагаю особый план.

* * *

Через двум часа Тейлор помогает ми возвыситься изо моторки сверху палубу яхты. Гастон из матросами ставит держи полоса гидроцикл. Кристиана нигде безграмотный видно, да аз многогрешный скоро прохожу на нашу каюту — круто взять подарок. На душе наивно совсем нечего делать равным образом радостно.

— Долго но вы неграмотный было. — Я вздрагиваю. Поворачиваюсь — Кристиан есть расчет во дверях каюты равным образом стараясь безвыгодный дать дорогу ни слова бери меня смотрит. Вот те на. А разве летопись со «джет-скаем» уже невыгодный закончилась? Или обстоятельства вместе с пожаром во офисе серьезнее, нежели казалось?

— У тебя на Сиэтле по сию пору подина контролем? — сторожко спрашиваю я.

— Более другими словами менее, — маленечко неудовлетворенно отвечает спирт равно только-только приметно хмурится.

— А аз многогрешный что купила. — Я может по малой мере каплю взмести ему настроение, смотри исключительно бы его неудовлетворение далеко не было направлено бери меня. Он горячо улыбается — значит, целое на порядке.

— И что-нибудь но твоя милость купила?

— Вот это. — Я ставлю ногу получи траходром равным образом демонстрирую браслет.

Кристиан годится ближе, трогает, наклонившись, колокольчики у меня нате лодыжке, хмурится, заметив красную полоску, да проводит за ней пальцем. Щекотно.

— Симпатично.

— И смотри это. — Я протягиваю коробку, надеясь во глубине души, что такое? сувенир по сию пору а отвлечет его с проблем.

— Это мне? — удивленно спрашивает Кристиан. Я трусливо киваю. Он беретка коробку равным образом сторожко встряхивает. По-мальчишески мешковато ухмыляется, садится подле со мной получай кровать, наклоняется да целует. — Спасибо.

— Ты но вновь никак не открыл.

— Неважно. Что бы вслед за тем ни было, оно ми поуже нравится. — Он смотрит бери меня сияющими глазами. — Я редкостно получаю подарки.

— Тебе нелегко самую малость купить. У тебя целое есть.

— У меня поглощать ты.

— Да, есть. — Я улыбаюсь ему. — И покамест как бы есть.

Кристиан бегло расправляется от бумагой.

— «Никон»? — Он растерянно смотрит сверху меня.

— Знаю, у тебя питаться компактная цифровая камера, же буква склифосовский для… э… на портретов равно всякого такого. К ней пара объектива.

До него хоть твоя милость аюшки? хочешь никак не доходит.

— Сегодня, во галерее, тебе понравились фотографии Флоранс Делль. Я помню, в чем дело? твоя милость сказал во Лувре. И, конечно, те снимки… — Я сглатываю, из всех сил стараясь далеко не варить насчёт картинках во шкафу.

Он замирает, начиная понимать, что касается нежели соглашаться речь, равным образом ваш покорный слуга торопливо, боясь, зачем то-то и есть сорвусь, продолжаю:

— Я подумала, ась? твоя милость был способным бы… что-то тебе, может быть, захочется… ну, сфоткать меня.

— Сфотографировать… тебя?

Позабыв насчёт коробке получи и распишись коленях, Кристиан закачаешься постоянно бельма смотрит бери меня. Я до чертиков киваю, пытаясь предчувствовать его реакцию. Он напоследях переводит зырк получай коробку, обходительно проводит пальцами в области глянцевым картинкам.

О нежели дьявол думает? Реакция нимало отнюдь не та, которой автор ждала, равно мое подсознание еще посматривает нате меня сердито, что держи тупую домашнюю скотинку. Кристиан всякий раз ведет себя непредсказуемо. Снова смотрит нате меня, да во его глазах… что, боль? Черт… теперь-то что?

— Почему твоя милость подумала, что такое? ми сего захочется?

Нет, нет, извините! Ты но самопроизвольно сказал…

— А тебе никак не захочется? — спрашиваю я, отказываясь заслушаться подсознание, которое малограмотный верит, который некоторый может возжаждать обладать мои эротические фотографии.

Кристиан сглатывает, приглаживает волосы. Такой потерянный, подобный смущенный. Вздыхает.

— Для меня такого рода снимки были как всегда чем-то по-видимому страховки. Я знаю, который протяжно рассматривал женщин лишь только наравне объект. — Он останавливается, неспособно пожимает плечами.

Что? К чему сие ведет?

— И твоя милость думаешь, что, фотографируя меня, как и будешь любоваться лишь только объект?

— Ох… — Кристиан наравне как сдувается. Кровь отливает с лица. Он жмурится. — Все таково сложно, — шепчет возлюбленный равным образом открывает глаза. В них тревога, опасливость равным образом как бы еще.

Черт. В нежели туточки проблема? Что приближенно бери него подействовало? Я? Я со своими расспросами что до его биологической матери? Пожар во офисе?

— Почему твоя милость приближенно говоришь? — на ушко спрашиваю я, чувствуя, на правах для горлу подступает паника. Я думала, симпатия счастлив. Думала, автор сих строк счастливы. Думала, зачем принесла ему счастье. Я безвыгодный хочу ошарашить его, путать. Мысли разбегаются. Откуда каста внезапная перемена? Он неграмотный видел Флинна приблизительно три недели. И сие причина? Поэтому спирт экий пришибленный? Может, перезвонить Флинну? И тута меня осеняет. Такие моменты необычайной ясности да глубины случаются очень редко: пожар, «Чарли Танго», «джет-скай»… Он а не мудрствуя лукаво боится. Боится из-за меня. А полоски через наручников довели его впредь до точки. Кристиан переживал за них цельный табель равно совершенно запутался, поелику аюшки? невыгодный привык отведывать неудобства, причиняя боль. От этой мысли ми делается нехорошо.

Он пожимает плечами равно в который раз бросает зрение получи и распишись мое запястье, идеже сызнова на днях болтался приобретенный им браслет. Есть!

— Послушай, сие ровным в количестве ни аза отнюдь не значит. — Я поднимаю руку, демонстрируя насилу представительный рубец. — Ты дал слово. Да что-нибудь там, в канун было здорово. Интересно. Перестань иметь себя — ми нравится жестковатый секс, аз многогрешный тебе равным образом первоначально говорила.

Я заливаюсь краской да изо последних сил сдерживаю подступающую панику. Он смотрит бери меня пристально, да в отношении нежели думает? Может, анализирует рема мной? Я сбиваюсь от мысли.

— Это ради пожара? Думаешь, красный петух в одно идеал время связан со «Чарли Танго»? Ты потому-то беспокоишься? Поговори со мной… пожалуйста.

Кристиан смотрит для меня молча, да среди нами паки пролегает молчание. Вот а гадство! Знаю, через него ранее околесица безграмотный добьешься.

— Не потребно домышлять лишнего, — неслышно выговариваю я, равно трепотня отдаются эхом, тревожа воспоминания изо недавнего прошлого — его собственное выступление касательно томище дурацком контракте.

Я наклоняюсь, беру у него от колен коробку да открываю. Он наблюдает вслед мной пассивно, как автор — какое-то забавное творение из второй планеты. Услужливый продатчик сделано подготовил камеру ко работе, да ваш покорнейший слуга достаю ее равно снимаю от объектива крышку. Навожу сверху Кристиана, да рамку видоискателя заполняет его красота обеспокоенное лицо. Я нажимаю кнопку да удерживаю, сохраняя пользу кого потомства червон цифровых картинок озабоченного Кристиана.

— Ладно, в то время объектом будешь ты. — Снова нажимаю затвор. На последнем кадре его цедилка на волоске очевидно вздрагивают. Жму еще, равно сверху сей раз в год по обещанию симпатия улыбается — блекло, так по сию пору же… Я безграмотный отпускаю кнопку да вижу, равно как драматичность уходит, отпускает. Кристиан расслабляется, равно аз многогрешный тихонько хихикаю. Слава богу. Мистер Непостоянство вернулся — равным образом моя персона по образу в жизни не рада его видеть.

— Э, сие но по-видимому бы муж подарок, — шутя ворчит он.

— Предполагалось, аюшки? короче весело, а вышло так, ась? ныне дымник — знак женского доминирования, — отрезаю я, делая вновь порядочно кадров да видя в крупном плане, что меняется представление прекрасного лица. В какой-то одну секунду глазищи Кристиана темнеют, да во чертах проступает вещь хищное.

— Так твоя милость сего хочешь? Доминирования да подавления? — обманчиво мягким голосом спрашивает он.

— Нет, никак не хочу. Нет.

— Я фактически могу затушить вам по-крупному, обращение Грей, — зловещим тоном обещает Кристиан.

— Знаю, что такое? можете, мистер Грей. И вас не раз сие делаете.

Он моргает, харя предисловий вытягивается. Черт, что-нибудь еще? Опускаю камеру равно вопрошающе смотрю в него.

— Что безвыгодный так? — Мой бас красиво разочарованно. Ну же, скажи!

Молчит. Злится. Я в который раз поднимаю камеру.

— Так в чем дело? случилось?

— Ничего, — говорит Кристиан да против всякого чаяния исчезает с видоискателя. Одним движением сметает возьми половая принадлежность коробку из-под камеры, отбою нет меня, толкает для траходром и… видишь симпатия сделано сверху.

— Эй! — Я успеваю проделать до нынешний поры серия снимков — Кристиан улыбается, да ожидание у него самые недобрые. В нижеуказанный минута баллон уж у него во руках, равным образом моменталист по сути дела на роли субъекта — Кристиан направляет гелиар для меня да щелкает затвором.

— Итак, обращение Грей, хотите, с тем моя персона вам сфотографировал?

Я никак не вижу его лица — всего лишь всклокоченные шерсть да сломленный ухмылкой идеально отлепленный рот.

— Что ж, ради начала, думаю, запечатлеем вам смеющейся.

Он беспощадно щекочет меня по-под ребрами, равно автор этих строк пищу, хохочу равно верчусь около ним, попусту пытаясь подхватить вслед за руку да расторчь истязание. Его жевало растягивается на ухмылке, а кессон продолжает щелкать.

— Не надо! Прекрати! — кричу я.

— Шутишь? — Он откладывает камеру равным образом пускает на процессия вторую руку.

— Кристиан! — выдавливаю я, задыхаясь ото смеха. Раньше дьявол ввек меня безграмотный щекотал. Черт, истинно кончай же! Я мотаю головой, пытаюсь вывернуться из-под него, толкаю обеими руками, а возлюбленный неумолим, равным образом занятие беспощадного палача ему самоочевидно согласно вкусу.

— Перестань! — умоляю я, равным образом спирт неожиданно останавливается. Хватает меня ради руки, прижимает их для подушке, привстает… Я никоим образом никак не могу отдышаться. Он тоже. Смотрит в меня… как? Я замираю. Как? Удивленно? Восхищенно? С любовью? Ну равным образом дела. Этот взгляд!

— Ты. Так. Прекрасна, — выдыхает он.

Смотрю нате него, получай его милое, дорогое, божественное лицо, равно некто вглядывается во меня так, что видит впервой во жизни. Наклоняется, закрывает глаза, целует… Его восторг, неумеренная радость, упоение — сие наравне звонок пользу кого мой либидо. Даже неграмотный верится, аюшки? сие всё-таки по вине меня. Ох… Он отпускает мои руки, просовывает ладони ми подина голову, запускает щипанцы во волосы, равным образом автор поднимаюсь ему навстречу, наполняюсь его желанием, клянусь для его поцелуй. А лобзание против всякого чаяния сделано новый — далеко не милый, сладкий, восхищенно-почтительный, так греховный, порочный, глубокий, жадный. Язык вторгается на моего морда никак не дарителем, а завоевателем, жадным равным образом отчаянным, спешащим взять… Желание бежит соответственно жилам, пробуждает мышцы да связки, отдается волнующей дрожью.

Что но невыгодный так?

Кристиан резким движением вздыхает.

— Что твоя милость со мной делаешь, — бормочет некто от рвущим душу отчаянием да сразу опускается получай меня, вдавливает на мат — одной рукой держит после подбородок, видоизмененный шарит за телу, мнет груди, гладит до животу, бедрам, тискает снизу. Он заново целует, раздвигает ми бежим коленом, вжимает меня на себя, равным образом его воля рвется от одежду, его равно мою. Мой дых равно звук глохнут по-под его губами, ваш покорнейший слуга таю во жаре его страсти. Где-то километров жутковато звенят колокольчики, однако автор никак не желаю их слышать, отчего сколько знаю: спирт хочет меня, нуждается умереть и далеко не встать мне, отнюдь не может вне меня равным образом сие — его ненаглядная вид общения со мной, его самовыражения. Забыв об всем, отбросив осторожность, моя персона целую его, зарываю щипанцы на его волосы, сжимаю кулаки равно впитываю его смачность да запах.

О, Кристиан, мои Кристиан…

Он предисловий поднимается, стаскивает меня вместе с кровати, равным образом моя особа стою на пороге ним, растерянная равным образом ошеломленная. Он расстегивает пуговицы у меня возьми шортах, падает нате колени, стаскивает их равным образом единодушно трусы… Не успев опомниться, автор этих строк паки держи кровати, перед ним, да некто поуже рвет «молнию» возьми брюках. Боже, некто хоть безвыгодный раздевается, инда безвыгодный снимает от меня майку. Никакого вступления — некто вонзается на меня со ходу, да аз многогрешный вскрикиваю, быстрее через удивления, нежели через отчего-то еще…

Я слышу хрипящее респирация надо ухом.

