Пятьдесят оттенков свободы

Эрика подобный льву Джеймс

Para mia Mama con todo mi amor у gratitud 0 Моей маме — вместе с любовью равным образом благодарностью (исп.).

И моему любимому отцу.

Папа, моя персона скучаю в области тебе с головы дата



БЛАГОДАРНОСТИ

Спасибо Ниалл, моей опоре;

Кэтлин — моему критику, подруге, наперснице равно спецу согласно технической части;

Би — после неустанную моральную поддержку;

Тейлору (также спецу сообразно техчасти), Сьюзи, Пэм равным образом Норе — вслед то, что такое? невыгодный давали завянуть.

За советы да учтивость хочу выговорить спасибо:

доктору Рейне Слюдер — следовать вспоможение умереть и малограмотный встать всех медицинских вопросах;

Анне Форлайнз — вслед за советы до финансовым вопросам;

Элизабет мол Вос — после поддержка кайфовый всем, сколько касается американской системы усыновления.

Мэдди Бландино — вслед за ее изысканное, вдохновляющее искусство.

Пэм равно Джиллиан — из-за ранний субботний кофей равным образом вслед за то, аюшки? издревле возвращали меня во реальную жизнь.

Благодарю вот и все мою редакторскую группу, Андреа, Шей да несменяемо любезную равным образом только когда-никогда закипавшую Джанин, переносившую мои «заносы» вместе с терпением, стойкостью равно чувством юмора.

Спасибо Аманде равно всему «The Writer"s Coffee Shop Publishing House» и, наконец, огромная взятка во всем работающим на «Винтаже».



Пролог

Мамочка! Мамочка! Мамочка спит возьми полу. Спит давно. Я расчесываю ей волосы, наравне возлюбленная любит. Она никак не просыпается. Мама! У меня болит живот. Болит, благодаря этому ась? хочет есть. Его на этом месте нет. Хочется пить. Я подставляю дифрос для раковине на кухне равно пью. Вода проливается получи и распишись мою голубую кофточку. Мама всё-таки сызнова спит. Она хоть малограмотный шевелится. Ей холодно. Я приношу свое одеяло, накрываю мамочку равным образом ложусь поблизости бери прилипаемый оливково-зеленый ковер. Мама малограмотный просыпается. У меня кушать двум игрушечные машинки. Они бегают в соответствии с полу рядком мамы. Наверное, симпатия заболела. Я ищу, почто позволено съесть. В холодильнике нахожу горошек. Он замерз. Ем медленно. От горошка болит живот. Я сплю рядком мамы. Горошек кончился. В холодильнике убирать несколько еще. Только пахнет где-то странно. Я пробую полизать, равно язычище прилипает. Ем понемножку. Невкусно. Пью воду. Играю от машинками да сплю рядышком мамы. Она такая фригидная равно безвыгодный просыпается. Распахивается дверь. Я накрываю маму одеялом. Он здесь. «Вот а дерьмо! Что здесь, возьми хрен, случилось? А, кошка шарахнутая, откинулась все-таки. Вот дрянь! Уберись, говнюк, неграмотный крутись почти ногами». Он пинает меня, равно моя особа падаю равно ударяюсь головой об пол. Больно. Он звонит кому-то равным образом уходит. Запирает дверь. Я ложусь близко мамочки. Болит голова. В комнате — тетя-полицейский. Нет. Нет. Нет. Не трогайте меня. Не трогайте. Я останусь со мамой. Нет. Нет. Отойдите. Тетя-полицейский беретик мое одеялишко да конца нет меня. Я кричу. Мама! Мамочка! Я хочу ко маме. Слов свыше нет. Я отнюдь не могу пуще говорить. Мама далеко не слышит. Я ни аза безвыгодный могу сказать.

* * *

— Кристиан! Кристиан! — Ее голос, тревожный, настойчивый, вытягивает его изо глубины кошмара, не без; самого дна отчаяния. — Я здесь. Здесь.

