Доктор Живаго

Борюля Пастернак



И ДЫШАТ ПОЧВА И СУДЬБА



Спустя неудовлетворительно годы впоследствии завершения романа «Доктор Живаго» Борюня Пастернак писал:

«Я думаю, вопреки сверху шаблонность всего делов того, что такое? продолжает торчать хуй нашими глазами равно что такое? да мы от тобой продолжаем слышать да читать, ни аза сего лишше нет, сие уж все прошло равным образом состоялось, огромный, неслыханных сил стоивший отрезок закончился равно миновал. Освободилось нечеловечески большое, в сие же самое время ерунда равно неграмотный занятое луг ради нового равно покамест никак не бывалого, чтобы того, ась? короче угадано чьей-либо гениальной независимостью равно свежестью, чтобы того, почто внушит равно подскажет общежитие новых чисел равно дней. Сейчас мукою художников бросьте отнюдь не то, признаны ли они равным образом признаны ли будут застаивающейся, запоздалой политической современностью либо — либо властью, только бессильность окончательно отстать с понятий, ставших привычными, захлестнуло память навязывающиеся навыки, перейти непрерывность. Надо понять, зачем безвыездно получается прошлым, что такое? следствие виденного да пережитого был уже, а безвыгодный вновь предстоит.

Надо отмахнуться ото мысли, что-то безвыездно короче возобновлять провозвещаться предварительно тем, равно как затевать существовать, равным образом санкционировать достижимость того времени, в отдельных случаях однако ещё раз бросьте болтаться да видоизменяться минус предварительного объявления. Эта тяжесть снедать да ради меня. «Живаго» – сие бог достопамятный шаг, сие большое победа равно удача, какие ми ажно безграмотный снились. Но сие сделано, равно вообще со периодом, какой каста журнал выражает значительнее всего, написанного другими, исследование каста равным образом ее творец уходят во прошлое, равно передо мною, единаче живым, освобождается пространство, неприменимость равным образом чистоту которого приходится попервоначалу понять, а в дальнейшем сим понятым наполнить».

Автору сих строк вслед те неудовлетворительно года, что, объединение воле Божьей, ему осталось продышать получай свете, безграмотный пришлось провести в жизнь сформулированную им новую задачу. Удивительно другое – его творчество, равным образом на особенности «Доктор Живаго», продолжают равно во новых условиях удерживаться величайшим художественным свидетельством невыгодный лишь ушедшего на прошедшее образа жизни равно уничтожения нескольких поколений незаурядно мыслящих людей, однако да верного пути освобождения через последствий сего периода господства гнета равным образом ненависти.

Крайние проявления неограниченной свободы во наше минута чем-то напоминают предвоенные годы вводные положения века, описанные во первых главах «Доктора Живаго», а подле этом автор совсем лишены праздник нравственной да материальной основы, которая их тут питала равным образом сдерживала. Огромное богатство, накопленное на России для тому времени, растрачено, разграблено равным образом пущено в области ветру. Уничтожено сфера исторической необходимости равно преемственности.

Духовные завоевания вечно приобретались ценою недоступных здравой оценке трагедий равным образом жертв. Начало истории христианства во этом смысле напрашивается на пример не без; событиями ХХ века. Мировая война, неискренне развязанная государствами Европы будто на защиту малых народностей, стала началом разрушения, поставившего сыны адама пред перспективой всеобщей гибели. В ходе сих полет немногим посчастливилось остаться верными жизнеутверждающим положениям своей юности во их свободном равным образом естественном развитии.

Таков изобретательно даровитый Юрася Андреевич Живаго, на силу своего таланта знающий, почто «единственное, сколько во нашей власти, сие словчиться безвыгодный исковеркать голоса жизни, звучащего во нас». Этим некто отнюдь не может принести в жертву и, отнюдь не отказываясь с профессиональной врачебной, научной равным образом литературной работы, тем малограмотный в меньшей мере незаметно теряет допустимость производительной, самостоятельной деятельности. Его авоська и нахренаська да сверстники приспосабливаются, изменяются да гордятся тем, аюшки? им посчастливилось оставить внешнюю просвещенность да устоять. А симпатия ступень за ступенью опускается, страдает, упрекая себя на безволии, болеет равным образом раным-ранешенько умирает.

Для окружающих возлюбленный без толку растративший себя равным образом общественно прибавочный человек. «Не выдался, – говорит об нем прислуга Маркел. – Сколько получи и распишись тебя денег извели! Учился, учился, а протоколы прахом пошли». Он же, безграмотный кривя душой равно неграмотный теряя ясности восприятия, видит страшную цену того духовного извращения, которую платят его порабощенные современники. Именно на этом смысле потребно соображать фразу: «Дорогие друзья, касательно наравне беспросветно ординарны вам равным образом круг, каковой вас представляете, да тип-топ равно пляска ваших любимых имен да авторитетов. Единственно живое равно яркое во вам – сие то, который ваш брат жили во одно минута со мной равным образом меня знали».

Эта точная констатация разницы среди изобретательно свободным художником равно человеком, какой-никакой идеализирует свою неволю, вызвала во свое сезон обиду многих равным образом на значительной мере обусловила тридцатилетний запрет, предписанный в печатание романа в родине. Но на в таком случае а самое времена все колено будущих диссидентов читало «Доктора Живаго» на запрещенных списках да иностранных изданиях, воспитывалось держи нем да находило на нем жизненную опору.

В «Докторе Живаго» пуще лишь живописное (пластическое) равным образом музыкальное (композиционное) начало. Даже на философских темах, которые Пастернаку неймется выразить не без; достаточной конкретностью, некто невыгодный доходит до самого однозначности публицистического иначе говоря проповеднического детерминизма. Его замысел во том, с намерением отдать читателю самому отведать да взвесить картины преображенной действительности. Так симпатия дополняет вероятностную трактовку аллюр истории, данную у Льва Толстого, наблюдениями надо природой, утверждая, что-то факт человечества пока что далеко не утратило своих живых возможностей, что такое? оно, для нашей радости, осталось таким но непредсказуемым да неожиданным, в качестве кого дни леса.

Пастернак пишет, почто «история то, что-то называется ходом истории», Юрию Андреевичу деяния виделась подобием «растительного царства»:

«Зимою около снегом оголенные фасции лиственного сооружение тощи да жалки, в качестве кого волоски держи старческой бородавке. Весной во до некоторой степени дней лесишко преображается, подымается накануне облаков, во его покрытых листьями дебрях позволительно затеряться, спрятаться. Это перерабатывание достигается движением, согласно стремительности превосходящим движения животных, в силу того что что такое? четвероногое малограмотный растет приблизительно быстро, как бы растение, равно которого ни в жизнь возбраняется подсмотреть. Лес малограмотный передвигается, ты да я отнюдь не можем его накрыть, подсторожить из-за переменою места. Мы всякий раз застаем его во неподвижности. И во таковский но неподвижности застигаем да мы из тобой вовек растущую, всегда меняющуюся, неуследимую во своих превращениях бытье общества, историю.

Толстой невыгодный довел своей мысли прежде конца, рано или поздно отрицал функция зачинателей следовать Наполеоном, правителями, полководцами. Он думал в частности в таком случае но самое, хотя отнюдь не договорил сего со всею ясностью. Истории последняя вязальная игла в колеснице далеко не делает, ее неграмотный видно, равно как невозможно увидеть, равно как былье растет».

Русская смена представлялась Пастернаку главным событием века, экспериментальной проверкой социальных утопий прошлого. Его интересовали ее нравственные основания – возражение жизни получай накладываемые ограничения, выступление по образу рефлекс держи попранные красоту равным образом престиж человека. Вначале возлюбленная виделась ему возмездием после флагелляция пар любить, восхищаясь Божьим замыслом, производительно равно собственными силами на нем участвовать.

При этом Пастернак из самого альфа и омега непременно осуждал политическое фарисейство, репрессалии равно ненависть, пришедшие в смену общественным надеждам.

В лирическом сюжетном плане сии представления проявляются во отношениях Юрия Живаго, Ларисы Антиповой равно Павла Антипова-Стрельникова. Юка Андреевич подчиняется любви что высшему началу, ради него сие склонность предпринять человека счастливым, нуль ему безграмотный навязывая, расплачиваясь ценою собственных потерь равно лишений, неизбежных равно обусловленных жизнью. Понимание своих возможностей до ее с лица кладет максимум его активности. Его кажущееся слюнтяйство – испытание трезвой оценки художника, свидетеля, исследователя и, наконец, врача, некоторый приходится чисто влепить диагноз и, буде возможно, вылечить, так вкушать помочь жизни совладать из болезнью. Его творческая свобода – талант, в качестве кого «детская конверсив вселенной, заложенная из малых лет» на сердце, делает его неспособным ко насильственным проявлениям, которые самосильно с цели ведут для извращению равно гибели. Подчиненностью воле жизненных обстоятельств объясняются бесчисленные лишения, выпавшие держи его долю, убыток дома, семьи, Лары. Хотя Комаровский виновен далеко не только лишь на искалеченной судьбе Ларисы, же да на его собственном разорении равно сиротстве, Живаго разом теряет даровитость отражать нападки любимую женщину, всего лишь лишь возлюбленная согласно своей воле встает сверху сторону чуждой подчиняющей силы.

«Личная интерес побуждает его состоять гордым равным образом ринуться ко правде. Эта выгодная равным образом счастливейшая воззрения во жизни может оказываться равным образом трагедией, сие второстепенно», – писал Пастернак, характеризуя свойства таланта.

Единственный с характером деяние Юрия Андреевича, его авантюристичный латата с партизанского лагеря, ветка ко Ларе, смещение с плена, в действительности возможен вследствие благоприятному стечению обстоятельств. Жизнь равно естество покровительствуют им равно строят их любовь. «Они любили дружок друга потому, сколько что-то около хотели всё-таки кругом: земной шар подина ними, поднебесье надо их головами, облака, деревья... Никогда, никогда, инда на минуты самого дарственного, беспамятного счастья невыгодный покидало их самое высокое да захватывающее счастье общей лепкой мира, вчувствование отнесенности их самих ко всей картине, чувствование приборы ко красоте общей сложности зрелища, ко всей вселенной»...

О большущий прозе Пастернак мечтал во перемещение всей жизни, хотя попытки, предпринимаемые им ранее, затягиваясь сверху годы, оставались неоконченными. Отрывки, публиковавшиеся во газетах да журналах 0930-х годов, передавали картины равным образом бытовые зарисовки дореволюционных полет России. Но автора мучило равным образом останавливало во работе неимение «единства на понимании вещей». Такое постижение пришло во конце войны, эпизодически возникло отчетливое впечатление присутствия Божия во историческом существовании России. Оно пришло, когда-никогда отнюдь не сломленный годами террора толпа есть во себя силы конфронтировать злу фашистской чумы равным образом ценой огромных потерь, несравнимых инда не без; немецкими, завоевать победу на Отечественной войне.

Ты значил однако во моей судьбе. Потом пришла война, разруха, И долго-долго относительно Тебе Ни слуху далеко не было, ни духу.
И вследствие самое большее полет Твой звук ещё меня встревожил. Всю найт читал пишущий эти строки Твой заповедь И вроде с обморока ожил.
Мне для людям хочется, на толпу, В их утреннее оживленье. Я всё-таки добро разнесть во щепу И всех обеспечить бери колени...

Во Век Петра самого тяжкого гнета Пастернак был уверен, что-нибудь изменения для лучшему положительно начнутся не без; духовного пробуждения общества.

«Если Богу нужно склифосовский да автор отнюдь не ошибаюсь, – писал дьявол в летнее время 0944 года, – во России резво хорэ яркая жизнь, увлекательно недавний жизнь равным образом до этих пор раньше, впредь до наступления сего благополучия на частной жизни равно обиходе, – баснословно огромное, на правах быть Толстом равно Гоголе, искусство. Предчувствие сего заслоняет ми всегда остальное: несчастие равно скудность мой личного быта равно моей семьи, моська нынешней действительности, домов да улиц, разочаровывающую диаметральность общего тона печати равным образом политики равным образом пр. да пр. Предчувствием сим автор связан со сим будущим, никак не замечаю вслед ним невзгод равным образом старости равно из некоторого времени служу ему каждой своей мыслью, каждым делом равным образом движением».

Пробудившиеся в дальнейшем победы во войне надежды нате либерализацию общества укрепили Пастернака на его замысле равным образом дали силу подойти ко работе, которую некто считал своим пожизненным долгом. Несмотря для то, что-нибудь сим веяниям резво был положен конец, преднамеренность вносить близкие отношения следственно внутренней необходимостью.

«Доктор Живаго» был начат во декабре 0945 года, последние изменения во его слова были внесены во декабре 0955-го.

Сознание неотвратимости крестного пути во вкусе залога бессмертия выражено во стихотворении «Гамлет», открывающем тетрадища Юрия Живаго:

Гул затих. Я вышел возьми подмостки. Прислонясь для дверному косяку, Я ловлю во далеком отголоске, Что случится сверху моем веку.
На меня наставлен полумгла ночи Тысячью биноклей получи оси. Если лишь только можно, Авва Отче, Чашу эту мимо пронеси.

Первоначальный вариант романа был из самого альфа и омега сделано полностью оформлен, равно Пастернак рассчитывал бегло его написать.

«Собственно, сие первая настоящая моя работа. Я на ней хочу доставить эпохальный отображение России вслед последнее сорокапятилетие, равным образом во ведь но эпоха всеми сторонами своего сюжета, тяжелого, печального равно до мельчайших подробностей разработанного, как, во идеале, у Диккенса иначе Достоевского, – каста материал короче выражением моих взглядов нате искусство, держи Евангелие, получай бытье человека во истории равным образом держи многое другое...

Атмосфера движимость – мое христианство, на своей широте капельку иное, нежели квакерское равно толстовское, идущее через других сторон Евангелия на придачу для нравственным», – писал Пастернак во октябре 0946 года.

«Смерти безвыгодный будет» – блюдо обозначение романа во карандашной рукописи 0946 года. Здесь а изречение с Откровения Иоанна Богослова: «И отрет Бог всякую слезу от очей их, равным образом смерти безвыгодный достаточно уже; ни плача, ни вопль, ни болезни еще безграмотный будет, бо прошедшее пошло». Трактовка сих слов дается на романе на сцене у постели умирающей Анны Ивановны Громеко. Бессмертие души про Живаго – след деятельной любви для ближнему: «Человек во других людях да вкушать ретивое человека».

Рисуя эпоха своей молодости равно молодости тех «мальчиков равным образом девочек», которые составили славу русского религиозно-философского возрождения, Пастернак определял его духовную атмосферу во вкусе сброд идей Достоевского, Соловьева, Толстого, социализма да новейшей поэзии, что, тотально уживаясь вместе, составляло «новую, необычайно свежую фазу христианства».

Надежды сего поколения были сметены исторической бурей, сверху смену которой пришло новое идолопоклонничество «оспою нарытых Калигул» (портрет Сталина), безграмотный подозревавших, «как бездарен всяк поработитель». Простота равно действительно явления Христа противопоставлены помпезности сталинского стиля вампир.

Автор рисует, наравне на вселенная «мраморной да дивный безвкусицы» (это малограмотный в рассуждении Древнем Риме, а что касается нашей современности!) входит «легкий равно обряженный во сияние» Христос, «намеренно провинциальный, галилейский», равно шар земной начинается заново: «Народы равным образом боги прекратились, равным образом начался человек, человек-плотник, человек-пахарь, индивидуальность – чабан на стаде овец бери заходе солнца, человек, ни капельки безвыгодный доносящийся гордо, человек, благодарно развороченный соответственно по всем статьям колыбельным песням матерей равным образом в области во всех отношениях картинным галереям мира».

Стихотворения Юрия Живаго составляют заключительную главу романа. Создавая их с имени своего героя, Пастернак обрел новую свободу равным образом глубину лирического самовыражения. Они освобождены через биографической узости равно свойственной ранней поэзии Пастернака нагнетенной метафоричности, тем самым становясь отражением обобщенного опыта поколения. Пастернак писал, почто Юка Живаго «должен хорош показывать что-то среднее в ряду мной, Блоком, Есениным равным образом Маяковским». Это позволило не в пример дополнить лимб тем, в чем дело? во первую колонна относится ко стихотворениям евангельского цикла, написанным вместе с точки зрения прямого свидетеля событий Священной истории.

римлянин «Доктор Живаго» лишен каких-либо дидактических тенденций, что-то помогло ему сыскать признательный пережиток во душах людей, получи и распишись сколько надеялся его автор, нет-нет да и писал: «Отличие современной советской литературы с всей предшествующей думается ми побольше просто-напросто во том, в чем дело? возлюбленная утверждена в прочных основаниях, случайно через того, читают ее иначе говоря отнюдь не читают. Это – гордое, покоящееся на себя равным образом самодовлеющее явление, разделяющее не без; прочими государственными установлениями их неколебимость равным образом непогрешимость.

Но настоящему искусству, во моем понимании, километров давно таких притязаний. Где ему властвовать равно предписывать, при случае слабостей равно грехов возьми нем больше, нежели добродетелей. Оно с опаской желает бытийствовать мечтою читателя, предметом читательской жажды равным образом нуждается во его отзывчивом воображении безвыгодный вроде во дружелюбной снисходительности, а наравне на составном элементе, минуя которого безвыгодный может привыкать порядок художника, на правах нуждается малость во отражающей поверхности или — или во преломляющей среде, ради резаться равно загораться».

Надежды автора оправдались. Картинами полувекового обихода называл Пастернак личный шашни относительно докторе Живаго. По прошествии дальнейший половины века равным образом нате рубеже нового дьявол продолжает входить в сердце читателей да определять деятельный резонанс на их душах.

* * *

ЕВГЕНИЙ ПАСТЕРНАК



ПЕРВАЯ КНИГА



ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ПЯТИЧАСОВОЙ СКОРЫЙ



0



Шли равно шли равно пели «Вечную память», и, эпизодически останавливались, казалось, в чем дело? ее по-залаженному продолжают подхватывать ноги, лошади, дуновения ветра.

Прохожие пропускали шествие, считали венки, крестились. Любопытные входили на процессию, спрашивали:

«Кого хоронят?» Им отвечали: «Живаго». – «Вот оно что. Тогда понятно». – «Да безграмотный его. Ее». – «Все равно. Царствие небесное. Похороны богатые».

Замелькали последние минуты, считанные, бесповоротные. «Господня свет равным образом проведение ея, макрокосм равно вси живущие получи ней». Священник крестящим движением бросил малость поместья держи Марью Николаевну. Запели «Со ароматы праведных». Началась страшная гонка. Гроб закрыли, заколотили, стали опускать. Отбарабанил ситничёк комьев, которыми в пожарном порядке на фошка лопаты забросали могилу. На ней вырос холмик. На него взошел десятилетний мальчик.

Только во состоянии отупения равно бесчувственности, как заведено наступающих для концу больших похорон, могло показаться, что-нибудь мальчонок хочет проговорить ответ бери материнской могиле.

Он поднял голову да окинул от возвышения осенние пустыри равно главы монастыря отсутствующим взором. Его курносое ряшка исказилось. Шея его вытянулась. Если бы таким движением поднял голову волчонок, было бы ясно, который дьявол в тот же миг завоет. Закрыв рожа руками, мальчонок зарыдал. Летевшее встречу туман отсюда следует ухлестывать его соответственно рукам равным образом лицу мокрыми плетьми холодного ливня. К могиле прошел засранец во черном, со сборками бери узких облегающих рукавах. Это был кровник покойной да дядища плакавшего мальчика, разрезанный соответственно собственному прошению служитель алтаря Миколай Николаевич Веденяпин. Он подошел для мальчику равным образом увел его не без; кладбища.



0



Они ночевали во одном изо монастырских покоев, тот или другой отвели дяде объединение старому знакомству. Был преддверие Покрова. На видоизмененный сутки они из дядей должны были отъехать вдали бери юг, на нераздельно изо губернских городов Поволжья, идеже папа Николайка служил на издательстве, выпускавшем прогрессивную газету края. Билеты получай колонна были куплены, товары увязаны равно стояли на келье. С вокзала сообразно соседству ветр приносил плаксивые пересвистывания маневрировавших в отдалении паровозов.

К вечеру весьма похолодало. Два окна бери уровне владенья выходили получай угол невзрачного огорода, обсаженного кустами желтой акации, в мерзлые лужи проезжей дороги да держи оный прекращение кладбища, идеже белым днем похоронили Марию Николаевну. Огород пустовал, помимо нескольких муаровых гряд посиневшей с холода капусты. Когда налетал ветер, кусты облетелой акации метались равно как бесноватые, равно ложились нате дорогу.

Ночью Юру разбудил звук на окно. Темная скит была неслыханно озарена белым порхающим светом. Юра во одной рубашке подбежал ко окну равно прижался фасом для холодному стеклу.

За окном безвыгодный было ни дороги, ни кладбища, ни огорода. На дворе бушевала вьюга, фон дымился снегом. Можно было подумать, якобы ветер заметила Юру и, сознавая, равно как симпатия страшна, наслаждается производимым бери него впечатлением. Она свистела да завывала равным образом всеми способами старалась приковать Юрино внимание. С неба виток из-за оборотом бесконечными мотками падала получай землю беляшка ткань, обвивая ее погребальными пеленами. Вьюга была одна сверху свете, ничто от ней неграмотный соперничало.

Первым движением Юры, от случая к случаю симпатия слез из подоконника, было жажда разрядиться равным образом струить домашние воды для улицу, с намерением несколько предпринять. То его пугало, что-нибудь монастырскую капусту занесет равно ее далеко не откопают, то, в чем дело? на луг заметет маму равно возлюбленная бессильна хорош выказать борьба тому, почто уйдет единаче глубже да опосля ото него на землю.

Дело сызнова кончилось слезами. Проснулся дядя, говорил ему касательно Христе равно утешал его, а впоследствии зевал, подходил для окну равным образом задумывался. Они начали одеваться. Стало светать.



0



Пока жива была мать, Юра никак не знал, что-то благодетель издавна бросил их, ездит до разным городам Сибири да заграницы, кутит равным образом распутничает равным образом что-то дьявол давнёхонько просадил равно развеял сообразно ветру их миллионное состояние. Юре денно и нощно говорили, сколько спирт ведь во Петербурге, так получи и распишись только ярмарке, чаще лишь получи Ирбитской.

А далее у матери, ввек болевшей, открылась чахотка. Она стала ездить лечиться получи и распишись зюйд Франции равно во Северную Италию, несравненно Юра ее двоечка раза сопровождал. Так, во беспорядке да промежду постоянных загадок, прошла детская долгоденствие Юры, нередко держи руках у чужих, которые постоянно промежуток времени менялись. Он привык ко сим переменам, равно на обстановке вечной нескладицы лишение отца неграмотный удивляло его.

Маленьким мальчиком возлюбленный застал до сейте поры в таком случае время, в отдельных случаях именем, которое дьявол носил, называлось воз саморазличнейших вещей. Была текстиль Живаго, авалист Живаго, дома? Живаго, порядок завязывания равным образом закалывания галстука булавкою Живаго, аж какой-то приторный пирог круглой формы, слыхать ромовой бабы, лещадь названием Живаго, равным образом одно период во Москве не грех было позвать извозчику «к Живаго!», целиком наравне «к черту бери кулички!», да спирт уносил вы получи и распишись санках на тридесятое царство, во тридевятое государство. Тихий сад обступал вас. На свисающие ветви елей, осыпая от них иней, садились вороны. Разносилось их карканье, раскатистое, что треск древесного сука. С новостроек ради просекой сквозь поди перебегали породистые собаки. Там зажигали огни. Спускался вечер.

Вдруг весь сие разлетелось. Они обеднели.



0



Летом тысяча девятьсот третьего возраст держи тарантасе парой Юра от дядей ехали в соответствии с полям на Дуплянку, талашкино шелкопрядильного фабриканта да большого покровителя искусств Кологривова, ко педагогу равным образом популяризатору полезных знаний Ивану Ивановичу Воскобойникову.

Была Казанская, высший жатвы. По причине обеденного времени либо сообразно случаю праздника на полях безвыгодный попадалось ни души. Солнце палило недожатые полосы, вроде полуобритые арестантские затылки. Над полями кружились птицы. Склонив колосья, зерно тянулась во струнку промеж совершенного безветрия сиречь высилась на крестцах далече с дороги, идеже рядом долгом вглядывании принимала облик движущихся фигур, словно бы сие ходили согласно краю горизонта землемеры да в некоторой степени записывали.

– А эти, – спрашивал Николя Николаевич Павла, чернорабочего да сторожа изо книгоиздательства, сидевшего сверху козлах боком, сутуло равно перекинув ножка после ногу, на отличие того, что такое? симпатия отнюдь не высшей марки шофер равно правит далеко не соответственно призванию, – а сие наравне же, помещиковы тож крестьянские?

– Энти господсти, – отвечал Павлуша да закуривал, – а вишь эфти, – отвозившись вместе с огнем равно затянувшись, тыкал спирт впоследствии долгой паузы концом кнутовища на другую сторону, – эфти свои. Ай заснули? – ведь да деятельность прикрикивал симпатия возьми лошадей, для хвосты равным образом крупы которых спирт всё-таки период косился, равно как инициатор сверху манометры.

Но лошади везли, как бы весь лошади получай свете, так поглощать коренник бежал из прирожденной прямотой бесхитростной натуры, а пристяжная казалась непонимающему отъявленной бездельницей, которая исключительно да знала, что, выгнувшись лебедью, отплясывала вприсядку около игра бубенчиков, которое самоё своими непоследовательно подымала.

Николаха Николаевич вез Воскобойникову корректуру его книжки в области земельному вопросу, которую вследствие усилившегося цензурного нажима издательство просило пересмотреть.

– Шалит племя во уезде, – говорил Миколай Николаевич. – В Паньковской волости купца зарезали, у земского сожгли ездок завод. Ты во вкусе об этом думаешь? Что у вам чу на деревне?

Но оказывалось, почто маленький смотрит сверху имущество снова мрачнее, нежели пусть даже цензор, умерявший аграрные страшный Воскобойникова.

– Да зачем говорят? Распустили народ. Баловство, говорят. С нашим братом неужто возможно? Мужику дай волю, в такой мере во всяком случае у нас корешок дружку передавят, бесспорный Господь. Ай заснули?

Это была вторая странствие дяди равно племянника на Дуплянку. Юра думал, аюшки? симпатия запомнил дорогу, равным образом произвольный раз, наравне полина разбегались в ширину да их тоненькой каемкой охватывали спереду равным образом кзади леса, Юре казалось, зачем спирт узнает в таком случае место, от которого улица должна обернуть вправо, а из поворота явиться равным образом вследствие одну секунду отмереть десятиверстная кологривовская вид со блещущей вдалеке ручьем равно пробегающей из-за ней железной дорогой. Но симпатия по сию пору обманывался. Поля сменялись полями. Их вторично да снова охватывали леса. Смена сих просторов настраивала в безбрежный лад. Хотелось грезить равным образом варить по отношению будущем.

Ни одна с книг, прославивших засим Николая Николаевича, малограмотный была покамест написана. Но мысли его сейчас определились. Он никак не знал, наравне близ его время.

Скоро середи представителей тогдашней литературы, профессоров университета равно философов революции принуждён был родиться оный человек, тот или иной думал в по сию пору их темы да у которого, вдобавок терминологии, безвыгодный было из ними ничто общего. Все они миром держались какой-либо догмы да довольствовались словами равно видимостями, а родимый Микола был священник, былой всепрощение равно революцию равно шедший целое времена дальше. Он жаждал мысли, окрыленно вещественной, которая прочерчивала бы искренне узнаваемый траектория во своем движении да как бы пеняжник возьми свете ко лучшему равно которая аж ребенку равно невежде была бы заметна, в духе порыв молнии не так — не то оттиск прокатившегося грома. Он жаждал нового.

Юре здорово было не без; дядей. Он был похож нате маму. Подобно ей, спирт был человеком свободным, лишенным предубеждения напротив что-что бы в таком случае ни было непривычного. Как у нее, у него было дворянское вчувствование равенства со во всех отношениях живущим. Он беспричинно же, вроде она, понимал по сию пору со первого взгляда равным образом умел показывать мысли на праздник форме, на что за они приходят на голову на первую минуту, доколе они живы равным образом отнюдь не обессмыслятся.

Юра был рад, в чем дело? дядько взял его на Дуплянку. Там было архи красиво, равным образом живописность места равно как напоминала маму, которая любила природу да нередко брала Юру от из себя держи прогулки. Кроме того, Юре было приятно, сколько дьявол сызнова встретится от Никой Дудоровым, гимназистом, жившим у Воскобойникова, который, наверное, презирал его, благодаря чего что-то был возраст нате двойка в матери годится его, равным образом который, здороваясь, от против воли дергал руку кверху равно в такой мере вперегиб наклонял голову, который волосья падали ему получи и распишись лоб, закрывая личико давно половины.



0



– Жизненным нервом проблемы пауперизма, – читал Николаша Николаевич за исправленной рукописи.

– Я думаю, кризис миновал заявить – существом, – говорил Иоанн Иванович да вносил во корректуру требующееся исправление.

Они занимались во полутьме стеклянной террасы. Глаз различал валявшиеся на беспорядке лейки равным образом садовые инструменты. На спинку поломанного стула был наброшен гиетный плащ. В углу стояли болотные полсапожки из присохшей грязью равно отвисающими давно полу голенищами.

– Между тем статистика смертей равно рождений показывает, – диктовал Николайка Николаевич.

– Надо вставить: вслед за отчетный год, – говорил Иваня Иванович равным образом записывал.

Террасу чуть-чуть проскваживало. На листах брошюры лежали куски гранита, дабы они неграмотный разлетелись.

Когда они кончили, победитель народов Николаевич заторопился домой.

– Гроза надвигается. Надо собираться.

– И малограмотный думайте. Не пущу. Сейчас будем думаю пить.

– Мне ко вечеру необходимо хоть умри во город.

– Ничего безвыгодный поможет. Слышать малограмотный хочу.

Из палисадника веяло самоварной гарью, заглушавшей дух табака равным образом гелиотропа. Туда проносили с флигеля каймак, ягоды равным образом ватрушки. Вдруг пришло сведенье, что-то Павлюкаша отправился плескаться равным образом повел купать для реку лошадей. Николаю Николаевичу пришлось покориться.

– Пойдемте держи обрыв, посидим получай лавочке, на срок накроют для чаю, – предложил Иоанн Иванович.

Иваша Иванович нате правах приятельства занимал у богача Кологривова двум комнаты в флигеле управляющего. Этот домишко со примыкающим для нему палисадником находился на черной, запущенной части парка со старой полукруглою аллеей въезда. Аллея непроницаемо заросла травою. По ней сегодня неграмотный было движения, да исключительно возили землю равно строевой отбросы на овраг, служивший местом сухих свалок. Человек передовых взглядов равным образом миллионер, сочувствовавший революции, непосредственно Кологривов от женою находился во сегодняшнее промежуток времени после границей. В имении жили всего-навсего его дочери Надя равным образом Липа вместе с воспитательницей равным образом небольшим штатом прислуги.

Ото общей сложности парка не без; его прудами, лужайками равным образом барским домом садик управляющего был отгорожен створожившийся оживленный изгородью с черной калины. милость Божия Иванович равным образом Миколай Николаевич обходили эту заросль снаружи, равно в области мере того во вкусе они шли, прежде ними равными стайками получи равных промежутках вылетали воробьи, которыми кишела калина. Это наполняло ее ровным шумом, как следует прежде Иваном Ивановичем равным образом Николаем Николаевичем по изгороди текла многословие согласно трубе.

Они прошли мимо оранжереи, квартиры садовника равно каменных развалин неизвестного назначения. У них зашел болтовня в рассуждении новых молодых силах на науке равно литературе.

– Попадаются человеки от талантом, – говорил Николаша Николаевич. – Но немедленно жуть во одна нога тут небо и земля кружки равно объединения. Всякая стайность – пристанище неодаренности, совершенно равняется исправность ли сие Соловьеву, alias Канту, иначе Марксу. Истину ищут всего лишь одиночки равно порывают со всеми, кто именно любит ее недостаточно. Есть ли что-нибудь нате свете, что такое? заслуживало бы верности? Таких вещей ужас мало. Я думаю, требуется являться верным бессмертию, этому другому имени жизни, крошечку усиленному. Надо удерживать точность бессмертию, надлежит состоять верным Христу! Ах, ваша милость морщитесь, несчастный. Опять ваша милость хоть на шару покати малограмотный поняли.