— Да, да, да… — Он замирает, приподнимается да вгоняет единаче глубже, вышибая изо меня стон.

— Ты нужна мне, — хрипит Кристиан. Он пробегает зубами по части моему подбородку, соответственно скуле, покусывает равным образом посасывает, далее по новой целует — помимо нежностей, дотошно равным образом алчно. Я обхватываю его руками, обвиваю ногами, сжимаю да безграмотный отпускаю, можно подумать хочу выжать все, сколько тревожит его, невыгодный дает покою. Он начинает двигаться, вроде как бы пытается влезть среди меня. Снова да снова, раньше да выше, отчаянно, безумно, подчиняясь древнему инстинкту. Захваченная заданным им сумасшедшим темпом, моя особа отдаюсь ему полностью, лишенный чего остатка. Что гонит его? Что тревожит? Вопросы остаются помимо ответа, в силу того что что-нибудь представление неграмотный успевает после телом, которое уносится перед этим да ранее сверху волне безумных ощущений, отвечая выпадом для выпад, ударом получи удар. Я слышу натужное, шипящее, резкое перспирация равно знаю — дьявол забылся умереть и отнюдь не встать мне. За стоном — вздох, следовать хрипом — вскрик. Это приблизительно чувственно — его неутолимая жажда, его ненаедный голод. Я уступаю, отдаю, а симпатия требует в большинстве случаев равным образом больше. Как но мы хочу сего — да ради себя, равным образом с целью него.

— Кончай со мной, — выдыхает возлюбленный равным образом поднимается, разрывая мои объятия. — Открой глаза. Мне нужно смотреть тебя. — Это неграмотный просьба, а приказ, требующий беспрекословного подчинения. Мои тараньки здесь а открываются, равно автор этих строк вижу напряженное, разгоряченное мурло равным образом горящие, голодные глаза. Его страсть, его страсть — равно как тумак потока: бейшлот рушится, равно аз многогрешный кончаю, откинув голову, трясясь на конвульсиях.

— О, Ана! — вскрикивает некто и, догнав меня последним рывком, замирает, а попозже падает, а тутовник а скатывается, эдак что-то свысока оказываюсь я.

Оргазм уходит. Я хочу отпустить какую-нибудь шутку относительно подавления равным образом объекта, так прикусываю чесалка — кто такой знает, какое у него настроение? Отрываюсь с его груди, смотрю на лицо. Его зенки закрыты, цыпки — бери мне. Я целую Кристиана вследствие тонкую материал льняной рубашки.

— Что а все же безвыгодный так? — палатально спрашиваю ваш покорнейший слуга равным образом со волнением жду ответа. Может быть, теперь, по прошествии секса, некто скажет, во нежели дело.

Но нет, Кристиан молчит. И тута меня посещает вдохновение.

— Торжественно обещаю существовать верным партнером во болезни равно на здравии, во время блаженный да горький, разбивать веселье да печаль…

Он застывает равным образом лежит неподвижно. Потом открывает домашние бездонные глазищи да смотрит держи меня. А пишущий эти строки продолжаю повторяться пустословие свадебного обета:

— Обещаю с ума поссать объединение ком тебя безоговорочно, покровительствовать изумительный всех начинаниях да устремлениях, чтить равно уважать, гоготать вместе с тобой равно плакать, разрознивать надежды да мечты равно идти утешение во пору испытаний. — Я делаю паузу, выжидаю; спирт смотрит сверху меня, незначительно приоткрыв рот, да ни ложки невыгодный говорит.

— Заботиться относительно тебе, баловать равным образом лелеять, временно автор пара живы. — Я вздыхаю.

— Ох, Ана, — шепчет возлюбленный равным образом приподнимается, обрывая свой упоительный контакт. Теперь да мы вместе с тобой лежим для боку, да дьявол поглаживает меня до щеке.

— Торжественно видит бог спасать выше- сочетание да быть высокого мнения им да тобою, — шепчет он. — Обещаю страстно тебя вероятно да преданно, не принимать всех других, составлять со тобой неподалёку на радости равно горе, во болезни да здравии, пупок развяжется бы общежитие ни увела нас. Обещаю вверять тебе, оборонить равным образом ценить тебя. Делить от тобой радости равно печали, успокаивать во тяжелые времена. Обещаю ухаживать тебя равным образом лелеять, подпирать твои мечты да защищать с всех невзгод. Все, который мое, вперед да твое. Моя рука, мое сердце, моя увлечение — вперед да навек твои.

Слезы наворачиваются сверху глаза. Кристиан смотрит в меня, равно формулировка его лица смягчается.

— Не плачь, — вполголоса говорит он, подхватывая сорвавшуюся вместе с ресницы слезинку.

— Почему твоя милость неграмотный хочешь наговориться со мной? Пожалуйста, Кристиан.

Он жмурится, вроде будто бы с боли.

— Я клялся подпирать тебе утешение во весомый час. Пожалуйста, отнюдь не вынуждай меня выходить из пределов обещание.

Кристиан со вздохом открывает глаза. Выражение лица унылое, безрадостное.

— В Сиэтле поджог. — Вот черт. Я смотрю для него — дьявол ёбаный юный, подобный беззащитный. — И сейчас они могут лучить вслед мной. А буде вслед мной, то… — Он замолкает.

— То равно ради мной, — заканчиваю ради него я. Кристиан бледнеет, равно пишущий эти строки понимаю, что-то добралась наконец-то предварительно истинной причины его беспокойства. — Спасибо.

Он хмурится.

— За что?

— За то, зачем рассказал мне.

Он качает головой, равным образом губ его касается бледная малость улыбки.

— Вы умеете убеждать, госпожа Грей.

— А твоя милость умеешь сживать со свету себя и, может быть, умрешь ото сердечного приступа, безграмотный дожив вплоть до сорока, а ми нужно, так чтобы твоя милость оставался со мной пока что долго-долго.

— Если меня некто равно доведет накануне могилы, обращение Грей, что-то около сие вы. Я равно в такой мере немножечко отнюдь не умер, рано или поздно увидел вам возьми гидроцикле. — Он откидывается держи подушку, прикрывает ладонью иллюминаторы равным образом ежится.

— Послушай, автор этих строк лишь просто-напросто прокатилась держи «джет-скае». На них безотлагательно ажно детишки катаются. Подумай, сколько будет, если я приедем для тебе на Аспен равно аз многогрешный впервой на жизни встану получи лыжи.

Кристиан поворачивается, да мы еле удерживаюсь, с намерением отнюдь не рассмеяться, — такого типа возмутительно в его лице.

— К нам на Аспен, — поправляет он.

Я пропускаю реплику мимо ушей.

— Я уж взрослая равно решительно невыгодный такая хрупкая, который-нибудь кажусь. Когда твоя милость сие поймешь?

Он пожимает плечами равно поджимает губы. Пора разменивать тему.

— Значит, пожар. Полиция знает в отношении поджоге?

— Да.

— Хорошо.

— Я приму дополнительные распоряжения безопасности, — насухо говорит он.

— Понимаю. — Мой суждение скользит по мнению Кристиану. Он старым порядком на шортах равно рубашке, а моя особа — на майке. Вот что-то около да потрахались по-скорому. Я прыскаю.

— Что? — спрашивает Кристиан.

— Ты.

— Я?

— Да. Ты. Все единаче одет.

Он смотрит сверху себя, в дальнейшем получи и распишись меня, равным образом его рожа расплывается во широкой улыбке.

— Ну, ваша сестра но знаете, госпожа Грей, безграмотный могу удержаться. Смотрю держи вас, равным образом щипанцы чешутся. Особенно рано или поздно вам во приблизительно хихикаете. Как школьница.

Щекотка… Вот оно что. Я перекидываю ногу, дай тебе взнуздать его, только дьявол еще просчитал мои коварные ожидание равным образом сколько угодно меня после обе руки.

— Нет.

Судя по части тону, Кристиан безграмотный шутит.

Принимаю разобиженный вид, только позже решаю, что-то спирт безграмотный готов.

— Пожалуйста, безвыгодный надо. Не выдержу. Меня ввек неграмотный щекотали во детстве. — Я опускаю руки, показывая, сколько ему не для чего опасаться. — Бывало, смотрел, на правах Каррик балуется не без; Миа равно Элиотом, хотя сам…

Я прижимаю большой ко его губам.

— Знаю, молчи. — Я тонко целую его во губы, туда, идеже всего только сколько был моего палец, и, свернувшись рядышком, кладу голову ему получи и распишись грудь. Во ми вдругорядь нарастает знакомая боль, равным образом внутренность заключает печаль. Ради сего человека моя персона готова бери постоянно — оттого сколько люблю его.

Он обнимает меня, прижимается носом для волосам равно слабо поглаживает согласно спине. Мы лежим что-то около какое-то время, ничуть неграмотный тяготясь молчанием, так во конце концов ваш покорнейший слуга первой нарушаю тишину:

— Тебе доводилось удовлетворяться сверх доктора Флинна?

— Да. Однажды ты да я невыгодный виделись двум недели. А отчего твоя милость спрашиваешь? Испытываешь неодолимую тягу пощекотать меня?

— Нет. Думаю, некто тебе помогает.

— Так равным образом должен быть, — фыркает Кристиан. — Я мирово ему плачу. — Он слегка хочется меня вслед за волосы, заставляя обратиться для нему. Поднимаю голову. — Озабочены состоянием мои здоровья, обращение Грей?

— Любая хорошая благоверная заботится об состояние здоровья возлюбленного супруга, мистер Грей, — осуждающе напоминаю я.

— Возлюбленного? — шепчет он, равным образом злоба дня повисает посреди нами.

— Очень-очень возлюбленного. — Я приподнимаюсь, дабы чмокнуть его, равно дьявол растерянно улыбается.

— Не хотите ли поесть получи и распишись берегу, госпожа Грей?

— Готова бери все, чуть бы ваша сестра были довольны, мистер Грей.

— Хорошо, — усмехается он. — На борту автор могу покрыть вашу безопасность. Спасибо вслед подарок. — Он беретик фотик и, держа его во вытянутой руке, снимает нас — на посткоитальной, постисповедальной, постщекотальной позе.

— Всегда пожалуйста. — Я улыбаюсь, равно на его глазах вспыхивают огоньки.

* * *

Мы гуляем по части Версальскому дворцу — роскошному, пышному, золоченому великолепию восемнадцатого века. Эту встарь скромную охотничью сторожку «короля-солнце» превратил на прекрасную монаршую резиденцию, пережившую во фолиант а столетии последнего самодержца.

Самый изумительный трапезная — Зеркальный. В западные окна вливается либеральный послеполуденный свет, да зеркала повдоль восточной стены на правах личиной пылают, освещая позолоченное облачение да громадные хрустальные люстры. Восхитительно.

— Интересно. Вот что-то бывает вместе с деспотичным мегаломаном, по-хорошему заточающим себя на этакий роскоши, — обращаюсь моя персона для Кристиану. Чуть склонив голову, дьявол смотрит получи и распишись меня во зеркале.

— Вы сие для чему, госпожа Грей?

— Ни ко чему, мистер Грей. Просто делюсь наблюдением.

Я делаю объёмистый мание рукой. Тихонько посмеиваясь, возлюбленный получается вдогон вслед мной получи и распишись середину зала, откуда родом я, открыв рот, любуюсь открывшимся видом: великолепными садами, отражающимися на зеркалах, равно великолепным а Кристианом Греем, моим супругом, наблюдающим после мной с зеркала.

— Я бы построил экий а с целью тебя, — шепчет он. — Хотя бы про того, с намерением увидеть, наравне свет полирует твои волосы. — Кристиан убирает ми следовать ушко выбившуюся прядку. — Ты чисто ангел. — Он целует меня во шею пониже шорба равно тихонько шепчет: — Мы, деспоты, делаем сие безвыездно в угоду любимых женщин.

Я краснею, трусливо улыбаюсь, да ты да я пойдемте в будущем объединение огромному залу.

— О нежели думаешь? — спрашивает Кристиан, делая хлебок послеобеденного кофе.

— О Версале.

— Претенциозно, согласна? — Он усмехается, а ваш покорнейший слуга оглядываю обставленную из безвыгодный меньшей роскошью столовую «Прекрасной леди» равно поджимаю губы.

— Я бы безграмотный назвал сие претенциозным, — оправдывается Кристиан, заметив моего взгляд.

— Знаю. Здесь прямо-таки мило. О таком медовом месяце любая девка может всего мечтать.

— Правда? — удивленно спрашивает дьявол равным образом робко улыбается.

— Конечно.

— Осталось просто-напросто только двуха дня. Хочешь сызнова что-нибудь посмотреть? Что угодно, только лишь скажи.

— Хочу не мудрствуя лукаво являться вместе с тобой.

Он поднимается по причине стола, идет да целует меня на лоб.

— А привыкать минус меня единственный момент сможешь? Надо подвергнуть испытанию почту, посмотреть, ась? происходит дома.

— Конечно, — говорю я, безотказно скрывая разочарование. Целый момент минус него! Ну неграмотный по-китайски ли, что такое? ми приближенно не терпится неизменно существовать от ним? Мое подсознание поджимает цедилка да из всех сил кивает.

— Спасибо вслед за фотоаппарат, — говорит дьявол да уходит на кабинет.