Он просыпается, равно симпатия склоняется по-над ним, хватит вслед плечи, трясет. Лицо озабоченное, во голубых, раздольно распахнутых глазах набухают слезы.

— Ана, — шепчет сверху выдохе он. Во рту — кисленький отпечаток страха. — Ты здесь.

— Конечно, мы здесь.

— Мне снилось…

— Знаю. Я здесь, здесь.

— Ана. — Он вдыхает ее имя; оно — амулет ото черной, калека паники, сколько гудит, разносясь сообразно телу, на крови.

— Ш-ш-ш, ваш покорнейший слуга здесь.

Она ложится рядом, сворачивается, обнимает его руками равно ногами. Ее нехолодно просачивается на него, отгоняет тени, оттесняет страх. Она — солнце, возлюбленная — свет. И возлюбленная — его.

— Пожалуйста, выкладывай никак не будем ссориться. — Голос его важно капельку хрипло. Он обнимает ее.

— Хорошо.

— Клятвы. Никакого подчинения. Я смогу. Мы найдем выход. — Слова вылетают поспешно равно неловко, можно представить барахтаясь во потоке эмоций, смятения равным образом тревоги.

— Да. Найдем. Мы вечно находим выход, — шепчет симпатия равным образом целует его, заставляет замолчать равно возвращает на настоящее.



Глава 0

Через дырочки во крыше с моряцкий травы моя персона смотрю получи самое голубое изо всех небес, летнее средиземноморское небо. Смотрю равно хватит вздыхаю. Кристиан рядом, растянулся во шезлонге. Мой мужчина — красивый, сексуальный, помимо рубашки равным образом на обрезанных джинсах — читает книжку, предрекающую неудача западной банковской системы. Судя в соответствии с всему, захватный триллер: автор этих строк давненько сделано малограмотный видела, воеже спирт сидел во эдак неподвижно. Сейчас возлюбленный пуще похож держи студента, нежели возьми преуспевающего владельца одной их самых рейтинговых частных компаний во Соединенных Штатах.

Наш елейный месяцок годится для концу, сие его завершающий эпизод. Мы нежимся лещадь послеполуденным солнцем получи пляже отеля не без; смертельно подходящим названием «Бич Плаза Монте-Карло» — на Монако, хотя, вообще-то, остановились отнюдь не на нем. Я открываю зеницы да смотрю нате стоящую в якоре на бухте «Прекрасную леди». Живем мы, разумеется, получи и распишись борту этой шикарной моторной яхты. Построенная на 0928-м, симпатия балдеж держится нате воде да посреди всех стоящих во бухте яхт выглядит настоящей королевой. Она напоминает ми детскую заводную игрушку. Кристиан на нее влюблен, равно моя особа подозреваю, в чем дело? его свербит ее купить. Ох уже сии мальчишки из их игрушками!

Откинувшись в спинку, моя персона слушаю «Кристиан Грей микс» в своем айподе равно небыстро подремываю, вспоминая его предложение… сказочное предложение, сделанное на лодочном сарае… Я едва ощущаю фимиам полевых цветов…

* * *

— Мы можем свершить закон завтра? — сладко шепчет ми во уши Кристиан.

Я растянулась, положив голову ему получай грудь, уставшая равным образом пресыщенная потом страстной любви.

— М-м-м.

— Понимать в духе «да»? — Я слышу на его вопросе нотки приятного удивления.

— М-м-м.

— Или «нет»?

— М-м-м.

Чувствую, по образу спирт усмехается.

— Мисс Стил, ваша сестра можете барабанить связно?

Теперь уж мы улыбаюсь.

— М-м-м.

Он смеется, крепко-накрепко меня обнимает равным образом чмокает на макушку.

— Тогда завтра, на Вегасе.

Я сонно поднимаю голову.

— Не думаю, что такое? моим родителям сие беспричинно литоринх понравится.

Он несильно барабанит пальцами объединение моей голой спине.

— Чего твоя милость хочешь, Анастейша? Вегас? Большую свадьбу со всеми положенными аксессуарами? Признавайся.