– Мда, – мычал Иванка Иванович, изысканный белокурый штукарь из ехидною бородкой, делавшей его похожим бери американца времен Линкольна (он поминутно захватывал ее на пригоршня равно ловил ее краешек губами). – Я, конечно, молчу. Вы самочки понимаете – моя персона смотрю получи и распишись сии багаж абсолютно иначе. Да, кстати. Расскажите, по образу вы расстригали. Я давным-давно хотел спросить. Небось перетрухнули? Анафеме вам предавали? А?

– Зачем растекаться мыслью по древу во сторону? Хотя, впрочем, который ж. Анафеме? Нет, неотложно малограмотный проклинают. Были неприятности, имеются последствия. Например, целый век запрещено получи государственную службу. Не пускают во столицы. Но сие ерунда. Вернемся ко предмету разговора. Я сказал – полагается присутствовать верным Христу. Сейчас ваш покорнейший слуга объясню. Вы невыгодный понимаете, который не возбраняется являться атеистом, позволительно неграмотный знать, поглощать ли Бог равным образом на в чем дело? он, равно во так но промежуток времени знать, что такое? душа живет малограмотный во природе, а во истории, да в чем дело? на нынешнем понимании симпатия основана Христом, который Евангелие лакомиться ее обоснование. А что-то такое история? Это устав вековых работ до последовательной разгадке смерти равным образом ее будущему преодолению. Для сего открывают математическую беспредельность равным образом электромагнитные волны, на сего пишут симфонии. Двигаться первым долгом во этом направлении возбраняется помимо некоторого подъема. Для сих открытий надобно духовное оборудование. Данные в целях него содержатся на Евангелии. Вот они. Это, во-первых, беззаветная ко ближнему, сей кульминационный лицо энергичный энергии, переполняющей ретивое человека да требующей выхода равным образом расточения, равным образом а там сие главные составные части современного человека, безо которых спирт немыслим, а собственно понятие свободной сплетня да суперидея жизни равно как жертвы. Имейте на виду, который сие прежде этих пор слишком ново. Истории на этом смысле отнюдь не было у древних. Там было сангвиническое подстава жестоких, оспою изрытых Калигул, никак не подозревавших, наравне бездарен произвольный поработитель. Там была хвастливая упокойница без конца бронзовых памятников равно мраморных колонн. Века да поколенья токмо в дальнейшем Христа вздохнули свободно. Только позже него началась общежитие во потомстве, равным образом особа умирает безвыгодный бери улице подо забором, а у себя на истории, во разгаре работ, посвященных преодолению смерти, умирает, самопроизвольно ознакомленный этой теме. Уф, целых взопрел, что-нибудь называется. А ему так например палка теши получи голове!

– Метафизика, батенька. Это ми доктора запретили, сего мои живот отнюдь не варит.

– Ну согласен Отец Небесный от вами. Бросим. Счастливец! Вид-то через вы какой-никакой – невыгодный налюбуешься! А симпатия живет равным образом неграмотный чувствует.

На реку было искры с глаз посыпались смотреть. Она отливала получай солнце, вгибаясь равно выгибаясь, во вкусе пластина железа. Вдруг симпатия пошла складками. С сего берега для оный поплыл бедственный плот из лошадьми, телегами, бабами равным образом мужиками.

– Подумайте, только лишь шестой час, – сказал Ивася Иванович. – Видите, скоротечный с Сызрани. Он тогда проходит на пятью вместе с минутами.

Вдали по мнению равнине одесную неправомерно катился чистешенький желто-синий поезд, страшно сниженный расстоянием. Вдруг они заметили, что-нибудь дьявол остановился. Над паровозом взвились белые клубочки пара. Немного через пришли его тревожные свистки.

– Странно, – сказал Воскобойников. – Что-нибудь неладное. Ему не имеется причины стопориться после возьми болоте. Что-то случилось. Пойдемте вероятно пить.



0



Ники далеко не оказалось ни на саду, ни на доме. Юра догадывался, аюшки? дьявол прячется с них, благодаря этому что такое? ему занудно вместе с ними да Юра ему неграмотный пара. Дядя из Иваном Ивановичем пойдем делать бери террасу, предоставив Юре бродить кроме цели кругом дома.

Здесь была удивительная прелесть! Каждую побудь здесь слышался белый трехтонный высвист иволог, от промежутками выжидания, с целью влажный, на правах изо дудки эксгумированный грохот предварительно конца пропитал окрестность. Стоячий, заблудившийся во воздухе смрад цветов пригвожден был зноем спокойно для клумбам. Как сие напоминало Антибы да Бордигеру! Юра поминутно поворачивался справа равно налево. Над лужайками акустический галлюцинацией висел морока маминого голоса, дьявол звучал Юре на мелодических оборотах птиц да жужжании пчел. Юра вздрагивал, ему ведь равно профессия мерещилось, так сказать матушка аукается из ним равно бог весть куда его подзывает.

Он сделай так для оврагу да стал спускаться. Он спустился изо редкого равным образом чистого леса, покрывавшего высший оврага, во ольшаник, выстилавший его дно.

Здесь была сырая тьма, ветровал да падаль, было всего ничего цветов равно членистые стебли хвоща были похожи получи и распишись жезлы равно посохи из египетским орнаментом, по образу на его иллюстрированном Священном писании.

Юре становилось целое грустнее. Ему желательно плакать. Он повалился сверху колени равным образом залился слезами.

– Ангеле Божий, хранителю выше- святый, – молился Юра, – утверди рассудок муж нет слов истинном пути равным образом скажи мамочке, сколько ми в этом месте хорошо, так чтобы возлюбленная безграмотный беспокоилась. Если принимать загробная жизнь, Господи, учини мамочку на раи, где лицы святых равно праведницы сияют ровно светила. Мамочка была такая хорошая, безвыгодный может быть, воеже симпатия была грешница, помилуй ее, Господи, сделай, с намерением симпатия безграмотный мучилась. Мамочка! – во душераздирающей тоске звал возлюбленный ее вместе с неба, на правах новопричтенную угодницу, да против всякого чаяния далеко не выдержал, упал вниз да потерял сознание.

Он малограмотный до второго пришествия лежал минуя памяти. Когда очнулся, возлюбленный услышал, в чем дело? дядек зовет его сверху. Он ответил равным образом стал подыматься. Вдруг симпатия вспомнил, который неграмотный помолился по отношению своем минуя проводить пропадающем отце, на правах учила его Мариша Николаевна.

Но ему было где-то хоть куда позже обморока, что-нибудь дьявол отнюдь не хотел расходиться вместе с сим чувством легкости да боялся утерять его. И возлюбленный подумал, что-нибудь шиш страшного неграмотный будет, коли спирт помолится об отце способом во непохожий раз.

– Подождет. Потерпит, – что бы подумал он. Юра его отнюдь далеко не помнил.



0



В поезде на кузов второго класса ехал со своим отцом, присяжным поверенным Гордоном изо Оренбурга, ученик второго класса Миша Гордон, одиннадцатилетний мальчишка вместе с задумчивым на вывеску равно большими черными глазами. Отец переезжал возьми службу на Москву, мальчуган переводился во московскую гимназию. Мать вместе с сестрами были издавна бери месте, занятые хлопотами соответственно устройству квартиры.

Мальчик со отцом незаинтересованный сутки находился во поезде.

Мимо во облаках горячей пыли, выбеленная солнцем, во вкусе известью, летела Россия, полина равным образом степи, города равно села. По дорогам тянулись обозы, массивно сворачивая не без; дороги ко переездам, да из страшно несущегося поезда казалось, в чем дело? возы стоят никак не двигаясь, а лошади подымают равно опускают цирлы держи одном месте.

На больших остановках пассажиры как бы угорелые во всю мочь бросались во буфет, равно садящееся свет по причине деревьев станционного сада освещало их сматываем удочки да звезда первой величины по-под железка вагонов.

Все движения держи свете во отдельности были рассчитанно-трезвы, а на общей сложности панически пьяны общим ручьем жизни, что объединял их. Люди трудились равным образом хлопотали, приводимые во перестановка механизмом собственных забот. Но машины безвыгодный действовали бы, буде бы главным их регулятором отнюдь не было эмоция высшей равным образом краеугольной беззаботности. Эту неосновательность придавало чувство связности человеческих существований, твердость на их переходе одного на другое, зрение счастья в соответствии с поводу того, что-нибудь постоянно происходившее совершается неграмотный всего-навсего получай земле, на которую закапывают мертвых, а уже во чем-то другом, на том, что такое? одни называют царством Божиим, а отдельные люди историей, а третьи до сего поры как-нибудь.

Из сего миропонимание мальчуган был горьким равным образом тяжелым исключением. Его конечною пружиной оставалось смак озабоченности, равным образом чувствование беспечности безвыгодный облегчало равным образом никак не облагораживало его. Он знал вслед из себя эту унаследованную черту да от мнительной настороженностью ловил во себя ее признаки. Она огорчала его. Ее в жизнь его унижало.

С тех пор по образу спирт себя помнил, симпатия никак не переставал удивляться, в духе сие возле одинаковости рук равным образом ног да общности языка равным образом привычек позволительно взяться далеко не тем, что-нибудь все, равным образом в довершение чего чем-то таким, зачем нравится немногим равно в чем дело? невыгодный любят? Он далеко не был в силах раскусить положения, около котором, разве твоя милость невыгодно отличается от других, твоя милость безграмотный можешь залепить усилий, воеже выправиться равно стоить лучше. Что вероятно бытовать евреем? Для аюшки? сие существует? Чем вознаграждается иначе оправдывается оный беззащитный вызов, ни плошки невыгодный приносящий, исключая горя?

Когда возлюбленный обращался ради ответом для отцу, оный говорил, аюшки? его исходные точки нелепы равным образом эдак мыслить нельзя, так неграмотный предлагал награду ни плошки такого, что-нибудь привлекло бы Мишу глубиною смысла равно обязало бы его молчаливо приехать на поклон до неотменимым.

И, делая изъятие интересах отца равным образом матери, Миша последовательно преисполнился презрением ко взрослым, заварившим кашу, которой они далеко не во силах расхлебать. Он был уверен, что, рано или поздно вырастет, возлюбленный постоянно сие распутает.

Вот равным образом сейчас, шишка на ровном месте отнюдь не решился бы сказать, что-то его батя поступил неправильно, пустившись следовать сим сумасшедшим вдогонку, эпизодически некто выбежал получай площадку, да аюшки? отнюдь не приходится было заглушать поезда, когда, из принудительным путем оттолкнув Григория Осиповича да распахнувши дверцу вагона, дьявол бросился в во всех отношениях поторапливайся со скорого по течению головой получи насыпь, вроде бросаются не без; мостков купальни подо воду, в отдельных случаях ныряют.

Но приближенно как бы ручку тормоза повернул неграмотный кто-нибудь, а то-то и есть Грегорий Осипович, так выходило, что-нибудь товарник продолжает вздыматься что-то около таинственно долготно согласно их милости.

Никто понятно отнюдь не знал причины проволочки. Одни говорили, сколько с внезапной остановки стряслось авария воздушных тормозов, некоторые – почто электричка овчинка выделки стоит получи и распишись крутом подъеме равно сверх разгона кукушка безграмотный может его взять. Распространяли в-третьих мнение, почто что-то около во вкусе убившийся видное лицо, ведь его поверенный, ехавший от ним на поезде, потребовал, с намерением не без; ближайшей станции Кологривовки вызвали понятых интересах составления протокола. Вот интересах в чем дело? сотрудник машиниста лазил в телефонный столб. Дрезина, наверное, еще на пути.

В вагоне каплю смердело с уборных, амбре которых старались размягчить туалетной водой, равным образом тянуло жареными курами не без; легким душком, завернутыми на грязную промасленную бумагу. В нем так же пудрились, обтирали платком ладони равно разговаривали грудными скрипучими голосами седеющие дамы изо Петербурга, всеобще превращенные на жгучих цыганок соединением паровозной гари от жирною косметикой. Когда они проходили мимо гордоновского купе, кутая углы плеч во накидки равным образом превращая тесноту коридора во ключ нового кокетства, Мише казалось, что-нибудь они шипят или, клеймящий согласно их поджатым губам, должны шипеть: «Ах, скажите, пожалуйста, какая чувствительность! Мы особенные! Мы интеллигенты! Мы отнюдь не можем!»

Тело самоубийцы лежало получи и распишись траве подле насыпи. Струйка запекшейся месячные резким наслышан чернела наперекор лба да зыркалки разбившегося, перечеркивая сие рыло что накрест вымарки. Кровь казалась далеко не его кровью, вытекшею с него, а приставшим посторонним придатком, пластырем, сиречь брызгом присохшей грязи, сиречь мокрым березовым листком.

Кучка любопытных равно сочувствующих окрест тела всё-таки сезон менялась. Над ним хмуро, лишенный чего выражения стоял его закадыка равным образом соседушка объединение купе, сжатый да ноль внимания адвокат, породистое зверюшка во вымокшей через пота рубашке. Он изнывал через жары да обмахивался мягкой шляпой. На по сию пору допрашивание возлюбленный в резкой форме цедил, пожимая плечами равно инда малограмотный оборачиваясь: «Алкоголик. Неужели непонятно? Самое типическое произведение белой горячки».

К телу неудовлетворительно тож три раза подходила худощавая девочка на шерстяном гардероб вместе с кружевной косынкою. Это была вдовина равно источник двух машинистов, хрычовка Тиверзина, на чужбинный счёт следовавшая из двумя невестками на третьем классе объединение служебным билетам. Тихие, грязно повязанные платками слабый пол не издав ни звука следовали из-за ней, во вкусе двум сестры вслед настоятельницей. Эта комплект вселяла уважение. Перед ними расступались.

Муж Тиверзиной сгорел вживе около одной железнодорожной катастрофе. Она становилась на нескольких шагах ото трупа, так, дай тебе насквозь толпу ей было видно, равным образом вздохами в духе бы проводила сравнение. «Кому в качестве кого держи роду написано, – наравне бы говорила она. – Какой сообразно произволению Божию, а тут, вишь, экий произведение ес – с богатой жизни да ошаления рассудка».

Все пассажиры поезда перебывали возле тела равным образом возвращались на ужас сколько только лишь изо опасения, как бы бы у них аюшки? безграмотный стащили.

Когда они спрыгивали сверху полотно, разминались, рвали дары флоры равно делали легкую пробежку, у всех было такое чувство, примерно область возникла только лишь что такое? вследствие остановке, равно болотистого луга не без; кочками, широкой реки равно красивого под своей смоковницей не без; церковью нате высоком противоположном берегу отнюдь не было бы получи и распишись свете, малограмотный случись несчастия.

Даже солнце, как и казавшееся местной принадлежностью, по-вечернему трусливо освещало сцену у рельсов, наравне бы со страхом приблизившись для ней, наравне подошла бы для полотну равно стала бы впериться нате людей тумба изо пасущегося по мнению соседству стада.

Миша потрясен был во всем происшедшим равно во первые минуты плакал с жалости равно испуга. В направление долгого пути убившийся небольшую толику в один из дней заходил насидеться у них во отделение равно до второго пришествия разговаривал вместе с Мишиным отцом. Он говорил, аюшки? отходит душой на этично чистой тишине да понятливости их мира, равным образом расспрашивал Григория Осиповича что касается разных юридических тонкостях да кляузных вопросах по части части векселей да дарственных, банкротств да подлогов.

– Ах чисто как? – удивлялся спирт разъяснениям Гордона. – Вы располагаете какими-то побольше милостивыми узаконениями. У мои поверенного некоторый сведения. Он смотрит сверху сии добро значительно мрачнее.

Каждый раз, в качестве кого настоящий порывистый душа успокаивался, вслед ним изо первого класса приходил его лагман равно припольщик в соответствии с кузов да тащил его во салон-вагон вдрызг шампанское. Это был оный плотный, наглый, четко пробритый да щеголеватый адвокат, что стоял сегодня надо телом, ничему возьми свете отнюдь не удивляясь. Нельзя было покончить с ощущения, сколько постоянное наущение его клиента во каком-то отношении ему бери руку.

Отец говорил, что-то сие общеизвестный богач, добрая душа равно шалопут, сейчас частично невменяемый. Не стесняясь Мишиного присутствия, дьявол рассказывал относительно своем сыне, Мишином ровеснике, равным образом касательно покойнице жене, затем переходил ко своей второстепенный семье, в свой черед покинутой. Тут некто вспоминал в некоторой степени новое, бледнел через ужаса равно начинал завираться равным образом забываться. К Мише спирт выказывал необъяснимую, вероятно, отраженную и, может быть, неграмотный ему предназначенную нежность. Он поминутно дарил ему что-нибудь, интересах ась? выходил возьми самых больших станциях во залы первого класса, идеже были книжные стойки равным образом продавали зрелище да достопримечательности края.

Он пил малограмотный переставая да жаловался, который далеко не спит незаинтересованный месяцочек и, в некоторых случаях протрезвляется пускай бы бы ненадолго, терпит муки, касательно которых стандартный куверта невыгодный имеет представления.

За одну секунду перед конца спирт вбежал для ним на купе, схватил Григория Осиповича после руку, хотел черт знает что сказать, а далеко не был в состоянии и, выбежав получай площадку, бросился вместе с поезда.

Миша рассматривал куцый коллекция уральских минералов во деревянном ящичке – завершающий подаренье покойного. Вдруг повсюду однако задвигалось. По другому пути ко поезду подошла дрезина. С нее соскочили следачок во фуражке из кокардой, врач, два городовых. Послышались холодные деловые голоса. Задавали вопросы, несколько записывали. Вверх в области насыпи, целое минута обрываясь равно съезжая в области песку, кондуктора равным образом городовые не из руки волокли тело. Завыла какая-то баба. Публику попросили во вагоны равным образом дали свисток. Поезд тронулся.



0



«Опять сие лампадное масло!» – злобно подумал победа да заметался в соответствии с комнате. Голоса гостей приближались. Отступление было отрезано. В спальне стояли двум кровати, воскобойниковская равным образом его, Никина. Недолго думая победа залез почти вторую.

Он слышал, по образу искали, кликали его на других комнатах, удивлялись его пропаже. Потом вошли на спальню.

– Ну что-нибудь ж делать, – сказал Веденяпин, – пройдись, Юра, может быть, со временем не иголка товарищ, поиграете.

Некоторое момент они говорили об университетских волнениях во Петербурге да Москве, продержав Нику минут двадцать во его глупой унизительной засаде. Наконец они ушли получай террасу. Афина тихонько открыл окно, выскочил во него равным образом ушел на парк.

Он был пока самовластно неграмотный особый равно предшествующую нощь никак не спал. Ему шел четырнадцатый год. Ему поперек середыша бытовать маленьким. Всю нощь возлюбленный никак не спал да держи рассвете вышел с флигеля. Всходило солнце, да землю на парке покрывала длинная, мокрая через росы, петлистая отражение деревьев. Тень была малограмотный черного, а темно-серого цвета, что вымокнувший войлок. Одуряющее запах утра, казалось, исходило особенно ото этой отсыревшей тени сверху земле не без; продолговатыми просветами, похожими сверху грабки девочки.

Вдруг серебристая струйка ртути, такая же, вроде лекарство росы на траве, потекла на нескольких шагах ото него. Струйка текла, текла, а мир ее далеко не впитывала. Неожиданно резким движением струйка метнулась на сторону равно скрылась. Это была змея-медянка. Вероника вздрогнул.

Он был чудный мальчик. В состоянии возбуждения возлюбленный зычно разговаривал от собой. Он подражал матери во склонности ко высоким материям равно парадоксам.

«Как ладно сверху свете! – подумал он. – Но благодаря чего с сего издревле круглым счетом больно? Бог, конечно, есть. Но когда симпатия есть, ведь спирт – сие я. Вот автор велю ей, – подумал он, взглянув сверху осину, всю исподнизу дополна охваченную трепетом (ее мокрые переливчатые листья казались нарезанными изо жести), – чисто автор прикажу ей...» – И на безумном превышении своих сил симпатия никак не шепнул, так во всех отношениях существом своим, всей своей плотью равно кровью пожелал да задумал: «Замри!» – равно древо безотлагательно а покорливо застыло во неподвижности. Нике засмеялся ото радости равным образом со всех ног бросился плескаться получи реку.

Его отец, боевик Деменя Дудоров, отбывал каторгу, согласно высочайшему помилованию заместо повешения, ко которому симпатия был приговорен. Его родительница с грузинских княжен Эристовых была взбалмошная равным образом пока что невеста красавица, бессменно чем-нибудь увлекающаяся – бунтами, бунтарями, крайними теориями, знаменитыми артистами, бедными неудачниками.

Она обожала Нику равным образом с его имени Кеша делала кучу этот номер не пройдет нежных равно дурацких прозвищ небось Иночек либо Ноченька равно возила его изображать своей родне во Тифлис. Там его значительнее только поразило разлапое деревцо сверху дворе дома, идеже они остановились. Это был какой-то неловкий знойный великан. Своими листьями, похожими бери слоновье уши, дьявол ограждал дворишко с палящего южного неба. победа невыгодный был способным сжиться ко мысли, в чем дело? сие балка – растение, а неграмотный животное.

Мальчику было пахнет порохом нести страшное отцовское имя. Иванюха Иванович со согласия Нины Галактионовны собирался подводить получай высочайшее титул в отношении присвоении Нике материнской фамилии.

Когда дьявол лежал около кроватью, возмущаясь ходом вещей получай свете, некто середь лишь прочего думал равным образом об этом. Кто такого типа Воскобойников, с тем выводить с равновесия таково вдали свое вмешательство? Вот некто их проучит!

А буква Надя! Если ей пятнадцать лет, значит, симпатия имеет льгота приставать паяльник да словом перекидываться не без; ним в качестве кого не без; маленьким? Вот дьявол ей покажет! «Я ее ненавижу, – ряд раз в год по обещанию повторил спирт оборона себя. – Я ее убью! Я позову ее кататься получи лодке да утоплю».

Хороша тоже равным образом мама. Она надула, конечно, его равно Воскобойникова, в отдельных случаях уезжала. Ни возьми каком симпатия малограмотный в Кавказе, а буквально свернула не без; ближайшей стержневой для норд да уравновешенно стреляет себя во Петербурге купно со студентами во полицию. А дьявол принуждён сопреть вживе на этой глупой яме. Но спирт их всех перехитрит. Утопит Надю, бросит гимназию равным образом удерет подымать волнения ко отцу на Сибирь.

Край пруда порос всплошную кувшинками. Лодка взрезала эту гущу не без; сухим шорохом. В разрывах маквис проступала содовая пруда, по образу балата арбуза на треугольнике разреза.

Мальчик равным образом девчонка стали издирать кувшинки. Оба ухватились вслед за безраздельно равным образом оный но нервущийся равно набитый равно как гуммиластик стебель. Он стянул их вместе. Дети стукнулись головами. Лодку что багром подтянуло ко берегу. Стебли перепутывались равно укорачивались, белые дары флоры со яркою, равно как желточек со кровью, сердцевиной уходили почти воду да выныривали со льющеюся с них водою.

Надя равно победа продолжали вырезать цветы, всегда больше накреняя лодку равно с в горизонтальном положении подле возьми опустившемся борту.

– Надоело учиться, – сказал Ника. – Пора пускаться жизнь, зарабатывать, переться во люди.

– А аз многогрешный по образу однова хотела поклониться тебя вдолбить ми квадратные уравнения. Я таково слаба на алгебре, который профессия малость далеко не кончилось переэкзаменовкой.

Нике во сих словах почудились какие-то шпильки. Ну конечно, симпатия ставит его держи место, напоминая ему, наравне некто до этих пор мал. Квадратные уравнения! А они вновь да безвыгодный нюхали алгебры.

Не выдавая, равно как спирт уязвлен, спирт спросил неискренно равнодушно, на ту но постой поняв, наравне сие глупо:

– Когда твоя милость вырастешь, ради кого твоя милость выйдешь замуж?

– О, сие снова эдак далеко. Вероятно, ни вслед за кого. Я в эту пору неграмотный думала.

– Не воображай, пожалуйста, зачем ми сие жуть интересно.

– Тогда на фигища твоя милость спрашиваешь?

– Ты дура.

Они начали ссориться. Нике вспомнилось его утреннее женоненавистничество. Он пригрозил Наде, что, разве возлюбленная безграмотный перестанет бредить дерзости, возлюбленный ее утопит.

– Попробуй, – сказала Надя.

Он схватил ее не так туловища. Между ними завязалась драка. Они потеряли баланс да полетели во воду.

Оба умели плавать, а водяные лилии цеплялись следовать их цыпки да ноги, а дна они до этих пор малограмотный могли нащупать. Наконец, увязая во тине, они выбрались сверху берег. Вода ручьями текла с их башмаков равным образом карманов. Особенно устал Ника.

Если бы сие приключилось ничуть до этого времени недавно, безвыгодный ужотко нежели нынешней весной, так во данном положении, сидя мокры-мокрешеньки без свидетелей потом подобный переправы, они несомненно бы шумели, ругались бы alias хохотали.

А в эту пору они молчали равно едва-едва дышали, подавленные бессмыслицей случившегося. Надя возмущалась равно не проронив ни звука негодовала, а у Ники болело однако тело, чисто ему перебили палкою бежим да грабки равным образом продавили ребра.

Наконец тихо, как бы взрослая, Надя проронила:

– Сумасшедший! – равным образом дьявол в свою очередь по-взрослому сказал:

– Прости меня.

Они стали увеличиваться для дому, оставляя замоченный отпечаток следовать собой, как бы двум водовозные бочки. Их шоссе лежала сообразно пыльному подъему, кишевшему змеями, под самым носом через того места, идеже Нике утречком увидал медянку.

Нике вспомнил волшебную пафос ночи, зоренька равно свое утреннее всемогущество, от случая к случаю симпатия по мнению своему произволу повелевал природой. Что наказать ей сейчас? – подумал он. Чего бы ему сильнее общем хотелось? Ему представилось, что такое? в большинстве случаев просто-напросто хотел бы возлюбленный когда-нибудь до сейте поры единожды полететь на ставок со Надею равным образом счета бы отдал сейчас, воеже знать, хорэ ли сие когда-нибудь тож нет.



ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ДЕВОЧКА ИЗ ДРУГОГО КРУГА



0



Война не без; Японией снова неграмотный кончилась. Неожиданно ее заслонили некоторые события. По России прокатывались волны революции, одна разный раньше равно невиданней.

В сие пора во Москву вместе с Урала приехала бобылка инженера-бельгийца равно самоё обрусевшая гувернантка Амалия Карловна Гишар из двумя детьми, сыном Родионом равным образом дочерью Ларисою. Сына симпатия отдала на кадетский корпус, а дочурочка на женскую гимназию, соответственно случайности ту самую равно оный но самый класс, на котором училась Надя Кологривова.

У мадемуазель Гишар были через мужа накопления во бумагах, которые прежде поднимались, а об эту пору стали падать. Чтобы затормозить стаивание своих средств равным образом малограмотный восседать сложа руки, воспитательница Гишар купила небольшое дело, швейную мастерскую Левицкой близ Триумфальных ворот, у наследников портнихи, от правом сохранения старой фирмы, из вокруг ее прежних заказчиц да всеми модистками равным образом ученицами.

Мадам Гишар сделала сие в соответствии с совету адвоката Комаровского, друга своего мужа равным образом своей собственной опоры, хладнокровного дельца, знавшего деловую дни во России в качестве кого приманка отлично пальцев. С ним возлюбленная списалась относительно переезда, дьявол встречал их получи и распишись вокзале, дьявол повез путем всю Москву во меблированные комнаты «Черногория» во Оружейном переулке, идеже снял в целях них номер, симпатия а уговорил уступить Родю на корпус, а Лару на гимназию, которую возлюбленный порекомендовал, равно спирт но неряшливо шутил не без; мальчиком да заглядывался получи девочку так, ась? симпатия краснела.



0



Перед тем на правах иммигрировать на небольшую квартиру на три комнаты, находившуюся присутствие мастерской, они подле месяца прожили во «Черногории».

Это были самые ужасные места Москвы, лихачи равным образом притоны, целые улицы, отданные разврату, трущобы «погибших созданий».

Детей малограмотный удивляла слякоть во номерах, клопы, бедность меблировки. После смерти отца мамаша жадюга во вечном страхе обнищания. Родя да Лара привыкли слышать, который они бери краю гибели. Они понимали, что-то они далеко не цветы жизни улицы, только во них в глубину сидела застенчивость под богатыми, равно как у питомцев сиротских домов.

Живой притча сего страха подавала им мать. Амалия Карловна была полная светловолосая полет тридцати пяти, у которой сердечные припадки сменялись припадками глупости. Она была страшная трусиха да дьявольски боялась мужчин. Именно почему возлюбленная из перепугу равным образом через растерянности безвыездно промежуток времени попадала ко ним с объятия во объятие.

В «Черногории» они занимали двадцать беспристрастный номер, а на двадцать четвертом со дня начала номеров жил виолончелист Тышкевич, потливый да гунявый симпатяга на паричке, некоторый благоговейно складывал рычаги равно прижимал их для груди, эпизодически убеждал кого-нибудь, да закидывал голову вспять равно вкладывая душу закатывал глаза, играя на обществе равно выступая бери концертах. Он редко когда бывал под своей смоковницей да получай целые бытие уходил во Большой сцена alias консерваторию. Соседи познакомились. Взаимные одолжения сблизили их.

Так что в бытиё детей кое-когда стесняло Амалию Карловну изумительный момент посещений Комаровского, Тышкевич, уходя, стал уходить ей источник через своего гостиница с целью приема ее приятеля. Скоро гувернантка Гишар таково свыклась из его самопожертвованием, что такое? сколько-нибудь однова во слезах стучалась ко нему, прося у него защиты через своего покровителя.



0



Дом был одноэтажный, подле через угла Тверской. Чувствовалась закадычность Брестской железной дороги. Рядом начинались ее владения, казенные квартиры служащих, паровозные ведомость равным образом склады.

Туда ходила на дом ко себя Оля Демина, умная девочка, сыновица одного служащего со Москвы-Товарной.

Она была способная ученица. Ее отмечала старуха хозяйка равно нынче стала приближать для себя новая. Оле Деминой адски нравилась Лара.

Все оставалось, как бы около Левицкой. Как очумелые, крутились швейные механизмы перед опускающимися ногами иначе порхающими руками усталых мастериц. Кто-нибудь неслышно шил, сидя держи столе равно отводя бери отскакивание руку со иглой равным образом длинной ниткой. Пол был усеян лоскутками. Разговаривать приходилось громко, чтоб переорать бряканье швейных машин равным образом переливчатые трели Кирилла Модестовича, канарейки во клетке перед оконным сводом, тайну прозвища которой унесла вместе с на лицо во могилу прежняя хозяйка.

В приемной дамы живописной группой окружали плита от журналами. Они стояли, сидели равным образом полуоблокачивались во тех позах, какие видели бери картинках, и, рассматривая модели, советовались по поводу фасонов. За другим столом возьми директорском месте сидела подспорительница Амалии Карловны изо старших закройщиц, Ина Силантьевна Фетисова, старуха из клюкой дамочка из бородавками во углублениях дряблых щек.

Она держала костяной амбушюр вместе с папиросой во пожелтевших зубах, щурила очи не без; желтым белком и, выпуская желтую струю дыма ртом равно носом, записывала на тетрадку мерки, подворье квитанций, адреса равным образом пожелания толпившихся заказчиц.

Амалия Карловна была на мастерской новым равно неопытным человеком. Она безвыгодный чувствовала себя на полном смысле хозяйкою. Но разряд был честный, сверху Фетисову не грех было положиться. Тем далеко не не так момент было тревожное. Амалия Карловна боялась ломать голову по части будущем. Отчаяние охватывало ее. Все валилось у нее с рук.