Вернувшись во каюту, аз многогрешный решаю равным образом предпринимать почтой равным образом открываю лэптоп. Письма с мамы да Кейт вместе с последними слухами да сплетнями равно расспросами по части медовом месяце. Что им сказать? Все было прекрасно, на срок неизвестно кто невыгодный вознамерился поднять на бунт «Грей энтерпрайзес». Я сейчас отправляю записка маме, когда-когда на мои почтовый сундук падает отчёт ото Кейт.

От кого: Кэтрин Л. Кавана

Дата: 07 августа 0011 г. 01:45 СТВ

Кому: Анастейша Грей

Тема: ОМГШ!

* * *

Только почто услышала в отношении пожаре на офисе Кристиана. Думаешь, поджог?

К хох

Она во сети! Я перескакиваю для своей новой игрушке — скайпу — да вижу, в чем дело? возлюбленная доступна. Быстро пробегаю пальцами по части клавиатуре.

Ана: Ты здесь?

Кейт: ДА! Как ты? Как сахарный месяц? Ты уж видела мое письмо? Кристиан знает что до пожаре?

Ана: У меня всегда хорошо. Медовый месячишко проходит отлично. Твой мейл видела. Про пал Кристиан знает.

Кейт: Я приближенно равно думала. Новости жуть скудные. Что случилось, непонятно. А Элиот, конечно, нуль невыгодный говорит.

Ана: Ищешь рукопись про заметки?

Кейт: Ты ультра- славно меня знаешь.

Ана: Кристиан только что-нибудь не шиш малограмотный рассказывает.

Кейт: Элиот узнал через Грейс!

Ну уже да Вот в чем дело? отнюдь не нужно Кристиану, приближенно сие того, с тем по части пожаре узнал вполне Сиэтл. Я решаю пускать в дело обкатанный в практике уловка отвлечения с арсенала Кавана.

Ана: Как Элиот равным образом Итан?

Кейт: Итана приняли держи магистерский котировка в соответствии с психологии во Сиэтле. Элиот — лапочка.

Ана: Какой молодчинища Итан!

Кейт: Как выше- милёнок экс-дон?

Ана: Кейт!

Кейт: Что?

Ана: Ты знаешь что!

Кейт: Извини.

Ана: Он на порядке. Более чем.

Кейт: Если тебе хорошо, так да пишущий эти строки рада.

Ана: Я возьми седьмом небе ото счастья.

Кейт: Мне следует бежать. Поговорим позже?

Ана: Не знаю, получится ли. Ты посмотри, буду ли моя особа на сети. Эти три часовых пояса, жуть!

Кейт: Согласна. Я тебя люблю.

Ана: Я в свой черед тебя люблю. Пока.

Кейт: Пока.

Теперь уже Кейт эту историю с рук безграмотный выпустит. Я закатываю бельма да закрываю скайп, на срок Кристиан никак не увидел нашу переписку. Реплика относительно экс-дона ему бы согласно правилам безграмотный понравилась. Да да экс ли он? Я на этом безвыгодный вовсе уверена. Вздыхаю. Кейт знает до сей времени со времен нашего девичника, когда-когда автор уступила ее инквизиторским расспросам. Приятно так-таки посудачить со знакомым человеком. Смотрю держи часы. После обеда невыгодный все прошло равным образом часа, а мы ранее скучаю объединение мужу. Возвращаюсь бери палубу — может, некто уж закончил?

* * *

Я во Зеркальном зале. Кристиан целесообразно рядом, смотрит получи и распишись меня от любовью да улыбается. Он ровно ангел. Я улыбаюсь на ответ, однако позже заглядываю во отражение равно вижу себя на своей серой, унылой комнатушке. Нет! Я спешно оглядываюсь сверху Кристиана — спирт улыбается, грустно, печально. Протягивает руку, убирает ми вслед локатор выбившуюся прядку. Потом поворачивается и, никак не сказав ни слова, неспешно уходит. Идет объединение бесконечному залу ко королем расписанным дверям, равным образом тон его шагов отскакивает эхом через зеркал — неженатый человек, засранец лишенный чего отражения…

Я просыпаюсь во панике, хватая ртом воздух.

— Эй, — озабоченно шепчет спирт изо темноты.

Здесь, дьявол здесь. Ему ничто неграмотный грозит. Облегченно перевожу дух.

— Ох, Кристиан, — шепчу я, пытаясь обломать рога скачущее сердце.

Он обнимает меня, да просто-напросто позднее ваш покорнейший слуга понимаю, аюшки? объединение лицу у меня катятся слезы.

— Ана, во нежели дело? Что случилось? — Кристиан гладит меня за щеке, утирает слезы. Я слышу его боль.

— Ничего. Просто кошмар…

Он целует меня на лоб, во мокрые ото слез губы. Утешает, успокаивает.

— Все хорошо. Это только лишь сон, — шепчет Кристиан. — Ничего неграмотный бойся. Со мной тебе сносно неграмотный надлежит бояться.

Я вдыхаю его запах, прижимаюсь ко нему, стараясь отворотить ведь осязание отчаяния да потери, аюшки? пришло закачаешься сне, да снег держи голову понимаю, что такое? значительнее лишь получи свете боюсь обрести его.



Глава 0

Я поворачиваюсь, обычно подкатываюсь ко Кристиану равно обнаруживаю, сколько его нет. Черт! Сна как бы никак не бывало. Я привстаю, неугомонно оглядываю каюту. Кристиан наблюдает следовать мной с небольшого кресла, стоящего у кровати. Он кладет несколько для пол, поднимается, к лицу ко кровати равно растягивается вблизи со мной. На нем серая рубашка равно шорты.

— Не бойся. Не паникуй. Все на порядке. — Голос мягкий, краска увещевающий, словно бы дьявол разговаривает вместе с испуганным, загнанным на вершина зверьком. Протягивает руку, убирает у меня из лица грива — равно моя особа в один момент успокаиваюсь. Вижу, возлюбленный да сам по себе обеспокоен чем-то равным образом напрасно пытается сие скрыть.

— Ты такая нервная во последние дни.

— Я во порядке. — Безмятежно улыбаюсь — невыгодный хочу, в надежде Кристиан знал, по образу меня тревожит текущий встреча не без; поджогом. Я хоть куда помню, который чувствовала потом случая из «Чарли Танго», когда-никогда через Кристиана малограмотный было известий: пустоту на душе равно невыразимую боль. Теперь те а чувства всплывают вновь, равно кэш скребет сердце. — Ты наблюдал вслед за мной, нонче ваш покорнейший слуга спала?

— Да, — вкратце отвечает Кристиан, пристально глядючи держи меня. — Ты разговаривала умереть и отнюдь не встать сне.

— Неужели? — Черт! Чего пишущий эти строки немного погодя наговорила?

— Ты чем-то обеспокоена, — добавляет он, продолжая вкруг себя взирать очами ми на глаза. Я никак не выдерживаю, моргаю. Нет, через сего человека ни ложки умолчать невозможно. Он наклоняется, целует меня в кругу бровей. — Когда твоя милость хмуришься, у тебя в среде бровями появляется в некоторой степени слыхать маленького треугольника. Его где-то приятственно целовать. Не тревожься, малышка, моя персона в отношении тебе позабочусь.

— Я невыгодный касательно себя тревожусь, а в отношении тебе. Кто позаботится об тебе?

Он высокомерно улыбается.

— Я уж великоватый да шабаш страшный, чтоб самому в отношении себя позаботиться. А пока что вставай. Прежде нежели отдать концы домой, мы бы хотел часть сделать.

Он широко, во вкусе мнимый напоминая, который ему общем только двадцать восемь, улыбается равно хлопает меня пониже спины. Я вскрикиваю ото неожиданности равным образом нечаянно понимаю, ась? уж нынче да мы вместе с тобой отправимся во Сиэтл. От этой мысли становится грустно. Уезжать невыгодный хочется. Я была счастлива двадцать фошка часа во кальпа равно неграмотный готова членить мужа ни со его компанией, ни от его семьей. Мы провели чудесный, чарующий елейный месяц. Не помимо сбоев, надлежит признать, да во всяком случае сие своим чередом к новобрачных?

А гляди Кристиан взволнован по образу мальчишка, да его подзадоривание — инда рядом том, ась? во голове у меня бродят непохожие мрачные мысли — заразительно. Он легко и просто соскальзывает от кровати, равно я, заинтригованная, следую следовать ним. Интересно, почто возлюбленный задумал?

* * *

Кристиан вешает ми получи запястье ключ.

— Хочешь, ради моя особа вела?

— Да, — улыбается он. — Не жирно будет туго?

— Нет, нормально. — Я поднимаю брови. — Ты потому-то виргата спасательный жилет?

— Да.

Я прыскаю со смеху.

— Какая убежденность на моих способностях, мистер Грей.

— Как всегда, обращение Грей.

— Ну в такой мере невыгодный читайте ми нотаций.

— Да моя персона да далеко не смею.

— Смеете равным образом будете, же всего только получи и распишись панель на заливе свертеть короче нельзя.

— Сказано объективно да для месту, госпожа Грей. Будем простаивать тогда поголовно число да дискутировать ваши знания или — или все отправимся получи и распишись пляж равным образом повеселимся?

— Сказано нелицеприятно равно ко месту, мистер Грей.

Я становлюсь следовать баранка гидроцикла, Кристиан устраивается позадь равным образом отталкивается через яхты. Тейлор равным образом два матросов не без; интересом наблюдают вслед нами вместе с палубы. Кристиан обхватывает меня руками, ерзает, прижимается теснее. Да, видишь нежели ми нравится таковой транспорт. Я вставляю разъяснение зажигания, нажимаю кнопку, равно моторчик отвечает громким урчанием.

— Готов? — кричу я, перекрывая крик двигателя.

— Готов равным образом век буду, — отвечает он, прижавшись губами ко моему уху.

Я либерально включаю передачу, да «джет-скай» отходит через «Прекрасной леди» — усердствовать медленно, держи моего вкус. Кристиан сжимает объятья. Добавляю газу, равным образом автор прыгаем вперед. Двигатель работает ровно, никак не глохнет, равным образом моя особа счастлива.

— Полегче! — предостерегает Кристиан, же равно во его голосе звучат радостные нотки.

Я проношусь мимо «Прекрасной леди» да беру цена во открытое море. Мы бросили дрек в противоположность Порт-де-Плезанс Сен-Клод-дю-Вар. Вдалеке, что вделанный во Средиземное море, виднеется аэроузел Ниццы. Уже позднее прибытия сюда, прошлой ночью, пишущий эти строки слышала гудение идущего получи и распишись посадку самолета равным образом пока что решаю окинуть глазами поближе.

Мы несемся для цели, прыгая по-над волнами. Я во восторге, а самое основа основ — Кристиан дал ми полную свободу. Мы мчимся для аэропорту, да безвыездно беспокойство, однако заботы последних дней уходят самочки собой.

— В нижеперечисленный однова возьмем двушничек гидроцикла! — кричит Кристиан. Я улыбаюсь — подстегивать от ним наперегонку было бы здорово.

Мы мчимся вследствие прохладное синее видимо-невидимо для концу взлетно-посадочной полосы, когда-когда поднебесье надо головой сразу раскалывает гром идущего получи посадку самолета. Я вздрагиваю и, поддавшись для минутка панике, выворачиваю рулевое колесо равным образом в так же время жму получи и распишись метан награду тормоза.

— Ана! — кричит Кристиан, так поуже поздно. Гидроцикл виляет, равно я, раскинув шуршики равно айда равным образом прихватив вместе с собою Кристиана, лечу во море.

Здесь холодно, далеко не так что-нибудь у берега. Я погружаюсь, так шелковица а всплываю — благодарность спасательному жилету, — успев вкусить средиземноморской водички. Кашляя да отплевываясь, протираю иллюминаторы равным образом оглядываюсь. Кристиан сейчас плывет ко мне. Гидроцикл со заглохшим двигателем беспечно покачивается неподалеку.

— Ты во порядке?

— Да, — хриплю автор да безграмотный могу укрыть радости.

Видишь, Кристиан? Это худшее, почто может случиться, при случае катаешься в гидроцикле! Он включает меня на объятья, отстраняется да не без; тревогой шарит глазами в соответствии с моему лицу.

— Видишь, целое далеко не приближенно быстро плохо! — улыбаюсь я, шлепая ладонями по части воде. Не сразу, так возлюбленный всё-таки но улыбается, спервоначала недоверчиво, позже от облегчением.

— Да уж. Если малограмотный считать, в чем дело? ваш покорный слуга круглый мокрый, — ворчит некто нисколько малограмотный сердито.

— Я тоже.

— А твоя милость нравишься ми мокрая, — ухмыляется он.

— Кристиан! — осуждающе говорю ваш покорный слуга тоном праведного негодования. Он улыбается своей роскошной улыбкой, наклоняется, крепко-накрепко целует равно отстраняется. Я перевожу дух. Его ставни темнеют по-под полуопущенными веками, равно ми становится жарко.

— Давай вернемся. Нам всё-таки в одинаковой мере полагается обрести душ. Но поведу я.

* * *

Мы прохлаждаемся на зале чтобы пассажиров первого класса лондонского аэропорта Хитроу, ожидая рейса держи Сиэтл. Кристиан читает «Файнэншл таймс». Я беру фотоаппарат, хочу свершить парочку снимков. Он такого склада саксаульный во белой льняной рубашке да джинсах, не без; засунутыми вслед за пуговицу очками. Вспышка. Кристиан мигает равным образом улыбается ми своей застенчивой улыбкой.

— Как самочувствие, госпожа Грей?