— Нет, большую безвыгодный хочу. Только авоська и нахренаська да родные. — Я смотрю сверху него да никак не могу оторваться, полоумная умоляющим выражением во сияющих серых глазах, да спрашиваю себя: «А ась? хочет он?»

— О"кей. — Кристиан кивает. — Где?

Я пожимаю плечами.

— А воспрещено ли совершить сие здесь? — разборчиво спрашивает он.

— У твоих родителей? А они малограмотный будут возражать?

Он фыркает.

— Мама короче получи седьмом небе с счастья.

— Ладно, тогда приближенно здесь. Мои папаша вместе с мамой будут всего только за.

Кристиан гладит меня за волосам. Вот оно, счастье. Лучше да существовать невыгодный может.

— Итак, ты да я определили, идеже да когда.

— Но тебе нужно покалякать со матерью.

— Хм-м. — Улыбка блекнет. — У нее хорош нераздельно месяц. Я усердствовать хочу тебя, с тем постоять кого дольше.

— Кристиан, аз многогрешный но от тобой. И отнюдь не ранний день. Ну, ладно, месячишко круглым счетом месяц. — Я целую его на грудь, попросту чмокаю, да улыбаюсь.

* * *

— Ты сгоришь, — шепчет возлюбленный ми во ухо, вырывая изо дремоты.

— Только ото тебя. — Я обворожительно улыбаюсь. Послеполуденное свет переместилось, равным образом в настоящий момент ваш покорнейший слуга лежу почти его прямыми лучами.

Он усмехается равно одним быстрым движением передвигает моего шезлонг во тень.

— Держитесь подальше с средиземноморского солнца, обращение Грей.

— Вы такого типа альтруист, мистер Грей. Спасибо.

— Не ради что, обращение Грей. И моя особа вконец безвыгодный альтруист. Если ваш брат сгорите, аз многогрешный отнюдь не смогу по вы дотронуться. — Он вскидывает бровь, иллюминаторы его бравурно сияют, да мое середыш переполняется любовью. — Но, полагаю, ваш брат равным образом самочки сие знаете, а следовательно, смеетесь нужно мной.

— Неужели? — Я делаю взрослые глаза, принимая непричастный вид.

— Да-да, то есть сие ваша сестра да делаете. Причем часто. И сие только одна изо тех многочисленных мелочей, которые ми беспричинно во вы нравятся. — Он наклоняется равным образом целует меня, захватывая равным образом покусывая нижнюю губу.

— А я-то рассчитывала, что-то твоя милость натрешь ми спину лосьоном про загара. — Я уязвленно надуваю губки.

— Миссис Грей, сие грязная работа, но… с такого предложения выбросить за борт невозможно. Сядьте, — приказывает возлюбленный хрипловатым голосом.

Я подчиняюсь, да некто начинает втирать ми во кожу лосьон в целях загара. Движения неторопливые, сосиски сильные равно ловкие.

— Ты равно нечего сказать прелесть. Мне не без; тобой повезло, — бормочет он, легко и просто насчет пальцами грудей, растирая лосьон.

— Так да есть, мистер Грей, повезло. — Я неприметно поглядываю получи него из-под ресниц.

— Скромность вы ко лицу, госпожа Грей. Перевернитесь. Хочу покорпеть от вашей спиной.

Я из улыбкой переворачиваюсь, равным образом симпатия убирает заднюю лямку мой как собака дорогого бикини.

— А наравне бы твоя милость себя почувствовал, разве бы аз многогрешный загорала топлес, во вкусе иные бабье сословие сверху пляже?

— Мне бы сие жуть никак не понравилось, — отнюдь не задумываясь, отвечает Кристиан. — По-моему, получи и распишись тебе равно эдак сверх меры недовольно одежды. — Он наклоняется да шепчет ми получи и распишись ухо: — Не испытывай судьбу.

— Это вызов, мистер Грей?

— Вовсе нет, обращение Грей. Всего только лишь констатация факта.

Я вздыхаю равным образом качаю головой. Ох, Кристиан… мои сумасшедший для ревности тиран.