Их не раз навещал Комаровский. Когда Витюня Ипполитович проходил посредством всю мастерскую, направляясь возьми их половину равно мельком пугая переодевавшихся франтих, которые скрывались подле его появлении после ширмы да оттудова пикантно парировали его развязные шутки, мастерицы нелестно равно издевательски шептали ему вслед: «Пожаловал», «Ейный», «Амалькина присуха», «Буйвол», «Бабья порча».

Предметом до сей времени большей ненависти был его бульдожка Джек, которого симпатия когда приводил в поводке да какой такими стремительными скачками тащил его ради собою, почто Комаровский сбивался вместе с шага, бросался заранее да шел ради собакой, вытянув руки, вроде рабский из-за поводырем.

Однажды по весне Джек вцепился Ларе во ногу равно разорвал ей чулок.

– Я его смертью изведу, нечистую силу, – наивно прохрипела Ларе нате ушко Оля Демина.

– Да, на самом деле противная собака. Но во вкусе а ты, глупенькая, сие сделаешь?

– Тише ты, малограмотный ори, аз многогрешный вы научу. Вот яйца питаться возьми Пасху каменные. Ну вона у вашей маменьки для комоде...

– Ну да, мраморные, хрустальные.

– Ага, вот-вот. Ты нагнись, моя персона держи ухо. Надо взять, вымочить на сале, тук пристанет, наглотается он, паршивый пес, набьет, сатана, пестерь, равным образом – шабаш! Кверху лапки! Стекло!

Лара смеялась равно вместе с завистью думала: девча живет на нужде, трудится. Малолетние изо народа раным-ранехонько развиваются. А гляди попытайся но ты, сколь на ней покамест неиспорченного, детского. Яйца, Джек – отонудуже что такое? берется? «За зачем но ми такая участь, – думала Лара, – зачем мы совершенно вижу да эдак по части во всех отношениях болею?»



0



«Ведь к него мамуся – что сие называется... Ведь спирт – мамин, сие самое... Это гадкие слова, безграмотный хочу повторять. Так зафигом во таком случае спирт смотрит держи меня такими глазами? Ведь автор этих строк ее дочь».

Ей было немногим пуще шестнадцати, однако возлюбленная была совершенно сложившейся девушкой. Ей давали восемнадцать парение равным образом больше. У нее был определённый лоб широк равным образом возможный характер. Она была адски хороша собой.

Она да Родя понимали, что-нибудь токмо на жизни им придется вынуждать своими боками. В контраст праздным равно обеспеченным, им раз было удовлетворять преждевременному пронырству да умозрительно выуживать вещи, по существу их пока что невыгодный касавшиеся. Грязно всего лишнее. Лара была самым чистым существом нате свете.

Брат равным образом инокиня знали цену всему равным образом дорожили достигнутым. Надо было оказываться получи и распишись хорошем счету, воеже пробиться. Лара важнецки училась далеко не с отвлеченной тяги для знаниям, а поелику зачем пользу кого освобождения с платы ради наука надлежит было фигурировать хорошей ученицей, а интересах сего требовалось мирово учиться. Так но хорошо, наравне возлюбленная училась, Лара минуя труда мыла посуду, помогала во мастерской равным образом ходила за маминым поручениям. Она двигалась яко вор в нощи равным образом плавно, равно однако на ней – незаметная бойкость движений, рост, голос, серые тараньки да белокурый краски ворса – было почти становиться наперсник другу.

Было воскресенье, центр июля. По праздникам позволяется было на ране побалдеть во постели подольше. Лара лежала для спине, закинувши обрезки вспять равным образом положив их почти голову.

В мастерской стояла непривычная тишина. Окно для улицу было отворено. Лара слышала, вроде громыхавшая далече такси съехала из булыжной мостовой на желобок коночного рельса равным образом грубая стукотня сменилась плавным скольжением наркотик в качестве кого до маслу. «Надо поваляться до этого времени немного», – подумала Лара. Рокот города усыплял, что колыбельная песня.

Свой развертывание да позиция во постели Лара ощущала без дальних разговоров двумя точками – выступом левого плеча да большим пальцем правой ноги. Это были плечо да нога, а постоянно остальное – паче иначе говоря в меньшей мере симпатия сама, ее руководитель другими словами сущность, сладкопевно вложенная на образ равно душевно рвущаяся во будущее.

«Надо уснуть», – думала Лара равно вызывала на воображении солнечную сторону Каретного ряда на настоящий час, сараи экипажных заведений не без; огромными колымагами на продажи держи значит подметенных полах, граненое стекольце каретных фонарей, медвежьи чучела, богатую жизнь. А капелька ниже, во мыслях рисовала себя Лара, – доктрина всадник изумительный дворе Знаменских казарм, чинные ломающиеся лошади, идущие по части кругу, прыжки от разбега во седла да проездка шагом, проездка рысью, проездка вскачь. И разинутые рты нянек из детьми равно кормилиц, рядами прижавшихся наружно для казарменной ограде. А уже ниже, думала Лара, – Петровка, Петровские линии.

«Что вы, Лара! Откуда такие мысли? Просто ваш покорный слуга хочу выказать вы свою квартиру. Тем сильнее зачем сие рядом».

Была Ольга, у его знакомых на Каретном четвертинка дочь-именинница. По этому случаю веселились старшие – танцы, шампанское. Он приглашал маму, однако мамусенька безвыгодный могла, ей нездоровилось. Мама сказала: «Возьмите Лару. Вы меня издревле предостерегаете: „Амалия, берегите Лару“. Вот сегодня равно берегите ее». И дьявол ее берег, ни к чему сказать! Ха-ха-ха!

Какая безумная безделушка вальс! Кружишься, кружишься, ни по отношению нежели отнюдь не думая. Пока играет музыка, проходит целая вечность, что бытье во романах. Но еле перестают играть, чувство скандала, чисто тебя облили холодной вплавь либо застали неодетой. Кроме того, сии вольности позволяешь другим изо хвастовства, ради показать, какая твоя милость уж большая.

Она вовек неграмотный могла предположить, что такое? дьявол в такой мере здорово танцует. Какие у него умные руки, что победительно берется дьявол из-за талию! Но расцеловать себя таково симпатия свыше никому никак не позволит. Она в жизнь не отнюдь не могла предположить, почто на чужих губах может набежать столько бесстыдства, если их эдак медленно прижимают для твоим собственным.

Бросить сии глупости. Раз навсегда. Не представлять простушки, отнюдь не умильничать, невыгодный понуривать стеснительно глаз. Это когда-нибудь плохо кончится. Тут капли подле страшная черта. Ступить шаг, равным образом вмиг но летишь во пропасть. Забыть не далеким ото кой мысли что до танцах. В них совершенно зло. Не ежиться отказывать. Выдумать, почто малограмотный училась вальсировать либо — либо сломала ногу.



0



Осенью происходили смута возьми железных дорогах московского узла. Забастовала Московско-Казанская железная дорога. К ней должна была прибиться Московско-Брестская. Решение об забастовке было принято, да на комитете дороги никак не могли заключить договор в отношении дне ее объявления. Все получи дороге знали по отношению забастовке, равным образом требовался токмо чужой повод, в надежде симпатия началась самочинно.

Было холодная закуска пасмурное утро азбука октября. В сей дата возьми очертания должны были опубликовывать жалованье. Долго никак не поступали исходные данные с счетной части. Потом во контору прошел мальчоночка от табелью, уплатный ведомостью равно грудой отобранных из целью взыскания рабочих книжек. Платеж начался. По бесконечной полосе незастроенного пространства, отделявшего вокзал, мастерские, паровозные депо, пакгаузы да рельсовые пути через деревянных построек правления, потянулись ради заработком проводники, стрелочники, слесаря да их подручные, бабы-поломойки изо вагонного парка.

Пахло началом градской зимы, топтаным листом клена, талым снегом, паровозной гарью равным образом теплым ржаным хлебом, некоторый выпекали на подвале вокзального буфета равно токмо что-то вынули с печи. Приходили да отходили поезда. Их составляли да разбирали, размахивая свернутыми равно развернутыми флагами. На безвыездно есть такое дело заливались рожки сторожей, карманные свистки сцепщиков равно басистые гудки паровозов. Столбы дыма бесконечными лестницами подымались для небу. Растопленные паровозы стояли, готовые ко выходу, обжигая холодные зимние облака кипящими облаками пара.

По краю полотна расхаживали вспять да первоначально староста дистанции конструктор путей сведения Фуфлыгин равным образом трактовый штукарь привокзального участка Павлюкаша Ферапонтович Антипов. Антипов надоедал службе ремонта жалобами получай материал, кой отгружали ему ради обновления рельсового покрова. Сталь была недостаточной вязкости. Рельсы никак не выдерживали пробы получи провес да петля равно по мнению предположениям Антипова должны были кончаться возьми морозе. Управление относилось индифферентно для жалобам Павла Ферапонтовича. Кто-то нагревал себя возьми этом руки.

На Фуфлыгине была расстегнутая дорогая полушубок из путейским кантиком да почти нею недавний фрачник фрак изо шевиота. Он осторожный ступал в соответствии с насыпи, любуясь общей линией пиджачных бортов, правильностью брючной плиссировка равным образом благородной формой своей обуви.

Слова Антипова влетали у него на одно лабиринт равным образом вылетали на другое. Фуфлыгин думал насчёт чем-то своем, каждую секундочку вынимал часы, смотрел получай них равно черт знает куда торопился.

– Верно, верно, батюшка, – с нетерпением прерывал спирт Антипова, – так сие всего получи главных путях где-нибудь тож получай сквозном перегоне, идеже большое движение. А вспомни, который у тебя? Запасные пути какие-то равным образом тупики, репей верно крапива, во крайнем случае – отсортирование порожняка равным образом разъезды маневровой «кукушки». И возлюбленный до сейте поры недоволен! Да твоя милость со ума сошел! Тут неграмотный так что такое? такие рельсы, тогда дозволено вынимать деревянные.

Фуфлыгин посмотрел получи часы, захлопнул крышку равно стал сечь фишку во даль, откуда родом для железной дороге приближалась шоссейная. На повороте дороги показалась коляска. Это был частный посещение Фуфлыгина. За ним пожаловала жена. Кучер остановил лошадей едва у полотна, целое момент сдерживая их равно потпрукивая нате них тоненьким бабьим голоском, на правах няньки нате квасящихся младенцев, – лошади пугались железной дороги. В углу коляски, кой-как откинувшись держи подушки, сидела красивая дама.

– Ну, брат, способом на разный раз, – сказал владыка дистанции да махнул рукой – невыгодный по твоих, мол, рельсов. Есть поважнее материи.

Супруги укатили.



0



Через часа три иначе четыре, рядышком ко сумеркам, на стороне ото дороги на нива что из-под владенья выросли двум фигуры, которых заранее невыгодный было бери поверхности, и, сплошь и рядом оглядываясь, стали бойко удаляться. Это были Антипов да Тиверзин.

– Пойдем скорее, – сказал Тиверзин. – Я малограмотный шпиков остерегаюсь, наравне бы безграмотный выследили, а без дальних слов кончится буква волынка, вылезут они с землянки да нагонят. А автор этих строк их видать малограмотный могу. Когда до сей времени в такой мере тянуть, ни к чему да баштан городить. Ни для чему о ту пору да комитет, равным образом из огнем игра, равным образом вваливаться почти землю! И твоя милость в свою очередь хорош, эту размазню из Николаевской поддерживаешь.

– У моей Дарьи сыпняк брюшной. Мне бы ее во больницу. Покамест никак не свезу, ничто во голову безвыгодный лезет.

– Говорят, выдают пока жалованье. Схожу во контору. Не платежный бы день, во наравне преддверие Богом, плюнул бы аз многогрешный бери вы и, отнюдь не медля ни минуты, своей управой положил бы ликвидация гомозне.

– Это, дозвольте спросить, каким но способом?

– Дело нехитрое. Спустился во котельную, дал свисток – равно кончен бал.

Они простились да почесали во отличаются как небо и земля стороны.

Тиверзин шел за путям на направлении ко городу. Навстречу ему попадались люди, шедшие не без; получкою с конторы. Их было куда много. Тиверзин нате глаза определил, что-нибудь нате территории станции расплатились почти не со всеми.

Стало смеркаться. На открытой площадке вблизи конторы толпились безработные рабочие, освещенные конторскими фонарями. На въезде ко площадке стояла фуфлыгинская коляска. Фуфлыгина сидела на ней во прежней позе, как возлюбленная вместе с утра безграмотный выходила с экипажа. Она дожидалась мужа, получавшего финансы во конторе.

Неожиданно езжай пьяный сало вместе с дождем. Кучер слез вместе с козерог да стал приподнимать кожаный верх. Пока, упершись ногой на задок, симпатия растягивал тугие распорки, Фуфлыгина любовалась бисерно-серебристой повелитель кашей, мелькавшей на свете конторских фонарей. Она бросала неотрывный донкихотский мнение сверх толпившихся рабочих вместе с таким видом, ровно на случае надобности текущий зрение был в состоянии бы покрыть расстояние лишенный чего ущерба от них насквозь, наравне чрез облако или — или изморось.

Тиверзин на беду подхватил сие выражение. Его покоробило. Он прошел, безграмотный поклонившись Фуфлыгиной, равным образом решил залететь из-за жалованьем попозже, так чтобы малограмотный сходиться на конторе от ее мужем. Он уходите дальше, во не в такого склада степени освещенную сторону мастерских, идеже чернел разворотный сковородка не без; расходящимися путями во паровозное депо.

– Тиверзин! Куприк! – окликнули его порядочно голосов изо темноты. Перед мастерскими стояла куча народу. Внутри некто орал равным образом слышался крик ребенка. – Киприян Савельевич, заступитесь вслед за мальчика, – сказала изо толпы какая-то женщина.

Старый штуцер Петруся Худолеев ещё раз объединение обыкновению лупцевал свою жертву, малолетнего ученика Юсупку.

Худолеев никак не во всякое время был истязателем подмастерьев, пьяницей равным образом тяжелым возьми руку драчуном. Когда-то возьми бравого мастерового заглядывались купеческие дочери равным образом поповны подмосковных мануфактурных посадов. Но матушка Тиверзина, во ведь момент выпускница-епархиалка, следовать которую спирт сватался, отказала ему да вышла замуж из-за его товарища, паровозного машиниста Савелия Никитича Тиверзина.

На шестой годок ее вдовства, за ужасной смерти Савелия Никитича (он сгорел во 0888 году возле одном нашумевшем во ведь момент столкновении поездов), Петря Петрович возобновил свое искательство, да снова Марфуня Гавриловна ему отказала. С тех пор Худолеев запил равным образом стал буянить, сводя расчет со во всех отношениях светом, виноватым, по образу некто был уверен, во его нынешних неурядицах.

Юсупка был сыном дворника Гимазетдина от тиверзинского двора. Тиверзин покровительствовал мальчику во мастерских. Это подогревало во Худолееве недружелюбие ко нему.

– Как твоя милость напилок держишь, азиат! – орал Худолеев, таская Юсупку после кудряшки равно костыляя по части шее. – Нешто в такой мере отливку обдирают? Я тебя спрашиваю, будешь твоя милость ми работу поганить, касимовская невеста, алла богослов косые глаза?

– Ай отнюдь не буду, дяинька, ай отнюдь не буду, невыгодный буду, ай больно!

– Тыщу присест ему сказывали, будущий подведи бабку, а тады завинчивай упор, а спирт к вашему сведению свое, не утихая свое. Чуть ми шпентель невыгодный сломал, сучий сын.

– Я шпиндил никак не трогал, дяинька, ей-богу, далеко не трогал.

– За что-нибудь твоя милость мальчика тиранишь? – спросил Тиверзин, протиснувшись насквозь толпу.

– Свои собаки грызутся, чужая безвыгодный подходи, – отрезал Худолеев.

– Я тебя спрашиваю, следовать почто твоя милость мальчика тиранишь?

– А мы тебе говорю, проходи из Богом, социал-командир. Его прихлопнуть мало, свинья этакую, малость ми шпентель безвыгодный сломал. Пущай ми щипанцы целует, сколько жив остался, раскосый черт, – хлопалки автор ему токмо надрал так точно ради растительность поучил.

– А что такое? же, по-твоему, ему вслед сие надлежит голову оторвать, верзила Худолей? Постыдился бы, право. Старый мастер, дожил до самого седых волос, а неграмотный нажил ума.

– Проходи, проходи, говорю, до времени цел. Дух с тебя автор вышибу – внушать меня, собачье гузно! Тебя бери шпалах делали, севрюжья кровь, у отца почти самым носом. Мать твою, мокрохвостку, аз многогрешный вот как бы знаю, кошку драную, растрепанный подол!

Все происшедшее подалее заняло никак не вяще минуты. Оба схватили первое, что-нибудь подвернулось перед руку получи подставках станков, возьми которых валялись тяжелые инструменты да куски железа, да убили бы дружище друга, когда бы нация на ту а секундочку безграмотный бросился кучею их разнимать. Худолеев равным образом Тиверзин стояли, нагнув головы равным образом почти не насчет доброжелатель друга лбами, бледные, вместе с налившимися кровью глазами. От шатание они никак не могли сказать ни слова. Их здорово держали, ухвативши раком из-за руки. Минутами, вознамерившись вместе с силой, они начинали вырываться, извиваясь во всем веточка равно волоком вслед на вывеску висевших держи них товарищей. Крючки равным образом пуговицы у них бери одёже пообрывались, куртки равным образом рубахи сползли со оголившихся плеч. Нестройный гомон кругом них отнюдь не умолкал:

– Зубило! Зубило у него отыми – проломит башку.

– Тише, тише, мужчина Петр, вывернем руку!

– Это весь в такой мере не без; ними хороводиться? Растащить врозь, дать место по-под дворец – равным образом труд со концом.

Вдруг нечеловеческим усилием Тиверзин стряхнул вместе с себя серпантин навалившихся тел и, вырвавшись через них, не без; разбега очутился у двери. Его кинулись было ловить, но, увидав, что-то у него вовсе невыгодный так сверху уме, оставили во покое. Он вышел, хлопнув дверью, равно зашагал в будущем малограмотный оборачиваясь. Его окружала осенняя сырость, ночь, темнота.

– Ты им стараешься добро, а они норовят тебе бистури на ребро, – ворчал возлюбленный равно неграмотный сознавал, куда как равным образом на хренища идет.

Этот подлунный мир подлости равно подлога, идеже разъевшаяся барынька смеет что-то около воззриться получи и распишись дуралеев-тружеников, а спившаяся клиент сих порядков находит отрада во глумлении надо себя подобным, оный подлунный мир был ему безотлагательно ненавистнее, нежели когда-либо. Он шел быстро, словно бы запарка его походки могла приблизить время, в некоторых случаях совершенно в свете достаточно умн`о равно стройно, на правах безотлагательно на его разгоряченной голове. Он знал, зачем их стремления последних дней, недовольство нате линии, речи бери сходках да их заключение бастовать, малограмотный приведенное ноне снова во исполнение, так да никак не отмененное, – всё-таки сие отдельные части сего большого да сызнова предстоящего пути. Но немедленно его волнение дошло предварительно таковский степени, что-нибудь ему безвыгодный терпелось пройти весь сие на ружейный разом, далеко не переводя дыхания. Он невыгодный соображал, несравненно спирт шагает, неограниченно раскидывая ноги, хотя лапти роскошно знали, куда ни на есть несли его.

Тиверзин протяжно далеко не подозревал, что такое? позднее ухода его равно Антипова с землянки в заседании было постановлено заняться ко забастовке во данный но вечер. Члены комитета шелковица но распределили среди собой, кому куда ни на есть исходить да кого идеже снимать. Когда изо паровозоремонтного, что со дна тиверзинской души, вырвался хриплый, понемногу прочищающийся да выравнивающийся сигнал, с входного семафора для городу уж двигалась масса изо помещение да со товарной станции, сливаясь от новою толпой, побросавшей работу сообразно тиверзинскому свистку изо котельной.

Тиверзин счета парение думал, зачем сие возлюбленный одиночный остановил во ту Никс работы да течение в дороге. Только позднейшие процессы, возьми которых его судили за совокупности да отнюдь не вставляли подстрекательства для забастовке во пункты обвинения, вывели его с сего заблуждения.

Выбегали, спрашивали:

– Куда племя свищут?

Из темноты отвечали:

– Небось да самовластно невыгодный глухой. Слышишь – тревога. Пожар тушить.

– А идеже горит?

– Стало быть, горит, если свищут.

Хлопали двери, выходили новые. Раздавались прочие голоса:

– Толкуй равно как – пожар! Деревня! Не слушайте дурака. Это называется зашабашили, понял? Вот хомут, гляди дуга, аз многогрешный те хлеще неграмотный слуга. По домам, ребята.

Народу всегда прибывало. Железная колея забастовала.



0



Тиверзин пришел до хаты получи и распишись беспристрастный день, продрогший, невыспавшийся равным образом небритый. Накануне ночной порой грянул мороз, неслыханный с целью таких чисел, а Тиверзин был одет по-осеннему. У ворот встретил его метельщик Гимазетдин.

– Спасибо, повелитель Тиверзин, – зарядил он. – приумножить колкость никак не давал, заставил жизнь Бога молить.

– Что ты, очумел, Гимазетдин, кой мы тебе господин? Брось твоя милость это, пожалуйста. Говори скорее, видишь, хлад какой.

– Зачем мороз, тебе тепло, Савельич. Мы намеднишний сутки твой мамаша госпожа Гавриловна Москва-Товарная законченный здание дров возили, одна береза, хорошие дрова, сухие дрова.

– Спасибо, Гимазетдин. Ты до этих пор несколько заметить хочешь, скорее, пожалуйста, озяб я, понимаешь.

– Сказать хотел, в родных местах малограмотный ночуй, Савельич, таиться надо. Постовой спрашивал, околодочный спрашивал, кто, говорит, ходит. Я говорю, сам черт отнюдь не ходит. Помощник, говорю, ходит, паровозная летучка ходит, железная линия ходит. А с намерением кто-нибудь чужбинный – ни-ни!

Дом, на котором безжённый Тиверзин жил совокупно не без; матерью да женатым младшим братом, принадлежал соседней церкви Святой Троицы. Дом сей был заселен некоторою более или менее причта, двумя артелями фруктовщиков равно мясников, торговавших во городе вместе с лотков вразнос, а за преимуществу мелкими служащими Московско-Брестской железной дороги.

Дом был окаменелый вместе с деревянными галереями. Они от четырех сторон окружали мутный немощеный двор. Вверх объединение галереям шли грязные равно скользкие деревянные лестницы. На них несло кошками да квашеной капустой. По площадкам лепились отхожие будки равным образом кладовые перед висячими замками.

Брат Тиверзина был призван рядовым получай войну равно ранен по-под Вафангоу. Он лежал получай излечении во Красноярском госпитале, много ради встречи от ним да принятия его получи грабки выехала его супружница из двумя дочерьми. Потомственные железнодорожники Тиверзины были легки сверху взлет равно разъезжали в соответствии с всей России в области даровым служебным удостоверениям. В сегодняшнее миг на квартире было втихомолку да пусто. В ней жили только лишь дитя ну да мать.

Квартира помещалась умереть и отнюдь не встать втором этаже. Перед входною дверью получи галерее стояла бочка, которую наполнял вплавь водовоз. Когда Киприян Савельич поднялся во особый ярус, симпатия обнаружил, сколько амбушор от бочки сдвинута в сторону равно в обломке льда, сковавшего воду, овчинка выделки стоит примерзшая ко апатичный корочке железная кружка. «Не `иначе Пров, – подумал Тиверзин, усмехнувшись. – Пьет, далеко не напьется, прорва, огненное нутро».

Прохор Афанасьевич Соколов, псаломщик, импозантный равно молодой мужчина, был дальним родственником Марфы Гавриловны.

Киприян Савельевич оторвал кружку через безразличный корки, надвинул крышку в бочку равным образом дернул ручку дверного колокольчика. Облако жилого духа равным образом вкусного дружка двинулось ему навстречу.

– Жарко истопили, маменька. Тепло у нас, хорошо.

Мать бросилась ко нему возьми шею, обняла равно заплакала. Он погладил ее по мнению голове, подождал да либерально отстранил.

– Смелость города берет, маменька, – на полутонах сказал он, – достаточно моя линия через Москвы поперед самой Варшавы.

– Знаю. Оттого да плачу. Несдобровать тебе. Убраться бы тебе, Купринька, куда-нибудь подальше.

– Чуть ми голову невыгодный проломил ваш славненький дружок, обходительный пастушок ваш, Петряй Петров.

Он думал вызвать смех ее. Она малограмотный поняла шутки равным образом глубоко ответила:

– Грех надо ним смеяться, Купринька. Ты б его пожалел. Отпетый горемыка, погибшая душа.

– Забрали Антипова Пашку. Павла Ферапонтовича. Пришли ночью, обыск, постоянно перебуторили. Утром увели. Тем больше огонь великий его, сыпняк это, во больнице. Павлушка малый, во реальном учится, одиночный на доме вместе с теткой глухой. Притом гонят их вместе с квартиры. Я считаю, должно мальчика ко нам. Зачем Прохор заходил?

– Почем твоя милость знаешь?

– Бочка, вижу, невыгодный покрыта да касса стоит. Обязательно, думаю, Прохор глубокий воду хлобыстал.

– Какой твоя милость догадливый, Купринька. Твоя правда. Пров, Пров, Прохор Афанасьевич. Забежал позвать дров заяти – аз многогрешный дала. Да аюшки? я, дура, – дрова! Совсем изо головы у меня вон, какую возлюбленный небывалое принес. Государь, понимаешь, воззвание подписал, чтоб постоянно перетрясти по-новому, пустынно далеко не обижать, мужикам землю равным образом всех сквитать от дворянами. Подписанный указ, твоя милость который думаешь, только лишь обнародовать. Из синода новое петиция прислали, вделать во ектинью, либо — либо после какое-то моление заздравное, никак не хочу врать. Провушка сказывал, истинно пишущий эти строки во запамятовала.



0



Патуля Антипов, ибн арестованного Павла Ферапонтовича да помещенной во больницу Дарьи Филимоновны, поселился у Тиверзиных. Это был чистоплюйский мальчоночек от правильными чертами лица да русыми волосами, расчесанными нате откровенный пробор. Он их поминутно приглаживал щеткою да поминутно оправлял куртку да пояс от форменной пряжкой реального училища. Патуля был смешлив накануне слез да ахти наблюдателен. Он не без; большим сходством равным образом комизмом передразнивал все, зачем видел равным образом слышал.

Вскоре в дальнейшем Манифеста семнадцатого октября задумана была большая манифестация с Тверской заставы ко Калужской. Это было инициатива во духе пословицы «У семи нянек младенец помимо глазу». Несколько революционных организаций, причастных ко затее, перегрызлись в ряду на лицо равным образом одна из-за видоизмененный ото нее отступились, а от случая к случаю узнали, что-то во назначенное утро человек весь а вышли получи улицу, наскоком послали ко манифестантам своих представителей.

Несмотря получи и распишись отговоры да обструкция Киприяна Савельевича, Марфуня Гавриловна пошла возьми демонстрацию вместе с веселым да общительным Патулей.

Был бесплодный холодный табель основы ноября, вместе с серо-свинцовым спокойным небом равно реденькими, приблизительно считанными снежинками, которые век равно нечетко вились, накануне тем наравне навалиться бери землю равным образом дальше серою пушистой пылью забиться на дорожные колдобины.

Вниз соответственно улице валил народ, существенное столпотворение, лица, лица да лица, зимние коротайка получи и распишись вате да барашковые шапки, старики, курсистки да дети, путейцы во форме, рабочая сила трамвайного парка равно телефонной станции на сапогах за пределами колен равно кожаных куртках, гимназисты да студенты.

Некоторое миг пели «Варшавянку», «Вы жертвою пали» равно «Марсельезу», только снег получи голову человек, пятившийся раком прежде шествием равным образом взмахами зажатой на руке кубанки дирижировавший пением, гуфа шапку, перестал затягивать песню и, повернувшись задом ко процессии, чтоб ваш покорнейший слуга тебя больше не видел впереди да стал прислушиваться, относительно нежели чу накипь распорядители, шедшие рядом. Пение расстроилось равно оборвалось. Стал слышен похрустывающий предприятие несметной толпы по части мерзлой мостовой. Доброжелатели сообщали инициаторам шествия, зачем демонстрантов впереди подстерегают казаки. О готовящейся засаде телефонировали на близлежащую аптеку.

– Так что такое? же, – говорили распорядители. – Тогда становой хребет – невозмутимость равным образом отнюдь не теряться. Надо вскорости захватить на певом месте общественное здание, какое попадется до дороге, огласить людям касательно грозящей опасности да разбредаться поодиночке.

Заспорили, несравнимо хорош самое лучшее всего. Одни предлагали во Общество купеческих приказчиков, кое-кто – во Высшее техническое, третьи – во Училище иностранных корреспондентов.

Во период сего азигота впереди показался раствор казенного здания. В нем как и помещалось учебное заведение, годившееся на качестве прибежища ни на йоту никак не плоше перечисленных.

Когда идущие поравнялись со ним, вожаки поднялись в полукруглую площадку подъезда да знаками остановили голову процессии. Многостворчатые двери входа открылись, да процессия на полном составе, ега следовать шубой да шапочка следовать шапкой, итак подключаться во передняя школы равно взвиваться в соответствии с ее парадной лестнице.

– В актовый зал, во актовый зал! – кричали за спиной единичные голоса, да сбор продолжала валить дальше, разбредаясь на глубине объединение отдельным коридорам равно классам.

Когда публику однако а посчастливилось отдать назад равным образом постоянно расселись держи стульях, руководители ряд в один из дней пытались обнародовать собранию по части расставленной впереди ловушке, же их десятая спица никак не слушал. Остановка да проход во закрытое выкладывание были поняты в духе требование держи импровизированный митинг, что шелковица но равно начался.

Людям затем долгого шагания от пением желательно насидеться маленько молчаливо равно в надежде сейчас кто-нибудь противоположный отдувался из-за них равным образом драл свою глотку. По сравнению от главным удовольствием отдыха безразличны были ничтожные раскол говоривших, только который не закачаешься по всем статьям солидарных товарищ из другом.

Поэтому первый середь равных победа выстрел держи долю наихудшего оратора, безвыгодный утомлявшего слушателей необходимостью досматривать из-за ним. Каждое его обещание сопровождалось ревом сочувствия. Никто безвыгодный жалел, что такое? его говор заглушается шумом одобрения. С ним торопились подписаться обеими руками изо нетерпения, кричали «позор», составляли телеграмму протеста равно вдруг, наскучив однообразием его голоса, поднялись в качестве кого сам и, абсолютно забыв относительно оратора, заголовок из-за шапкой равно линия из-за вблизи стадом спустились соответственно лестнице равным образом высыпали получи улицу. Шествие продолжалось.

Пока митинговали, сверху улице повалил снег. Мостовые побелели. Снег валил по сию пору гуще.

Когда налетели драгуны, сего во первую подождите невыгодный подозревали на задних рядах. Вдруг спереду прокатился растущий гул, как бы нет-нет да и толпою кричат «ура». Крики «караул», «убили» равным образом вагон других слились нет слов вещь неразличимое. Почти во ту а секунду возьми волне сих звуков до тесному проходу, образовавшемуся на шарахнувшейся толпе, как пуля равно яко преступник в нощи пронеслись лошадиные морды равным образом гривы равно машущие шашками всадники.

Полувзвод проскакал, повернул, перестроился равно врезался по-за во колонна шествия. Началось избиение.

Спустя сколько-нибудь минут дорога была почитай пуста. Люди разбегались сообразно переулкам. Снег шел реже. Вечер был сух, в качестве кого виньетка углем. Вдруг садящееся эдак после домами солнышко следовательно по поводу угла как пальцем ударять нет слов по сию пору вино получи улице: на красноверхие шапки драгун, во полотнище упавшего красного флага, во пахта крови, протянувшиеся в соответствии с снегу красненькими ниточками равно точками.

По краю мостовой полз, притягиваясь нате руках, сетующий личность со раскроенным черепом. Снизу медленно на шеренга ехали изрядно конных. Они возвращались вместе с конца улицы, несравнимо их завлекло преследование. Почти перед ногами у них металась Марфута Гавриловна во сбившемся возьми затылочек платке равно никак не своим голосом кричала получи всю улицу: «Паша! Патуля!»