— Не охота возвращаться. Мне беспричинно нравится, эпизодически тебя невыгодный нужно ни от кем делить.

Он наклоняется, сжимает мою руку. Подносит ее для губам, целует костяшки пальцев…

— Мне тоже.

— Но?.. — спрашиваю я, услышав непроизнесенное короткое речь во конце его заявления.

Кристиан хмурится.

— Но?.. — Он делает вид, сколько безграмотный понял. Я сколько-нибудь наклоняю голову равным образом смотрю получи и распишись него вместе с выражением «ну же, скажи», которое довела по добродетели во последние пару дней. Кристиан вздыхает равно откладывает газету. — Я хочу, с намерением сего поджигателя поймали скорее равным образом дабы нам малограмотный что касается нежели было беспокоиться.

— О… — Я равно что правда удивлена его откровенностью.

— Уэлчу далеко не поздоровится, кабы что-то подобное случится снова раз.

Обещание престижно круглым счетом зловеще, зачем у меня в соответствии с спине бегут мурашки. Кристиан холодно смотрит сверху меня, равно ваш покорный слуга малограмотный знаю, что такое? дьявол ото меня ждет равно кой ми нужно фигурировать — дерзкой, легкомысленной, беспечной? Мыслей нет, и, с тем сорвать возникшее среди нами напряжение, ваш покорный слуга делаю в таком случае единственное, сколько приходит на голову: поднимаю фотокамера равно щелкаю затвором.

* * *

— Эй, соня, да мы из тобой еще дома, — говорит Кристиан.

— М-м-м, — сонно ворчу я, пытаясь высчитать сон, на котором да мы из тобой вместе с Кристианом валяемся бери одеяле на Кью-Гарденсе. Я беспричинно устала! Поездки до безумия изнуряют, инда коли путешествуешь первым классом. Мы провели во самолете часов восемнадцать либо аж лишше — автор этих строк сделано потеряла цифирь времени. Дверь открывается, автор этих строк открываю иллюминаторы равным образом вижу склонившегося следует мной Кристиана. Он расстегивает повод равно беретик меня для руки.

— Эй, пишущий эти строки равным образом хозяйка умею ходить!

Кристиан токмо фыркает.

— Мне нужно почувствовать на своей шкуре тебя сквозь порог.

Я обнимаю его из-за шею равно вскидываю бровь.

— Понесешь держи тридцатый этаж?

— Миссис Грей, довольный сообщить, который вас набрали вес.

— Что?

Он улыбается.

— Так что, буде малограмотный возражаешь, воспользуемся лифтом.

У входа во «Эскалу» нас встречает Тейлор.

— Добро удостоить домой, мистер Грей, обращение Грей.

— Спасибо, Тейлор.

Я одариваю Тейлора мимолетной улыбкой, равно дьявол так тому и быть для «Ауди», вслед за рулем которой сидит Сойер.

— Так что, автор этих строк в сущности набрала вес?

— Немного, — успокаивает Кристиан, так моська его беспричинно темнеет. О нет… сколько еще?

— Ты токмо едва вернула оный вес, который потеряла, рано или поздно ушла ото меня, — под нос объясняет он, вызывая лифт, да до этих пор значительнее мрачнеет.

Я вижу, чувствую его боль, равно перед сердцем равно как примерно повисают гири. Нет!

— Эй. — Глажу его по части щеке, запускаю щупальцы на волосы, тяну ко себе. Он неграмотный упирается, всей душой уступает. — Если бы аз многогрешный малограмотный ушла тогда, стоял бы твоя милость немедленно здесь? — шепчу я, глядючи на лупилки цвета ненастный тучи. На губах смущенная, моя любезная улыбка.

— Нет, — на полутонах говорит дьявол и, далеко не выпуская меня изо объятий, входит во кабину. — Нет, обращение Грей, мы далеко не стоял бы после этого из вами сейчас. Но моя особа бы знал, что-то могу предохранить тебя, неравно бы твоя милость безвыгодный бросила ми вызов.

В его голосе слышится нотка сожаления. Черт.

— А ми нравится сыпать тебе вызов, — рассудительно говорю я.

— Знаю. И мне… ми сие также нравится, — вместе с улыбкой признается он.

Слава богу.

— Так автор этих строк тебе аж есть на что посмотреть нравлюсь? — шепчу я. Он смеется.

— Даже толстая. — Мы паки целуемся, поуже по-настоящему, из желанием. Я тяну его следовать волосы, наши языки переплетаются на медленном, чувственном танце, равным образом когда-никогда подъемная машина из мелодичным звоном останавливается, добравшись предварительно пентхауса, ты да я вместе с трудом отрываемся побратанец через друга.

— Мне бог славно вместе с тобой. Очень… — Он смотрит возьми меня от вожделением, попозже качает головой, точно бы прогоняя непристойные мысли. Мы входим во фойе.

— Добро приходить домой, обращение Грей. — Кристиан опять-таки целует меня, в эту пору еще с целомудренно, да выдает свою фирменную, получи и распишись целенький гигаватт, улыбку. Его бельма светятся с радости.

— Добро притащиться домой, мистер Грей. — Я равно как улыбаюсь, чувствуя, во вкусе да мое злоба переполняется радостью.

Вопреки ожиданиям, возлюбленный безвыгодный опускает меня, а слабит посредством фойе, впоследствии в области коридору, входит во большую комнату равным образом усаживает получай кашеварный стол. Я сижу, болтая ногами, а Кристиан достает с шкафчика высокие бокалы равным образом изо холодильника — бутылку шампанского, своего любимого «Боланже». Ловко, невыгодный большой бельт ни капли, открывает, разливает бледно-розовое солнцедар равным образом вручает ми бокал. Потом беретка другой, слегка раздвигает ми бежим равным образом становится посреди ними.

— За нас, госпожа Грей.

— За нас, мистер Грей, — шепчу я, безотчётно улыбаясь. Мы чокаемся равным образом делаем в соответствии с глотку.

— Знаю, твоя милость устала. — Кристиан трется носом об моего нос. — Но вообще-то заснуть автор до этого времени отнюдь не хочу. — Он целует меня на закут рта. — Это наша первая Никта здесь, равно сейчас твоя милость по-всамделишному моя.

Его рот спускаются вверх да ниже. В Сиэтле утренний вечер, да автор этих строк шибко устала позднее перелета да с смены часовых поясов, да на глубине меня еще распускается желание.

* * *

Кристиан по-хорошему посапывает рядом, а мы смотрю бери розовые равным образом золотистые полосы новой зари на широких окнах. Его блат лежит сверху моей груди, равно пишущий эти строки стараюсь веять во одном от ним ритме, так околесица безвыгодный получается. Сон невыгодный приходит. Мой психрофил настроен для гринвичское время, да мысли бегают в области кругу.

Столько всего делов стряслось из-за последние три недели — нет, невыгодный требуется безлюдно обманывать, вслед последние три месяца, — ваш покорный слуга что примерно витала во облаках. И вот, если позволите представиться: Ана Стил, симпатия но госпожа Анастейша Грей, жинка самого восхитительного, соблазнительного, сексуального равно невообразимо богатого магната, какого исключительно может столкнуться женщина. Как могло случиться, ась? всё-таки сотворилось этак быстро?

Я поворачиваюсь да смотрю держи него ровно равным образом оценивающе. Знаю, спирт на каждом слове наблюдает из-за мной в сне, да ми такая достижимость выпадает редко. Во сне Кристиан выглядит таким юным равно беззаботным, длинные ресницы через силу достопримечательно подрагивают, точно бы плоскости веера, держи подбородке легкой тенью проступает щетина, губы, чисто вышедшие из-под резца скульптора, чуточку приоткрыты. Мне беспричинно свербит засосать его, распереть его уста языком, минуть пальцами сообразно мягкой, однако колючей щетине. Я из трудом удерживаюсь, дай тебе никак не коснуться для нему, отнюдь не погладить, далеко не разбудить. Хм… Почему ми запрещено хотя бы бы перекинуться со мочкой уха? Чуть-чуть прикусить, пососать. Подсознание бросает для меня нервный мнение через очков-половинок, отвлекшись в минута с второго тамара полного собрания сочинений Чарльза Диккенса, равным образом посылает умственный упрек: «Ана, не тронь беднягу на покое».

В первый день недели ми рекуперироваться держи работу. Сегодняшний будень отведен бери акклиматизацию, а затем — назад, во привычную рутину. В последние три недели ты да я безвыгодный расставались ни для минуту, равным образом безграмотный наблюдать Кристиана цельный праздник будет, наверно, непривычно. Я откидываюсь возьми подушку равным образом смотрю во потолок. Кто-то скажет, аюшки? тянуть совместно столько времени невозможно, однако сие невыгодный муж случай. Я была счастлива со ним аж тогда, в отдельных случаях наша сестра ссорились. И единственным, зачем омрачило мое счастье, стала новшество что до пожаре на Грей-хаусе.

У меня холодеет кровь. Кто был в силах загорелось зла Кристиану? Загадка малограмотный дает ми покоя. Кто-то с партнеров сообразно бизнесу? Бывшая любовница? Обиженный служащий? Я принципы отнюдь не имею, а Кристиан молчит и, стремясь заступиться меня, выдает информацию по части капле. Я вздыхаю. Мой джентльмен на сияющих черно-белых доспехах, издревле старающийся оградить меня. Что нужно сделать, ради спирт маленечко раскрылся?

Кристиан шевелится, да автор замираю, неграмотный хочу зажигать его, же отклик стало быть обратный. Черт! Два горящих бельма смотрят, моргая, для меня.

— Что случилось?

— Ничего. Засыпай. — Я бодряще улыбаюсь. Он потягивается, трет глаза, улыбается.

— Сбилась от ритма?

— Думаешь, деятельность на этом? Я малограмотный могу уснуть.

— У меня лакомиться универсальное панацея ото бессонницы, равным образом как бы в один из дней с целью тебя, детка. — Он легковесно королем ухмыляется, а ваш покорный слуга закатываю иллюминаторы да прыскаю. Все мои мрачные мысли улетают вне следа, а хлебогрызка находят мочку его уха.

* * *

Мы едем нате полуночь в соответствии с шоссейная дорога I-5 на сторону моста 020. Едем нате «Ауди R8». Нас ждет ленч у родителей Кристиана, выходной обед по части случаю возвращения домой. Соберется все род знак Кейт да Итан. Мы век были вдвоем, да прийтись днесь во великий компании капельку непривычно. Мы хоть безграмотный успели покалякать толком: некто со самого утра ушел во кабинет, а ми пришлось рассматривать вещи. Кристиан, правда, сказал, что-нибудь сие необязательно, ась? имущество разберет госпожа Джонс, только для помощи сообразно дому ми до сего поры только лишь предстоит привыкнуть. Мысли разбегаются, да ваш покорный слуга невнимательно постукиваю пальцами сообразно кожаной обивке дверцы. Настроение паршивое, же ради чего? Не успела акклиматизироваться? Или по причине поджога?

— Разрешишь ми засесть после руль? — спрашиваю моя особа да самочки удивляюсь тому, что-то произнесла сие вслух.

— Конечно, — улыбается Кристиан. — Все, что такое? мое, оно да твое тоже. Но даже если разобьешь тож поцарапаешь, автор отведу тебя во Красную комнату боли. — Он бросает во меня борзый мнение да грозно ухмыляется.

Ничего себе! Я смотрю получи него непонимающе. Это что, шутка?

— Ты а сказал сие безграмотный всерьез, да? Ты так-таки невыгодный станешь бичевать меня из-за то, в чем дело? аз многогрешный поцарапаю твою машину? Неужели твоя милость любишь ее больше, нежели меня?

— Почти в такой мере же, — со улыбкой отвечает спирт и, потупив руку, тискает мое колено. — Но возлюбленная безграмотный согревает меня в области ночам.

— Уверена, сие нехитро устроить, равно в таком разе твоя милость был способным бы храпеть во ней, — бросаю я.

Кристиан смеется.

— Мы да дня безвыгодный пробыли дома, а твоя милость меня поуже выставляешь?

Он, похоже, на восторге равным образом бери моего несогласный соображение отвечает широкой ухмылкой. Когда Кристиан во таком настроении, пылать гневом получи и распишись него полностью невозможно. Подумав, прихожу для выводу, в чем дело? некто пребывает во таком настроении вместе с того самого времени, равно как вышел на ране изо кабинета. И тогда автор начинаю понимать, с подачи что-что злюсь. Нам нужно повернуть оглобли на объективный мир, а пишущий эти строки невыгодный знаю, аюшки? нас ждет: довольно ли Кристиан прежним, таким но закрытым, по образу впредь до медового месяца, равно смогу ли мы покровительствовать наблюдаемость его новой, улучшенной версии.

— Почему твоя милость подобный довольный?

Мне достается единаче одна улыбка.

— Потому сколько данный диалог такой… нормальный.

— Нормальный! — фыркаю я. — Но токмо отнюдь не сверху четвертой неделе брака!

Улыбка соскальзывает равно исчезает.

— Я шучу.

У меня перевелся ни малейшего желания напакостить ему настроение. Просто поразительно, каким неуверенным во себя спирт в отдельных случаях бывает. Подозреваю, таким симпатия был всегда, однако скрывал эту нетвердость ради суровым экстерьером. Поддевать его, трунить по-над ним полегчало легкого, наверно, потому, ась? некто всецело ко этому отнюдь не привык. Как многое, однако, нам единаче предстоит определить кореш в отношении друге!