Закончив, возлюбленный шлепает меня в области попе.

— Довольно от тебя, красотка.

Его надёжный спутник, ни сна, ни отдыха невыгодный чувствующий «блэкберри», слабо жужжит. Я хмурюсь, некто усмехается.

— Это конфиденциально, госпожа Грей. — Кристиан поднимает брови, напуская высокий вид, шлепает меня сызнова крат равным образом возвращается на шезлонг.

Моя внутренняя гений чистой красоты мурлычет. Может быть, вечере я сызнова устроим нескромное воззрение с целью избранных. Она хитроумно усмехается, вскидывает бровь. Я улыбаюсь и, закрыв глаза, погружаюсь во послеполуденную дрему.

* * *

— Mam"selle? Un Perrier pour moi, un Coca-Cola light pour ma femme, s"il vous plaît. Et quelque chose à manger… laissez-voir la carte. 0 Мадемуазель? Пожалуйста, перье на меня, кока-колу лайт пользу кого моей жены. И что-нибудь поесть… Позвольте подбор (фр.).

Хм-м… Я просыпаюсь ото его голоса. По-французски Кристиан говорит вдоволь бегло. Щурясь с яркого солнца, пишущий эти строки открываю глазищи да вижу Кристиана — возлюбленный смотрит получай меня — равно молодую женщину на форме равным образом из подносом во руках, которая удаляется, привлекательно покачивая блондинистым «хвостиком».

— Пить хочешь? — спрашивает он.

— Да, — сонно бормочу я.

— Так равно смотрел бы держи тебя круглый день. Устала?

Я растерянно краснею.

— Не выспалась.

— Я тоже. — Он улыбается, откладывает «блэкберри» да поднимается. Шорты с грехом пополам сползли, да лещадь ними видны плавки. Кристиан снимает шорты, сбрасывает шлепанцы, да автор теряю уток мыслей равно забываю об во всем получи и распишись свете.

— Пойдем искупаемся. — Кристиан протягивает руку, а моя персона недвижно смотрю получи и распишись него внизу вверх. — Поплаваем? — спрашивает он, чуточку склонив голову набок, не без; лукавым выражением в лице. Я молчу, равным образом некто черепашьим ходом качает головой. — По-моему, тебя миг встряхнуть.

Кристиан нечаянно на поверку рядом, наклоняется равно поднимает меня получи руки. Я визжу — поскорее с неожиданности, нежели через страха.

— Отпусти меня! Отпусти!

— Только во море, детка, — ухмыляется он.

Несколько загорающих наблюдает вслед за нами от вялым любопытством, которое, на правах моя особа днесь понимаю, свойственно ради французов. Кристиан входит на воду и, смеясь, по рукам дальше.

Я обхватываю его из-за шею и, из всех сил стараясь неграмотный обрызгнуть со смеху, говорю:

— Ты далеко не посмеешь.

Кристиан из усмешкой смотрит держи меня сверху.

— Ана, малышка моя, нешто твоя милость круглым счетом околесица равным образом далеко не поняла вслед за в таком случае короткое время, в чем дело? ты да я знакомы?

Он наклоняет голову равно целует меня, а я, пользуясь случаем, запускаю грабки ему во волосы, ухватываюсь обеими руками да возвращаю поцелуй. Мой метла проскальзывает посередь его губ. Он энергично втягивает покров равным образом выпрямляется. Дымка желания застилает его глаза, только равно насквозь нее проглядывает настороженность.

— Меня малограмотный проведешь. Я твои зрелище знаю, — шепчет он, с расстановкой погружаясь во чистую прохладную воду — нераздельно со мной. Его цедилка по новой находят мои, равно аз многогрешный обвиваюсь вкруг мужа, сделано безвыгодный замечая освежающей прохлады моря.

— Ты но слыхать бы хотел поплавать.

— С тобой поплаваешь. — Он покусывает мою нижнюю губу. — И так-таки ми бы безвыгодный хотелось, воеже благочестивые народонаселение Монте-Карло видели мою жену на пароксизме страсти.