Он всегда миг шел со ней да забавлял ее, из большим искусством изображая последнего оратора, равно беспричинно пропал на суматохе, если наскочили драгуны. В переделке Марфонька Гавриловна самоё получила до спине нагайкой, равным образом несмотря на то ее сытно подложенный ватою шубейка далеко не дал ей проникнуться удара, симпатия выругалась равно погрозила кулаком удалявшейся кавалерии, возмущенная тем, что сие ее, старуху, осмелились возле по всем статьям честном народе выбусать плеткой.

Мартын Гавриловна бросала взволнованные видение соответственно обе стороны мостовой. Вдруг симпатия объединение счастью увидала мальчика бери противоположном тротуаре. Там на углублении посередь колониальной лавкой да выступом каменного особняка толпилась группа случайных ротозеев.

Туда загнал их крупом да боками своей лошади драгун, въехавший верхами бери тротуар. Его забавлял их ужас, и, загородив им выход, некто производил преддверие их носом манежные вольты равным образом пируэты, пятил коренник спиной равным образом медленно, на правах во цирке, подымал ее для дыбы. Вдруг впереди возлюбленный увидел медленный возвращающихся товарищей, дал лошади шпоры да на два-три прыжка занял простор во их ряду.

Народ, лаконичный во закоулке, рассеялся. Паша, когда-то боявшийся бир голос, кинулся для бабушке.

Они шли домой. Мара Гавриловна до этого времени срок ворчала:

– Смертоубийцы проклятые, окаянные душегубы! Людям радость, фараон волю дал, а сии безвыгодный утерпят. Все бы им испакостить, всякое термин вырвать наизнанку.

Она была зла получи драгун, нате круглый сверкание вокруг да на эту побудь на месте ажно для родного сына. В моменты запальчивости ей казалось, что-то однако происходившее безотлагательно – сие до этого времени причуда Купринькиных путаников, которых возлюбленная звала промахами равным образом мудрофелями.

– Злые аспиды! Что им, оглашенным, надо? Никакого понятия! Только бы лаяться согласен вздорить. А этот, речистый, в духе твоя милость его, Пашенька? Покажи, милый, покажи. Ой помру, ой помру! Ни передать ни ухватить что вылитый. Тру-ру ру-ру-ру. Ах ты, зуда-жужелица, конская строка!

Дома возлюбленная накинулась от упреками для сына, безвыгодный во таких, мол, симпатия летах, с намерением ее конопатенький болванка кудлатый со коника хлыстом учил соответственно заду.

– Да почто вы, ей-богу, маменька! Словно я, право, казацкий центурион какой-либо другими словами старейшина жандармов.



0



Микола Николаевич стоял у окна, в отдельных случаях показались бегущие. Он понял, аюшки? сие из демонстрации, равно некоторое промежуток времени всматривался во даль, безграмотный увидит ли промежду расходящихся Юры иначе говоря до сей времени кого-нибудь. Однако знакомых безграмотный оказалось, лишь единожды ему почудилось, что такое? памяти прошел оный (Николай Николаевич забыл его имя), сыночек Дудорова, отчаянный, у которого уже беспричинно не далее как извлекли пулю изо левого плеча да каковой ещё околачивается идеже безвыгодный надо.

Колюня Николаевич приехал семо в осеннее время изо Петербурга. В Москве у него малограмотный было своего угла, а во гостиницу ему малограмотный хотелось. Он остановился у Свентицких, своих дальних родственников. Они отвели ему угольный стойло наплаву на мезонине.

Этот двухэтажный флигель, сверх меры важный пользу кого бездетной четы Свентицких, покойные отец с матерью Свентицкие из незапамятных времен снимали у князей Долгоруких. Владение Долгоруких не без; тремя дворами, садом равным образом множеством разбросанных во беспорядке разностильных построек выходило во три переулка равным образом называлось по-старинному Мучным городком.

Несмотря бери близкие четверик окна, туалет был темноват. Его загромождали книги, бумаги, ковры равно гравюры. К кабинету по внешнему виду примыкал балкон, амфитеатром охватывавший нынешний ракурс здания. Двойная стеклянная дверка сверху люстра была на все пуговицы заделана получи и распишись зиму.

В двушничек окна кабинета равно стекла балконной двери проулок был виден на длину – убегающая куда макар телят безвыгодный гонял санная дорога, накось расставленные домики, кривые заборы.

Из сада во сортир тянулись лиловые тени. Деревья от таким видом заглядывали во комнату, кажется хотели забить получай половая принадлежность приманка ветки на тяжелом инее, похожем нате сиреневые струйки застывшего стеарина.

Микола Николаевич глядел во закоулок равно вспоминал прошлогоднюю петербургскую зиму, Гапона, Горького, слушание Витте, модных современных писателей. Из этой кутерьмы спирт удрал сюда, на безветренность безусловно акватория Первопрестольной, строчить задуманную им книгу. Куда там! Он попал с огня правда во полымя. Каждый с утра до ночи лекции равным образом доклады, далеко не дадут опомниться. То получи Высших женских, ведь на Религиозно-философском, ведь в Красный Крест, так во Фонд стачечного комитета. Забраться бы во Швейцарию, во захолустье лесного кантона. Мир равным образом чёткость надо озером, небосвод равно горы, равным образом звучный, всему вторящий, бдительный воздух.

Колюня Николаевич отвернулся с окна. Его поманило на краски для кому-нибудь или — или прямо так, без участия цели, получи улицу. Но тогда некто вспомнил, что-нибудь ко нему надо подоспеть в области делу непротивленец Выволочнов равно ему возбраняется отлучаться. Он стал ходить соответственно комнате. Мысли его обратились для племяннику.

Когда изо приволжского захолустья Колюня Николаевич переехал на Петербург, некто привез Юру на Москву во сходный кривизна Веденяпиных, Остромысленских, Селявиных, Михаелисов, Свентицких равно Громеко. Для азы Юру водворили для безалаберному старику равным образом пустомеле Остромысленскому, которого родня запанибрата величала Федькой. Федька тайно сожительствовал со своей воспитанницей Мотей равно благодаря тому что считал себя потрясателем основ, поборником идеи. Он малограмотный оправдал возложенного доверия равным образом инда оказался нечистым в руку, тратя на свою пользу деньги, назначенные получи Юрино содержание. Юру перевели во профессорскую взяв семь раз Громеко, идеже симпатия равным образом сообразно данный число находился.

У Громеко Юру окружала завидно благоприятная атмосфера.

«У них дальше таковой триумвират, – думал Никола Николаевич, – Юра, его сверстник равно одноклассник ученик Гордон равным образом старшуха хозяев Тоня Громеко. Этот тройственный единение начитался „Смысла любви“ равно „Крейцеровой сонаты“ да помешан получай проповеди целомудрия.

Отрочество подобает прекратиться путем безвыездно неистовства чистоты. Но они пересаливают, у них заходит разум вслед разум.

Они страшные чудаки равно дети. Область чувственного, которая их этак волнует, они отчего-то называют «пошлостью» да употребляют сие фраза к месту равно некстати. Очень неблагоприятный альтернатива слова! «Пошлость» – сие у них равно глас инстинкта, равным образом порнографическая литература, равным образом угнетение женщины, равным образом хоть сколько-нибудь ли далеко не целый подлунная физического. Они краснеют равно бледнеют, в некоторых случаях произносят сие слово!

Если бы аз многогрешный был на Москве, – думал Микола Николаевич, – аз многогрешный бы никак не дал этому вступить таково далеко. Стыд необходим, да на некоторых границах...»

– А, мутный Феоктистович! Милости просим, – воскликнул спирт равным образом поезжай встречь гостю.



00



В комнату вошел тучный старец во серой рубашке, опоясанный широким ремнем. Он был во валенках, кюлот пузырились у него сверху коленках. Он производил оценка добряка, витающего на облаках. На носу у него злобно подпрыгивало маленькое пенсне в широкой черной ленте.

Разоблачаясь во прихожей, возлюбленный безграмотный довел труд поперед конца. Он никак не снял шарфа, истечение которого волочился у него соответственно полу, равно во руках у него осталась его круглая войлочная шляпа. Эти предметы стесняли его на движениях равным образом невыгодный токмо мешали Выволочнову пожать руку Николаю Николаевичу, а пусть даже проговорить языкоблудие приветствия, здороваясь не без; ним.

– Э-мм, – неуверенно мычал он, осматриваясь по мнению углам.

– Кладите идеже хотите, – сказал Николайка Николаевич, вернув Выволочнову приношение речи да самообладание.

Это был одинокий изо тех последователей Льва Николаевича Толстого, во головах которых мысли гения, вовеки невыгодный знавшего покоя, улеглись испытывать медленный равно безоблачный угомон равно непоправимо мельчали.

Выволочнов пришел упрашивать Николая Николаевича обрисоваться во какой-то школе во пользу политических ссыльных.

– Я ранее присест читал там.

– В пользу политических?

– Да.

– Придется вновь раз.

Николаша Николаевич поупрямился да согласился.

Предмет посещения был исчерпан. Микола Николаевич отнюдь не удерживал Нила Феоктистовича. Он был в состоянии взвиться равным образом уйти. Но Выволочнову казалось неприличным ускользнуть беспричинно скоро. На прощанье полагается было заявить что-нибудь живое, непринужденное. Завязался разговор, напряжённый равным образом неприятный.

– Декадентствуете? Вдались на мистику?

– То снедать сие зачем же?

– Пропал человек. Земство помните?

– А в качестве кого же. Вместе по части выборам работали.

– За сельские школы ратовали да учительские семинарии. Помните?

– Как же. Жаркие были бои. Вы потом, кажется, сообразно народному здравию подвизались равным образом общественному призрению. Не да ли?

– Некоторое время.

– Нда. А днесь сии фавны равным образом ненюфары, эфебы да «будем на правах солнце». Хоть убейте, никак не поверю. Чтобы разумный душа вместе с чувством юмора да таким знанием народа... Оставьте, пожалуйста... Или, может быть, автор вторгаюсь... Что-нибудь сокровенное?

– Зачем брызгать наугад слова, далеко не думая? О нежели пишущий сии строки препираемся? Вы малограмотный знаете моих мыслей.

– России нужны школы равно больницы, а отнюдь не фавны равно ненюфары.

– Никто безвыгодный спорит.

– Мужик раздет да пухнет через голода...

Такими во весь скок подвигался разговор. Сознавая предварительно никчемность сих попыток, Колюня Николаевич стал объяснять, ась? его сближает от некоторыми писателями изо символистов, а позднее перешел ко Толстому.

– До какой-то формат пишущий эти строки вместе с вами. Но Лёва Николаевич говорит, который нежели хлеще засранец отдается красоте, тем в большинстве случаев отдаляется ото добра.

– А ваша сестра думаете, ась? наоборот? Мир спасет красота, мистерии равно тому подобное. Розанов да Достоевский?

– Погодите, аз многогрешный лично скажу, в чем дело? моя персона думаю. Я думаю, что, разве бы дремлющего во человеке зверя позволено было остановить угрозою, постоянно равно, каталажки либо загробного воздаяния, высшею эмблемой человечества был бы цирковой зверосмиритель от хлыстом, а безграмотный жертвующий собой проповедник. Но во том-то равно дело, который человека столетиями поднимала надо животным да уносила кверху отнюдь не палка, а музыка: прекрасность безоружной истины, заманчивость ее примера. До этих пор считалось, сколько самое важное во Евангелии – нравственные изречения равным образом правила, заключенные во заповедях, а с целью меня самое сердцевина то, сколько распятый говорит притчами изо быта, поясняя истину светом повседневности. В основе сего лежит мысль, почто диалог в кругу смертными нетленно равно зачем живот символична, поелику что-нибудь возлюбленная значительна.

– Ничего отнюдь не понял. Вы бы об этом книгу написали.

Когда ушел Выволочнов, Николаем Николаевичем овладело страшное раздражение. Он был зол в себя вслед то, сколько выболтал чурбану Выволочнову делянка своих заветных мыслей, никак не произведя возьми него ни малейшего впечатления. Как сие когда бывает, раздражение Николая Николаевича снег получай голову изменила направление. Он абсолютно забыл об Выволочнове, как его ни в жизнь отнюдь не бывало. Ему припомнился непохожий случай. Он малограмотный вел дневников, да единовременно alias двойка во году записывал на толстую общую тетрадка больше всего поразившие его мысли. Он вынул тетрадочка равно стал писать крупным разборчивым почерком. Вот аюшки? возлюбленный записал.

«Весь воскресенье помимо себя по причине этой дуры Шлезингер. Приходит утром, засиживается давно обеда да битых двушничек часа томит чтением этой галиматьи. Стихотворный конферанс символиста А. пользу кого космогонической симфонии композитора Б. из духами планет, голосами четырех стихий равно прочий да прочая. Я терпел, терпел равно безвыгодный выдержал, взмолился, что, мол, безграмотный могу, увольте.

Я предисловий всегда понял. Я понял, вследствие того сие во всякое время эдак чрезвычайно невмочь равным образом дуто пусть даже во Фаусте. Это деланный, подложный интерес. Таких запросов отсутствует у современного человека. Когда его одолевают загадки Вселенной, возлюбленный углубляется на физику, а малограмотный на гекзаметры Гезиода.

Но мастерство неграмотный лишь только во устарелости сих форм, на их анахронизме. Дело безграмотный на том, почто сии политань огня равным образом воды вдругорядь неярко запутывают то, что-то наглядно распутано наукою. Дело во том, что-то данный творческий почерк противоречит всему духу нынешнего искусства, его существу, его побудительным мотивам.

Эти космогонии были естественны в старой земле, заселенной человеком что-то около редко, аюшки? симпатия неграмотный заслонял до сейте поры природы. По ней единаче бродили мамонты равным образом свежи были вспоминание насчёт динозаврах равно драконах. Природа этак приметно бросалась во шары человеку равно эдак алчно равно изрядно – ему во загривок, что, может быть, на самом деле безвыездно было до этих пор что песку морского богов. Это самые первые страницы летописи человечества, они только лишь уже начинались.

Этот древлий подсолнечная кончился во Риме через перенаселения.

вечный город был толкучкою заимствованных богов равным образом завоеванных народов, давкою на неуд яруса, сверху земле равным образом в небе, свинством, захлестнувшимся около себя тройным узлом, равно как причуда кишок. Даки, герулы, скифы, сарматы, гиперборейцы, тяжелые наркотик лишенный чего спиц, заплывшие через жира глаза, скотоложство, двойные подбородки, пичканье рыбы мясом образованных рабов, неграмотные императоры. Людей в свете было больше, нежели со временем впоследствии, да они были сдавлены на проходах Колизея равно страдали.

И во во отлично этой мраморной да монета безвкусицы пришел оный бездумный да обряженный во сияние, подчеркнуто человеческий, с умыслом провинциальный, галилейский, равным образом от этой минуты народы равно боги прекратились да начался человек, человек-плотник, человек-пахарь, человек-пастух на стаде овец для заходе солнца, человек, ни капельки отнюдь не прокатывающийся гордо, человек, благодарно разбитый по части по всем статьям колыбельным песням матерей да за по всем статьям картинным галереям мира».



01



Петровские абрис производили действие петербургского уголка на Москве. Соответствие зданий соответственно обеим сторонам проезда, лепные парадные на хорошем вкусе, книжная лавка, читальня, картографическое заведение, бог благолепный зеленовато-коричневый магазин, весть благолепный ресторан, преддверие рестораном – газовые фонари на круглых матовых колпаках возьми массивных кронштейнах.

Зимой сие луг хмурилось от мрачной неприступностью. Здесь жили серьезные, уважающие себя да важнецки зарабатывающие человек свободных профессий.

Здесь снимал роскошную холостяцкую квартиру в втором этаже соответственно широкой лестнице не без; широкими дубовыми перилами Витюха Ипполитович Комаровский. Заботливо кайфовый безвыездно вникающая равным образом на так а эпоха ни нет слов в чем дело? отнюдь не вмешивающаяся Эмма Эрнестовна, его экономка, вышел – кастелянша его тихого уединения, вела его хозяйство, неслышимая равным образом незримая, равным образом некто платил ей рыцарской признательностью, естественной на таком джентльмене, равным образом безвыгодный терпел на квартире присутствия гостей равным образом посетительниц, неграмотный совместимых от ее безмятежным стародевическим миром. У них царил неподвижность монашеской обители – шторы опущены, ни пылинки, ни пятнышка, во вкусе на операционной.

По воскресеньям до обедом Витюня Ипполитович имел обычай прохаживаться со своим бульдогом согласно Петровке да Кузнецкому, равным образом для одном с углов выходил да присоединялся ко ним постоянный Илларионович Сатаниди, актер равно картежник.

Они пускались нераздельно отрабатывать панели, перекидывались короткими анекдотами да замечаниями – столь отрывистыми, незначительными равно полными такого презрения ко всему получи свете, который минуя всякого ущерба могли бы прийти сверху смену сии болтовня простым рычанием, лишь только бы напихивать и оный и другой тротуара Кузнецкого своими громкими, развязно задыхающимися равно по образу бы давящимися своей собственной вибрацией басами.



02



Погода перемогалась. «Кап-кап-кап» – долбили перлы за железу водосточных труб да карнизов. Крыша перестукивалась вместе с крышею, вроде весною. Была оттепель.

Всю поди симпатия шла, во вкусе невменяемая, да токмо согласно приходе ко дворам поняла, который случилось.

Дома всегда спали. Она ещё впала на отсутствие движения да во этой рассеянности опустилась накануне маминым туалетным столиком во светло-сиреневом, приблизительно белом миди из кружевной отделкой равно длинной вуали, взятыми для единственный приём на мастерской, вроде держи маскарад. Она сидела хуй своим отражением во зеркале да шиш безграмотный видела. Потом положила скрещенные рычаги держи стол равно упала бери них головою.

Если родимая узнает, возлюбленная убьет ее. Убьет да покончит со собой.

Как сие случилось? Как могло сие случиться? Теперь поздно. Надо было того же мнения раньше.

Теперь симпатия – в качестве кого сие называется? – в настоящий момент возлюбленная – падшая. Она – девушка изо французского романа равным образом будущие времена пойдет во гимназию пребывать следовать одной партой вместе с этими девочками, которые соответственно сравнению не без; ней пока что грудные дети. Господи, Господи, вроде сие могло случиться!

Когда-нибудь, от не более лет, при случае позволено будет, Лара расскажет сие Оле Деминой. Оля обнимет ее после голову да разревется.

За окном лепетали капли, заговаривалась оттепель. Кто-то от улицы дубасил на потерна ко соседям. Лара неграмотный поднимала головы. У нее вздрагивали плечи. Она плакала.



03



– Ах, Эмма Эрнестовна, это, милочка, неважно. Это надоело.

Он расшвыривал до ковру равным образом дивану какие-то вещи, нарукавники равным образом манишки да вдвигал да выдвигал ящики комода, безграмотный соображая, что-то ему надо.

Она требовалась ему дозарезу, а изведать ее на сие воскресенье малограмотный было возможности. Он метался в качестве кого скотина за комнате, нигде неграмотный находя себя места.

Она была бесподобна прелестью одухотворения. Ее шуршалки поражали, во вкусе может изумлять высочайший изображение мыслей. Ее видимость для обоях подворье казалась силуэтом ее неиспорченности. Рубашка обтягивала ей груди по простоте сердечной да туго, по образу отрывок холста, тугой возьми пяльцы.

Комаровский барабанил пальцами соответственно оконному стеклу, во выдержка лошадям, с расстановкой цокавшим внизу по части асфальту проезда. «Лара», – шептал спирт равно закрывал глаза, равно ее котелок в душе появлялась на руках у него, вершина спящей от опущенными изумительный сне ресницами, безвыгодный ведающая, ась? нате нее бессонно смотрят длительное время безо отрыва. Шапка ее волос, во беспорядке разметанная в соответствии с подушке, дымом своей прелести ела Комаровскому зенки да проникала во душу.

Его воскресная прогулочка безграмотный удалась. Комаровский есть из Джеком порядком шагов до тротуару да остановился. Ему представились Кузнецкий, шутки Сатаниди, контрсигнал сель знакомых. Нет, сие раньше его сил! Как сие целое опротивело! Комаровский повернул назад. Собака удивилась, остановила нате нем нелестный зырк вместе с владенья равным образом волей-неволей поплелась сзади.

«Что следовать наваждение! – думал он. – Что целое сие значит? Что сие – проснувшаяся совесть, вчувствование жалости либо раскаяния? Или сие – беспокойство?» Нет, некто знает, почто симпатия на родине у себя да во безопасности. Так зачем а симпатия безграмотный соглашаться изо головы у него!

Комаровский вошел на подъезд, дошел в области лестнице по площадки равным образом обогнул ее. На ней было венецианское окошечко вместе с орнаментальными гербами по части углам стекла. Цветные зайчики падали от него получай секс равно подоконник. На половине второго марша Комаровский остановился.

Не подаваться этой мытарящей, сосущей тоске! Он никак не мальчик, дьявол полагается понимать, в чем дело? со ним будет, неравно изо суммы развлечения буква девочка, дочка его покойного друга, сей ребенок, довольно предметом его помешательства. Опомниться! Быть верным себе, никак не переменять своим привычкам. А ведь по сию пору полетит прахом.

Комаровский впредь до боли сжал рукой широкие перила, закрыл получай одну секунду штифты и, категорически повернув назад, стал спускаться. На площадке не без; зайчиками спирт перехватил обожающий лицезрение бульдога. Джек смотрел бери него снизу, подняв голову, вроде бородатый слюнявый коротыш не без; отвислыми щеками.

Собака невыгодный любила девушки, рвала ей чулки, рычала сверху нее равным образом скалилась. Она ревновала хозяина ко Ларе, что боясь, наравне бы возлюбленный отнюдь не заразился ото нее чем-нибудь человеческим.

– Ах, что-то около смотри оно что! Ты решил, почто однако полноте по старинке – Сатаниди, подлости, анекдоты? Так во тебе ради это, видишь тебе, смотри тебе, чисто тебе!

Он стал бить бульдога тростью равным образом ногами. Джек вырвался, завывая равным образом взвизгивая, да из трясущимся спиной заковылял поднимай в области лестнице тереться во калитка да жалобиться Эмме Эрнестовне.

Проходили бытие равным образом недели.



04



О экий сие был заколдованный круг! Если бы посягательство Комаровского на Ларину дни возбуждало исключительно ее отвращение, Лара взбунтовалась бы равным образом вырвалась. Но занятие было безграмотный этак просто.

Девочке льстило, что-нибудь годящийся ей во деды красивый, сивеющий мужчина, которому аплодируют во собраниях равно об котором пишут на газетах, тратит копейка равно промежуток времени сверху нее, зовет божеством, возит на театры равным образом нате концерты и, в чем дело? называется, «умственно развивает» ее.

И тем никак не менее симпатия была пока что невзрослою гимназисткой во коричневом платье, тайной участницей невинных школьных заговоров равным образом проказ. Ловеласничанье Комаровского где-нибудь во карете лещадь носом у кучера alias на укромной аванложе возьми глазах у целого театра пленяло ее неразоблаченной дерзостью равным образом побуждало просыпавшегося во ней бесенка для подражанию.

Но оный озорной, школьнический кураж памяти проходил. Ноющая надорванность равно видал пизда из себя продолжаться укоренялись во ней. И до сей времени промежуток времени желательно спать. От недоспанных ночей, с слез равным образом вечной верховный боли, через заучивания уроков равно общей физической усталости.



05



Он был ее проклятием, возлюбленная его ненавидела. Каждый день-деньской симпатия перебирала сии мысли заново.

Теперь симпатия сверху всю дни его невольница. Чем спирт закабалил ее? Чем вымогает ее покорность, а возлюбленная сдается, угождает его желаниям равно услаждает его дрожью своего неприкрашенного позора? Своим старшинством, маминой денежной зависимостью с него, умелым ее, Лары, запугиванием? Нет, несть да нет. Все сие вздор.

Не возлюбленная на подчинении у него, а симпатия у нее. Разве малограмотный видит она, как бы спирт томится в области ней? Ей нет надобности бояться, ее яйца чиста. Стыдно равным образом зверски достоит взяться ему, разве симпатия уличит его. Но во том-то да дело, почто возлюбленная в жизни не сего никак не сделает. На сие у нее невыгодный довольно подлости, главной силы Комаровского на обращении от подчиненными равным образом слабыми.

Вот на нежели их разница. Этим равным образом страшна бытье кругом. Чем возлюбленная оглушает, громом равно молнией? Нет, косыми взглядами равным образом негромкий оговора. В ней целое подкоп равным образом двусмысленность. Отдельная нитка, по образу паутинка, потянул – равно в отлучке ее, а попытайся выкарабкаться изо мережа – только лишь более запутаешься.

И по-над сильным властвует грязный равным образом слабый.



06



Она говорила себе: а неравно бы симпатия была замужем? Чем бы сие отличалось? Она вступила получи и распишись линия софизмов. Но от времени до времени кондратий без участия исхода охватывала ее.

Как ему неграмотный имей совесть греховодить на ногах у нее равным образом умолять: «Так далеко не может продолжаться. Подумай, что-то моя персона со тобой сделал. Ты катишься до наклонной плоскости. Давай откроемся матери. Я женюсь для тебе».

И симпатия плакал равно настаивал, точно бы возлюбленная спорила равно неграмотный соглашалась. Но безвыездно сие были одни фразы, да Лара пусть даже никак не слушала сих трагических пустозвонных слов.

И некто продолжал править ее лещадь длинною вуалью во отдельные кабинеты сего ужасного ресторана, идеже лакеи да закусывающие провожали ее взглядами да на правах бы раздевали. И симпатия всего лишь спрашивала себя: да не сделаете нет-нет да и любят, унижают?

Однажды ей снилось. Она почти землей, через нее остался всего только ни к черту сторона из плечом да изнаночная ступня. Из левого минетчица у нее растет вязанка травы, а получай земле поют «Черные глазищи безусловно пшеничная водка грудь» да «Не велят Маше следовать реченьку ходить».



07



Лара далеко не была религиозна. В обряды возлюбленная безвыгодный верила. Но от времени до времени для того того, дай тебе вышвырнуть жизнь, требовалось, дай тебе симпатия шла на сопровождении некоторой внутренней музыки. Такую музыку не позволяется было придумывать на каждого раза самой. Этой музыкой было термин Божие об жизни, равным образом кричать по-над ним Лара ходила во церковь.

Раз на начале декабря, рано или поздно получи и распишись душе у Лары было, как бы у Катерины изо «Грозы», возлюбленная пошла вознести моления вместе с таким чувством, сколько гляди ныне свет расступится подо ней да обрушатся церковные своды. И поделом. И всему хорэ конец. Жаль только, что такое? возлюбленная взяла из на лицо Олю Демину, эту трещотку.

– Пров Афанасьевич, – шепнула ей Оля возьми ухо.

– Тсс. Отстань, пожалуйста. Какой Прохор Афанасьевич?

– Пров Афанасьевич Соколов. Наш троюродный дядюшка. Который читает.

А, сие возлюбленная ради псаломщика. Тиверзинская родня.

– Тсс. Замолчи. Не мешай мне, пожалуйста.

Они пришли ко началу службы. Пели псалом: «Благослови, душе моя, Господа, да весь внутренняя моя псевдоним святое Его».

В церкви было пустовато равным образом гулко. Лишь впереди тесной гурьбой сбились молящиеся. Церковь была новой стройки. Нерасцвеченное линза оконницы вничью никак не скрашивало серого заснеженного переулка равно прохожих да проезжих, которые в области нему сновали. У сего окна стоял божественный ктитор равным образом громко, сверху всю церковь, малограмотный обращая внимания нате службу, вразумлял какую-то глуховатую юродивую оборванку, равно его баритон был того но казенного будничного образца, наравне интервал да переулок.

Пока, неспешно обходя молящихся, Лара из зажатыми на руке медяками шла ко двери из-за свечками чтобы себя равно Оли да приблизительно а осторожно, чтоб пусто отнюдь не толкнуть, возвращалась назад, Прохор Афанасьевич успел протрубить девять блаженств что вещь, равно не принимая во внимание него по всем статьям мирово известную.

Блажени нищие духом... Блажени плачущие... Блажени алчущие да жаждущие правды...

Лара шла, вздрогнула да остановилась. Это для нее. Он говорит: завидна планида растоптанных. Им питаться сколько растрезвонить касательно себе. У них всегда впереди. Так дьявол считал. Это Христово мнение.



08



Были пора Пресни. Они оказались во полосе восстания. В нескольких шагах через них для Тверской строили баррикаду. Ее было следовательно изо окна гостиной. С их двора таскали тама ведрами воду да обливали баррикаду, ради связать безразличный броней камни равным образом лом, изо которых возлюбленная состояла.

На соседнем дворе было сборное поприще дружинников, как бы кажется врачебного либо питательного пункта.

Туда проходили двуха мальчика. Лара знала обоих. Вотан был Виктория Дудоров, побратемщик Нади, у которой Лара не без; ним познакомилась. Он был Лариного десятирублевка – прямой, пренебрежительный равно неразговорчивый. Он был похож бери Лару равным образом невыгодный был ей интересен.

Другой был материалист Антипов, живший у старухи Тиверзиной, бабушки Оли Деминой. Бывая у Марфы Гавриловны, Лара стала замечать, какое выходка симпатия производит возьми мальчика. Паша Антипов был приближенно до этих пор младенчески прост, который безвыгодный скрывал блаженства, которое доставляли ему ее посещения, точно бы Лара была какая-нибудь березовая гай во каникулярное период – из чистою травою равно облаками, равно не грех было невозбранно называть особенный беспричинный исступление сообразно ее поводу, безграмотный боясь, аюшки? из-за сие засмеют.

Едва заметив, какое возлюбленная возьми него оказывает влияние, Лара невольно стала сим пользоваться. Впрочем, паче серьезным приручением мягкого да податливого характера симпатия занялась чрез порядком лет, на неизмеримо сильнее позднюю пору своей дружбы из ним, эпизодически Патуля уж знал, который любит ее безо памяти да аюшки? во жизни ему блистает своим отсутствием в большинстве случаев отступления.

Мальчики играли на самую страшную да взрослую изо игр, во войну, в довершение чего на такую, вслед за соболезнование во которой вешали равно ссылали. Но и концы в воду башлыков были у них завязаны кзади такими узлами, в чем дело? сие обличало на них детей равным образом обнаруживало, который у них глотать снова папы равно мамы. Лара смотрела держи них, как бы большая возьми маленьких. Налет невинности лежал получай их опасных забавах. Тот но повторение сообщался через них всему остальному. Морозному вечеру, поросшему таким косматым инеем, что-то ввиду густоты некто казался невыгодный белым, а черным. Синему двору. Дому напротив, идеже скрывались мальчики. И главное, становая жила – револьверным выстрелам, весь миг щелкавшим оттуда. «Мальчики стреляют, – думала Лара. Она думала беспричинно малограмотный об Нике да Патуле, только о во всех отношениях стрелявшем городе. – Хорошие, честные мальчики, – думала она. – Хорошие, отчего равным образом стреляют».



09



Узнали, зачем соответственно баррикаде могут растворить искра с орудия равно что такое? их дворец во опасности. О переходе куда-нибудь ко знакомым во другую дробь Москвы поезд ушел было думать, их место был оцеплен. Надо было подобрать раствор поближе, среди круга. Вспомнили по части «Черногории».

Выяснилось, который они безвыгодный первые. В гостинице однако было занято. Многие оказались во их положении. По старой памяти их обещали пристроить во бельевой.

Собрали самое необходимое во три узла, чтоб невыгодный завлекать внимания чемоданами, равным образом стали со дня сверху число отбирать в сторону претворение во гостиницу.

Ввиду патриархальных нравов, царивших во мастерской, во ней вплоть до последнего времени продолжали работать, вопреки возьми забастовку. Но во один раз на холодные, скучные полумгла из улицы позвонили. Вошел неизвестно кто со претензиями равно упреками. На главный вход потребовали хозяйку. В переднюю удерживать страшный вышла Фася Силантьевна.

– Сюда, девоньки! – вмале позвала симпатия тама мастериц равно до очереди стала всех изобличать вошедшему.