— Не беспокойся, меня да «Сааб» устраивает, — говорю ваш покорнейший слуга да отворачиваюсь для окну, дай тебе самой малограмотный поддаться скверному настроению.

— Эй, на нежели дело?

— Ни во чем.

— С тобой иногда таково трудно. Давай, говори, сколько далеко не так.

Я поворачиваюсь.

— Посмотри получи и распишись себя, Грей.

Он хмурится.

— Но пишущий эти строки стараюсь.

— Знаю. Я тоже. — Я улыбаюсь. Настроение чуточку улучшается.

* * *

Каррик имеет смысл у барбекю во поварском колпаке да фартуке со надписью «К грилю допущен». Вид у него впредь до крайности нелепый, равно ваш покорный слуга бессознательно улыбаюсь весь круг раз, нет-нет да и смотрю нате него. Я да вместе чувствую себя стократ лучше. Мы всё-таки сидим вслед столом держи террасе большого фамильного у себя Греев, наслаждаясь теплым летним деньком. Грейс равно Миа расставляют всевозможные салаты, Элиот да Кристиан доброжелательно пикируются равно обсуждают ожидание строительства нового дома, а Итан равным образом Кейт выпытывают у меня подробности нашего медового месяца. Кристиан почти что далеко не выпускает мою руку равным образом так да обязанности крутит мое обручальное кольцо.

— Что ж, неравно уладишь состояние от Джиа, у меня хорошенького понемножку пространство из сентября соответственно середину ноября. Смогу сказать всю бригаду, — говорит Элиот, обнимая Кейт следовать плечи. Она улыбается.

— Джиа должна примчаться завтрашний день ввечеру интересах окончательного согласования, — говорит Кристиан. — Надеюсь, тем временем об во всех отношениях да договоримся. — Он поворачивается равным образом выжидающе смотрит получай меня.

О, вона эдак новость.

— Конечно. — Я улыбаюсь, главным образом ради всех его родственников, так удар в который раз падает. Почему возлюбленный принимает такие решения, безвыгодный поставив меня на известность? Или ми легко неграмотный дает покоя помысел касательно Джиа со ее роскошными бедрами равно шикарной грудью, по части ее дорогих дизайнерских нарядах равным образом духах? Я представляю, как бы возлюбленная привлекательно улыбается моему мужу… Подсознание который раз останавливает меня сердитым взглядом. Он никак не дает тебе повода интересах ревности. Черт, черт знает что меня бросает теперь в таком случае туда, ведь сюда. С ась? бы?

— Ана! — окликает меня Кейт. — Ты вновь там, возьми юге Франции?

— Да, — даю голову на отсечение моя персона вместе с улыбкой.

— Хорошо выглядишь, — добавляет симпатия равно самоё но около этом хмурится.

— Вы пара отлично смотритесь, — расцветает улыбкой Грейс.

Итан наполняет бокалы.

— За счастливую пару, — предлагает Каррик, да целое из-за столом поддерживают тост.

— Давайте поздравим Итана из тем, в чем дело? записался наконец-то в программу на Сиэтле, — не без; гордостью вставляет Миа равно слегка улыбается Итану, кой отвечает ей тем же. Интересно, вкушать ли на их отношениях какой-то прогресс? Пока говорить трудно.

Я прислушиваюсь для разговорам после столом. Кристиан пересказывает всю программу нашего путешествия, эпоха через времени останавливаясь чуток подробнее для часть другими словами ином пункте. Держится натурально равным образом раскованно, ни малейших признаков беспокойства через поджога не в таком случае — не то поджигателя. А во мне, напротив, ни перед каким видом неграмотный удается отменить с нехорошего предчувствия. И аппетита нет. Кристиан сказал вчера, аюшки? аз многогрешный потолстела. Он но легко пошутил! Подсознание снова-здорово обжигает меня недовольным взглядом. Итан роняет рюмка в очерствелый пол, да по сию пору вздрагивают ото звука разлетевшегося до невыгода сознания стекла. Размеренное движение ланча прерывается короткой вспышкой активности — совершенно собирают осколки.

— Если невыгодный выведешь себя с сего настроения, отведу во лодочный грязь равным образом отшлепаю по части на первом месте число, — шепчет ми бери ушко Кристиан. Я вздрагиваю через неожиданности, поворачиваюсь равно во изумлении смотрю в него.

Это что, шутка?

— Не посмеешь, — тихо ручаюсь я, чувствуя, что эдак во глубине рождается знакомое, такое долгожданное волнение. Кристиан вопрошающе выгибает бровь. Конечно, посмеет. Бросаю созерцание вследствие столик — нате Кейт. Она вместе с интересом наблюдает из-за нами. Поворачиваюсь для Кристиану равным образом неотрывно бери него смотрю.

— Сначала поймай — моя персона на босоножках, — цежу моя особа чрез зубы.

— С удовольствием постараюсь, — шепчет он, однозначно усмехаясь. Шутит?

Я краснею ото смущения, однако чувствую себя еще лучше.

Мы насилу успеваем завершить третье — ягода со сливками, — что разверзаются хляби небесные, равно по сию пору бросаются есть со стола да перемещать во кухню тарелки равным образом стаканы.

— Хорошо еще, что-то хорошая беспогодица продержалась почитай впредь до конца ланча, — замечает Грейс до пути во комнату. Кристиан садится из-за лучезарный вороной рояль, прижимает ногой акселератор да начинает шалить знакомую мелодию, имя которой выпало у меня изо памяти.

Грейс интересуется моими впечатлениями с Сен-Поль-де-Ванс. Они из Карриком ездили тама бесчисленно полет вспять закачаешься минута их собственного медового месяца, равно ми одновременно приходит во голову, сколько сие душевный знак, кабы учесть, в духе счастлива сия пара. Кейт равным образом Элиот устраиваются вместе в большом мягком диване, а Итан, Миа равным образом Каррик заводят словца два по части психологии.

Внезапно всегда во вкусе сам согласно себе Греи умолкают, оборачиваются равно смотрят сверху Кристиана.

Что?

Кристиан тихонько напевает что-то, подыгрывая себя получи и распишись рояле. В комнате воцаряется тишина, во которой важно всего лишь его мягкий, лиричный голос. Я да вперед слышала, во вкусе спирт поет, а они? Кристиан останавливается, заметив вдруг, что-то играет во полном безмолвии. Кейт оглядывается равно вопрошающе смотрит получи и распишись меня. Я пожимаю плечами, а Кристиан, поняв, аюшки? механически оказался во центре внимания, растерянно хмурится.

— Продолжай, — просит Грейс. — Никогда малограмотный слышала, что твоя милость поешь.

Она смотрит получай него удивленно, что видит во ранний раз. Кристиан сидит неподвижно, затем пожимает плечами, бросает слабонервный воззрение получи и распишись меня равно поворачивается для окну. Все неожиданно начинают разговаривать, делая вид, сколько безвыгодный обращают для него внимания, да только лишь моя персона одна смотрю нате мои дорогого мужа.

— О, дорогая! — Грейс, подойдя, беретик меня вслед руки, а впоследствии нечаянно включает во объятия. — Спасибо тебе, спасибо! — шепчет симпатия что-то около тихо, аюшки? ни один человек пуще ее никак не слышит.

К горлу подступает комок.

— Э… — Я равным образом обнимаю ее, пусть бы да плохо представляю, вслед который меня благодарят. Грейс улыбается, шары ее сияют. Она целует меня на щеку. Ну равно ну! Что но ваш покорнейший слуга такого сделала?

— Приготовлю чаю, — говорит Грейс хриплым через непролитых слез голосом.

Я иду для Кристиану. Он закончил шалить да достаточно у застекленной двери сверху террасу.

— Привет.

— Привет. — Кристиан кладет руку ми получи талию, привлекает ко себе, равно аз многогрешный просовываю ладоши на попятный мешок его джинсов. За окном шумит дождь. — Ты как? Уже лучше?

Я киваю.

— Да. Ты четко знаешь, наравне приневолить всех замолчать.

— Только сим равным образом занимаюсь, — говорит симпатия от усмешкой.

— На работе — да, только безвыгодный здесь.

— Верно, далеко не здесь.

— Неужели пустое место в жизнь не безвыгодный слышал, равно как твоя милость поешь?

— Похоже, что такое? нет, — бездушно отвечает он. — Пойдем?

Я смотрю бери Кристиана — зенки у него теплые, мягкие — равным образом решаю обменить тему.

— Собираешься меня отшлепать? — В животе у меня в духе как бы просыпаются тысячи бабочек. Может быть, сие в качестве кого разок то, который нужно… то, почему ми недоставало.

Он смотрит получи меня поверх вниз, равным образом зрачки его темнеют.

— Делать жуть до чего малограмотный хочу, хотя поиграю из удовольствием.

— А… — Я порывисто оглядываюсь, хотя нас ноль без палочки малограмотный слышит.

— Только ежели будете плохо себя вести, госпожа Грей, — шепчет возлюбленный ми получи и распишись ухо.

Несколько слов — равно меня всего только сколько никак не колотит с желания. И равно как всего у него сие получается?

— Посмотрим, что-то позволено сделать, — нечетко говорю я.

* * *

Мы прощаемся со всеми равно пошлепали ко машине.

— Держи. Только отнюдь не разбей. — Кристиан бросает ми ключи ото «Ауди» да нацело не шутя добавляет: — А так автор этих строк буду чудовищно недоволен.

У меня пересыхает кайфовый рту. Он разрешает ми принуждать свою машину? Моя внутренняя Аглая натягивает кожаные шоферские перчатки равно туфли вне каблуков равным образом вопит с восторга.

— Уверен? — Я насилу-насилу шевелю губами.

— Да. И поторопись, нонче пишущий эти строки невыгодный передумал.

Наверное, ваш покорнейший слуга вовеки покамест безвыгодный улыбалась приближенно широко. Кристиан закатывает иллюминаторы равным образом открывает передо мной дверцу. Я поворачиваю клавиша равно завожу авто снова поперед того, во вкусе дьявол успевает давать машину спереди.

— Не терпится, обращение Грей? — от усмешкой спрашивает Кристиан.

— Ужасно.

Я тихонько сдаю отворотти-поворотти равно разворачиваюсь получи подъездной дорожке не без; удивительной с целью меня самой ловкостью. Мотор работает ровно, деликатно откликается для малейшее прикосновение. Осторожно маневрируя для дорожке, смотрю на отражение заднего вида: Сойер равным образом Райан, наши сегодняшние секьюрити, во вкусе разок забираются умереть и отнюдь не встать внедорожник. Я да безграмотный знала, сколько они сопровождали нас сюда. Прежде нежели съехать нате шоссе, сбрасываю газ.

— Уверен?

— Да, — сокращенно отвечает Кристиан, да автор понимаю, что-то спирт ни на нежели безвыгодный уверен.

Бедненький! Мне позывает хохотать равным образом по-над ним, равным образом по-над собой, автор нервничаю, равным образом волнуюсь, равным образом думаю, в качестве кого было бы классно отделиться с Сойера равным образом Райана. Смотрю влево, в правую сторону и, убедившись, сколько нам ничто неграмотный угрожает, вывожу «Ауди» для шоссе.

Кристиан напрягается, хотя ни аза неграмотный говорит. Удержаться невозможно. Дорога чиста. Я прижимаю акселератор газа, равным образом устройство прыгает вперед.

— Эй, потише! — кричит Кристиан. — Ты нас убьешь!

Я туточки но убираю газ. Какой преданный автомобиль, равно как свободно им управлять!

— Извини, — бормочу пишущий эти строки тоном кающейся грешницы, да исход следовательно абсолютно неубедительный. Кристиан усмехается, скрывая облегчение.

— Что ж, сие поуже позволено зачесть равно как плохое поведение, — неряшливо замечает он, да автор молча сбавляю.

Смотрю на трюмо — «Ауди» отнюдь не видно, кзади нас исключительно какой-то единый густой автомобильчик от тонированными стеклами. Представляю, удивительно не долго думая Сойеру да Райану, вроде они смело пытаются отстранить дистанцию. Не знаю почему, меня сие токмо раззадоривает. Но того же мнения надлежит равным образом насчёт муже, а поелику ваш покорнейший слуга решаю водить себя дозволительно да сделано без участия фокусов, обретая понемногу уверенность, еду ко мосту 020.

Кристиан внезапно ругается да достает изо кармана джинсов «блэкберри».

— Что? — злобно бросает спирт во трубку. — Нет. — Оглядывается. — Да. Она.

Что со временем еще? В зеркале небось бы ни плошки странного — сзади едва сколько-нибудь машин. Внедорожник отделен ото нас четырьмя автомобилями, да все буква комплект движется для одной скорости.

— Понимаю. — Кристиан вздыхает равно трет ладонью лоб. Я ощущаю исходящее через него напряжение. Что-то неграмотный так. — Да… Не знаю. — Он смотрит получи и распишись меня равно опускает телефон. — Все хорошо. Едем дальше. — Голос его спокоен, получи и распишись губах улыбка, же бельма серьезные. Плохо дело! В месяцы поуже бурлит адреналин. Кристиан заново поднимает телефон.

— Да-да, получай 020. Как всего-навсего доедем… Да… Да…

Он кладет орудие получай подставку да переключает на строй громкой связи.

— В нежели дело?

— Не отвлекайся, детка, — говорит Кристиан.

Впереди — собрание из моста 020 во направлении Сиэтла. Бросаю зырк возьми Кристиана — дьявол смотрит стоймя пред собой.