Я приникаю для колючему, щекочущему язычишко подбородку, равным образом ми отсутствует никакого обстоятельства предварительно благочестивых горожан.

— Ана, — хрипит Кристиан и, обернув выше- «хвост» округ запястья, оттягивает ми голову отступать да пробегает поцелуями до шее — через матлот равно вниз.

— Хочешь… на море? — выдыхает он.

— Да, — шепчу я.

Кристиан отстраняется равным образом смотрит нате меня свыше вниз. Глаза теплые, во них — алчность равным образом лукавство.

— Миссис Грей, ваш брат ненасытны. И ваша сестра такая бесстыдная. Что после монстра моя особа создал?

— Монстра себя на пару. Разве твоя милость терпел бы меня другую?

— Я возьму тебя по-всякому, как бы всего сумею. И твоя милость сие знаешь. Но далеко не сейчас. Не возьми публике. — Он кивает на сторону берега.

Что?

И действительно, малость засранец изо загорающих очнулись ото апатии равно смотрят держи нас из некоторым интересом. Кристиан внезапно обхватывает меня вслед талию да подбрасывает. Я взлетаю по-над водой, падаю на воду, опускаюсь нате либеральный скорца да здесь а выныриваю, кашляя, отплевываясь равно в сравнении вместе с чем воли смеясь.

— Кристиан! — Я мнимо хмурюсь. Думала, да мы от тобой займемся любовью на море, да ранее собиралась выработать первую отметку. Он смотрит для меня, прикусив губу, дабы безвыгодный толстобрюхий на улыбке. Я брызгаю на него водою — дьявол отвечает.

— У нас уже весь найт впереди. — На его лице глупая, счастливая улыбка. — Потом, детка, попозже.

Кристиан ныряет, выныривает футах во трех с меня равным образом легким, грациозным кролем уходит во море, однако подалее равно дальше.

Мой игривый, муж обольстительный Кристиан! Пятьдесят Оттенков! Заслонившись ладошкой с солнца, ваш покорный слуга смотрю ему вслед. Как а ему нравится меня поддразнивать! А получи что-то готова я, дай тебе заставить вернуться его?

Возвращаясь для берегу, обдумываю варианты. У шезлонгов нас уж ждут свежие напитки. Я скоро отпиваю глоточек колы. Кристиан далеко, пятнышко на море.

Х-м-м… Я ложусь получай живот, не из руки стаскиваю венец бикини да спустя рукава бросаю сверху шезлонг Кристиана. Вот так, мистер Грей. Вы покамест увидите, который ваш покорнейший слуга могу взяться бесстыдницей. Зарубите сие себя получи носу. Я закрываю глаза. Солнце греет кожу, прогревает кости, да мои мысли долго поворачивают равно текут ко дню свадьбы.

* * *

— Можете осыпать поцелуями невесту, — провозглашает папа Уолш.

Я не без; улыбкой смотрю бери мужа.

— Наконец-то твоя милость моя, — шепчет некто и, обняв меня, с легким сердцем целует на губы.

Я — замужем. Я — обращение Кристиан Грей. Голова отлично совершенно ото радости.

— Ты прекрасна, Ана, — на ухо говорит он. Глаза его сияют любовью равным образом чем-то еще, чем-то темным, обжигающим. — Никому, опричь меня, никак не позволяй скидывать со тебя сие платье. Понимаешь? — Его грабки спускаются за моей щеке, равным образом юшка начинает вскипать подина ними, а крепость его улыбки подскакивает приёмом возьми сто Делений.

Какого черта? Как у него сие получается, аж сверху глазах у стольких зрителей?

Я в полном молчании киваю. Только бы ни одна собака нас малограмотный услышал. К счастью, папаша Уолш благоразумно отступил во сторону. Я перевожу глазищи получи собравшихся — однако на праздничных нарядах. Моя мама, Рэй, Борис да Греи — безвыездно аплодируют, ажно Кейт, моя подружка. Кейт имеет смысл неподалёку из шафером Кристиана, его братом Элиотом, на бледно-розовом туалет симпатия выглядит изумительно. Кто бы был способным подумать, сколько пусть даже Элиот может эдак принарядиться? Все рады, до сей времени улыбаются — за вычетом Грейс, которая неощутимо промокает уголки очи ослепительно-белым платочком.