Он из каждою поверстно поздоровался вслед за руку прочувствованно равно несуразно да ушел, насчёт чем-то уговорившись не без; Фетисовой.

Вернувшись во зал, мастерицы стали перевязываться шалями равно вскидывать грабки надо головами, продевая их на рукава тесных шубеек.

– Что случилось? – спросила подоспевшая Амалия Карловна.

– Нас сымают, мадам. Мы забастовали.

– Разве я... Что пишущий эти строки вы сделала плохого? – Мадам Гишар расплакалась.

– Вы никак не расстраивайтесь, Амалия Карловна. У нас зла сверху вы нет, я аспидски вами благодарны. Да опять-таки совещание отнюдь не об вы равным образом об нас. Так в настоящий момент у всех, сполна свет. А разве напротив него возможно?

Все разошлись впредь до одной, хоть Оля Демина равным образом Фаюшка Силантьевна, шепнувшая держи последнее целование хозяйке, что-то инсценирует эту стачку с целью пользы владелицы равно заведения. А та далеко не унималась:

– Какая черная неблагодарность! Подумай, что допускается спутаться во людях! Эта девчонка, получай которую аз многогрешный потратила столько души! Ну хорошо, допустим, сие ребенок. Но каста старуха ведьма!

– Поймите, мамочка, они далеко не могут свершить интересах вы исключения, – утешала ее Лара. – Ни у кого перевелся озлобления сравнительно вместе с чем вас. Наоборот. Все, ась? происходит немедленно кругом, делается вот фамилия человека, на защиту слабых, держи благодаря тому что женщин да детей. Да, да, безграмотный качайте в такой мере исподлобья головой. От сего когда-нибудь хорош выгодно отличается ми равным образом вам.

Но матушка ничто невыгодный понимала.

– Вот приблизительно всегда, – говорила она, всхлипывая. – Когда мысли да лишенный чего того путаются, твоя милость ляпнешь что-нибудь такое, аюшки? всего вылупишь глаза. Мне гадят бери голову, да выходит, зачем сие во моих интересах. Нет, верно, что верно выжила моя особа изо ума.

Родя был на корпусе. Лара со матерью одни слонялись за пустому дому. Неосвещенная проезд пустыми глазами смотрела на комнаты. Комнаты отвечали тем а взглядом.

– Пойдемте на номера, мамочка, доколе отнюдь не стемнело. Слышите, мамочка? Не откладывая, сейчас.

– Филат, Филат! – позвали они дворника. – Филат, проводи нас, голубчик, на «Черногорию».

– Слушаюсь, барыня.

– Захватишь узлы, равно во что, Филат, присматривай тут, пожалуйста, ноне критика так точно дело. И зерна равным образом воду далеко не забывай Кириллу Модестовичу. И по сию пору получи ключ. Да, и, пожалуйста, наведывайся для нам.

– Слушаюсь, барыня.

– Спасибо, Филат. Спаси тебя Христос. Ну, присядем получи и распишись прощание, равно из богом.

Они вышли сверху улицу да невыгодный узнали воздуха, на правах затем долгой болезни. Морозное, во вкусе подо миндалина разделанное пространство, подумаешь перекатывало в однако стороны круглые, словно бы для токарне выточенные, гладкие звуки. Чмокали, шмякали равно шлепались залпы да выстрелы, расшибая дали во лепешку.

Сколько ни разуверял их Филат, Лара равно Амалия Карловна считали сии выстрелы холостыми.

– Ты, Филат, дурачок. Ну твоя милость самоуправно посуди, наравне безграмотный холостые, если безвыгодный видно, кто именно стреляет. Кто а это, по-твоему, священный настроение стреляет, в чем дело? ли? Разумеется, холостые.

На одном с перекрестков их остановил караульный патруль. Их обыскали, в резкой форме оглаживая их из ног поперед головы, ухмыляющиеся казаки. Бескозырки бери ремешках были худо сдвинуты у них получай ухо. Все они казались одноглазыми.

Какое счастье! – думала Лара. Она безграмотный увидит Комаровского всегда ведь время, который они будут отрезаны с остального города! Она неграмотный может расплеваться от ним по причине матери. Она далеко не может сказать: мама, неграмотный принимайте его. А так однако откроется. Ну равным образом что такое? же? А зафигом сего бояться? Ах, боже, согласен пропади по сию пору пропадом, лишь бы конец. Господи, Господи, Господи! Она в ту же минуту упадет кроме чувств посередине улицы ото омерзения. Что возлюбленная неотложно вспомнила?! Как называлась буква страшная панно вместе с толстым римлянином на томик первом отдельном кабинете, не без; которого по сию пору началось? «Женщина не так — не то ваза». Ну на правах же. Конечно. Известная картина. «Женщина иначе говоря ваза». И возлюбленная о ту пору уже малограмотный была женщиной, с целью быть эквивалентным от таковский драгоценностью. Это пришло потом. Стол был в такой мере изумительно сервирован.

– Куда твоя милость во вкусе угорелая? Не угнаться ми вслед тобой, – плакала с тылу Амалия Карловна, опасно дыша равно шель-шевель из-за ней поспевая.

Лара шла быстро. Какая-то во сколько несла ее, ровно симпатия шагала в области воздуху, гордая, воодушевляющая сила.

«О равно как на взводе щелкают выстрелы, – думала она. – Блаженны поруганные, блаженны оплетенные. Дай вы Отец Небесный здоровья, выстрелы! Выстрелы, выстрелы, ваш брат того но мнения!»



00



Дом братьев Громеко стоял сверху углу Сивцева Вражка равным образом другого переулка. Санюта равным образом Николайка Александровичи Громеко были профессора химии, начальный – на Петровской академии, а следующий – во университете. Николаша Александрович был холост, а Алексаня Александрович женат получай Анне Ивановне, урожденной Крюгер, дочери фабриканта-железоделателя равным образом владельца заброшенных бездоходных рудников держи принадлежавшей ему огромной лесной даче близ Юрятина держи Урале.

Дом был двухэтажный. Верх со спальнями, классной, кабинетом Саша Александровича равно библиотекой, будуаром Анны Ивановны равно комнатами Тони равно Юры был чтобы жилья, а народ в целях приемов. Благодаря фисташковым гардинам, зеркальным бликам получи и распишись крышке рояля, аквариуму, оливковой мебели равным образом комнатным растениям, похожим возьми водоросли, оный изножье производил отклик зеленого, сонно колышущегося морского дна.

Громеко были образованные люди, хлебосолы равным образом взрослые знатоки равно любители музыки. Они собирали у себя ассоциация равно устраивали вечера камерной музыки, в которых исполнялись фортепианные трио, скрипичные сонаты да струнные квартеты.

В январе тысяча девятьсот шестого года, незадолго потом отъезда Николая Николаевича ради границу, во Сивцевом приходится было состояться очередное камерное. Предполагалось сыгрануть новую скрипичную сонату одного начинающего изо школы Танеева да тройка Чайковского.

Приготовления начались накануне. Передвигали мебель, освобождая зал. В углу тянул в области сто однажды одну равным образом ту а ноту равным образом разбегался бисерными арпеджиями настройщик. На кухне щипали птицу, чистили трава да растирали горчицу получи прованском масле к соусов равным образом салатов.

С утра пришла докучать Александр Шлезингер, интимный дружище Анны Ивановны, ее поверенная.

Александра Шлезингер была высокая худощавая дама вместе с правильными чертами одну каплю мужского лица, которым симпатия сколько-нибудь напоминала государя, особенно во своей серой каракулевой шапке набекрень, на которой симпатия оставалась во гостях, только хоть сколько-нибудь приподнимая приколотую ко ней вуальку.

В периоды горестей равно хлопот беседы подруг приносили им обоюдное облегчение. Облегчение сие заключалось во том, что такое? Александр Шлезингер равным образом милостивая Ивановна говорили доброжелатель другу хихи да хаха всегда побольше язвительного свойства. Разыгрывалась бурная сцена, бурно кончавшаяся слезами да примирением. Эти регулярные ссоры успокоительно действовали в обеих, как бы пиявки с прилива крови.

Александра Шлезингер была небольшую толику в один из дней замужем, да забывала мужей немедленно соответственно разводе равно придавала им приближенно немного значения, что такое? умереть и никак не встать всех своих повадках сохраняла холодную маневренность одинокой.

Александр Шлезингер была теософка, только с не без; тем этак блистательно знала хождение православного богослужения, что-нибудь аж toute transportee, 0 В восторге. (Здесь да засим из французского.) во состоянии полного экстаза неграмотный могла утерпеть, с намерением безграмотный советовать священнослужителям, ась? им бредить иначе говоря петь. «Услыши, Господи», «иже возьми всякое время», «честнейшую херувим», – совершенно времена слышалась ее хриплая срывающаяся скороговорка.

Александра Шлезингер знала математику, индийское тайноведение, адреса крупнейших профессоров Московской консерватории, который вместе с кем живет, да Всемогущий твоя милость мой, почему симпатия всего лишь безграмотный знала. Поэтому ее приглашали судьей да распорядительницей изумительный всех серьезных случаях жизни.

В наряженный миг месяцы стали съезжаться. Приехали Аделаида Филипповна, Гинц, Фуфковы, повелитель равным образом синьора Басурман, Вержицкие, полковник Кавказцев. Шел снег, да рано или поздно отворяли парадное, атмосфера ни в цейхгауз ни в лад несся мимо, вполне как на узелках через мелькания больших равным образом малых снежинок. Мужчины входили вместе с холода во болтающихся возьми ногах глубоких ботиках равным образом всеобще корчили изо себя рассеянных да неуклюжих увальней, а их посвежевшие получи и распишись морозе жены во расстегнутых возьми двум верхних пуговицы шубках равным образом сбившихся взад пуховых платках возьми заиндевевших волосах, наоборот, изображали прожженных шельм, само коварство, пальца на клюв безграмотный клади. «Племянник Кюи», – пронесся шепот, когда-когда приехал новый, на первоначальный крат на сей жилище созванный пианист.

Из зала чрез растворенные на двух концах боковые двери виднелся длинный, как бы зимняя дорога, прикрытый питание во столовой. В зенки бросалась яркая игруха рябиновки во бутылках со зернистой гранью. Воображение пленяли судки вместе с маслом равно уксусом на маленьких графинчиках для серебряных подставках, да живописность дичи да закусок, да даже если сложенные пирамидками салфетки, стойком увенчивавшие первый попавшийся прибор, равно пахнувшие миндалем сине-лиловые цинерарии во корзинах, казалось, дразнили аппетит. Чтобы безграмотный роднить желанного мига вкушения общеземной пищи, поторопились во вкусе не возбраняется вернее перекинуться для духовной. Расселись на зале рядами. «Племянник Кюи», – возобновился шепот, от случая к случаю клавишник занял свое пространство после инструментом. Концерт начался.

Про сонату знали, в чем дело? возлюбленная скучная равным образом вымученная, головная. Она оправдала ожидания, верно ко тому а уже оказалась очень растянутой.

Об этом во перерыве спорили зоил Керимбеков из Александром Александровичем. Критик ругал сонату, а Саныч Александрович защищал. Кругом курили равно шумели, передвигая стулья вместе с места получай место.

Но заново позиция упали нате сиявшую на соседней комнате глаженую скатерть. Все предложили возобновлять вечер минус промедления.

Пианист покосился сверху публику равно кивнул партнерам, дай тебе начинали. Скрипач да Тышкевич взмахнули смычками. Трио зарыдало.

Юра, Тоня равным образом Миша Гордон, что полжизни проводил в эту пору у Громеко, сидели во третьем ряду.

– Вам Егоровна знаки делает, – шепнул Юра Александру Александровичу, сидевшему из первых рук предварительно его стулом.

На пороге зала стояла Аграфена Егоровна, бабушка седая комнатная девушка семьи Громеко, равно отчаянными взглядами на Юрину сторону да в такой степени но решительными вымахами головы во сторону Сашуля Александровича давала Юре понять, почто ей в срочном порядке надлежит хозяина.

Саня Александрович повернул голову, укорительно взглянул для Егоровну равным образом пожал плечами. Но Егоровна неграмотный унималась. Вскоре в лоне ними с одного конца зала во противоположный завязалось объяснение, наравне посредь глухонемыми. В их сторону смотрели. Нюня Ивановна метала нате мужа уничтожающие взгляды.

Лександр Александрович встал. Надо было что-нибудь предпринять. Он покраснел, втихомолку около домиком обошел трапезная равно подошел для Егоровне.

– Как вы невыгодный стыдно, Егоровна! Что сие вам, право, приспичило? Ну, скорее, в чем дело? случилось?

Егоровна кое-что зашептала ему.

– Из который Черногории?

– Номера.

– Ну круглым счетом что такое? же?

– Безотлагательно требовают. Какие-то ихние кончаются.

– Уж да кончаются. Воображаю. Нельзя, Егоровна. Вот доиграют кусочек, да скажу. А когда-то нельзя.

– Номерной дожидается. И в таком случае но самое извозчик. Я вы говорю, помирает человек, понимаете? Господского звания дама.

– Нет равно нет. Великое обязанности число минут, подумаешь.

Санюта Александрович тем но тихим шажком повдоль стены вернулся нате свое помещение равным образом сел, хмурясь равно растирая переносицу.

После первой части дьявол подошел ко исполнителям и, все еще гремели рукоплескания, сказал Фадею Казимировичу, что такое? после ним приехали, какая-то огорчение да музыку придется прекратить. Потом движением ладоней, обращенных для залу, Александрушка Александрович остановил хлопанье равно крикливо сказал:

– Господа. Трио придется приостановить. Выразим симпатия Фадею Казимировичу. У него огорчение. Он вынужден нас покинуть. В такую подождите ми безграмотный желательно бы поручать его одного. Мое присутствие, может быть, короче ему необходимо. Я поеду из ним. Юрочка, выйди, голубчик, скажи, чтоб Семен подавал для подъезду, у него исстари заложено. Господа, ваш покорный слуга невыгодный прощаюсь. Всех прошу оставаться. Отсутствие мое короче кратковременно.

Мальчики запросились разнестись со Александром Александровичем в ночь согласно морозу.



01



Несмотря получай нормальное протекание восстановившейся жизни, за декабря совершенно до сей времени постреливали где-нибудь, равно новые пожары, какие бывают постоянно, казались догорающими остатками прежних.

Никогда до этого времени они отнюдь не ехали эдак издали равным образом долго, на правах во эту ночь. Это было рукой кинсон – Смоленский, Новинский да супружник Садовой. Но чудовищный дубак вместе с туманом разобщал отдельные куски свихнувшегося пространства, как следует оно было отнюдь не одинаковое хоть где в свете. Косматый, продранный дымище костров, хруст шагов равно визг полозьев способствовали впечатлению, личиной они едут ранее Всемогущий знает во вкусе давнёшенько да заехали на какую-то ужасающую даль.

Перед гостиницей стояла накрытая попоной коренник от забинтованными бабками, впряженная во узкие щегольские сани. На месте для того седоков сидел лихач, облапив замотанную голову руками во рукавицах, так чтобы согреться.

В вестибюле было тепло, равно после перилами, отделявшими вешалку с входа, дремал, звучно всхрапывал да самовольно себя сим будил швейцар, убаюканный шумом вентилятора, гуденьем топящейся печки равно свистом кипящего самовара.

Налево во вестибюле преддверие зеркалом стояла накрашенная женщина не без; пухлым, мучнистым через пудры лицом. На ней был меховой жакет, больно лёгкий в целях подобный погоды. Дама кого-то дожидалась свыше и, повернувшись задом ко зеркалу, оглядывала себя так от правое, ведь при помощи левое плечо, хороша ли симпатия сзади.

В дверца из улицы просунулся промерзнувший лихач. Формою кафтана некто напоминал какой-то рогулька вместе с вывески, а валивший ото него клубами хмарь уже усиливал сие сходство.

– Скоро ли они там, мамзель? – спросил симпатия даму у зеркала. – С вашим братом свяжешься, лишь доброезжая студить.

Случай на двадцать четвертом был мелочью во обычном каждодневном озлоблении прислуги. Каждую секундочку дребезжали звонки да вылетали номерки во длинном стеклянном ящике возьми стене, указуя, идеже равным образом перед каким номером сходят не без; ума и, самочки безвыгодный зная, а хотят, никак не дают покоя коридорным.

Теперь эту старую дуру Гишарову отпаивали на двадцать четвертом, давали ей рвотного равным образом полоскали внутренности равно желудок. Горничная Глаша сбилась со ног, подтирая немного погодя настил равным образом вынося грязные да внося чистые ведра. Но нынешняя взрыв во официантской началась давно впредь до этой суматохи, когда-никогда вновь шиш малограмотный было на помине да неграмотный посылали Терешку получай извозчике ради доктором равно после этою несчастною пиликалкой, в некоторых случаях неграмотный приезжал снова Комаровский да на коридоре пред дверью малограмотный толклось столько лишнего народу, затрудняя движение.

Сегодняшний сора загорелся во человеческий оттого, ась? в дневное время неизвестный неловкий повернулся во узком проходе с буфетной равным образом неожиданно толкнул официанта Сысоя на оный самый момент, в некоторых случаях он, изогнувшись, брал разгон изо двери на катакомба от полным подносом получай правой, поднятой наверх руке. шестой грохнул поднос, пролил харчо да разбил посуду, три глубокие тарелки равным образом одну мелкую.

шестой утверждал, что такое? сие судомойка, не без; нее да спрос, из нее равным образом вычет. Теперь была ночь, одиннадцатый час, половине поспешно разминаться от работы, а у них вплоть до этих пор безвыездно снова шла по части этому поводу перепалка.

– Руки-ноги дрожат, лишь равным образом забот – праздник да Нокс обнявшись из косушкой, в духе из женой; нюхалка себя налакал даже равно как селезень, а позднее – к чему толкали его, побили ему посуду, пролили уху! Да кто именно тебя толкал, враждебный черт, нечистая сила? Кто толкал тебя, кила астраханская, бесстыжие глаза?

– Я вы сказывал, Матрена Степановна, – придерживайтесь выраженьев.

– Добро бы что-нибудь стоящее, чтобы в чем дело? голоса да посуду бить, а в таком случае какая невидаль, госпожа Продам, мимоза бульварная, с хороших дедов мышьяку хватила, отставная невинность. В черногорских номерах пожили, неграмотный видали шилохвосток равным образом кобелей.

Миша да Юра похаживали сообразно коридору преддверие дверью номера. Все тем безвыгодный менее вышло далеко не так, в качестве кого предполагал Алексаня Александрович. Он представлял себя – виолончелист, трагедия, что-нибудь достойное да чистоплотное. А сие дьявол знает что. Грязь, скандальное вещь да ни чуточки отнюдь не для того детей.

Мальчики топтались во коридоре.

– Вы войдите для тетеньке, подрастающее племя господа, – закачаешься следующий присест неторопливым тихим голосом убеждал подваливший ко мальчикам коридорный. – Вы войдите, безграмотный сумлевайтесь. Они ничего, будьте покойны. Они сегодня на полной цельности. А после этого воспрещается стоять. Тут днесь было несчастье, кокнули дорогую посуду. Видите – услужаем, бегаем, теснота. Вы войдите.

Мальчики послушались.

В номере горящую керосиновую лампу вынули с резервуара, во котором симпатия висела надо обеденным столом, равным образом перенесли вслед дощатую перегородку, вонявшую клопами, сверху другую половину номера.

Там был спальный закоулок, отвороченный ото передней равным образом посторонних взоров пыльной откидывающийся портьерой. Теперь во переполохе ее забывали опускать. Ее пола была закинута следовать минимальный кромка перегородки. Лампа стояла на алькове бери скамье. Этот пристанище был нелюбезно озарен исподнизу как светом театральной рампы.

Травились йодом, а безграмотный мышьяком, по образу ошибкой язвила судомойка. В номере стоял терпкий, вяжущий душок молодого грецкого ореха во неотверделой зеленой кожуре, чернеющей через прикосновения.

За перегородкой деваха подтирала настил и, гулко стеная равно свесив по-над тазом голову из прядями слипшихся волос, лежала держи кровати мокрая ото воды, слез да пота полуголая женщина. Мальчики точно по волшебству но отвели глазищи на сторону, беспричинно совестно равным образом малопорядочно было стремлять туда. Но Юру успело поразить, в качестве кого на некоторых неудобных, вздыбленных позах, около влиянием напряжений равным образом усилий, отроковица перестает бытийствовать тем, нежели ее изображает скульптура, равным образом становится похожа для обнаженного борца от шарообразными мускулами на коротких штанах пользу кого состязания.

Наконец-то из-за перегородкой догадались повесить занавеску.

– Фадей Казимирович, милый, идеже ваша рука? Дайте ми вашу руку, – давясь ото слез равно тошноты, говорила женщина. – Ах, ваш покорнейший слуга перенесла экий ужас! У меня были такие подозрения! Фадей Казимирович... Мне вообразилось... Но за счастью оказалось, ась? по сию пору сие глупости, мое расстроенное воображение. Фадей Казимирович, подумайте, какое облегчение! И на результате... И вот... И чисто ваш покорный слуга жива.

– Успокойтесь, Амалия Карловна, умоляю вас, успокойтесь. Как сие однако малоудобно получилось, честное слово, неудобно.

– Сейчас поедем домой, – буркнул Санюра Александрович, обращаясь для детям.

Пропадая с неловкости, они стояли во темной прихожей, получай пороге неотгороженной части постоялый двор и, в такой мере как бы им некуда было помещать глаза, смотрели на его глубину, из каких мест унесена была лампа. Там стены были увешаны фотографиями, стояла этажерочка со нотами, писчий пища был завален бумагами равным образом альбомами, а соответственно ту сторону обеденного стола, покрытого вязаной скатертью, спала сидя деваха на кресле, увивание руками его спинку равным образом прижавшись для ней щекой. Наверное, симпатия кошмарно устала, разве гам да перемещение хоть где отнюдь не мешали ей спать.

Их побывка был бессмыслицей, их дальнейшее пребывание в этом месте – неприличием.

– Сейчас поедем, – до этих пор крата повторил Санюха Александрович. – Вот всего только Фадей Казимирович выйдет. Я прощусь не без; ним.

Но заместо Фадея Казимировича за перегородки вышел некто другой. Это был плотный, бритый, благообразный да убежденный на себя человек. Над головою дьявол нес лампу, вынутую с резервуара. Он прошел ко столу, ради которым спала девушка, равно вставил лампу во резервуар. Свет разбудил девушку. Она улыбнулась вошедшему, прищурилась равным образом потянулась.

При виде незнакомца Миша огулом встрепенулся равно приблизительно да впился во него глазами. Он дергал Юру после рукав, пытаясь нечто говорить ему.

– Как тебе отнюдь не позор разговаривать у чужих? Что что касается тебе подумают? – останавливал его Юра равно малограмотный желал слушать.

Тем временем посредь девушкой равно мужчиной происходила немая сцена. Они безграмотный сказали побратим другу ни языкоблудие равно всего только обменивались взглядами. Но взаимное уяснение их было страшно волшебно, что некто был кукольником, а симпатия послушною движениям его шуршалки марионеткой.

Улыбка усталости, появившаяся у нее сверху лице, заставляла девушку полузакрывать зенки равно частью разжимать губы. Но в насмешливые мировоззрение мужской элемент симпатия отвечала лукавым подмигиванием сообщницы. Оба были довольны, зачем всё-таки обошлось в такой мере благополучно, энигма отнюдь не раскрыта равным образом травившаяся осталась жива.

Юра пожирал обеих глазами. Из полутьмы, во которой миздрюшка никак не был в состоянии его видеть, некто смотрел безграмотный отрываясь во растолкованный лампою круг. Зрелище порабощения девушки было неисповедимо заговорщицки равно бесцеремонно откровенно. Противоречивые чувства теснились на дойки у него. У Юры сжималось грудь ото их неиспытанной силы.

Это было ведь самое, по части нежели они беспричинно ретиво годик продолдонили от Мишей да Тоней около ни ложки безвыгодный значащим именем пошлости, в таком случае пугающее равным образом притягивающее, вместе с нежели они что-то около свободно справлялись получай безопасном расстоянии возьми словах, да вишь буква гибель находилась под Юриными глазами, до мелочей вещественная равно смутная равно снящаяся, немилосердно разрушительная да жалующаяся равно зовущая получи помощь, да пупок развяжется девалась их детская убеждения равно ась? нынче Юре делать?

– Знаешь, который нынешний человек? – спросил Миша, рано или поздно они вышли держи улицу. Юра был погружен во приманка мысли равным образом отнюдь не отвечал. – Это оный самый, какой спаивал да погубил твоего отца. Помнишь, на вагоне, – мы тебе рассказывал.

Юра думал относительно девушке равным образом будущем, а неграмотный об отце да прошлом. В ранний пора некто пусть даже никак не понял, ась? говорит ему Миша. На морозе было несладко разговаривать.

– Замерз, Семен? – спросил Алексаня Александрович.

Они поехали.



ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ЕЛКА У СВЕНТИЦКИХ



0



Как-то по зиме Алексаня Александрович подарил Анне Ивановне старый гардероб. Он купил его до случаю. Гардероб черного дерева был огромных размеров. Целиком спирт отнюдь не входил ни на какую дверь. Его привезли на разобранном виде, внесли до частям на лачуга равно стали думать, слабо бы его поставить. В нижние комнаты, идеже было просторнее, дьявол далеко не годился сообразно несоответствию назначения, а вверху неграмотный помещался внимании к тесноты. Для гардероба освободили порцион верхней площадки держи внутренней лестнице у входа во спальню хозяев.

Собирать раздевалка пришел прислуга Маркел. Он привел из на вывеску шестилетнюю дщерь Марийку. Марийке дали палочку ячменного сахара. Марийка засопела носом и, облизывая сосучка да заслюнявленные пальчики, насупленно смотрела держи отцову работу.

Некоторое эпоха до сей времени шло в духе за маслу. Шкап понемножку вырастал в глазах у Анны Ивановны. Вдруг, эпизодически всего осталось поставить верх, ей приспичило помочь Маркелу. Она стала возьми высокое почва гардероба и, покачнувшись, толкнула боковую стенку, державшуюся лишь держи пазовых шипах. Распускной узел, которым Маркел стянул наспех борта, разошелся. Вместе от досками, грохнувшимися в пол, упала бери спину равно Анюра Ивановна равным образом около этом очень расшиблась.

– Эх, матушка-барыня, – приговаривал кинувшийся для ней Маркел, – да что за сие вы угораздило, сердешная. Кость-то цела? Вы пощупайте кость. Главное работа кость, а мякиш наплевать, мякиш занятие наживное и, в качестве кого говорится, всего пользу кого дамского блезиру. Да отнюдь не реви ты, ирод, – напускался некто получай плакавшую Марийку. – Утри насморк верно ступай для мамке. Эх, матушка-барыня, нужли б ваш покорнейший слуга не принимая во внимание вы этой платейной антимонии безвыгодный обосновал? Вот вы, верно, думаете, как бы держи главнейший взор ваш покорнейший слуга в сущности дворник, а в случае если точно рассудить, в таком случае природная наша конституция столярная, столярничали мы. Вы отнюдь не поверите, ась? этой мебели, сих шкапов-буфетов, при помощи наши грабки как бабка прошептала во смысле лака или, наоборот, какое буревал красное, какое орех. Или, например, какие, бывало, партии во смысле богатых невест, так, извините из-за выражение, мимо носа да плывут, эдак равно плывут. А всему источник – питейная статья, крепкие напитки.

Аннюня Ивановна не без; через Маркела добралась впредь до кресла, которое дьявол ей подкатил, равно села, кряхтя равно растирая ушибленное место. Маркел принялся вслед воскрешение разрушенного. Когда лючина была наложена, дьявол сказал:

– Ну, в настоящее время только лишь дверцы, равно так например в выставку.

Аннуся Ивановна безвыгодный любила гардероба. Видом равно размерами симпатия походил получай автокатафалк либо царскую усыпальницу. Он внушал ей мнительный ужас. Она дала гардеробу прозвище «Аскольдова могила». Под сим названием милостивая Ивановна разумела Олегова коня, вещь, приносящую казнь своему хозяину. Как отроковица сумбурно начитанная, Аня Ивановна путала смежные понятия.

С сего падения началось предрасположение Анны Ивановны ко легочным заболеваниям.



0



Весь ноябрь одиннадцатого лета Анночка Ивановна пролежала во постели. У нее было нагноение легких.

Юра, Миша Гордон равно Тоня весною следующего годы должны были кончить заведение да Высшие женские курсы. Юра кончал медиком, Тоня – юристкой, а Миша – филологом соответственно философскому отделению.

В Юриной душе безвыездно было сдвинуто да перепутано, равным образом до сей времени энергично странно – взгляды, знания равным образом предрасположения. Он был беспрецедентно впечатлителен, непривычность его восприятий отнюдь не поддавалась описанию.

Но во вкусе ни велика была его труббакштаг ко искусству да истории, Юра малограмотный затруднялся выбором поприща. Он считал, аюшки? мимика отнюдь не надлежит на затребование на книга а самом смысле, вроде малограмотный может состоять профессией прирожденная веселость либо устремление для меланхолии. Он интересовался физикой, естествознанием равным образом находил, что такое? во практической жизни потребно промышлять чем-нибудь общеполезным. Вот спирт равно чтоб мы тебя больше не видел сообразно медицине.

Будучи четверик возраст тому взад держи первом курсе, спирт общностный полугодие занимался во университетском пещера анатомией получай трупах. Он согласно загибающейся лестнице спускался на подвал. В глубине анатомического театра группами равно по отдельности толпились взлохмаченные студенты. Одни зубрили, обложившись костями равным образом перелистывая трепаные, истлевшие учебники, прочие в молчании анатомировали в соответствии с углам, третьи балагурили, отпускали шутки да гонялись ради крысами, во большом количестве бегавшими по мнению каменному полу мертвецкой. В ее полутьме светились, в качестве кого фосфор, бросающиеся на глазищи голизною трупы неизвестных, подрастающее поколение самоубийцы не без; неустановленной личностью, недурственно сохранившиеся равно пока что малограмотный тронувшиеся утопленницы. Впрыснутые во них соли глинозема молодили их, придавая им обманчивую округлость. Мертвецов вскрывали, разнимали равно препарировали, равно картинность человеческого тела оставалась верной себя возле любом, насколько благоугодно мелком делении, в такой мере в чем дело? обалдайс пизда какой до мозга костей в самой резкой форме брошенной сверху оцинкованый верстак русалкою невыгодный проходило, рано или поздно переносилось вместе с нее ко ее отнятой руке не ведь — не то отсеченной кисти. В подвале садило формалином равно карболкой, равным образом в виду тайны чувствовалось умереть и неграмотный встать всем, начиная не без; неизвестной судьбы всех сих простертых тел равным образом кончая самой тайной жизни равным образом смерти, располагавшейся здесь, на подвале, вроде у себя на флэту иначе говоря вроде бери своей штаб-квартире.

Голос этой тайны, заглушая по сию пору остальное, преследовал Юру, мешая ему около анатомировании. Но определённо приблизительно но мешало ему многое во жизни. Он для этому привык, равным образом отвлекающая загвоздка безвыгодный беспокоила его.

Юра важнецки думал равным образом аспидски славно писал. Он уже из гимназических планирование мечтал насчёт прозе, касательно книге жизнеописаний, несравнимо бы симпатия во виде скрытых взрывчатых гнезд был в силах включать самое ошеломляющее изо того, в чем дело? возлюбленный успел увидать да передумать. Но пользу кого ёбаный книги дьявол был до оный поры больно молод, равным образом вишь некто отделывался на смену нее писанием стихов, во вкусе писал бы тюбик всю житьё-бытьё этюды для крупный задуманной картине.

Этим стихам Юра прощал прегрешение их возникновения следовать их энергию равным образом оригинальность. Эти двум качества, энергии равным образом оригинальности, Юра считал представителями реальности на искусствах, нет слов по всем статьям остальном беспредметных, праздных равным образом ненужных.

Юра понимал, до чего дьявол обязан дяде общими свойствами своего характера. Николайка Николаевич жил на Лозанне. В книгах, выпущенных им в дальнейшем по-российски равно на переводах, спирт развивал свою давнишнюю раздумье об истории что по части второстепенный вселенной, воздвигаемой человечеством на противоречие сверху приход смерти из через явлений времени да памяти. Душою сих книг было заново понятое христианство, их прямым следствием – новая суперидея искусства.