— Ты исключительно безвыгодный паникуй, но, в некоторых случаях ты да я окажемся в мосту, добавь газу. Нас ведут.

Нас ведут! Ни дуля себе! Сердце подскакивает, колотится об ребра, по мнению коже пробегают мурашки, равно горлышко сжимается ото паники. Но кто? Кто вслед нами следит? Я сызнова бросаю созерцание на поверхность заднего вида равно убеждаюсь, в чем дело? карцер автомобиль как и прежде держится после нами. Черт! Так сие они? Пытаюсь рассмотреть, который сидит ради рулем, только нисколько отнюдь не вижу.

— Смотри получи дорогу, детка, — спокойно, хоть женственно говорит Кристиан. Обычно, когда-никогда автор этих строк из-за рулем, дьявол пользуется другим, куда ни на есть побольше жестким тоном.

Соберись, одергиваю мы себя, чтоб далеко не поддаться страху. А ежели наши преследователи вооружены? Вооружены, да их окончание — Кристиан. Мне становится неграмотный до себе, ко горлу подкатывает тошнота.

— Почему твоя милость решил, что-то из-за нами следят? — срывающимся шепоточком спрашиваю я.

— У «Доджа», аюшки? сзади, поддельные регистрационные номера.

Откуда некто знает?

Мы приближаемся ко мосту в области въезду. День близится для вечеру, равным образом хотя бы ситничёк перестал, трасса мокрая. Хорошо еще, сколько машин немного.

В голове эхом красиво глас Рэя, одна с его многочисленных лекций соответственно самообороне. «Ты, Ана, погибнешь не ведь — не то не по-детски пострадаешь с паники». Делаю сложный вдох, пытаюсь схватить около сличение дыхание. Тому, кто такой нас преследует — кем бы возлюбленный ни был, — нужен Кристиан. Я делаю покамест одиночный инспирация — во голове начинает проясняться, перестает тесниться живот. Мне нужно защитить Кристиана. Я самоё хотела раздаться держи этой машине, разнестись со ветерком. Ну ась? ж, чисто он, выше- шанс. Вцепляюсь на баранка равно бросаю крайний представление на зеркальце заднего вида. «Додж» приближается. Я сбрасываю газ, оставляя не принимая во внимание внимания смятенный движение Кристиана, равным образом рассчитываю парадное для мосту 020 таким образом, с намерением «Доджу» пришлось встать равно до второго пришествия просвета на плотном потоке движения. И в этом случае ваш покорнейший слуга даю совершенный голубой огонь — да «Ауди» прыгает не без; места, вдавливая нас обеих во спинки сидений. Стрелка спидометра подлетает ко семидесяти пяти милям на час.

— Не гони, детка, — бестревожно говорит Кристиан, хоть бы спокойным моя особа назвала бы его на последнюю очередь.

Мы мчимся в лоне двумя рядами, прыгая в таком случае влево, так вправо, в качестве кого черная шашка в соответствии с шашечной доске, ускользая ото грузовиков равно легковушек. Мост где-то неподалёку идет для озеру, почто автор по образу как бы несемся в соответствии с воде. Другим водителям мои передвижение отнюдь не в области вкусу, так мы стараюсь неграмотный примечать неодобрительных равным образом обнаженно сердитых взглядов. Кристиан сидит неподвижно, держа сцепленные шуршалки для коленях, да ваш покорный слуга пока что успеваю подумать, сколько он, наверное, делает так, ради меня малограмотный отвлекать.

— Молодец, хорошая девочка, — говорит симпатия да оглядывается. — Не вижу «Доджа».

— Мы вслед несубом, мистер Грей, — доносится изо «блэкберри» напев Сойера. — Он пытается послать вдогонку вас, сэр. Постараемся врезаться посредь вами равным образом «Доджем».

Несуб? Это пока что сколько такое?

— Хорошо. Миссис Грей в эту пору справляется. На этой скорости равным образом возле условии, сколько машин безвыгодный прибавится, ты да я минуем мостик от пару минут.

— Понял, сэр.

Мы проносимся мимо диспетчерской вышки, стоящей держи середине пути чрез водоем Вашингтон. Спидометр показывает, который моя особа держусь получи одной равным образом праздник а скорости — семьдесят высшая оценка миль на час.

— У тебя в сущности мирово получается, — говорит, оглядываясь, Кристиан, равным образом его нота чего-то напоминает ми нашу первую навстречу на игровой комнате. Я тогда но отсекаю воспоминание, дабы никак не отвлекаться.

— Куда едем? — почти что ничтоже сумняшеся спрашиваю я. Управлять машиной — одно удовольствие; пусть даже отнюдь не верится, почто ты да я едем получи и распишись приличной скорости.

— Миссис Грей, получите и распишитесь цена держи I-5, а впоследствии нате юг. Мы хотим проверить, последует ли ради вами «Додж», — отвечает объединение громкой блат Сойер. Впереди — популярность богу — загорается зеленый, равно аз многогрешный прибавляю.

Бросаю деятельный взор сверху Кристиана — возлюбленный подбадривает улыбкой равно тутовник а меняется во лице.

— Черт!

У съезда со моста аппаратура сбавляют, равно ми равным образом должно низринуть газ. Смотрю во риноскоп равным образом вижу «Додж» (по крайней мере, ми эдак кажется).

— Сколько, червон либо больше?

— Да, вижу, — говорит Кристиан. — Интересно, который а это?

— Мне тоже. А который вслед за рулем? Узнать можно? — обращаюсь моя особа для лежащему получи подставке «блэкберри».

— Нет, госпожа Грей. Тонировка сверх меры темная, неграмотный разглядеть. Может существовать как бы мужчина, приблизительно да женщина.

— Женщина? — повторяет Кристиан.

Я пожимаю плечами да предлагаю частный вариант:

— Твоя госпожа Робинсон?

Кристиан напрягается равным образом беретик от держателя телефон.

— Она отнюдь не моя обращение Робинсон, — ворчит он. — Я равным образом отнюдь не разговаривал из ней вместе с самого дня рождения. Да Элена равно неграмотный стала бы приближенно свершать — сие безграмотный ее стиль.

— Лейла?

— Она во Коннектикуте, вместе с родителями. Я а тебе говорил.

— Уверен?

Кристиан отвечает неграмотный сразу.

— Нет. Но ежели бы возлюбленная сбежала, шнурки безошибочно предупредили бы Флинна. Давай обсудим это, если вернемся домой. А непостоянно тебе не чета невыгодный отвлекаться.

— Но как-никак сие может состоять равным образом прямо-таки какая-то случайная машина.

— Я малограмотный собираюсь рисковать. Тем больше на ситуации не без; твоим участием, — обрывает меня Кристиан равным образом возвращает «блэкберри» в подставку, приближенно что такое? наш брат заново можем содержать складность не без; Сойером равно Райаном.

Ну да ладно. Спорить вместе с ним немедленно смысла нет… может быть, потом. Я придерживаю язык. К счастью, наводнение машин сызнова редеет. Мне пусть даже удается пропихнуться прежде всего и, достигнув разъезда Маунтлейк, закатиться на сторону I-5.

— А разве копы остановят? — спрашиваю я.

— Это было бы неплохо.

— Только безвыгодный для того меня.

— За карт-бланш неграмотный беспокойся, — уверяет он, да ми слышатся на его ответе нотки веселья.

Давлю в метан равным образом снова-здорово подбираюсь ко семидесяти пяти. Да, каста пташка умеет летать. Она такая легкая во управлении, такая послушная! Выдаю восемьдесят пять. Никогда да отнюдь не думала, почто буду ездить этак быстро. Мой «жук» во лучшем случае вытягивал держи полсотни во час.

— Набирает скорость, — бестревожно равным образом бесчувственно докладывает Сойер. — Идет лещадь девяносто.

Черт! Ну же, быстрее! Жму пока что сильнее. Мотор урчит, же вытягивает в девяносто пять. Мы летим ко пересечению I-5.

— Так да держи, — говорит Кристиан.

Я одну каплю сбрасываю газ, проезжая перекресток. Движение на этом месте изрядно спокойное, равным образом ми на долю секунды удается вступить в брак нате скоростную полосу. Снова газую — равным образом смотри наш брат сделано летим объединение левой полосе, а остальные смертные подают вправо, пропуская нас вперед. Не прости-прощай аз многогрешный что-то около напугана, наверно, получала бы удовольствие.

— Он вышел в сотню, сэр, — докладывает Сойер.

— Оставайся от ним, Люк, — бросает Кристиан.

Люк?

На нашу полосу выскакивает грузовик. Черт! Я успеваю бить в области тормозу.

— Чертов идиот! — клянет лихача Кристиан. Нас бросает вперед. Как хорошо, почто глотать ремни безопасности.

— Обходи его, детка, — цедит через стиснутые частокол Кристиан.

Я проверяю, в чем дело? там, сзади, равно режу сообразно диагонали посредством три линии. Мы снова-здорово вырываемся держи скоростную полосу.

— Хороший маневр, госпожа Грей, — благоприятно ворчит Кристиан. — И где, интересно, копы? Как надо, таково их да нет.

— Мне буллит купон ни ко чему, — говорю я, никак не глядючи нате Кристиана. — Тебя да не сделаете отроду никак не штрафовали следовать излишек скорости?

— Нет. — Я кошу правым глазом равно вижу, что-нибудь спирт улыбается.

— И никак не останавливали?

— Останавливали.

— Понятно.

— О…

— Обаяние, обращение Грей. Все деятельность во обаянии. А ныне сосредоточьтесь. Сойер, идеже «Додж»?

— Идет нате ста десяти, сэр, — сообщает Сойер. Ничего себе! У меня хоть машина подскакивает. Смогу ли моя особа катить быстрее? Снова придавливаю рычаг газа равным образом уношусь вперед.

— Поморгай, — говорит Кристиан, имея на виду мерещащийся впереди «Форд Мустанг».

— Я исключительно дурой себя выставлю.

— Ну круглым счетом выстави, — нелюбезно бросает он.

Ладно, однажды тебе эдак надо.

— Э, а идеже фары?

— Индикатор. Потяни получи и распишись себя.

Тяну получай себя — равным образом «Мустанг» уходит вправо. Водитель показывает ми палец, же автор этих строк проношусь мимо.

— Придурок, — бормочет Кристиан да тутовник но поворачивается ко мне: — Сверни в Стюарт.

— Есть, сэр.

— Мы в Стюарт-стрит, — говорит Кристиан Сойеру.

Сбрасываю газ, смотрю на зеркало, показываю поворот, держи ошеломление мелочёвка пересекаю четверик полосы да скатываюсь вместе с магистрали. Едем согласно Стюарт-стрит для юг. Улица пустынная, машин примерно нет. И идеже а все?

— Нам ныне везет, пустое место невыгодный мешает. Но равным образом «Доджу» тоже. Давай, Ана, гони. Вези нас домой.

— Не помню дорогу, — бормочу я. «Додж» как и прежде висит сверху хвосте, равно меня сие нервирует.

— Держи получай юг, непостоянно автор невыгодный скажу.

Кристиан равно как волнуется. Мы пролетаем три квартала, да получи и распишись Йель-авеню пижон встречает нас желтым.

— Жми, Ана, — кричит Кристиан. Я жму в акселератор газа, нас бросает назад, равным образом «Ауди» рвется вперед, в пунцовый свет.

— Повернул в Стюарт-стрит, — докладывает Сойер.

— Оставайся из ним, Люк.

— Люк?

— Его таково зовут.

Невольно бросаю лицезрение направо — Кристиан смотрит для меня, равно как нате сумасшедшую.

— Следи после дорогой! — рявкает он.

Я безвыгодный обращаю внимания для тон.

— Люк Сойер.

— Да!

Какие я раздражительные. Но равно аз многогрешный хороша: смертный работал со мной последние полдюжины недель, а пишущий эти строки пусть даже имени его невыгодный знаю.

— Это я, мэм. — Я вздрагиваю, хотя бы альт с трубки безмятежный и, что во всякое время у Сойера, монотонный. — Несуб будь по-твоему в соответствии с Стюарт-стрит, сэр. Набирает скорость.

— Давай, Ана, никак не спи. Поменьше болтай, — ворчит Кристиан.

— Стоим в первом перекрестке, — докладывает Сойер.

— Быстрее, сюда, — кричит Кристиан, указывая получи парковочную стоянку получи южной стороне Борен-авеню.

Я метко выворачиваю руль, равно покрышки протестующее взвизгивают.

Площадка забита впредь до отказа.

— Вокруг, быстро, — командует Кристиан. Маневр ясен: скрыться, ради нас безвыгодный заметили со улицы. — Туда! — Он показывает свободное место. Хочет, дай тебе автор этих строк припарковалась? Что вслед дурь!

— Делай, что-то говорят. — Я равным образом делаю. Получается идеально. Впервые на жизни удалась образцовая парковка.

— Мы спрятались. Парковка в среде Стюарт равным образом Борен, — говорит Кристиан, нагнувшись ко «блэкберри».

— О"кей, сэр. — Сойер, похоже, неграмотный на лучшем расположении духа. — Оставайтесь держи месте, а наш брат последим вслед «Доджем».

Кристиан поворачивается ко мне, всматривается…

— Ты на порядке?

— Конечно, — шепчу ваш покорный слуга насилу-насилу слышно.

Он усмехается.

— Знаешь, те, на «Додже», нас невыгодный слышат.

И пишущий эти строки смеюсь.

— Проезжаем Стюарт равно Борен, сэр. Вижу парковку. «Додж» проскочил мимо.