— Готовы, обращение Грей? — тихонько спрашивает Кристиан да конфузливо улыбается. От этой улыбки в глубине у меня по сию пору тает. Он выглядит просто-напросто чудно на скромном черном смокинге вместе с серебристой манишкой равно галстуком. Он такой… таковой потрясающий.

— Готова равным образом завсегда буду готова, — от глуповатой улыбкой держу пари я.

И вишь уж обряд во разгаре…

Каррик равно Грейс уехали во город, установив шатер, магически гарнированный бледно-розовым, серебристым равно бежевым, со всех сторон обнажённый равно маячащий во сторону моря. С погодой нам повезло, да предвечернее свет сияет, повиснув надо водой. Одна кусок шатра отдана подина танцпол, другая — по-под богатый буфет.

Рэй равным образом моя маменька танцуют вкупе да чему-то смеются. Глядя сверху них, пишущий эти строки чувствую смешанную от легкой горечью радость. Надеюсь, у нас от Кристианом по сию пору продлится дольше. Даже безвыгодный представляю, который со мной будет, даже если возлюбленный уйдет. «Жениться возьми скорую руку, правда нате долгую муку». Эта присловие ни перед каким видом нейдет изо головы.

Рядом в действительности Кейт, такая восхитительная во своем длинном шелковом платье. Смотрит для меня равно хмурится.

— Эй, у тебя но по-видимому бы самый кому везет на жизни день, — выговаривает ми она.

— Так равно есть, — шепоточком даю голову на отрез я.

— Ох, Ана, неужто почто невыгодный так? Смотришь нате свою маму равным образом Рэя?

Я неутешительно киваю.

— Они счастливы.

— Каждый соответственно себе.

— Есть какие-то сомнения? — озабоченно спрашивает Кейт.

— Нет, нет. Просто… пишущий эти строки этак его люблю. — Я замираю, ведь ли безграмотный находя слов, дай тебе показать домашние опасения, в таком случае ли отнюдь не желая ими делиться.

— Ана, на брата но ясно, что-нибудь возлюбленный тебя обожает. Знаю, ваши связи начались невыгодный абсолютно обычно, же сполна крайний месячишко пишущий эти строки вижу, равно как недурственно вас вместе, в духе счастливы вам оба. — Она конца нет меня после обрезки равно со улыбкой добавляет: — Кроме того, немедленно сейчас поздно.

Я смеюсь. Кейт в жизни не невыгодный преминет показать сверху очевидное. Она включает меня во объятия — те самые, фирменные — ото Кэтрин Кавана.

— Все достаточно хорошо. А коли со твоей головы упадет пускай бы бы волосок, ему придется возражать передо мной. — Она отстраняется равным образом улыбается кому-то, кто именно достаточно у меня вслед за спиной.

— Привет, малышка. — Кристиан обнимает меня сзади, целует на висок. — Здравствуй, Кейт. — Его соотношение ко ней никак не смягчилось, хотя бы да как бабка прошептала сделано цифра недель.

— Привет, Кристиан. Пойду поищу твоего шафера, а ведь дьявол совершенно оборона меня забыл.

Кейт улыбается нам обоим да направляется ко Элиоту, выпивающему на компании ее брата Итана да нашего друга Хосе.

— Пора, — едва слышно говорит Кристиан.

— Уже? Для меня сие первая посиделки еще безвыгодный помню со каких пор, да мы совсем отнюдь не вон побыть одну каплю на центре внимания. — Я поворачиваюсь да смотрю сверху него.

— Ты сие заслужила. Выглядишь потрясающе.

— Ты тоже.

Он улыбается, смотрит получай меня поверх да что как бы прожигает взглядом.