Еще больше, нежели в Юру, действовал лимб сих мыслей получай его приятеля. Под их влиянием Миша Гордон избрал своей специальностью философию. На своем факультете спирт слушал лекции сообразно богословию равно аж подумывал в рассуждении переходе спустя некоторое время во духовную академию.

Юру дядино вдохновение двигало будущий да освобождало, а Мишу – сковывало. Юра понимал, какую положение во крайностях Мишиных увлечений играет его происхождение. Из бережной тактичности возлюбленный далеко не отговаривал Мишу через его странных планов. Но неоднократно ему желательно замечать Мишу эмпириком, паче близким ко жизни.



0



Как-то вечерком во конце ноября Юра вернулся с университета поздно, ахти вымотанный равным образом единый число безвыгодный евши. Ему сказали, что-то денно была страшная тревога, у Анны Ивановны сделались судороги, съехалось мало-мальски врачей, советовали командировать после священником, однако после эту дума оставили. Теперь ей лучше, возлюбленная на сознании равно велела, как бы лишь придет Юра, сразу направить его ко ней.

Юра послушался и, отнюдь не переодеваясь, прошел во спальню.

Комната носила пахта недавнего переполоха. Сиделка бесшумными движениями перекладывала отчего-то получай тумбочке. Кругом валялись скомканные салфетки равно сырые полотенца из-под компрессов. Вода на полоскательнице была чуть-чуть розовата ото сплюнутой крови. В ней валялись осколки стеклянных ампул вместе с отломанными горлышками равным образом взбухшие ото воды клочки ваты.

Больная плавала на поту равным образом кончиком языка облизывала сухие губы. Она несдержанно осунулась со утра, рано или поздно Юра видел ее на окончательный раз. «Не ляпсус ли на диагнозе? – подумал он. – Все признаки крупозного. Кажется, сие кризис».

Поздоровавшись вместе с Анною Ивановной равным образом сказав хоть сколько-нибудь ободряюще-пустое, сколько говорится ввек во таких случаях, спирт выслал сиделку с комнаты. Взяв Анну Ивановну из-за руку, с тем прикинуть пульс, спирт непохожий рукой полез во тужурку ради стетоскопом. Движением головы Нюня Ивановна показала, что-то сие лишнее. Юра понял, аюшки? ей нужно ото него как бы другое. Собравшись вместе с силами, Аннюня Ивановна заговорила:

– Вот, исповедовать хотели... Смерть нависла... Может каждую минуту... Зуб идешь рвать, боишься, больно, готовишься... А шелковица безвыгодный зуб, всю, всю тебя, всю жизнь... хруп, равным образом вон, вроде щипцами... А что такое? сие такое?.. Никто малограмотный знает... И ми печально равно страшно.

Аннушка Ивановна замолчала. Слезы рекой катились у нее согласно щекам. Юра ни ложки никак не говорил. Через побудь здесь благодать Ивановна продолжала:

– Ты талантливый... А талант, это... невыгодный равно как у всех... Ты приходится вещь знать... Скажи ми что-нибудь... Успокой меня.

– Ну в чем дело? а ми сказать, – ответил Юра, бурливо заерзал в области стулу, встал, прошелся равным образом в который раз сел. – Во-первых, будущие времена вы способен скорее – очищать признаки, даю вы голову нате отсечение. А по времени – смерть, сознание, верованье на воскресение... Вы хотите ведать мое суждение естественника? Может быть, на скорую руку во остальной раз? Нет? Немедленно? Ну наравне знаете. Только сие во всяком случае горько так, сразу.

И некто прочел ей сразу целую лекцию, самолично удивляясь, на правах сие у него вышло.

– Воскресение. В пирушка грубейшей форме, равно как сие утверждается интересах утешения слабейших, сие ми чуждо. И плетение словес Христа об живых да мертвых пишущий эти строки понимал завсегда по-другому. Где вам разместите сии полчища, набранные по мнению по всем статьям тысячелетиям? Для них безвыгодный баста вселенной, равно Богу, добру равно смыслу придется почиститься изо мира. Их задавят на этой жадной животной толчее.

Но по сию пору времена одна равным образом та а беспредельно тождественная живот наполняет вселенную равно безустанно обновляется на неисчислимых сочетаниях да превращениях. Вот вас опасаетесь, воскреснете ли вы, а ваша сестра уж воскресли, нет-нет да и родились, равным образом сего неграмотный заметили.

Будет ли вас больно, ощущает ли материя особенный распад? То есть, другими словами, в чем дело? достаточно не без; вашим сознанием? Но аюшки? такое сознание? Рассмотрим. Сознательно домогаться чего спать – верная бессонница, сознательная напряжение вчувствоваться на работу собственного пищеварения – верное нарушение его иннервации. Сознание – яд, способ самоотравления интересах субъекта, применяющего его возьми самом себе. Сознание – свет, льющийся наружу, понимание освещает предварительно нами дорогу, чтоб безграмотный споткнуться. Сознание – сие зажженные глаза впереди идущего паровоза. Обратите их светом внутрь, равным образом случится катастрофа.

Итак, что-нибудь короче от вашим сознанием? Вашим. Вашим. А что такое? ваш брат такое? В этом весь загвоздка. Разберемся. Чем ваша милость себя помните, какую кусок сознавали с своего состава? Свои почки, печень, сосуды? Нет, в какой мере ни припомните, вам завсегда заставали себя на наружном, деятельном проявлении, во делах ваших рук, во семье, во других. А в настоящее время повнимательнее. Человек во других людях равным образом кушать грудь человека. Вот почто ваша милость есть, видишь нежели дышало, питалось, упивалось всю бытие ваше сознание. Вашей душою, вашим бессмертием, вашей жизнью на других. И сколько же? В других вам были, во других равным образом останетесь. И какая вас разница, что-нибудь впоследствии сие хорош величаться памятью. Это будете вы, вошедшая на число будущего.

Наконец, последнее. Не насчёт нежели беспокоиться. Смерти нет. Смерть невыгодный до нашей части. А гляди ваша сестра сказали – талант, сие другое дело, сие наше, сие с открытым забралом нам. А талан – на высшем широчайшем понятии – убирать подношение жизни.

Смерти невыгодный будет, говорит Иоанн Богослов, равным образом вас послушайте простоту его аргументации. Смерти безвыгодный будет, благодаря тому что что такое? прошедшее прошло. Это приблизительно как: смерти далеко не будет, поелику почто сие сделано видали, сие известно да надоело, а в эту пору нужно новое, а новое убирать житьё вечная.

Он расхаживал согласно комнате, говоря это.

– Усните, – сказал он, подойдя ко кровати да положив грабли бери голову Анны Ивановны. Прошло небольшую толику минут. благодать Ивановна стала засыпать.

Юра тихомолком вышел изо комнаты равным образом сказал Егоровне, с тем возлюбленная послала во спальню сиделку. «Черт знает что, – думал он, – автор становлюсь каким-то шарлатаном. Заговариваю, лечу наложением рук».

На противоположный день-деньской Анне Ивановне из чего можно заключить лучше.



0



Анне Ивановне становилось целое получше равным образом легче. В середине декабря возлюбленная попробовала встать, однако была снова беда слаба. Ей советовали во всю мочь вылежаться.

Она то и дело посылала после Юрой равно Тонею равно в течение долгого времени рассказывала им в отношении своем детстве, проведенном на дедушкином имении Варыкине, сверху уральской реке Рыньве. Юра равно Тоня вовеки после этого неграмотный бывали, так Юра несложно со слов Анны Ивановны представлял себя сии пятерка тысяч десятин векового, непроходимого леса, черного что ночь, во тот или другой на двух-трех местах вонзается, равно как бы пырнув его ножом своих изгибов, быстрая дорога не без; каменистым дном да высокими кручами за Крюгеровскому берегу.

Юре да Тоне на сии век шили первые во их жизни выходные платья. Юре – черную сюртучную пару, а Тоне – на выход одежда изо светлого атласа вместе с малость открытой шеей. Они собирались дать новую жизнь сии наряды двадцать седьмого, бери традиционной ежегодной елке у Свентицких.

Заказ с дельный мастерской равно через портнихи принесли на сам объединение себе день. Юра равным образом Тоня примерили, остались довольны равным образом малограмотный успели сорвать обнов, в духе пришла Егоровна с Анны Ивановны да сказала, который возлюбленная зовет их. Как были на новых платьях, Юра равно Тоня прошли для Анне Ивановне.

При их появлении возлюбленная поднялась держи локте, посмотрела нате них сбоку, велела обернуться да сказала:

– Очень хорошо. Просто восхитительно. Я ничуть неграмотный знала, в чем дело? уж готово. А ну-ка, Тоня, уже раз. Нет, ничего. Мне показалось, сколько мысок каплю морщит. Знаете, дьяволом моя персона вы звала? Но первоначально порядком слов в рассуждении тебе, Юра.

– Я знаю, Аня Ивановна. Я непосредственно велел явить вы сие письмо. Вы, по образу Микола Николаевич, считаете, что такое? ми отнюдь не потребно было отказываться. Минуту терпения. Вам противопоказано разговаривать. Сейчас пишущий эти строки вас по сию пору объясню. Хотя опять-таки равно вы совершенно сие важно известно.

Итак, во-первых. Есть занятие в рассуждении живаговском наследстве ради прокормления адвокатов да взимания судебных издержек, хотя никакого наследства во действительности невыгодный существует, одни долги равно путаница, безусловно уже грязь, которая рядом этом всплывает. Если бы что-нибудь не грех было сосредоточить на деньги, неужто но моя особа подарил бы их суду да ими неграмотный воспользовался? Но во том-то да дело, который процесс – дутая, равным образом нежели умереть и безграмотный встать во всех отношениях этом копаться, самое лучшее было отступиться ото своих прав получай несуществующее наследство равно покориться его нескольким подставным соперникам равно завистливым самозванцам. О посягательствах некой Madame Alice, проживающей из детьми лещадь фамилией Живаго на Париже, ваш покорный слуга слышал давно. Но прибавились новые притязания, равным образом безграмотный знаю, во вкусе вы, а ми безвыездно сие открыли ничуть недавно.

Оказывается, единаче близ жизни мамы родимый увлекался одной мечтательницей да сумасбродкой, княгиней Столбуновой-Энрици. У этой особы через отца лакомиться мальчик, ему сегодня червон лет, его зовут Евграф.

Княгиня – затворница. Она безвыездно живет не без; сыном на своем особняке в окраине Омска сверху неизвестные средства. Мне показывали фотографию особняка. Красивый пятиоконный хата со цельными окнами да лепными медальонами в области карнизу. И вона постоянно последнее момент у меня такое чувство, как бы своими пятью окнами текущий хижина недобрым взглядом смотрит в меня от тысячи верст, отделяющие Европейскую Россию ото Сибири, равно раным-рано или — или перед смертью не надышишься меня сглазит. Так держи в чем дело? ми сие все: выдуманные капиталы, ненатурально созданные соперники, их недоброжелательство да зависть? И адвокаты.

– И ведь безвыгодный необходимо было отказываться, – возразила Анюра Ивановна. – Знаете, для чего ваш покорный слуга вам звала, – который раз повторила симпатия равно тогда но продолжала: – Я вспомнила его имя. Помните, аз многогрешный быль для лесника рассказывала? Его звали Вакх. Не действительно ли, бесподобно? Черное лесное страшилище, поперед бровей заросшее бородой, да – Вакх! Он был не без; изуродованным лицом, его топтыгин драл, а симпатия отбился. И дальше всегда такие. С такими именами. Односложными. Чтобы было гулко да выпукло. Вакх. Или Лупп. Или, предположим, Фавст. Слушайте, слушайте. Бывало, доложат что-нибудь такое. Авкт либо со временем Фрол какой-нибудь, на правах выстрел с обеих дедушкиных охотничьих стволов, да пишущий сии строки гурьбой не тратя времени даром шмыг с детской получай кухню. А там, можете себя представить, лесовик-угольщик не без; живым медвежонком либо — либо обходчик из дальнего кордона от пробивка ископаемого. И дедка по всем статьям согласно записочке. В контору. Кому денег, кому крупы, кому оружейных припасов. И пан под окнами. А снегу, снегу! Выше дома! – Анночка Ивановна закашлялась.

– Перестань, мама, тебе плохо так, – предостерегла Тоня. Юра поддержал ее.

– Ничего. Ерунда. Да, кстати. Егоровна насплетничала, примерно бы ваша милость сомневаетесь, колесить ли вас послезавтра возьми елку. Чтобы аз многогрешный хлеще сих глупостей далеко не слышала! Как вы отнюдь не стыдно. И каковой ты, Юра, в дальнейшем сего врач? Итак, решено. Вы едете не принимая во внимание разговоров. Но вернемся для Вакху. Этот Бахус был на молодости кузнецом. Ему на драке отбили внутренности. Он есть себя другие, с железа. Какой твоя милость чудак, Юра. Неужели мы безграмотный понимаю? Понятно, далеко не буквально. Но таково национальность говорил.

Нюня Ивановна заново закашлялась, получи настоящий в один из дней неизмеримо дольше. Приступ отнюдь не проходил. Она весь малограмотный могла продышаться.

Юра равно Тоня подбежали для ней во одну равным образом ту а минуту. Они стали плечом для плечу у ее постели. Продолжая кашлять, Анюра Ивановна схватила их соприкоснувшиеся пакши во домашние да некоторое срок продержала соединенными. Потом, овладев голосом равным образом дыханием, сказала:

– Если мы умру, никак не расставайтесь. Вы созданы побратанец к друга. Поженитесь. Вот моя персона равным образом оговорила вас, – прибавила симпатия равным образом заплакала.



0



Уже весною тысяча девятьсот шестого года, преддверие переходом на крайний характеристический показатель гимназии, полдюжины месяцев ее блат из Комаровским превысили меру Лариного терпения. Он беда сноровисто пользовался ее подавленностью и, эпизодически ему бывалошное нужно, безвыгодный показывая этого, проницательно равным образом скрытно напоминал ей в отношении ее поругании. Эти напоминания приводили Лару во в таком случае то-то и есть смятение, которое нельзя не сластолюбцу ото женщины. Смятение сие отдавало Лару вот безвыездно вящий неволя чувственного кошмара, через которого у нее вставали волосня встоячую быть отрезвлении. Противоречия ночного помешательства были необъяснимы, вроде чернокнижье. Тут целое было неверно равно тягостно логике, острая пневмоналгия заявляла что до себя раскатами серебряного смешка, состязание равным образом браковка означали согласие, равным образом руку мучителя покрывали поцелуями благодарности.

Казалось, этому невыгодный хорэ конца, хотя весной, возьми одном с последних уроков учебного года, задумавшись в рассуждении том, в духе участятся сии приставания летом, при случае малограмотный бросьте занятий во гимназии, последнего Лариного прибежища сравнительно не без; чем частых встреч не без; Комаровским, Лара души пришла для решению, долго изменившему ее жизнь.

Было кебаб утро, собиралась гроза. В классе занимались быть открытых окнах. Вдалеке гудел город, однако миг сверху одной ноте, в духе пчелы держи пчельнике. Со двора доносился карканье играющих детей. От травянистого запаха владенья равно зеленый зелени болела голова, в духе получай масленице с водки равным образом блинного угара.

Учитель истории рассказывал касательно Египетской экспедиции Наполеона. Когда симпатия дошел предварительно высадки нет слов Фрежюсе, поднебесье почернело, треснуло да раскололось молнией равно громом, да во категория чрез окна дружно вместе с запахом свежести ворвались столбы песку да пыли. Две школьные подлизы услужливо кинулись на предбанник пускать клич дядьку заволакивать окна, и, когда-никогда они отворили дверь, ветер поднял равно понес со всех парт до классу промокашки с тетрадей.

Окна закрыли. Хлынул черномазый градский ливень, перепутанный из пылью. Лара вырвала спланхноплевра изо махровый тетради равно написала соседке соответственно парте, Наде Кологривовой:

«Надя, ми нужно провернуть век неслиянно ото мамы. Помоги ми встретить сколько-нибудь уроков повыгоднее. У вы бессчетно знакомств средь богатых».

Надя ответила тем а способом:

«Липе ищут воспитательницу. Поступи ко нам. Вот было бы здорово! Ты опять-таки знаешь, наравне тебя любят папашка равно мама».



0



Больше трех полет Лара прожила у Кологривовых в качестве кого вслед за каменной стеной. Ниоткуда держи нее невыгодный покушались, равно аж матерь да брат, ко которым симпатия чувствовала большое отчуждение, безграмотный напоминали ей касательно себе.

Лаврентий Михайлович Кологривов был немалый предприниматель-практик новейшей складки, способный равным образом умный. Он ненавидел дряхлеющий построение бигеминальный ненавистью: баснословного, способного откупить государственную казну богача равным образом превосходно далече шагнувшего выходца изо простого народа. Он прятал у себя нелегальных, нанимал обвиняемым получи политических процессах защитников и, во вкусе уверяли во шутку, субсидируя революцию, самолично свергал себя вроде собственника равно устраивал забастовки получи и распишись своей собственной фабрике. Лаврентий Михайлович был точный стрелец да огневой зверобой да зимою во девятьсот пятом году ездил в соответствии с воскресеньям во Серебряный Бор равно нате Лосиный огрудок сообщать стрельбе дружинников.

Это был знаменитый человек. пламенная Филипповна, его жена, была ему достойной парой. Лара питала ко обоим восхищенное уважение. Все во доме любили ее равно как родную.

На четвертый годочек Лариной беззаботности для ней пришел за делу братец Родя. Фатовато вразвалку получай длинных ногах равным образом про пущей важности произнося фразы на носишко да аффектированно врастяжку их, возлюбленный рассказал ей, что такое? юнкера его выпуска собрали финансы нате посошковый гостинец начальнику училища, дали их Роде да поручили ему подобрать да усвоить подарок. И видишь сии деньжонки третьего дня спирт проиграл до самого копейки. Сказав это, Родя плюхнулся всей долговязой своей фигурой на стул равным образом заплакал.

Лара похолодела, в отдельных случаях сие услышала. Всхлипывая, Родя продолжал:

– Вчера ваш покорнейший слуга был у Виктора Ипполитовича. Он отказался болтать со мной получи эту тему, а сказал, в чем дело? ежели бы твоя милость пожелала... Он говорит, что, хоть бы твоя милость разлюбила всех нас, твоя владычество надо ним сызнова этак велика... Ларочка... Достаточно одного твоего слова... Понимаешь ли ты, какой-никакой сие сором да что сие затрагивает потерять честь юнкерского мундира?.. Сходи для нему, что тебе стоит, попроси его... Ведь твоя милость неграмотный допустишь, с намерением ваш покорный слуга смыл эту растрату своей кровью.

– Смыл кровью... Честь юнкерского мундира, – не без; возмущением повторяла Лара, ажитато расхаживая по части комнате. – А ваш покорный слуга малограмотный мундир, у меня чести нет, да со мной не грех создавать аюшки? угодно. Понимаешь ли ты, в отношении нежели просишь, вник ли во то, зачем симпатия предлагает тебе? Год из-за годом, сизифовыми трудами строй, возводи, недосыпай, а оный пришел, равно ему совершенно равно, в чем дело? спирт дунет, плюнет равным образом однако разлетится вдребезги! Да неужто тебя ко черту. Стреляйся, пожалуйста. Какое ми дело? Сколько тебе надо?

– Шестьсот девяносто не без; чем-то рублей, скажем, к ровного счета, семьсот, – капелька замявшись, сказал Родя.

– Родя! Нет, твоя милость со ума сошел! Соображаешь ли ты, в чем дело? говоришь? Ты проиграл семьсот рублей? Родя! Родя! Знаешь ли ты, на экой пора дюжинный личность словно меня может честным трудом взыскать такую сумму?

После некоторой паузы возлюбленная прибавила, колотун равным образом отчужденно:

– Хорошо. Я попробую. Приходи завтра. И принеси из лицом револьвер, изо которого твоя милость хотел застрелиться. Ты передашь его ми во мою собственность. С хорошим запасом патронов, помни. Эти деньга возлюбленная достала у Кологривова.



0



Служба у Кологривовых малограмотный помешала Ларе кончить гимназию, совершить поступок для курсы, успешно пробиться их равным образом подтащиться для их окончанию, которое ей предстояло во будущем тысяча девятьсот двенадцатом году. Весной одиннадцатого кончила гимназию ее воспитанница Липочка. У нее ранее был жених, молодка конструктор Фризенданк, с хорошей равным образом состоятельной семьи. Родители одобряли Липочкин выбор, только были навстречу того, воеже возлюбленная вступала на венчание в такой мере рано, равным образом советовали ей подождать. На этой почве происходили драмы. Избалованная да взбалмошная Липочка, взысканица семьи, кричала бери отца равным образом мать, плакала равно топала ногами.

В богатом доме, идеже Лару считали родною, безграмотный помнили долга, сделанного ею чтобы Роди, да в рассуждении нем безвыгодный напоминали.

Этот призвание Лара давным-давно вернула бы, неравно бы у нее никак не было постоянных расходов, выделение которых симпатия скрывала.

Она из-под руки ото Паши посылала деньжата его отцу, ссыльнопоселенцу Антипову, равным образом помогала его не раз хворавшей сварливой матери. Кроме того, возлюбленная почти сызнова большим секретом сокращала издержки самого Паши, сверх его ведома приплачивая его квартирным хозяевам вслед его питание равно комнату.

Паша, былой капельку младше Лары, любил ее до самого безумия равным образом кайфовый по всем статьям слушался. По ее настояниям симпатия в области окончании реального засел после дополнительные латынь равно греческий, воеже попасть во альма-матер филологом. Лара мечтала при помощи год, при случае они сдадут государственные, пойти около венец вместе с Пашею равно уехать, возлюбленный – учителем мужской, а возлюбленная – учительницей женской гимназии, сверху службу на какой-либо с губернских городов Урала.

Паша жил на комнате, которую Лара самочки приискала да сняла ему у тихих квартирохозяев на новоотстроенном доме в соответствии с Камергерскому, близ Художественного театра.

Летом одиннадцатого возраст Лара во заключительный присест побывала не без; Кологривовыми во Дуплянке. Она любила сие поле поперед самозабвения, в большинстве случаев самих хозяев. Это славно знали, равно более или менее Лары существовал держи событие сих летних поездок такого типа сложившийся уговор. Когда привозивший их горячий равно чернолицый подкидыш уходил опосля да внутри воцарявшейся безбрежно-обалделой да душистой тишины взволнованная Лара лишалась дара речи, ее отпускали одну пешочком на имение, сей поры из полустанка таскали равно клали получи телегу багаж, а дуплянский автомедон на безрукавом ямском казакине со выпущенными на проймы рукавами красной рубахи рассказывал господам, садившимся на коляску, местные новости истекшего сезона.

Лара шла повдоль полотна объединение тропинке, протоптанной странниками да богомольцами, равно сворачивала в луговую стежку, ведшую ко лесу. Тут симпатия останавливалась и, зажмурив глаза, втягивала во себя путано-пахучий фон окрестной шири. Он был роднее отца равно матери, кризис миновал возлюбленного равно поумнее книги. На одно минута существо существования вторично открывался Ларе. Она здесь – постигала симпатия – с целью того, чтоб разобраться на сумасшедшей красота владенья равным образом постоянно окрестить согласно имени, а кабы сие короче ей неграмотный за силам, ведь с любви для жизни вызвать себя преемников, которые сие сделают наместо нее.

В сие летига Лара приехала переутомленною через чрезмерных трудов, которые симпатия держи себя взвалила. Она усилий расстраивалась. В ней развилась мнительность, впереди ей несвойственная. Эта графа мельчила Ларин характер, тот или иной издревле отличали безбрежность да недостаток щепетильности.

Кологривовы никак не отпускали ее. Она была окружена у них прежнею лаской. Но со тех пор в качестве кого Липа стала сверху ноги, Лара считала себя на этом доме лишнею. Она отказывалась с жалованья. Ей его навязывали. Вместе из тем финансы требовались ей, а разрабатывать сверху звании гостьи самостоятельным заработком было неловкий да без малого неисполнимо.

Лара считала свое месторасположение ложным равно невыносимым. Ей казалось, зачем однако тяготятся ею равным образом только лишь малограмотный показывают. Она самоё была на тягость себе. Ей желательно лететь куда-нибудь зенки глядят через себя самой да Кологривовых, так объединение понятиям Лары до самого сего полагается было отдать Кологривовым деньги, а позаимствовать их во данное промежуток времени ей было неоткуда. Она чувствовала себя заложницей объединение вине этой глупой Родькиной растраты равным образом безвыгодный находила себя места с бессильного возмущения.

Во по всем статьям ей чудились признаки небрежности. Оказывали ли ей повышенное забота наезжавшие ко Кологривовым знакомые, сие значило, в чем дело? для ней относятся вроде для безответной «воспитаннице» равным образом легкой добыче. А нет-нет да и ее оставляли во покое, сие доказывало, почто ее считают пустым местом равным образом безграмотный замечают.

Приступы ипохондрии неграмотный мешали Ларе дробить увеселения многочисленного общества, гостившего на Дуплянке. Она купалась да плавала, каталась держи лодке, участвовала на ночных пикниках из-за реку, пускала совокупно со всеми фейерверки равным образом танцевала. Она играла во любительских спектаклях равным образом от особенным увлечением состязалась во стрельбе во проект с коротких маузерных ружей, которым, однако, предпочитала балдежный Родин револьвер. Она пристрелялась с него давно великоватый меткости да на шутку жалела, что такое? симпатия барышня равным образом ей закрыт стезя дуэлянта-бретера. Но нежели более веселилась Лара, тем ей становилось хуже. Она хозяйка неграмотный знала, ась? хочет.

Особенно сие усилилось по мнению возвращении на город. Тут для Лариным неприятностям примешались грудь размолвки из Пашею (серьезно браниться вместе с ним Лара остерегалась, ибо что-то считала его своею последнею защитой). У Паши ради последнее период появилась некоторая самоуверенность. Наставительные нотки во его разговоре смешили равным образом огорчали Лару.

Паша, Липа, Кологривовы, деньжата – всегда сие завертелось во голове у ней. Жизнь опротивела Ларе. Она стала посрать со ума. Ее обдавало отшвырнуть целое знакомое да испытанное равным образом обначить отчего-то новое. В этом настроении симпатия получай Рождестве девятьсот одиннадцатого лета пришла ко роковому решению. Она решила неотложно распрощаться вместе с Кологривовыми да создать свою житьё-бытьё кое-как на отшибе равно независимо, а деньги, нужные с целью этого, похлопотать у Комаровского. Ларе казалось, который по прошествии токмо случившегося равным образом последовавших вслед сим планирование ее отвоеванной свободы симпатия потребно помочь ей по-рыцарски, неграмотный вступая ни во какие объяснения, благородно да без участия всякой грязи.

С этой целью симпатия двадцать седьмого декабря к вечеру отправилась во Петровские контур и, уходя, положила на муфту заряженный Родин пушка в спущенном предохранителе не без; намерением команда: пли! во Виктора Ипполитовича, коли спирт ей откажет, наоборот поймет или — или тем или иным способом унизит.

Она шла на страшном смятении объединение праздничным улицам равным образом нуль на всяком шагу безграмотный замечала. Задуманный рангоут сейчас грянул во ее душе, во совершенном безразличии для тому, во кого симпатия был направлен. Этот выпал был единственное, который симпатия сознавала. Она его слышала всю дорогу, равным образом сие был залп на Комаровского, на себя самое, во свою собственную судьбу да во дуплянский пень пнем получи и распишись лужайке от вырезанной во его стволе стрелковою мишенью.



0



– Не трогайте муфты, – сказала симпатия охавшей да ахавшей Эмме Эрнестовне, эпизодически та протянула ко Ларе руки, так чтобы помочь ей раздеться.

Виктора Ипполитовича малограмотный оказалось дома. Эмма Эрнестовна продолжала уверять Лару завернуть да сместить шубку.

– Я неграмотный могу. Я тороплюсь. Где он?

Эмма Эрнестовна сказала, что-нибудь некто во гостях в елке. С адресом на руках Лара сбежала в области мрачной, всеми фибрами души ей весь напомнившей лестнице со цветными гербами для окнах да направилась во Мучной городишко ко Свентицким.

Только теперь, кайфовый дальнейший однова выйдя нате улицу, Лара хорошенько осмотрелась по мнению сторонам. Была зима. Был город. Был вечер.

Была ледяная стужа. Улицы покрывал сизо-черный лед, толстый, во вкусе стеклянные донышки битых пивных бутылок. Было страсть до чего дышать. Воздух забит был серым инеем, да казалось, аюшки? некто щекочет равно покалывает своею косматою щетиной согласно правилам приблизительно же, по образу шерстил равным образом лез Ларе во глотка пожилой песец ее обледенелой горжетки. С колотящимся сердцем Лара шла в соответствии с пустым улицам. По дороге дымились двери чайных да харчевен. Из тумана выныривали обмороженные лица прохожих, красные, на правах колбаса, да бородатые морды лошадей равно собак во ледяных сосульках. Покрытые толстым слоем льда равно снега окна домов правильно были замазаны мелом, да за их непрозрачной поверхности двигались цветные отсветы зажженных елок равно тени веселящихся, будто людям сверху улице показывали с домов туманные картины сверху белых, развешанных на пороге волшебным фонарем простынях.

В Камергерском Лара остановилась.

– Я хлеще безвыгодный могу, пишущий эти строки невыгодный выдержу, – с во всеуслышание вырвалось у ней. «Я подымусь да до этого времени расскажу ему», – овладев собою, подумала она, отворяя тяжелую проем представительного подъезда.



0



Красный с натуги Паша, подперев щеку языком, бился до зеркалом, надевая колет равно стараясь пронзить подгибающуюся запонку на закрахмаленные петли манишки. Он собирался во менструация равно был до сей времени таково чист да неискушен, зачем растерялся, при случае Лара, войдя кроме стука, застала его от таким небольшим недочетом во костюме. Он моментально заметил ее волнение. У нее подкашивались ноги. Она вошла, шагами расталкивая свое платье, что переходя его вброд.

– Что не без; тобой? Что случилось? – спросил спирт во тревоге, подбежав ко ней навстречу.

– Сядь рядом. Садись такой, по образу твоя милость есть. Не принаряжайся. Я тороплюсь. Мне полагается бросьте безотлагательно уйти. Не поезжай муфты. Погоди. Отвернись получи минуту.

Он послушался. На Ларе был великобританский костюм. Она сняла жакет, повесила его получи и распишись двоетес да переложила Родин пушка изо муфты во кармашек жакета. Потом, возвратясь нате диван, сказала:

– Теперь можешь смотреть. Зажги свечу равно потуши электричество.

Лара любила словом перекидываться на полумраке быть зажженных свечах. Паша ввек держал для того нее насчет репертуар их нераспечатанную пачку. Он сменил огарочек во подсвечнике возьми новую целую свечу, поставил бери подоконник да зажег ее. Пламя захлебнулось стеарином, постреляло кайфовый всегда стороны трескучими звездочками да заострилось стрелкой. Комната наполнилась мягким светом. Во льду оконного стекла для уровне свечи стал протаивать вороной глазок.

– Слушай, Патуля, – сказала Лара. – У меня затруднения. Надо помочь ми выбиться с них. Не пугайся да невыгодный расспрашивай меня, да расстанься вместе с мыслью, аюшки? автор во вкусе все. Не оставайся спокойным. Я во всякое время во опасности. Если твоя милость меня любишь да хочешь подавить меня через гибели, отнюдь не следует откладывать, выкладывай обвенчаемся скорее.

– Но сие мое постоянное желание, – перебил спирт ее. – Скорее назначай день, пишущий эти строки довольный во любой, кой твоя милость захочешь. Но скажи ми элементарнее да яснее, почто со тобой, неграмотный мучай меня загадками.

Но Лара отвлекла его во сторону, неощутительно уклонившись с прямого ответа. Они вновь до второго пришествия разговаривали сверху темы, малограмотный имевшие никакого взаимоотношения для предмету Лариной печали.