Мы пара облегченно вздыхаем.

— А ваша сестра молодец, госпожа Грей. Хорошо водите. — Кристиан проводит объединение моей щеке костяшками пальцев. Я вздрагиваю ото прикосновения равным образом перевожу дух.

— Надо ли сознавать так, что-то твоя милость пуще далеко не будешь обижаться возьми мое плохое вождение? — спрашиваю я.

Он смеется, во всё горло да ото души.

— Так в отдалении аз многогрешный заходить, пожалуй, безвыгодный стану.

— Спасибо, что-нибудь разрешил прокатиться. Да единаче около таких волнующих обстоятельствах. — Я испытно равным образом зря пытаюсь брать воздушный тон.

— Может быть, без дальних разговоров из-за кормило паче садиться мне.

— По правде говоря, я, наверно, ажно выдраться из сего места неграмотный смогу. Ноги как бы ватные. — Меня сразу начинает трясти.

— Это адреналин, детка. Ты, наравне всегда, была великолепна. У меня недостает слов. Ты ни разу меня безвыгодный подвела. — Кристиан который раз гладит меня за лицу, на его глазах любовь, страх, сожаление, столько эмоций мгновенно — равно меня прорывает. Скопившиеся чувства вырываются изо грудь сдавленным всхлипом, да ваш покорный слуга рыдаю.

— Не надо, детка, невыгодный надо. Пожалуйста, далеко не плачь.

Пространство ограничено, только некто совершенно но дотягивается предварительно меня, обнимает, привлекает для себе, убирает из лица волосы, целует глаза, щеки… Я обхватываю его руками, прижимаюсь для его плечу равно тихонько всхлипываю. Он тычется носом во мои волосы, поглаживает сообразно спине, равно наш брат сидим круглым счетом какое-то время, молча, неграмотный говоря ни слова, несложно держимся побратим вслед друга.

Действительность напоминает относительно себя голосом Сойера.

— Несуб рядом «Эскалы». Объезжает заведение.

— Продолжайте наблюдение, — бросает Кристиан.

Я вытираю ладонью нос, перевожу дух.

— Воспользуйся моей рубашкой. — Он целует меня на висок.

— Извини, — стесненно говорю я.

— За что? Тебе безграмотный из-за который извиняться.

Я в который раз вытираю нос. Кристиан беретка меня после подбородок равно слегка целует на губы.

— Моя прекрасная, моя отважная девочка, у тебя такие мягкие губы, эпизодически твоя милость плачешь, — шепчет он.

— Поцелуй еще.

Кристиан замирает.

— Поцелуй меня, — выдыхаю я. Он наклоняется, беретка достойный сверху подставке «блэкберри» равно бросает держи водительское сиденье среди моими ногами. И видишь поуже его рот впиваются во мои губы, а его метла врывается во моего рот, напересечку что у меня пропал никаких возражений. Адреналин распаляет страсть, иглами разлетающуюся соответственно телу. Я сжимаю его личико в кругу ладоней, пишущий эти строки упиваюсь им, равным образом возлюбленный едва слышно рычит, воспламеняясь ото мои огня, да там, внизу живота, свиваются упругие кольца желания. Он шарит жадной рукой объединение моей груди, талии, спине, спускается ниже. Я приподнимаюсь…

— Уф… — выдыхает Кристиан равным образом отодвигается.

— Что? — шепчу я.

— Ана, наша сестра держи парковочной стоянке, во Сиэтле.

— И что?

— Ну, мы хочу трахнуть тебя, а твоя милость тут… ерзаешь. Неудобно.

Его стихи лишь только раздувают теплин`а мои желания, равно оно вырывается из-под контроля, стягивая мышцы внизу живота.

— Хочешь — трахни. — Я целую его во закут рта. Эта выговор нате машине… волнение… страх… напряжение… они подстегнули мое либидо. Кристиан отстраняется, смотрит сверху меня неотрывно из-под опасно нависших век.

— Здесь? — осипло спрашивает он. Во рту делается сухо. У него сие получается, организовать меня одним словом.

— Да. Я хочу. Сейчас.

Он смотрит получи и распишись меня пока что серия секунд, чуток склонив голову набок.

— Какая ваша милость бесстыдная, обращение Грей, — шепчет спирт позднее долгой, во целую вечность, паузы. Собирает мои копна держи затылке, оттягивает голову назад, равным образом вишь сейчас его уста захватывают мои, требовательно, жадно. Рука скользит до моей спине, ныряет перед бедро…

— Какая радость, в чем дело? сверху тебе юбка. — Он сует руку подина мою клетчатую, белую вместе с голубым юбку, гладит по части бедру, да аз многогрешный зарываюсь пальцами во его волосы, верчусь у него для коленях.

— Не ерзай, — рычит спирт равным образом сжимает во пригоршню все, аюшки? оказалось подо рукой. Я в мгновение замираю. Его средний порхает сообразно клитору, да у меня захватывает суть — круглым счетом на глубине меня чисто пробивает лепиздрический разряд.

— Не елозь, — шепчет Кристиан равным образом заново целует меня, кружа большим пальцем по мнению тонким кружевам моих дизайнерских трусиков. Два пальца медленным темпом пробираются перед шелк равным образом погружаются на меня. Я со стоном подаюсь им навстречу.

— Пожалуйста…

— О! Вы поуже готовы, госпожа Грей. — Он окунает грабки глубже, вынимает, в который раз окунает. Какая томительная пытка. — Тебя таково заводят погони?

— Ты меня заводишь.

Кристиан хищно, по-волчьи, ухмыляется равно прямо выводит пальцы, оставляя меня ни вместе с чем. И тогда же, кроме всякого предупреждения, подхватывает меня лещадь колени, приподнимает да разворачивает анфас для ветровому стеклу.

— Разведи ноги, — командует он.

Я безропотно исполняю приказ. Теперь мои сматываем удочки свешиваются накануне пола сообразно обе стороны через него. Он гладит меня сообразно ногам, внизу вверх, задирает юбку.

— Положи грабки ми возьми колени. Наклонись вперед. И подними свою восхитительную задницу. Смотри головой малограмотный стукнись.

Черт! Мы как ни говорите сделаем это, по прямой здесь, получи общественной парковке. Я амором оглядываюсь до сторонам да ни одной живой души никак не вижу, однако огонек возбуждения сейчас бежит во крови. Я получи и распишись автостоянке! Круто! Кристиан возится у меня следовать спиной, равным образом автор слышу, на правах вжикает «молния». Он обнимает меня из-за талию одной рукой, стягивает плавки новый да одним быстрым движением нанизывает меня для себя.

— А-а!

Я вжимаюсь на него равным образом слышу, во вкусе симпатия шипит ми на шею. Его блат ползет ввысь равным образом предостаточно меня внизу ради подбородок. Он чешется мою голову отворотти-поворотти равно во сторону, подается прежде всего равно целует на горло. Другая длань ложится нате бедро. Мы начинаем отечественный танец.

Я подбираю ноги, равным образом дьявол набирает темп. Ощущения… Я зычно стону. Как по-серьезному у него получается. Хватаюсь левой рукой вслед за вымбовка ручного тормоза, опираюсь правым локтем бери дверцу. Он терзает зубами мочку мой уха, тянет… ми примерно больно. Он таранит меня снова, да снова, равным образом снова. Я качаюсь вверх-вниз, равно ты да я находим к концу повальный ритм. Кристиан просовывает руку по-под юбку равным образом начинает сладко давить секиль после тонкую полотно трусиков.

— А-а!

— Быстрее, — выдыхает Кристиан ми на локатор через стиснутые зубы. — Все необходимо свершить быстро, Ана. — Он добавляет жару.

— А-а! — Я поуже ощущаю обычный гудение приближающейся волны наслаждения, растущей, сгущающейся во глубине меня.

— Ну же, детка, — хрипит ми на ухо. — Я хочу тебя слышать.

Я опять-таки стону, автор теряюсь, тону во ощущениях, равным образом иллюминаторы мои закрыты. Его речь — у меня на ухе, его респирация — у меня нате шее, равным образом жуирование изливается, пульсируя, изо того места, идеже его пальцы…

Меня захватывает водоворот, да мое органон требует разрядки.

— Да, — шипит Кристиан, равно мы получи и распишись минута открываю глазищи равно вижу до лицом брезентовую крышу «R8». Я в который раз жмурюсь равно шелковица а кончаю.

— Ох, Ана, — удивленно шепчет возлюбленный и, обняв меня, посылает новый оплеуха равным образом замирает бери пике внутри. Трется носом в отношении мою шею, целует во горло, во щеку, во висок.

— Ну как, госпожа Грей, сбросили напряжение? — Кристиан сызнова тискает зубами мочку мой уха. Я целиком и полностью опустошена, да сил конца нет лишь сверху несколько напоминающее мяуканье. Чувствую, по образу дьявол улыбается.

— Мне круглым счетом определённо помогло. — Он снимает меня от себя. — Ты что, альт потеряла?

— Да.

— А сегодня скажи, кто такой у нас распутник. Не думал, что такое? твоя милость такая эксгибиционистка.

Я тутовник а выпрямляюсь равно неугомонно озираюсь в соответствии с сторонам. Он напрягается.

— За нами однако ни один человек никак не наблюдает? — от тревогой спрашиваю я.

— По-твоему, пишущий эти строки позволил бы, с намерением один человек смотрел, что моя жинка кончает? — Кристиан поглаживает меня в соответствии с спине, хотя с его голоса сообразно ней опять-таки бегут мурашки. Я оглядываюсь да злокозненно улыбаюсь.

— Секс на машине!

Кристиан усмехается равным образом убирает у меня не без; лица прядку волос.

— Давай поменяемся. Я поведу.

Он открывает дверцу, с намерением пишущий эти строки выбралась нате площадку, равным образом бойко застегивает «молнию». Потом следовательно сам, открывает другую дверцу, бойко возвращается вслед за руль, подбирает «блэкберри» да набирает номер.

— Где Сойер? И «Додж»? Как получилось, что такое? Сойер никак не вместе с тобой?

Он хозяйственно слушает ответ, наверное, Райана.

— Она? — Пауза. — Оставайся из ней. — Кристиан дает отражение равно смотрит получай меня.

Она? Райан говорил что касается водителе «Доджа»? Но кто? Элена? Лейла?

— В «Додже» была женщина?

— Похоже, в чем дело? так, — втихую отвечает Кристиан. Его цедильня сжимаются на тонкую, сердитую линию. — Едем домой. — Он поворачивает треншальтер равным образом политично сдает назад. «Ауди» без запинки выкатывается со стоянки.

— А где… этот… несуб? И вообще, в чем дело? сие совершенно значит? Звучит с равно как БДСМ.

Кристиан кой-как видать усмехается да сворачивает бери Стюарт-стрит.

— Несуб — сие безымянный субъект. Райан — былой фэбээровец.

— Бывший фэбээровец?

— Не спрашивай. — Кристиан качает головой, похоже, вещь обдумывает.

— И идеже но теперь нынешний несуб?

— На автодорога I-5, движется возьми юг. — Он бросает получи меня мгновенный взгляд. Глаза холодные, жестокие. Ух ты, такого типа превращение ото страшный ко спокойствию! Несколько секунд — равно передо мной остальной человек. Тянусь, поглаживаю по мнению бедру, пробегаю пальцами до внутреннему шву джинсов — авось-либо взвить настроение. Он отпускает руль, кладет свою руку нате мою — в будущем стезя закрыт.

— Нет. Мы равным образом таково километров зашли. Ты но далеко не хочешь, ради моя персона попал на аварию во трех кварталах с дома. — Подносит мою руку ко губам — умерить попрек бесстрастным поцелуем. Расчетливый, холодный, властный… Мой Пятидесятигранный. Впервые ради долгое срок пишущий эти строки чувствую себя расшалившейся девчонкой. Убираю руку, отодвигаюсь да секунду-другую сижу тихо.

— Значит, женщина?

— Очевидно, да. — Кристиан вздыхает, поворачивает ко подземному гаражу да набирает адрес держи пульте. Двери распахиваются, симпатия въезжает равным образом осторожно паркуется.

— Мне нравится буква машина, — мурлычу я.

— Мне тоже. И нравится, в качестве кого твоя милость из ней справилась. Даже никак не сломала.

— Можешь нарыть ми такую но в табель рождения. — Я приветливо улыбаюсь равным образом выхожу изо механизмы — Кристиан сидит вместе с открытым ртом. — Белую, — добавляю я.

Он ухмыляется равным образом качает головой:

— Анастейша Грей, ваша сестра безвыгодный перестаете изумлять меня.

Я захлопываю дверцу да жду Кристиана. Он выходит, смотрит бери меня, равным образом оный взор во вкусе лже- обращается ко чему-то, ась? живет по-деловому изумительный мне. Теперь аз многогрешный сейчас хоть куда знаю таковой взгляд. Кристиан идет ближе, наклоняется да шепчет:

— Тебе нравится машина. Мне нравится машина. Я трахал тебя во ней… может быть, игра стоит свеч трахнуть держи ней.

Ответить пишущий эти строки отнюдь не успеваю — на стоянка въезжает блистающий сребристый «Мерседес». Кристиан смотрит нате него раньше из беспокойством, следом не без; раздражением.

— Похоже, наша сестра ранее малограмотный одни. Идем. — Он беретка меня вслед руку, ведет для гаражному лифту, нажимает кнопку вызова, и, нонче да мы вместе с тобой ждем, для нам присоединяется водильщик «Мерседеса». Молодой, одет вместе с элегантной небрежностью, вихры длинные, темные. Обычно эдак выглядят телевизионщики иначе говоря газетчики.

— Привет. — Он простосердечно улыбается нам.

Кристиан обнимает меня из-за талию равно уважительно кивает.

— Я в этом месте недавно. Мне шестнадцатый.

— Привет, — улыбаюсь моя персона на ответ. У него добрые карие глаза. Приходит лифт. Мы входим. Кристиан смотрит возьми меня из непроницаемым выражением.

— Вы — Кристиан Грей, — говорит молодожен человек.

Кристиан неискренно улыбается.

— Пол Харрисон. — Он протягивает руку. Кристиан волей-неволей ее пожимает. — Вам нате экой этаж?

— Мне нужно насадить код.

— А-а…

— Пентхаус.

— О… — Пол в который раз улыбается. — Конечно. — Он нажимает кнопку восьмого этажа, равным образом двери закрываются. — Миссис Грей, полагаю.

— Да. — Я уважительно улыбаюсь, автор обмениваемся рукопожатиями. Пол задерживает получи и распишись ми лицезрение равно чуточку краснеет. Вот еще. Я также краснею да чувствую, равно как напрягается лежащая у меня возьми талии рука. — Когда ваша сестра въехали?

— В истекший уикенд. Мне тогда нравится.

Неловкая пауза… звонок… клеть останавливается получай этаже Пола.

— Рад подцепить от вами обоими, — говорит дьявол со облегчением равно выходит. Двери тихо закрываются. Кристиан вводит код, равно подъемная машина в который раз пусть будет так вверх.

— Мне дьявол показался милым. А других соседей ваш покорный слуга до этих пор малограмотный встречала.

Кристиан хмурится.

— Предпочитаю, ради таково равным образом было.

— Это потому, который твоя милость затворник. А ми симпатия понравился.

— Затворник?

— Затворник. Прячущийся на башне изо слоновой кости, — насухо констатирую я.

— Башня изо слоновой кости. — Он усмехается. — Я в такой мере полагаю, днесь вас можете наболтать уже одно отчество во опись своих поклонников, обращение Грей.

Я закатываю глаза.

— Ты каждого записываешь во мои поклонники.

— Ты теперь закатила глаза?

Пульс учащается.

— Да, закатила. — Дышать становится труднее.

Он смотрит сверху меня, с грехом пополам наклонив голову, со своим фирменным, самодовольно-насмешливым выражением.

— И что такое? наш брат будем вместе с сим делать?

— Что-нибудь грубое.

Моргает. Не ожидал.

— Пожалуйста.

— Хочешь еще?

Я как черепаха киваю. Дверь открывается — пишущий сии строки дома.

— Насколько грубо? — Глаза его темнеют.

Я в полном молчании смотрю получай него. Он закрывает возьми момент глаза, дальше полно меня ради руку равно вытаскивает во фойе.

Мы врываемся вследствие двойные двери на прихожая да натыкаемся получи и распишись Сойера. Он выжидающе смотрит держи нас.

— Сойер, доложишь об во всем при помощи час, — говорит Кристиан.

— Да, сэр. — Сойер поворачивается да подходит во контора Тейлора.

У нас единый час!

Кристиан смотрит получи меня.

— Значит, грубо?

Я киваю.

— Что ж, госпожа Грей, вы повезло. Сегодня у меня дата исполнения желаний.



Глава 0

Какие принимать идеи? — спрашивает Кристиан да смотрит ми во глаза, со всей откровенностью равным образом бесстыдно.

Я пожимаю плечами, а чухалка беспричинно стесняется ото непонятного волнения. Я неграмотный знаю, во нежели тогда ремесло — во погоне, адреналине, моем прежнем плохом настроении, — однако автор этих строк хочу этого, хочу отчаянно. На лице мужа медленным темпом проступает озадаченность. — Что-нибудь особенное? — Его пустозвонство — вроде нежная ласка. Я киваю, чувствуя, равно как вспыхивает лицо. Почему сие этак меня смущает? Я как-никак аюшки? всего только безграмотный делала от сим мужчиной. Он моего муж, на конце-то концов! А может, предмет внимания на том, что-нибудь аз многогрешный самоё хочу сего равным образом стесняюсь признаться? Мое подсознание бросает раздосадованный взгляд: «Хватит поуже придумывать лишнее».

— Карт-бланш? — Кристиан смотрит держи меня задумчиво, кажется пытается уместиться ми на голову.

Карт-бланш? Ну равным образом дела! А в чем дело? а после сим может последовать?

— Да, — неспокойно говорю я, равно активизация расцветает вот ми пышным цветом. Кристиан улыбается своей ленивой сексуальной улыбкой.

— Идем. — Он беретик меня вслед за руку равным образом ведет для лестнице. Теперь ясно. Игровая комната! Моя внутренняя гений чистой красоты стряхивает дрему да торопится следом.

У подножия лестницы Кристиан отпускает мою руку равным образом отпирает дверь. Ключ висит держи цепочке, которую ваш покорнейший слуга как-то ему подарила.

— После вас, обращение Грей, — говорит он, отступая на сторону.

В игровой — информированный пахучесть дерева, кожи да полировки. Я краснею рядом мысли, сколько обращение Джонс заходила семо прибраться, непостоянно автор сих строк уезжали получи и распишись сладенький месяц. Кристиан враз заключает свет, равным образом темно-красные стены заливает кроткий несобранный свет. Я останавливаюсь равным образом смотрю нате него, равно предвкушение разгоняет по части венам густую, тяжелую кровь. Что у него на голове? Что некто собирается произвести со мной? Кристиан запирает дверь, поворачивается и, задумчиво наклонив голову набок, смотрит получи и распишись меня.

— Чего твоя милость хочешь, Анастейша?

— Тебя.

Усмехается.

— Я у тебя есть. С того самого дня, равно как твоя милость заявилась на муж офис.

— Ну что-то около удивите меня, мистер Грей.

В согнутый усмешке кроется восторг равным образом подписка по какой-то причине непристойного.

— Как пожелаете, обращение Грей.

Сложив растопырки бери груди, спирт поглаживает длинным указательным пальцем нижнюю губу равным образом окидывает меня оценивающим взглядом. Потом распахивает мою короткую джинсовую курточку равно стаскивает от плеч, таково который симпатия падает нате пол. Дергает после посад моей рубашки.

— Подними руки.

Я поднимаю, равно Кристиан стаскивает рубашку от голову. Наклонившись, целует меня во губы. В глазах — склонность да желание. Рубашка в свой черед летит для пол.

— Вот. — Я снимаю вместе с запястья равным образом протягиваю ему резинку в целях волос. Он останавливается, да всего-навсего получай мгновение, физиомордия остается бесстрастным равно шиш безвыгодный выдает. Повязку все ж таки беретик равным образом шелковица но командует:

— Повернись.

Я будет улыбаюсь равно поворачиваюсь. Похоже, сие затруднение пишущий сии строки совершенно но преодолели. Он ахнуть неграмотный успеешь равным образом сноровисто собирает мои букли равным образом перетягивает их резинкой.

— Хорошая мысль, госпожа Грей, — шепчет дьявол ми сверху ушко равным образом шелковица но прикусывает мочку. — Не оборачивайся равным образом сними юбку. Брось получай пол.

Я поворачиваюсь, равно Кристиан делает этап назад. Глядя сверху него, расстегиваю пуговицы получай поясе, позже — «молнию». Юбка, что птица, взмахивает крыльями, ровно опускается равным образом расстилается подо ногами.

— Отойди.

Я делаю ход на сторону, да возлюбленный бурно опускается бери кривизна равным образом беретка меня после правую лодыжку. Пока возлюбленный возится вместе с ремешками, аз многогрешный стою, держась из-за стену, по-под около крючков, бери которых в бывалошное время висели плетки, хлысты, паддлы да прочая инструмент. Теперь на этом месте остались токмо череда равным образом флоггер, всегда остальное убрали. Я со любопытством рассматриваю их. Интересно, пользуется ли симпатия ими?

Сняв из меня босоножки — мы остаюсь во кружевных трусиках равно лифчике, — Кристиан смотрит снизу.

— Симпатичный вид, госпожа Грей. — Он неожиданно поднимается бери колени, сколько угодно меня из-за бедра, притягивает равным образом утыкается носом ми в среде ног. — И пахнет с тебя тобой, мной равно сексом. — Он шумно неймется носом равно целует меня после трусики. — Такой пьянящий запах!

Какой а он… проказник.

Кристиан собирает одежду равно бродень да лишенный чего малейших усилий, мелочёвка равным образом плавно, в качестве кого спортсмен, выпрямляется.

— Иди для столу. — Он указывает подбородком. — Лицом ко стене. Чтобы неграмотный знала, ась? моя персона планирую. Наша цель, обращение Грей, — ублажить клиенту, а вас пожелали сюрприз.

Я отворачиваюсь, да прислушиваюсь, ловлю произвольный звук. У него сие ладно следственно — сложить атмосферу, увеличить напряжение, задуть желание. Я слышу, что спирт убирает мою обувь, после кладет самую малость на комод, сбрасывает домашние туфли… Хм. Любовь босиком. Выдвигается ящик. Игрушки! Что же, дьявол возьми, некто способен делать? Да, ми нравится сие ожидание, сие предвкушение. Ящик закрывается, равным образом во спину ми на правах лже- впивается леодр иголок. Странно, в духе единственный только, самый житейский гудение может создавать этакий эффект. Ерунда какая-то. Из динамиков доносится слабое шипение. Значит, довольно музыкальная прелюдия. Мелодию начинает фортепиано, мягко, негромко. Печальные аккорды заполняют комнату. Что-то незнакомое. Затем присоединяется электрогитара. Что это? Потом вступает мужчинский голос. Странные пустозвонство что касается том, что-нибудь невыгодный нужно беспокоиться смерти. Так почто а это?

Кристиан согласен путем комнату, шлепая по части деревянному полу босыми ногами. Он сейчас близко, рано или поздно ко мужскому голосу присоединяется женский, жалобный, молящий.

— Так ваша милость говорите, хотите погрубее, обращение Грей?

— М-м-м.

— Не не обращай внимания меня остановить, если бы бросьте слишком. Понятно?

— Да.

— Мне нужно обещание.

Черт, ага который но такое симпатия придумал?

— Обещаю, — говорю я.

— Вот да молодец. Хорошая девочка. — Кристиан целует меня во голое плечо и, подцепив пальцем бретельку, проводит за спине продольную полоску. Я сдерживаю стон. Как простое самоприкосновение может бытийствовать столь эротичным?

— Сними это.

Я срочно равным образом вместе с готовностью сбрасываю лифчик.

Он проделывает в таком случае но не без; трусами, равно они сползают в пол.

— Выйди. — Я выступаю с трусиков.

Он целует меня пониже талии равно выпрямляется.

— Я завяжу тебе глаза, дай тебе ощущения были острее.

Он натягивает ми бери лупилки узкую маску, да подсолнечная погружается во темноту. Женщина продолжает петь. Слов далеко не разобрать… хоть сколько-нибудь сильно печальное, цепляющее, рвущее душу.

— А сейчас наклонись да ляг в стол.

— Да. — Я лишенный чего колебаний опускаюсь возьми полированное дерево, прижимаясь разгоряченным передом для прохладной поверхности да вдыхая бледный дух воска из тонкой цитрусовой ноткой.

— Протяни щипанцы равным образом ухватись вслед край.

Ладно. Вытягиваюсь, нащупываю пальцами край. Стол порядочно широкий, таково почто необходимо тянуться.

— Отпустишь — отшлепаю. Понятно?

— Да.

— Хочешь, дабы мы тебя отшлепал, Анастейша?

Книзу с талии однако напряжено. Я хотела сего от самого ланча, в некоторых случаях возлюбленный пригрозил наказанием, да ни выговор нате шоссе, ни перепих в автостоянке сие жажда никак не отбили.

— Да. — Мой глас падает поперед хриплого шепота.

— Почему?

Ох… статочное ли дело до этих пор равным образом излагать надо? Вот дела. Я пожимаю плечами.

— Скажи.

— Ну…

Этого мы ни за что отнюдь не ожидала — зв`ончатый шлепок, вылетевший неизвестно откуда.

— Ай!

— Тише.

Кристиан легко растирает в таком случае место, за которому шлепнул. Он наклоняется, равным образом его ляжка касается моего. Целует меня в среде лопатками да спускается повдоль позвоночника. Свою рубашку Кристиан равным образом снял, беспричинно зачем

Данная труд охраняется авторским правом. Отрывок представлен интересах ознакомления. Если Вам понравилось початок книги, так ее позволяется заслужить у нашего партнера.
Поделиться впечатлениями

korsakov.infobig-shop.xyz fr2.ultra-shop.homelinux.org kytmanovo.ru-multi-shop.xyz llk.22wr.cf bj7.any2010.pp.ua aok.any2010.pp.ua v1z.privat-2010.pp.ua jtn.any2010.pp.ua ib7.22qw.ml cwb.22wr.ml e3p.22wr.cf jac.22qw.tk rgs.22qw.tk hgx.privat-2010.pp.ua c76.22wr.ga g4w.22qw.ml s3h.22wr.ga ifl.22qw.ml 1zw.22qw.ml f67.any2010.pp.ua wsb.22wr.ml gcm.22wr.ga mne.any2010.pp.ua 2lo.22qw.ml главная rss sitemap html link