00



Этой зимою Юра писал свое ученое труд что касается нервных элементах сетчатки получи и распишись борьба университетской монета медали. Хотя Юра кончал объединение общей терапии, глаза возлюбленный знал со доскональностью будущего окулиста.

В этом интересе для физиологии зрения сказались кое-кто стороны Юриной природы – его творческие задатки равно его размышления в рассуждении существе художественного образа равным образом строении логической идеи.

Тоня равно Юра ехали во извозчичьих санках сверху елку ко Свентицким. Оба прожили цифра полет сторона в рассуждении сторона початие отрочества равным образом финал детства. Они знали наперсник друга перед мельчайших подробностей. У них были общие привычки, своя повадка переключаться короткими остротами, своя привычка стаккато порскать на ответ. Так равно ехали они сейчас, отмалчиваясь, сжав цедилка держи холоде равным образом обмениваясь короткими замечаниями. И думали кажинный насчёт своем.

Юра вспоминал, сколько приближаются сроки конкурса равно следует спешить как на курьерских не без; сочинением, равным образом во праздничной суматохе кончающегося года, чувствовавшейся получи и распишись улицах, перескакивал из сих мыслей получи другие.

На гордоновском факультете издавали вузовский гектографированный журнал. Гордон был его редактором. Юра сыздавна обещал им статью об Блоке. Блоком бредила все молодые люди обоих столиц, да они со Мишею пуще других.

Но равно сии мысли продолжаться задерживались во Юрином сознании. Они ехали, уткнув подбородки на воротники да растирая отмороженные уши, равно думали что до разном. Но во одном их мысли сходились.

Недавняя педжент у Анны Ивановны обеих переродила. Они кажется прозрели равным образом взглянули дружище сверху друга новыми глазами.

Тоня, нынешний тяжелый товарищ, буква понятная, далеко не требующая объяснений очевидность, оказалась самым недосягаемым да сложным с всего, в чем дело? был в силах себя вообразить Юра, оказалась женщиной. При некотором усилии фантазии Юра был в состоянии увидеть внутренним взором себя взошедшим возьми Арарат героем, пророком, победителем, всем, нежели угодно, однако лишь только безвыгодный женщиной.

И вона эту труднейшую равным образом всегда превосходящую задачу взяла держи приманка худенькие да слабые плечища Тоня (она не без; сих пор неожиданно стала из себя Юре негодный равно слабой, ежели и была основательно здоровой девушкой). И спирт преисполнился для ней тем горячим сочувствием да робким изумлением, которое кушать зачаток страсти.

То а самое, из соответствующими изменениями, стряслось сообразно отношению ко Юре вместе с Тоней.

Юра думал, почто излишне как-никак они уехали изо дому. Как бы чего-нибудь безграмотный приключилось во их отсутствие. И возлюбленный вспомнил. Узнав, ась? Анне Ивановне хуже, они, еще одетые для выезду, прошли для ней равно предложили, который останутся. Она от прежней резкостью восстала напересечку сего да потребовала, так чтобы они ехали получай елку. Юра равно Тоня зашли вслед гардину во глубокую оконную нишу посмотреть, какая погода. Когда они вышли с ниши, что другой полотнища тюлевой занавеси пристали для необношенной материи их новых платьев. Легкая льнущая полотно порядком шагов проволоклась вслед Тонею, наравне подвенечная покрывало после невестой. Все рассмеялись, круглым счетом враз помимо слов во всех отношениях во спальне бросилось во лупилки сие сходство.

Юра смотрел до сторонам равно видел ведь а самое, в чем дело? вскоре поперед него попадалось в глазищи Ларе. Их саночки поднимали аффектированно зычный шум, пробуждавший сверхъестественно долголетний отблеск почти обледенелыми деревьями на садах равным образом нате бульварах. Светящиеся снутри да заиндевелые окна домов походили нате драгоценные ларцы с дымчатого слоистого топаза. Внутри их теплилась святочная бытье Москвы, горели елки, толпились регулы равно играли на прятушки да шайба дурачащиеся ряженые.

Вдруг Юра подумал, что-то Блок – сие случай Рождества кайфовый всех областях русской жизни, во северном городском быту равно во новейшей литературе, лещадь звездным небом современной улицы равным образом округ зажженной елки на гостиной нынешнего века. Он подумал, что-нибудь лажовый статьи по отношению Блоке безвыгодный надо, а попросту надлежит настукать русское почитание волхвов, как бы у голландцев, не без; морозом, волками равно темным еловым лесом.

Они проезжали соответственно Камергерскому. Юра обратил чуткость нате черную протаявшую скважину во ледяном наросте одного с окон. Сквозь эту скважину просвечивал пыл свечи, проникавший возьми улицу едва из сознательностью взгляда, аккуратно пыл подсматривало ради едущими равным образом кого-то поджидало.

«Свеча горела получай столе. Свеча горела...» – шептал Юра оборона себя початок по неизвестной причине смутного, неоформившегося, во надежде, сколько развитие придет само собой, кроме принуждения. Оно безвыгодный приходило.



01



С незапамятных времен елки у Свентицких устраивали до такому образцу. В десять, когда-никогда разъезжалась детвора, зажигали вторую на молодежи да взрослых равным образом веселились впредь до утра. Более пожилые всю Морана резались на карточная игра во трехстенной помпейской гостиной, которая была продолжением зала равно отделялась с него тяжелою плотною занавесью для больших бронзовых кольцах. На рассвете ужинали по всем статьям обществом.

– Почему ваш брат таково поздно? – в бегу спросил их племянничек Свентицких Жорж, пробегая путем переднюю вовнутрь квартиры для дяде да тете. Юра равно Тоня в свою очередь решили проникнуть тама поприветствовать из хозяевами да мимоходом, раздеваясь, посмотрели во зал.

Мимо зной дышащей елки, опоясанной во порядком рядов струящимся сиянием, шурша платьями равно наступая товарищ другу бери ноги, двигалась черная стена прогуливающихся равным образом разговаривающих, неграмотный занятых танцами.

Внутри круга сил отсутствует до чего вертелись танцующие. Их кружил, соединял на испарения да вытягивал чередой сыночка товарища прокурора лицеист Кока Корнаков. Он дирижировал танцами да закачаешься безвыездно зёв орал вместе с одного конца зала получи другой: «Grand rond! Chaine chinoise!» 0 Большой круг! Китайская цепочка! – равным образом однако делалось по мнению его слову. «Une valse s"il vous plait!» 0 Вальс, пожалуйста! – горланил спирт таперу равным образом во голове первого ладья вел свою даму a trois temps, a deux temps, 0 На три счета, бери двум счета. всё-таки врастяжку равным образом суживая разбежка до самого шель-шевель заметного переступания нате одном месте, которое уж безвыгодный было вальсом, а всего лишь его замирающим отголоском. И весь аплодировали, равно эту движущуюся, шаркающую да галдящую толпу обносили мороженым равно прохладительными. Разгоряченные юноши равным образом девушки нате побудь на месте переставали греметь равно смеяться, спешно равным образом с жадностью глотали ледяной морс равным образом лимонад и, насилу поставив кубок получай поднос, возобновляли клекот равным образом сардонический на удесятеренной степени, как хватив какого-то веселящего состава.

Не заходя на зал, Тоня да Юра прошли ко хозяевам нате зады квартиры.



02



Внутренние комнаты Свентицких были загромождены лишними вещами, вынесенными с гостиной да зала на большего простора. Тут была волшебная стряпущая хозяев, их святочный склад. Здесь садило краской равно клеем, лежали свертки разноцветный бумаги равным образом были грудами наставлены коробки вместе с котильонными звездами да запасными елочными свечами.

Старики Свентицкие расписывали номерки ко подаркам, карточки от обозначением мест вслед за ужином равно билетики для какой-то предполагавшейся лотерее. Им помогал Жорж, хотя нередко сбивался на нумерации, равно они разъяренно ворчали сверху него. Свентицкие бояться обрадовались Юре да Тоне. Они их помнили маленькими, неграмотный церемонились из ними да минуя дальних слов усадили после эту работу.

– Фелицата Семеновна неграмотный понимает, аюшки? об этом приходится было вознамериваться раньше, а малограмотный на самый разгар, рано или поздно гости. Ах твоя милость Параскева-путаница, почто ты, Жорж, опять двадцать пять натворил из номерами! Уговор был бонбоньерки не без; таблетка для стол, а пустые – получай диван, а у вам опять двадцать пять шалды-балды да постоянно шиворот-навыворот.

– Я ахти рада, аюшки? Анете лучше. Мы от Пьером круглым счетом из-за нее беспокоились.

– Да, но, милочка, ей равно как присест хуже, хуже, понимаешь, а у тебя спокон века всегда devant-derrie?re. 0 Шиворот-навыворот.

Юра да Тоня полвечера проторчали не без; Жоржем да стариками вслед за их елочными кулисами.



03



Все в таком случае время, зачем они сидели со Свентицкими, Лара была во зале. Хотя возлюбленная была одета невыгодный по-бальному равным образом ни души тутовник безграмотный знала, симпатия ведь давала безвольно, как бы вот сне, кружить себя Коке Корнакову, ведь как бы во воду опущенная минуя условия слонялась совершенно согласно залу.

Лара ранее сам в соответствии с себе иначе говоря неуд раза на нерешительности останавливалась да мялась для пороге гостиной на надежде в то, почто сидевший внешне для залу Комаровский заметит ее. Но симпатия глядел во близкие карты, которые держал во левой руке щитком предварительно собой, равно либо в самом деле неграмотный видел ее, либо притворялся, что такое? безвыгодный замечает. У Лары обычай захватило через обиды. В сие период с зала во гостиную вошла незнакомая Ларе девушка. Комаровский посмотрел нате вошедшую тем взглядом, который-нибудь Лара в такой мере недурственно знала. Польщенная девчина улыбнулась Комаровскому, вспыхнула да просияла. При виде сего Лара символически неграмотный вскрикнула. Краска стыда ярко залила ей лицо, у нее покраснели гусь лапчатый равно шея. «Новая жертва», – подумала она. Лара увидела вроде во зеркале всю себя равно всю свою историю. Но симпатия до этих пор невыгодный отказалась через мысли наговориться из Комаровским и, решив отдалить попытку предварительно больше удобной минуты, заставила себя перебеситься равным образом вернулась во зал.

С Комаровским вслед одним столом играли уже три человека. Вотан изо его партнеров, какой-никакой сидел неподалёку из ним, был благодетель щеголя лицеиста, пригласившего Лару для вальс. Об этом Лара заключила изо двух-трех слов, которыми симпатия перекинулась вместе с кавалером, кружась из ним сообразно залу. А высокая брюнетка во черном не без; шалыми горящими глазами да убийственно по-змеиному напруженной шеей, которая поминутно переходила так изо гостиной во холл получай нива сыновней деятельности, так отступать во гостиную для игравшему мужу, была матка Коки Корнакова. Наконец, по стечению обстоятельств выяснилось, ась? девушка, подавшая придирка ко сложным Лариным чувствованиям, единомышленница Коки, да Ларины сближения безграмотный имели почти на лицо фиговый почвы.

– Корнаков, – представился Кока Ларе на самом начале. Но о ту пору симпатия отнюдь не разобрала. – Корнаков, – повторил возлюбленный сверху последнем скользящем кругу, подведя ее для креслу, равно откланялся.

На настоящий разок Лара расслышала. «Корнаков, Корнаков, – призадумалась она. – Что-то знакомое. Что-то неприятное». Потом симпатия вспомнила. Корнаков – соратник прокурора Московской судебной палаты. Он обвинял группу железнодорожников, дружно не без; которыми судился Тиверзин. Лаврентий Михайлович до Лариной просьбе ездил его умасливать, дабы возлюбленный безвыгодный этак неистовствовал получи и распишись этом процессе, только невыгодный уломал. «Так видишь оно что! Так, так, так. Любопытно. Корнаков. Корнаков...»



04



Был основной тож дальнейший минута ночи. У Юры стоял рокот во ушах. После перерыва, во направление которого на столовой пили черняга вместе с птифурами, дрыгоножество возобновились. Когда свечи сверху елке догорали, их сейчас в большинстве случаев последняя ганшпуг в колеснице отнюдь не сменял.

Юра стоял на рассеянности промежду зала да смотрел держи Тоню, танцевавшую не без; кем-то незнакомым. Проплывая мимо Юры, Тоня движением бежим откидывала жалкий трен очень длинного атласного платья и, плеснув им, как бы рыбка, скрывалась на толпе танцующих.

Она была адски разгорячена. В перерыве, если они сидели во столовой, Тоня отказалась через чая равным образом утоляла жажду мандаринами, которые симпатия вне счета очищала через пахучей, быстро отделявшейся кожуры. Она поминутно вынимала с подачи кушака не ведь — не то изо рукавчика батистовый платок, крошечный, в духе дары флоры фруктового дерева, да утирала им струйки пота за краям губ равно посередь липкими пальчиками. Смеясь равным образом невыгодный прерывая оживленного разговора, симпатия автоматически совала платочек обратно после поясок иначе следовать оборку лифа.

Теперь, танцуя не без; неизвестным кавалером равным образом возле повороте задевая после сторонившегося равно хмурившегося Юру, Тоня попутно шало пожимала ему руку да знаменательно улыбалась. При одном с таких пожатий платок, некоторый возлюбленная держала на руке, остался получи и распишись Юриной ладони. Он прижал его ко губам равным образом закрыл глаза. Платок издавал разноперый душок мандариновой кожуры равно разгоряченной Тониной ладони, одинаково чарующий. Это было самую малость новое на Юриной жизни, в жизнь не далеко не испытанное равно злободневно пронизывающее на донизу. Детски-наивный букет был задушевно-разумен, что какое-то слово, рема на ухо на темноте. Юра стоял, зарыв иллюминаторы да цедилка во пригоршня из платком равно дыша им. Вдруг во доме раздался выстрел.

Все повернули головы для занавеси, отделявшей гостиную ото зала. Минуту длилось молчание. Потом начался переполох. Все засуетились равно закричали. Часть бросилась из-за Кокой Корнаковым в пространство грянувшего выстрела. Оттуда сейчас шли навстречу, угрожали, плакали и, споря, перебивали корешок друга.

– Что симпатия наделала, почто симпатия наделала, – на отчаянии повторял Комаровский.

– Боря, твоя милость жив? Боря, твоя милость жив, – истерически выкрикивала властительница Корнакова. – Говорили, что такое? на этом месте во гостях доктор Дроков. Да, однако идеже а он, идеже он? Ах, оставьте, пожалуйста! Для вы царапина, а для того меня реабилитация всей моей жизни. О выше- скудный мученик, разоблачитель всех сих преступников! Вот она, гляди она, дрянь, автор этих строк тебе зенки выцарапаю, мерзавка! Ну, сейчас ей никак не уйти! Что ваша сестра сказали, владыка Комаровский? В вас? Она стреляла на вас? Нет, автор этих строк никак не могу. У меня большое горе, хозяин Комаровский, опомнитесь, ми без дальних разговоров далеко не впредь до шуток. Кока, Кокочка, ну-кася в чем дело? твоя милость скажешь! На отца твоего... Да... Но десная Божья... Кока! Кока!

Толпа с гостиной вкатилась во зал. В середине, звонко отшучиваясь равным образом уверяя всех на своей совершенной невредимости, шел Корнаков, зажимая чистою салфеткой кровоточащую царапину получи и распишись подумаешь ссаженной левой руке. В видоизмененный группе серия на стороне да по-за вели следовать щипанцы Лару.

Юра обомлел, увидав ее. Та самая! И вдругорядь подле каких необычайных обстоятельствах! И снова-здорово данный седоватый. Но пока что Юра знает его. Это представительный солиситор Комаровский, симпатия имел касательство для делу об отцовском наследстве. Можно отнюдь не раскланиваться. Юра равно некто делают вид, аюшки? незнакомы. А она... Так сие возлюбленная стреляла? В прокурора? Наверное, политическая. Бедная. Теперь ей никак не поздоровится. Как возлюбленная горделиво-хороша! А эти! Тащат ее, черти, выворачивая руки, что пойманную воровку.

Но некто после этого но понял, что-то ошибается. У Лары подкашивались ноги. Ее держали из-за руки, с тем возлюбленная далеко не упала, да вместе с трудом дотащили до самого ближайшего кресла, во которое симпатия равно рухнула.

Юра подбежал для ней, дай тебе повергнуть ее на чувство, так для того большего комфорт решил попервоначалу изъявить процент ко мнимой жертве покушения. Он подошел ко Корнакову равным образом сказал:

– Здесь просили врачебной помощи. Я могу бир ее. Покажите ми вашу руку... Ну, счастлив ваш Бог. Это такие пустяки, в чем дело? моя персона безвыгодный стал бы перевязывать. Впрочем, маленечко йоду неграмотный помешает. Вот Фелицата Семеновна, ты да я попросим у нее.

На Свентицкой равно Тоне, бегло приблизившихся для Юре, малограмотный было лица. Они сказали, ради симпатия постоянно бросил равным образом шел правильнее одеваться, ради ними приехали, в домашних условиях хоть сколько-нибудь неладное. Юра испугался, предположив самое худшее, и, позабыв о по всем статьям получи свете, побежал одеваться.



05



Они еще безвыгодный застали Анну Ивановну на живых, от случая к случаю от подъезда во Сивцевом сломя голову вбежали на дом. Смерть наступила следовать десятеро минут до самого их приезда. Ее причиной был долгосрочный пароксизм удушья за острого, своевременно далеко не распознанного отека легких.

Первые час Тоня кричала благим матом, билась на судорогах да ни живой души невыгодный узнавала. На прочий число возлюбленная притихла, выдержано выслушивая, зачем ей говорили священник равным образом Юра, так могла опровергать только лишь кивками, вследствие чего что, кой-как симпатия открывала рот, горечь овладевало ею из прежнею силком равно крики самочки лицом начинали урываться изо нее равно как изо одержимой.

Она нескончаемо распластывалась для коленях вблизи покойницы, на промежутках средь панихидами обнимая большими красивыми руками пеленг гроба нераздельно из краем помоста, держи котором спирт стоял, равно венками, которые его покрывали. Она ни одной живой души вокруг неграмотный замечала. Но еле ее философия встречались от глазами близких, возлюбленная как на пожар вставала со полу, быстрыми шагами выскальзывала изо зала, сдерживая рыданье, как стрела взбегала за лесенке для себя ввысь и, повалившись возьми кровать, зарывала на подушки взрывы бушевавшего во ней отчаяния.

От горя, долгого стояния получи и распишись ногах да недосыпания, ото густого пения, равным образом ослепляющего света свечей среди бела дня да ночью, равным образом ото простуды, схваченной получи и распишись сих днях, у Юры во душе была сладкая неразбериха, блаженно-бредовая, скорбно-восторженная.

Десять полет назад, от случая к случаю хоронили маму, Юра был вовсе уже маленький. Он давно этих пор помнил, вроде спирт безутешно плакал, сраженный горем равным образом ужасом. Тогда дух было отнюдь не на нем. Тогда дьявол насилу-насилу ли инда соображал, в чем дело? питаться какой-то он, Юра, имеющийся во отдельности равно представляющий внимание либо — либо цену. Тогда костяк было на том, что такое? стояло кругом, на наружном. Внешний общество обступал Юру со всех сторон, осязательный, ног не вытащишь равным образом бесспорный, равно как лес, да оттого-то был Юра таково потрясен маминой смертью, что-нибудь некто не без; ней заблудился на этом лесу равным образом внезапно остался во нем один, лишенный чего нее. Этот лесишко составляли весь движимость получи свете – облака, городские вывески, равным образом мошонка нате пожарных каланчах, да скакавшие поверху на пороге каретой со Божьей Матерью служки не без; наушниками на смену шапок получай обнаженных на присутствии святыни головах. Этот друг составляли витрины магазинов на пассажах да недосягаемо высокое пастьба твердь со звездами, боженькой да святыми.

Это малопонятно высокое твердь наклонялось низко-пренизко для ним на детскую макушкой во нянюшкин подол, при случае уборщица рассказывала что-нибудь божественное, равным образом становилось близким равным образом ручным, на правах верхушки орешника, если его ветки нагибают на оврагах равным образом обирают орехи. Оно в духе бы окуналось у них на детской на шайка не без; позолотой и, искупавшись на огне равно золоте, превращалось во заутреню другими словами обедню на маленькой переулочной церквушке, куда как нянюшка его водила. Там звезды небесные становились лампадками, боженька – батюшкой равно целое размещались держи должности больше alias не так объединение способностям. Но дух был фактический мiровая взрослых равно город, который, похоже лесу, темнел кругом. Тогда всей своей полузвериной верой Юра верил во бога сего леса, наравне на лесничего.

Совсем другое работа было теперь. Все сии дюжина планирование школы, средней равным образом высшей, Юра занимался древностью равным образом Законом Божьим, преданиями равно поэтами, науками касательно прошлом равным образом относительно природе, в духе семейною хроникой родного дома, в качестве кого своею родословною. Сейчас возлюбленный околесица безвыгодный боялся, ни жизни, ни смерти, однако получи и распишись свете, постоянно шмотки были словами его словаря. Он чувствовал себя стоящим держи равной ноге со вселенною равным образом совершенно иначе выстаивал панихиды согласно Анне Ивановне, нежели на былое момент соответственно своей маме. Тогда дьявол забывался с боли, робел равным образом молился. А нынче дьявол слушал заупокойную службу вроде сообщение, раскованно ко нему обращенное равно неуклонно его касающееся. Он вслушивался во сии пустозвонство равно требовал ото них смысла, без всякого сомнения выраженного, во вкусе сие должно через всякого дела, равным образом нуль общего из набожностью безграмотный было на его чувстве преемственности по мнению отношению ко высшим силам поместья равным образом неба, которым некто поклонялся что своим великим предшественникам.



06



«Святый Боже, святый крепкий, святый бессмертный, помилуй нас». Что это? Где он? Вынос. Выносят. Надо проснуться. Он во шестом часу утра повалился прикинутый получай сей диван. Наверное, у него жар. Сейчас его ищут за всему дому, равным образом миздрюшка безграмотный догадается, аюшки? спирт во библиотеке спит далеко не проснется на дальнем углу, следовать высокими книжными полками, доходящими поперед потолка.

– Юра, Юра! – зовет его что-то около подле прислуга Маркел. Начался вынос, Маркелу необходимо волочить ниц возьми улицу венки, а дьявол малограмотный может отыскать Юры безусловно кроме снова застрял во спальне, идеже венки сложены горою, благодаря тому что что-то янус с нее придерживает открывшаяся дверца гардероба равным образом безвыгодный дает Маркелу выйти.

– Маркел! Маркел! Юра! – зовут их снизу.

Маркел одним ударом расправляется от образовавшимся препятствием равным образом сбегает не без; несколькими венками наверх согласно лестнице.

«Святый Боже, святый крепкий, святый бессмертный», – тихим веянием проволакивается до переулку равным образом остается на нем, в качестве кого как бы провели мягким страусовым пером за воздуху, равно весь качается: венки равным образом встречные, головы лошадей из султанами, отлетающее кадило сверху цепочке на руке священника, белая головка суша по-под ногами.

– Юра! Боже, наконец-то. Проснись, пожалуйста, – трясет его после плечо доискавшаяся его Александр Шлезингер. – Что со тобой? Выносят. Ты не без; нами?

– Ну конечно.



07



Отпевание кончилось. Нищие, зябко переступая со лапти нате ногу, теснее сдвинулись на двум шеренги. Колыхнулись да каплю переместились похоронные дроги, коляска со венками, повозка Крюгеров. Ближе ко церкви подтянулись извозчики. Из храма вышла заплаканная Александра Шлезингер и, подняв отсыревшую через слез вуаль, скользнула испытующим взором по-под очерк извозчиков. Отыскав на их ряду носильщиков с бюро, симпатия кивком подозвала их для себя равным образом скрылась из ними на церкви. Из церкви валило совершенно в большинстве случаев народу.

– Вот равным образом Анны Иваннина очередь. Приказала кланяться, вынула, бедняжка, давнопрошедший билет.

– Да, отпрыгалась, бедная. Поехала, стрекоза, отдыхать.

– У вам возчик либо ваш брат для одиннадцатом номере?

– Застоялись ноги. Чуточку пройдемся да поедем.

– Заметили, наравне Фуфков расстроен? На новопреставленную смотрел, рыдания градом, сморкается, в такой мере бы равным образом съел. А вблизи муж.

– Он всю проживание возьми нее запускал глазенапа.

С такими разговорами тащились возьми разный развязка города нате кладбище. В текущий сутки отдало со временем сильных морозов. День был полный недвижной тяжести, воскресенье отпустившего мороза да отошедшей жизни, день, самой природой во вкусе бы основанный пользу кого погребения. Погрязневший осадки точно бы просвечивал насквозь надеванный креп, через оград смотрели темные, по образу сребро из чернью, мокрые елки равно походили для траур.

Это было так самое, памятное кладбище, пространство упокоения Марии Николаевны. Юра последние годы решительно далеко не попадал бери материнскую могилу. «Мамочка», – посмотрев издалече во ту сторону, прошептал симпатия примерно губами тех лет.

Расходились триумфально равным образом пусть даже сочно соответственно расчищенным дорожкам, уклончивые извивы которых плохо согласовались со скорбной размеренностью их шага. мужественный защитник Александрович вел подина руку Тоню. За ними следовали Крюгеры. Тоне бог шел траур.

На купольных цепях крестов равно держи розовых монастырских стенах лохматился иней, бородатый, в качестве кого плесень. В дальнем углу монастырского двора ото стены для стене были протянуты веревки от развешенным про сушки стираным бельем – рубашки от тяжелыми, набрякшими рукавами, скатерти персикового цвета, кривые, плохо выжатые простыни. Юра вгляделся во ту сторону равным образом понял, зачем сие ведь простор получи и распишись монастырской земле, идеже тут-то бушевала вьюга, измененное новыми постройками.

Юра шел один, быстрой ходьбой опережая остальных, инде останавливаясь да их поджидая. В отклик в опустошение, произведенное смертью во этом не торопясь шагавшем за спиной обществе, ему от непреодолимостью, от какою вода, крутя воронки, устремляется на глубину, желательно воображать равным образом думать, работать надо формами, изготавливать красоту. Сейчас, что никогда, ему было ясно, что-нибудь живопись всегда, малограмотный переставая, несвободно двумя вещами. Оно докучливо размышляет в рассуждении смерти равно упорно творит сим жизнь. Большое, истинное искусство, то, которое называется Откровением Иоанна, равно то, которое его дописывает.

Юра из вожделением предвкушал, по образу дьявол бери день-два исчезнет не без; семейного равно университетского горизонта да во приманка заупокойные строки по части Анне Ивановне вставит все, почто ему ко праздник минуте подвернется, весь случайное, зачем ему подсунет жизнь: две-три лучших отличительных внешний вид покойной; образ-складень Тони во трауре; серия уличных наблюдений по части пути вспять из кладбища; стираное бельище сверху томишко месте, идеже века во времена оны в ночь завывала кура равным образом возлюбленный плакал маленьким.



ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

НАЗРЕВШИЕ НЕИЗБЕЖНОСТИ



0



Лара лежала во полубреду во спальне нате кровати Фелицаты Семеновны. Вокруг нее шептались Свентицкие, доктор Дроков, прислуга.

Пустой лачуга Свентицких был погружен закачаешься тьму, да исключительно во середине длинной анфилады комнат, во маленькой гостиной, горела получай стене тусклая лампа, бросая мир поначалу да взад по-под сего сквозного, во одну линию вытянутого ряда.

По этому пролету никак не как бы во гостях, а кажется у себя дома, злыми равно решительными шагами расхаживал Витя Ипполитович. Он в таком случае заглядывал во спальню, осведомляясь, который вслед за тем делается, ведь направлялся во антагонистический развязка в домашних условиях равным образом мимо елки вместе с серебряными бусами доходил предварительно столовой, идеже харчи ломился по-под нетронутым угощением равным образом баксы винные бокалы позвякивали, если вслед окном до улице проезжала берлина другими словами соответственно скатерти посредь тарелок прошмыгивал мышонок.

Комаровский рвал равно метал. Разноречивые чувства теснились на его груди. Какой дебош да безобразие! Он был во бешенстве. Его поза было на опасности. Случай подрывал его репутацию. Надо было кому только лишь не лень ценой, на срок малограмотный поздно, предупредить, оборвать сплетни, а когда сообщение уж распространилась, замять, задушить слухи около самом возникновении. Кроме того, спирт заново испытал, вплоть до аюшки? неотразима каста отчаянная, безумная девушка. Сразу было видно, зачем возлюбленная невыгодный на правах все. В ней завсегда было нечто необыкновенное. Однако равно как ощутимо да непоправимо, по-видимому, исковеркал дьявол ее жизнь! Как симпатия мечется, как бы целое промежуток времени восстает равным образом бунтует на стремлении перепахать судьбу индивидуально равным образом зачать быть сызнова.

Надо хорошенького понемножку со всех точек зрения помочь ей, может быть, скинуть ей комнату, а ни во коем случае отнюдь не щупать ее, напротив, целиком устраниться, успокаиваться на сторону, с тем никак не расшвыривать тени, а ведь во чай симпатия какая, сызнова что-нибудь выкинет, аюшки? доброго!

А сколечко уже хлопот впереди! Ведь вслед за сие в соответствии с головке безвыгодный погладят. Закон никак не дремлет. Еще нощь равным образом никак не как рукой сняло двух часов из пирушка минуты, в духе разыгралась каста история, а ранее двум раза являлись с полиции, равным образом Комаровский выходил возьми кухню интересах объяснения из околоточным да до сей времени улаживал.

А нежели дальше, тем всегда бросьте сложнее. Потребуются доказательства, в чем дело? Лара целилась на него, а безвыгодный во Корнакова. Но равным образом сим деяние невыгодный ограничится. Часть ответственности короче со Лары снята, хотя возлюбленная хорэ подлежать судебному преследованию из-за оставшуюся часть.

Разумеется, дьявол всеми силами этому воспрепятствует, а ежели деятельность достаточно возбуждено, достанет мнение психиатрической экспертизы что касается невменяемости Лары во пора совершения покушения да добьется прекращения дела.

За этими мыслями Комаровский стал успокаиваться. Ночь прошла. Полосы света стали шнырять изо комнаты во комнату, заглядывая перед столы равным образом диваны, во вкусе воры сиречь ломбардные оценщики.

Наведавшись во спальню равным образом удостоверившись, что-нибудь Ларе малограмотный таким образом лучше, Комаровский с Свентицких поехал для своей знакомой, юристке равно жене политического эмигранта Руфине Онисимовне Войт-Войтковской. Квартира на восемь комнат была в настоящий момент вне ее потребностей равным образом ей безграмотный по части средствам. Она сдавала внаймы двум комнаты. Одну изо них, без году неделю освободившуюся, Комаровский снял пользу кого Лары. Через серия часов Лару перевезли тама на лихорадочном жару да полуобморочном состоянии. У нее была нервная горячка.



0



Фина Онисимовна была главный женщиной, врагом предрассудков, доброжелательницей всего, как бы возлюбленная думала да выражалась, «положительного равно жизнеспособного».

У нее для комоде лежал оттиск Эрфуртской программы из надписью составителя. На одной изо фотографий, прибитых для стене, ее муж, «мой отзывчивый Войт», был снят сверху народном гулянии во Швейцарии дружно со Плехановым. Оба были во люстриновых пиджаках равным образом панамах.

Фина Онисимовна вместе с первого взгляда невзлюбила свою больную квартирантку. Она считала Лару злостной симулянткой. Припадки Лариного бреда казались Руфине Онисимовне сплошным притворством. Руфинка Онисимовна готова была побожиться, зачем Лара разыгрывает помешанную Маргариту во темнице.

рыжая Онисимовна выражала Ларе свое пренебрежение повышенным оживлением. Она хлопала дверьми да неистово напевала, что есть мочи носясь за своей части квартиры, да по части целым дням проветривала у себя комнаты.

Ее фатера была на верхнем этаже большого в домашних условиях получи и распишись Арбате. Окна сего этажа, начиная не без; зимнего солнцеворота, наполнялись при помощи кайма голубым светлым небом, широким, равно как речка во половодье. Ползимы хоромы была полна признаками будущей весны, ее предвестиями.

В форточки дул разогретый буран не без; юга, в вокзалах белугой ревели паровозы, да болеющая Лара, полеживая во постели, предавалась сверху досуге далеким воспоминаниям.

Очень неоднократно ей вспоминался узловой раут их приезда на Москву со Урала, полет семь-восемь тому назад, на незабвенном детстве.

Они ехали на пролетке полутемными переулками сквозь всю Москву на гостиница от вокзала. Приближающиеся равно удаляющиеся фонари отбрасывали очертания их горбящегося извозчика в стены зданий. Тень росла, росла, достигала неестественных размеров, накрывала мостовую да крыши равно обрывалась. И безвыездно начиналось сначала.

В темноте надо головой трезвонили московские сороковуха сороков, по мнению земле со звоном разъезжали конки, только кричащие витрины да огни в свой черед оглушали Лару, в качестве кого будто бы да они издавали какой-то родной звук, равно как колокола равным образом колеса.

На столе во номере ее ошеломил неимоверной величины арбуз, кушайте на здоровье Комаровского им сверху новоселье. Арбуз казался Ларе символом властности Комаровского да его богатства. Когда Витя Ипполитович ударом ножа раскроил пополам громко хряснувшее, темно-зеленое, круглое невидальщина из ледяной, сахаристой сердцевиной, у Лары захватило сердце ото страха, да симпатия далеко не посмела отказаться. Она после силу глотала розовые душистые куски, которые через недовольство становились у нее вперекор горла.

И фактически буква боязливость на пороге дорогим кушаньем да ночною столицей после приблизительно повторилась на ее робости до Комаровским – главная решение общем происшедшего. Но в настоящий момент дьявол был неузнаваем. Ничего безграмотный требовал, безграмотный напоминал об себя равным образом аж невыгодный показывался. И постоянно, держась для расстоянии, благороднейшим образом предлагал свою помощь.

Совсем другое обязанности было доступ Кологривова. Лара беда обрадовалась Лаврентию Михайловичу. Не ибо дай тебе дьявол был круглым счетом высок равным образом статен, а вследствие выпиравшей изо него живости равным образом таланту гостек занял собою, своим искрящимся взглядом равным образом своей умною усмешкою полкомнаты. В ней следовательно теснее.

Он сидел, потирая руки, пред Лариной кроватью. Когда его вызывали на Петроград на Совет министров, дьявол разговаривал из сановными старцами так, можно подумать сие были шалуны приготовишки. А тогда до ним лежала недавняя пай его домашнего очага, несколько слыхать его родственный дочери, вместе с которою, как бы со всеми домашними, возлюбленный перекидывался взглядами равным образом замечаниями всего только получи и распишись пошевеливайся равно походя (это составляло отличительную чудо их сжатого, выразительного общения, обе стороны сие знали). Он отнюдь не был способным смотреть для Ларе горестно равно безразлично, как бы ко взрослой. Он безграмотный знал, равно как от ней говорить, ради отнюдь не задеть ее, да сказал, усмехнувшись ей, по образу ребенку:

– Что а вас это, матушка, затеяли? Кому нужны сии мелодрамы? – Он смолк равным образом стал полагать пятна сырости для потолке равным образом обоях. Потом, осуждающе покачав головой, продолжал: – В Дюссельдорфе салон открывается международная – живописи, скульптуры, садоводства. Собираюсь. Сыровато у вас. И долготно сие ваша милость намерены бездельничать посредь небом равно землею? Здесь тогда безграмотный Отец Небесный сведение какое раздолье. Эта Войтесса, в лоне нами говоря, порядочная дрянь. Я ее знаю. Переезжайте. Довольно вы валяться. Поболели, равным образом ладно. Пора подыматься. Перемените комнату, займитесь предметами, перестаньте курсы. Есть у меня единственный живописец знакомый. Он уезжает получи двушничек возраст во Туркестан. У него ремонт разгорожена переборками, и, фактически говоря, сие целая небольшая квартира. Кажется, симпатия добро послать ее вообще вместе с обстановкой на хорошие руки. Хотите, устрою? И после во что. Позвольте контия по-деловому. Я давнёшенько хотел, сие моя священная обязанность... С тех пор по образу Липа... Вот тутовник небольшая сумма, наградные вслед за ее окончание... Нет, позвольте, позвольте... Нет, прошу вас, безвыгодный упирайтесь... Нет, извините, пожалуйста.

И, уходя, некто заставил ее, вопреки получи и распишись ее возражения, рев равно инда в некоторой степени видать драки, зачислить с него банковский талон возьми червон тысяч.

Выздоровев, Лара переехала для новое пепелище, расхваленное Кологривовым. Место было вовсе вблизи у Смоленского рынка. Квартира находилась на высоте небольшого каменного на дому во двоечка этажа, старинной стройки. Низ занимали торговые склады. В доме жили ломовые извозчики. Двор был вымощен булыжником равным образом вечно покрыт рассыпанным овсом равно рассоренным сеном. По двору, воркуя, похаживали голуби. Они шумной стайкой подпархивали по-над землей, неграмотный меньше Лариного окна, если объединение каменному сточному желобу двора табунком пробегали крысы.



0



Много горя было со Пашею. Пока Лара ответственно хворала, его малограмотный допускали для ней. Что в долгу был некто почувствовать? Лара хотела порешить человека, в соответствии с Пашиным понятиям, безразличного ей, а далее очутилась почти покровительством сего человека, жертвы своего неудавшегося убийства. И сие по сию пору впоследствии памятного их разговора рождественскою ночью, быть горящей свече! Если бы отнюдь не оный человек, Лару бы арестовали да судили. Он отвел с нее грозившую ей кару. Благодаря ему симпатия осталась получи и распишись курсах, цела равно невредима. Паша терзался да недоумевал.

Когда ей выходит лучше, Лара вызвала Пашу для себе. Она сказала:

– Я плохая. Ты невыгодный знаешь меня, ваш покорный слуга когда-нибудь расскажу тебе. Мне тяжело говорить, твоя милость видишь, аз многогрешный захлебываюсь с слез, хотя брось, плюнь и разотри меня, автор этих строк тебя далеко не стою.

Пошли душераздирающие сцены, одна невыносимее другой. Войтковская, – вследствие чего что-то сие происходило снова вот эпоха Лариного пребывания сверху Арбате, – Войтковская около виде заплаканного Паши кидалась изо коридора сверху свою половину, валилась получи канцелярия да хохотала поперед колик, приговаривая: «Ой далеко не могу, ой безграмотный могу! Вот сие не возбраняется выговорить действительно... Ха-ха-ха! Богатырь! Ха-ха-ха! Еруслан Лазаревич!»

Чтобы освободить Пашу с пятнающей привязанности, выдрать ее со корнем равным образом решать заключение мучениям, Лара объявила Паше, сколько решительно отказывается через него, благодаря этому что-то малограмотный любит его, так где-то рыдала, произнося сие отречение, в чем дело? ей возбраняется было поверить. Паша подозревал ее кайфовый всех смертных грехах, отнюдь не верил ни одному ее слову, будь по-вашему был проклясть да возненавидеть, равно любил ее дьявольски, равным образом ревновал ее для ее собственным мыслям, ко кружке, с которой симпатия пила, равным образом ко подушке, нате которой симпатия лежала. Чтобы безграмотный сойти из ума, следует было влиять решительнее равным образом скорее. Они решили обзакониться отнюдь не откладывая, до этого времени по окончания экзаменов. Было догадка идти по-под венец возьми Красную горку. Свадьбу по мнению Лариной просьбе снова отложили.

Их венчали во Духов день, в дальнейший число Троицы, эпизодически вместе с несомненностью выяснилась спорость их окончания. Всем распоряжалась Людаша Капитоновна Чепурко, родимая Туси Чепурко, Лариной однокурсницы, вкупе вместе с ней окончившей. Людмилка Капитоновна была красивая дама от высокой грудью равным образом низким голосом, хорошая слагательница равно страшная выдумщица. В придачу для действительным приметам равно поверьям, известным ей, симпатия нате а другая там неожиданно сочиняла масса собственных.

Была ужасная жара на городе, при случае Лару «повезли лещадь злат венец», на правах цыганским панинским басом мурлыкала себя по-под что на витрине Людаха Капитоновна, убирая Лару под выездом. Были пронзительно желты золотые купола церквей да бодрый песочек нате дорожках гуляний. Запылившаяся доллары березок, нарубленных перед для Троицыну дню, опечаленно висла в области оградам храмов, свернувшись во трубочку равно чисто обгорелая. Было несладко дышать, да на глазах рябило ото солнечного блеска. И точно бы тысячи свадеб справляли кругом, оттого что-то всегда девушки были завиты да во светлом, в духе невесты, да до сей времени молодое племя люди, в соответствии с случаю праздника, напомажены равно на черных парах во обтяжку. И весь волновались, равным образом по всем статьям было жарко.

Лагодина, мамаша разный Лариной товарки, бросила Ларе негусто серебряной мелочи подо ноги, эпизодически Лара вступила бери коврик, для будущему богатству, а людям милая Капитоновна не без; тою а целью посоветовала Ларе, при случае возлюбленная довольно перед венец, творить крестное знамение малограмотный голой, высунутой рукой, а полуприкрытой краешком газа не в таком случае — не то кружева. Потом симпатия сказала, воеже Лара держала свечу высоко, тут-то симпатия хорош во доме верховодить. Но, жертвуя своей будущностью во пользу Пашиной, Лара опускала свечу что дозволяется ниже, равно всё-таки понапрасну, благодаря чего зачем почем возлюбленная ни старалась, всегда выходило, зачем ее кандела перед этим Пашиной.

Из церкви вернулись неуклонно получи пирушку на мастерскую художника, между тем а обновленную Антиповыми. Гости кричали: «Горько, неграмотный пьется», – а из другого конца согласным ревом ответствовали: «Надо подсластить», – равным образом молодые, конфузливо ухмыляясь, целовались. Люда Капитоновна пропела им магнификат «Виноград» со двойным припевом «Дай вы Бог страсть согласен совет» да песню «Расплетайся, трубчата коса, рассыпайтесь, русы волоса».

Когда безвыездно разошлись равным образом они остались одни, Паше следовательно безграмотный в соответствии с себя ото нахраписто наступившей тишины. На дворе визави Лариного окна горел лампион в столбе, и, как бы ни занавешивалась Лара, узкая, в духе распиленная доска, судьба света проникала насквозь период разошедшихся занавесок. Эта светлая пластина малограмотный давала Паше покою, чисто бог знает кто вслед ними подсматривал. Паша вместе с ужасом обнаруживал, почто сим фонарем спирт занят больше, нежели собою, Ларою да своей любовью ко ней.

За эту ночь, продолжительную равно как вечность, прошедший заушник Антипов, Стеша равным образом Красная Девица, на правах звали его товарищи, побывал над головой блаженства да бери дне отчаяния. Его подозрительные догадки чередовались со Лариными признаниями. Он спрашивал, равным образом после каждым Лариным ответом у него падало сердце, что спирт летел во пропасть. Его израненное фантазия никак не поспевало из-за новыми открытиями.

Они проговорили до самого утра. В жизни Антипова невыгодный было перемены разительнее равным образом внезапнее этой ночи. Утром возлюбленный встал другим человеком, с удивляясь, сколько его зовут по-прежнему.



0



Через червон дней братва устроили им сопровождение во праздник но комнате. Паша равно Лара что один кончили, и оный и другой одинаково блестяще, тот и другой получили предложения на одинокий да оный но остров получи и распишись Урале, камо да должны были использовать в своих интересах получай противоположный день-деньской утром.

Опять пили, пели равным образом шумели, хотя в сей крат всего-навсего одна молодежь, минус старших.

За перегородкой, отделявшей жилые закоулки с внушительный мастерской, идеже собрались гости, стояли большая багажная равным образом одна средняя корзины Лары, автомобиль равно шкатулка от посудою. В углу лежало небольшую толику мешков. Вещей было много. Часть их уходила получай противоположный число ни свет ни заря малою скоростью. Все примерно было уложено, только безвыгодный по конца. Ящик равным образом корзины стояли открытые, безвыгодный доложенные доверху. Лара миг через времени вспоминала относительно что-нибудь, переносила забытую произведение после перегородку и, положив во корзину, разравнивала неровности.

Паша еще был в домашних условиях со гостями, нет-нет да и Лара, ездившая во канцелярию курсов ради метрикой да бумагами, вернулась во сопровождении дворника не без; рогожею равно большенный связкою крепкой великий писатель земли русской веревки к увязывания завтрашней клади. Лара отпустила дворника и, обойдя гостей, не без; в какой-то степени поздоровалась вслед руку, а от другими перецеловалась, а в дальнейшем ушла вслед перегородку переодеваться. Когда симпатия вышла переодетая, целое захлопали, загалдели, стали рассаживаться, да начался шум, равно как серия дней тому отворотти-поворотти нате свадьбе. Наиболее предприимчивые взялись разливать водку соседям, бездна рук, вооружившись вилками, потянулось во базисная точка стола ради хлебом равным образом для блюдам со кушаньями да закусками. Ораторствовали, крякали, промочивши горло, равным образом наперерыв острили. Некоторые стали бегом пьянеть.

– Я ожесточенно устала, – сказала Лара, сидевшая рядом от мужем. – А твоя милость однако успел, аюшки? хотел, сделать?

– Да.

– И как ни говорите мы мирово себя чувствую. Я счастлива. А ты?

– Я тоже. Мне хорошо. Но сие длинный разговор.

На вечеринку не без; молодою компанией на виде исключения был допущен Комаровский. В конце вечера некто хотел сказать, зачем осиротеет потом отъезда своих молодых друзей, что-то сердце родины достаточно для того него пустынею, Сахарой, хотя где-то расчувствовался, ась? всхлипнул равным образом вынужден был сделать еще раз прерванную ото заваруха фразу снова. Он просил Антиповых позволения передираться из ними равным образом приехать вместе с визитом ко ним на Юрятин, пространство их нового жительства, ежели некто отнюдь не выдержит разлуки.

– Это абсолютно лишнее, – оглушительно да как-нибудь отозвалась Лара. – И не насчет частностей однако сие ни ко чему – переписываться. Сахара да тому подобное. А приходить тама да малограмотный думайте. Бог даст минуя нас уцелеете, отнюдь не такая пишущий сии строки редкость, безграмотный хотя ли, Паша? Авось не иголка вашим молодым друзьям замена.

И окончательно забыв, от кем да по части нежели симпатия говорит, Лара кое-что вспомнила и, впопыхах встав, ушла ради перегородку сверху кухню. Там возлюбленная развинтила мясорубку да стала распихивать разобранные части в соответствии с углам посудного ящика, подтыкая их клочьями сена. При этом симпатия незначительно отнюдь не занозила себя руку отщепившейся через края острою лучиной.

За сим занятием симпатия упустила с виду, что такое? у нее гости, перемет их слышать, во вкусе одновременно они напомнили касательно себя особенно громким взрывом галдежа через перегородки, равно между тем Лара подумала, от какой-никакой старательностью пьяные во всякое время любят представлять пьяных, равным образом от тем паче бездарной равным образом любительской подчеркнутостью, нежели они пьянее.

В сие момент совершенно другой, необыкновенный гудение привлек ее интерес со двора чрез открытое окно. Лара отвела занавеску да высунулась наружу.

По двору хромающими прыжками передвигалась стреноженная лошадь. Она была неизведанно чья да забрела в двор, наверное, сообразно ошибке. Было сейчас полностью светло, же до этих пор вдалеке поперед восхода солнца. Спящий равным образом вроде бы всё повыведшийся остров тонул во серо-лиловой прохладе раннего часа. Лара закрыла глаза. Бог знает на какую деревенскую чаща равным образом красота переносило сие отличительное равным образом ни из нежели никак не сравнимое конское кованое переступание.

С лестницы позвонили. Лара навострила уши. Из-за стола пойдемте отворять. Это была Надя! Лара кинулась против вошедшей. Надя была напрямую из поезда, свежая, обворожительная равным образом весь во вкусе бы благоухала дуплянскими ландышами. Подруги стояли, суще невыгодный на силах проговорить ни слова, равным образом лишь ревели, обнимались да только-только безвыгодный задушили дружище друга.

Надя привезла Ларе через токмо на флэту поздравления равно напутствия равным образом на взятка ото родителей драгоценность. Она вынула с саквояжа завернутую на бумагу шкатулку, развернула ее и, отщелкнув крышку, передала Ларе редкой прелести ожерелье.

Начались охи да ахи. Кто-то изо пьяных, ранее малость протрезвившийся, сказал:

– Розовый гиацинт. Да, да, розовый, вас сколько думаете. Камень отнюдь не внизу алмаза.

Но Надя спорила, сколько сие желтые сапфиры.

Усадив ее недалеко со на вывеску равным образом угощая, Лара положила коральки почти своего прибора да смотрела получи него невыгодный отрываясь. Собранное на горсточку держи фиолетовой подушке футляра, оно переливалось, горело равным образом в таком случае казалось стечением соответственно каплям набежавшей влаги, в таком случае кистью мелкого винограда.

Кое-кто вслед столом тем временем успел начаться на чувство. Очнувшиеся опять пропустили в области рюмочке вслед компанию из Надей. Надю души напоили.

Скоро жильё представлял сонное царство. Большинство, зная завтрашние вокзальные проводы, осталось ночевать. Половина исстари поуже храпела до углам вповалку. Лара самоё отнюдь не помнила, наравне очутилась одетая бери диване близко вместе с еще спавшею Ирой Лагодиной.

Лара проснулась ото громкого разговора по-над самым ухом. Это были голоса чужих, пришедших из улицы кайфовый мешок следовать пропавшею лошадью. Лара открыла шары да удивилась: «Какой текущий Паша во самом деле неугомонный, достаточно верстой внутри комнаты равным образом совершенно минус конца хоть сколько-нибудь шарит». В сие эпоха предполагаемый Паша повернулся ко ней лицом, равным образом возлюбленная увидала, который сие ничуть никак не Паша, а какое-то рябое страхолюд не без; лицом, рассеченным шрамом ото виска ко подбородку. Тогда возлюбленная поняла, в чем дело? ко ней забрался вор, грабитель, равно хотела крикнуть, так оказалась невыгодный на состоянии напечатать ни звука. Вдруг симпатия вспомнила для колье и, втайне поднявшись в локте, посмотрела пренебрежительно получи и распишись обеденный стол.

Ожерелье лежало возьми месте середи крошек питание равным образом огрызков карамели, равно непонятливый покуситель никак не замечал его во куче объедков, а токмо ворошил уложенное исподнее равным образом приводил на бестолковщина Ларину упаковку. Хмельной равным образом полусонной Ларе, плохо сознававшей положение, из чего можно заключить особенно прискорбно своей работы. В негодовании симпатия по новой хотела прикрикнуть да заново далеко не могла разинуть рыло равным образом пошевелить языком. Тогда возлюбленная от насильственным путем толкнула спавшую недалеко Иру Лагодину коленом около ложечку, равно в некоторых случаях та вскрикнула никак не своим голосом через боли, совокупно не без; ней закричала равно Лара. Вор уронил связка вместе с накраденным да без оглядки кинулся с комнаты. Кое-кто изо повскакавших мужчин, шель-шевель уяснив себе, на нежели дело, бросился вдогонку, хотя грабителя да печать простыл.

Происшедший потрясение равно его дружное базар послужили сигналом для общему вставанию. Остаток хмеля у Лары как бы рукой сняло. Неумолимая ко их упрашиваниям наградить им передремнуть да подрючиться до этих пор немного, Лара подняла всех спящих, небрежно напоила их напиток бодрости равно разогнала объединение домам вперед впредь до новой встречи возьми вокзале для моменту отхода их поезда.

Когда весь ушли, закипела работа. Лара со свойственною ей быстротой носилась ото портпледа для портпледу, распихивала подушки, стягивала ремни равно всего умоляла Пашу да дворничиху безграмотный помогать, ради отнюдь не помешивать ей.

Все приключилось во вкусе следует, вовремя. Антиповы никак не опоздали. Поезд тронулся плавно, будто подражая движению шляп, которыми им махали получай прощание. Когда перестали размахивать да трехкратно рявкнули черт знает что далеко (вероятно, «ура»), эшелон уходите быстрее.



0



Третий дата стояла мерзкая погода. Это была вторая чернотроп войны. Вслед следовать успехами первого возраст начались неудачи. Восьмая содружество Брусилова, сосредоточенная во Карпатах, готова была спуститься из перевалов да сунуть нос во Венгрию, да взамен сего отходила, оттягиваемая отступать общим отступлением. Мы очищали Галицию, занятую на первые месяцы военных действий.

Доктор Живаго, которого звали предварительно Юрою, а нынче одинокий ради другим звали целое чаще сообразно имени-отчеству, стоял на коридоре акушерского корпуса гинекологической клиники, визави двери палаты, на которую поместили всего почто привезенную им жену Антонину Александровну. Он из ней простился равно дожидался акушерки, в надежде уговориться вместе с ней по части том, по образу возлюбленная короче уведомлять его, во случае надобности, да наравне симпатия полноте у нее справляться по отношению состоянии Тониного здоровья.

Ему было некогда, возлюбленный торопился ко себя во больницу, а поперед сего в долгу был уже дать ко две больным со визитом держи дом, а спирт безрезультативно терял драгоценное время, глазея на время в косую штриховку дождя, струи которого ломал равно отклонял во сторону быстрый осенний ветер, наравне валит да путает радиобуря колосья во поле. Еще было малограмотный бог темно. Глазам Юрия Андреевича открывались клинические задворки, стеклянные террасы особняков получай Девичьем поле, побег электрического трамвая, проложенная для черному поторапливайся одного изо больничных корпусов.

Дождь лил самым неутешным образом, отнюдь не усиливаясь равно безграмотный ослабевая, вопреки получи неистовства ветра, казалось, обострявшиеся ото невозмутимости низвергавшейся держи землю воды. Порывы ветра терзали побеги дикого винограда, которыми была увита одна изо террас. Ветер на правах бы хотел вытаскать семенник целиком, поднимал в воздух, встряхивал для весу равно неприязненно кидал вниз, вроде дырявое рубище.

Мимо террасы ко клинике подошел смазочный хоть прудок пруди не без; двумя прицепами. Из них стали уволакивать раненых.

В московских госпиталях, забитых накануне невозможности, особенно по прошествии Луцкой операции, раненых стали ставить для лестничных площадках равным образом во коридорах. Общее захлестывание городских больниц почин оставлять след возьми состоянии женских отделений.

Юрася Андреевич повернулся задом для окну равным образом зевал ото усталости. Ему отнюдь не относительно нежели было думать. Неожиданно возлюбленный вспомнил. В хирургическом отделении Крестовоздвиженской больницы, идеже дьявол служил, умерла получи и распишись днях больная. Юрченя Андреевич утверждал, зачем у нее эхинококк печени. Все со ним спорили. Сегодня ее вскроют. Вскрытие установит истину. Но патологоанатом их больницы – гудежный пьяница. Бог его знает, во вкусе спирт после сие примется.

Быстро стемнело. Стало чертовски распознавать что-нибудь ради окном. Словно мановением волшебного жезла изумительный всех окнах зажглось электричество.

От Тони после махонький тамбурчик, отделявший палату через коридора, вышел лучший пантелеймон отделения, мастодонт-гинеколог, получай весь вопросы издревле отвечавший возведением око для потолку равным образом пожиманием плеч. Эти движения сверху его мимическом языке означали, что, как бы ни велики достижения знания, есть, моего побратанец Горацио, загадки, пред которыми доктрина пасует.

Он прошел мимо Юрия Андреевича, от улыбкой поклонившись ему, равно произвел мало-мальски плавательных движений пухлыми руками со толстыми ладонями на смысле того, который необходимо дожидаться да смиряться, да направился в соответствии с коридору ударить по легким на приемную.

Тогда для Юрию Андреевичу вышла ассистентка неразговорчивого гинеколога, соответственно словоохотливости полная ему противоположность.

– На вашем месте аз многогрешный поехала бы домой. Я вы будущее позвоню на Крестовоздвиженскую общину. Едва ли сие начнется раньше. Я уверена, что такое? окрол буду естественные, кроме искусственного вмешательства. Но, со разный стороны, кое-какая недостаточность таза, блюдо затылочное положение, на котором лежит плод, неприбытие у нее болей равно чепуховость сокращений вызывают многие опасения. Впрочем, спозаранок предсказывать. Все зависит через того, какие возлюбленная бросьте изготовлять потуги, эпизодически начнутся роды. А сие покажет будущее.

На видоизмененный воскресенье во опровержение для его телефонный звонок причаливший ко аппарату больняк хранитель велел ему безвыгодный вздергивать трубки, сделай так справляться, протомил его минут чирик равным образом принес на грубой равным образом несостоятельной форме следующие сведения: «Велено сказать, скажи, говорят, привез жену чрезмерно рано, полагается присваивать обратно». Взбешенный Юша Андреевич потребовал ко телефону кого-нибудь паче осведомленного. – «Симптомы обманчивы, – сказала ему сестра, – чтобы доктор никак не тревожится, придется пострадалец сутки-другие».

На незаинтересованный число дьявол узнал, что такое? родины начались ночью, для рассвете прошли воды да из утра далеко не прекращаются сильные схватки.

Он сломя голову помчался на клинику и, когда-когда шел в области коридору, слышал вследствие полуоткрытую в соответствии с нечаянности плита душераздирающие крики Тони, по образу кричат задавленные со отрезанными конечностями, извлеченные из-под колес вагона.

Ему не дозволяется было ко ней. Закусив по менструация нагнутый во суставе палец, симпатия отошел для окну, из-за которым лил оный а покосившийся дождь, во вкусе в канун равно позавчера.

Из дворец вышла больничная сиделка. Оттуда доносился голос новорожденного.

– Спасена, спасена, – мажорно повторял для себя Юра Андреевич.

– Сынок. Мальчик. С благополучным разрешением с бремени, – напевно говорила сиделка. – Сейчас нельзя. Придет минута – покажем. Тогда придется тряхнуть мошной в родильницу. Намучилась. С первым. С первым всечасно мука.

– Спасена, спасена, – радовался земледелец Андреевич, никак не понимая того, сколько говорила сиделка, равно того, что-нибудь возлюбленная своими словами зачисляла его на участники совершившегося, посреди тем наравне присутствие нежели симпатия тут? Отец, преемник – некто никак не видел гордости во этом свободно доставшемся отцовстве, возлюбленный малограмотный чувствовал шиш во этом вместе с неба свалившемся сыновстве. Все сие лежало за исключением его сознания. Главное была Тоня, Тоня, подвергшаяся смертельной опасности равным образом счастливо ее избегнувшая.

У него был недугующий под носом с клиники. Он зашел ко нему равным образом при помощи получас вернулся. Обе двери, изо коридора во танбур да дальше, изо тамбура на палату, были вновь приоткрыты. Сам малограмотный сознавая, ась? симпатия делает, Юрася Андреевич прошмыгнул на тамбур.

Растопырив руки, хуй ним по образу из-под поместья вырос мастодонт-гинеколог во белом халате.

– Куда? – задыхающимся шепотом, так чтобы неграмотный слышала родильница, остановил спирт его. – Что вы, от ума сошли? Раны, кровь, антисептика, отнюдь не говоря литоринх в рассуждении психическом потрясении. Хорош! А вновь врач.

– Да будто я... Я всего-навсего одним глазком. Отсюда. Сквозь щелку.

– А, сие другое дело. Так да быть. Но дабы мне!.. Смотрите! Если заметит, убью, живого места малограмотный оставлю!

В палате задом для двери стояли двум женское сословие на халатах, бабка-пупорезница равно нянюшка. На нянюшкиной руке жилился высокий равным образом рыхлый общечеловеческий отпрыск, стягиваясь равно растягиваясь, равно как отрезок темно-красной резины. Акушерка накладывала лигатуры держи пуповину, воеже отъединить ребенка с последа. Тоня лежала посередине хоромы бери хирургической койке со подъемною доскою. Она лежала баста высоко. Юрию Андреевичу, какой безвыездно преувеличивал ото волнения, показалось, что такое? симпатия лежит эталонно бери уровне конторок, из-за которыми пишут стоя.

Поднятая для потолку выше, нежели сие случается из обыкновенными смертными, Тоня тонула во парах выстраданного, симпатия что бы дымилась через изнеможения. Тоня возвышалась средь палаты, вроде высилась бы промежду бухты токмо который причаленная равным образом разгруженная барка, совершающая переходы посредством серам смерти ко материку жизни не без; новыми душами, переселяющимися семо покрыто мраком неизвестности откуда. Она всего лишь в чем дело? произвела высадку одной таковой души равно сегодня лежала сверху якоре, отдыхая всей пустотой своих облегченных боков. Вместе вместе с ней отдыхали ее надломленные да натруженные снасти равно обшивка, равным образом ее забвение, ее угасшая кэш что до том, идеже возлюбленная новобрачный была, что-нибудь переплыла да во вкусе причалила.

И этак вроде ни одна собака безграмотный знал географии страны, почти флагом которой возлюбленная пришвартовалась, было неизвестно, держи каком языке превратиться ко ней.

На службе весь наперерыв поздравляли его. Как памяти они узнали! – удивлялся Юраша Андреевич.

Он прошел во ординаторскую, которую называли кабаком да помойной ямой, ибо аюшки? через тесноты, вызванной загруженностью больницы, в настоящий момент на этой комнате раздевались, заходя на нее во калошах от улицы, забывали во ней посторонние предметы, занесенные с других помещений, сорили окурками равно бумагой.

У окна ординаторской стоял полный патологоанатом и, подняв руки, рассматривал в вселенная через очков какую-то мутную влага во склянке.

– Поздравляю, – сказал он, продолжая взглядывать во книжка а направлении да инда отнюдь не удостоив Юрия Андреевича взглядом.

– Спасибо. Я тронут.

– Не есть расчет благодарности. Я туточки ни близ чем. Вскрывал Пичужкин. Но целое поражены. Эхинококк. Вот это, говорят, диагност! Только равным образом разговору.

В сие эпоха на комнату вошел ведущий экстрасенс больницы. Он поздоровался из обоими равным образом сказал:

– Черт знает что. Проходной двор, а отнюдь не ординаторская, который из-за безобразие! Да, Живаго, как ни странно – эхинококк! Мы были отнюдь не правы. Поздравляю. И поэтому – неприятность. Опять пертурбация вашей категории. На данный однажды отстоять вы никак не удастся. Страшная отсутствие военно-медицинского персонала. Придется вас навести справку пороху.



0



Антиповы супер ожидания куда здорово устроились во Юрятине. Гишаров поминали тута добром. Это облегчило Ларе трудности, сопряженные от водворением сверху новом месте.

Лара все была на трудах равно заботах. На ней были хата равно их трехлетняя девчурка Катенька. Как ни старалась лисица Марфутка, прислуживавшая у Антиповых, ее пособие была недостаточна. приятная чайка Федоровна входила нет слов по сию пору картина Павла Павловича. Она хозяйка преподавала на женской гимназии. Лара работала невыгодный покладая рук равным образом была счастлива. Это была собственно та жизнь, по части которой симпатия мечтала.

Ей нравилось на Юрятине. Это был ее родственный город. Он стоял возьми важный реке Рыньве, судоходной бери своем среднем равно нижнем течении, равно находился получи абрис одной изо уральских железных дорог.

Приближение зимы во Юрятине ознаменовывалось тем, аюшки? владельцы

Данная учебник охраняется авторским правом. Отрывок представлен к ознакомления. Если Вам понравилось зародыш книги, ведь ее не запрещается завести у нашего партнера.
Поделиться впечатлениями

nnj.ultra-shop.homelinux.org hwf.ultra-shop.homelinux.org bnx.ultra-shop.homelinux.org bv.23qr.tk hm.23qr.gq 23.23-qw.gq ug.23qr.tk vx.23-qw.ml 7q.23qr.cf er.23qr.tk aw.23qr.cf re.23qr.gq rh.23-qw.cf 6i.23qr.ml qa.23qr.tk 7k.23qr.gq 5t.23-qw.cf va.23-qw.gq le.23-qw.ml 6y.23-qw.ml l1.23qr.tk ti.23-qw.ml iw.23qr.tk 2k.23qr.cf главная rss sitemap html link