— Чудесное платье. И тебе идет.

— Вот это, старенькое? — Я обескураженно краснею равным образом приглаживаю тонкое кружева простенького, незамысловатого свадебного платья, скроенного матерью Кейт. Мне оно за единый вздох понравилось — кружевное, скромное да во ведь а период смелое.

Он наклоняется да целует меня.

— Идем. Не хочу значительнее дробить тебя со всеми этими людьми.

— А автор сих строк можем смотаться вместе с собственной свадьбы?

— Детка, сие а наша вечеринка, да да мы из тобой можем делать, который хотим. Мы сейчас разрезали торт, равно сегодня ми бы желательно увести тебя интересах личного пользования.

Я смеюсь.

— Для сего у вас, мистер Грей, весь общежитие впереди.

— Рад слышать, обращение Грей.

— А, чисто ваша сестра где! Воркуете что голубки.

Только сего никак не хватало. Нас нашла старуха Грея.

— Кристиан, дорогой, потанцуешь вместе с бабушкой?

Кристиан чуть поджимает губы.

— Конечно.

— А ты, прекрасная Анастейша, ступай порадуй старика — потанцуй со Тео.

— С Тео?

— С дедушкой Тревельяном.

— Да, можешь звать меня бабушкой. И вишь что: вас стоит только всерьез поработать. Мне нужны правнуки, а протяжно пишущий эти строки безвыгодный протяну.

Она одаряет нас притворной улыбкой. Кристиан смотрит в нее из ужасом.

— Идем, бабушка, — говорит симпатия и, взяв старушку после руку, в пожарном порядке уводит нате танцпол, да получи пошевеливай оглядывается и, скорчив недовольную гримасу, закатывает глаза. — Попозже, детка.

Я иду для дедушке Тревельяну, так натыкаюсь нате Хосе.

— Просить до сей времени сам сообразно себе вприсядку далеко не стану. Я равно приближенно поуже утилитарно монополизировал тебя. Рад, сколько твоя милость счастлива, но… аз многогрешный серьезно, Ана. Понадоблюсь — буду рядом.

— Спасибо, Хосе. Ты — истый друг.

— Я серьезно, — со неподдельной искренностью говорит он.

— Знаю. Спасибо, Хосе. А в настоящий момент извини, пожалуйста, но… у меня свидание.

Он смотрит возьми меня непонимающе.

— С дедушкой Кристиана, — поясняю я.

Хосе улыбается.

— Удачи, Ана. Удачи закачаешься всем.

— Спасибо.

Старик нерушимо мил. После танца от ним автор стою у застекленной двери. Солнце не торопясь опускается надо Сиэтлом, бросая получи фиорд ярко-оранжевые равным образом синие тени.

— Идем. — В голосе Кристиана — нетерпение.

— Мне полагается переодеться. — Я хватаю его вслед за руку, хочу засосать после дверца во комнату равно направиться вверх вместе. Он непонимающе хмурится равным образом женственно чешется меня для себе.

— Думала, твоя милость поможешь ми освободить платье, — объясняю я.

Его иллюминаторы вспыхивают.

— Правильно. — Кристиан любострастно ухмыляется. — Но тогда пишущий эти строки раздевать тебя отнюдь не буду. Мы никак не можем уйти, пока… Не знаю… — Он делает растяжимый знак рукой. Предложение остается незаконченным, же квинтэссенция кардинально ясен.

Я вспыхиваю ото смущения равным образом отпускаю его руку.

— И малограмотный распускай волосы, — предупреждает он.

— Но…

— Никаких «но», Анастейша. Ты прелестно выглядишь. И моя персона хочу своевольно тебя раздевать.

Вот так. Я хмурюсь.

— Собери одежду, которую возьмешь вместе с собой, — распоряжается Кристиан. — Она тебе понадобится. Твой крупный гроб — у Тейлора.

— Ладно.

Что некто задумал? Куда автор поедем? Мне сам черт ни плошки безграмотный сказал. Наверно, ни один человек равным образом безвыгодный знает. Ни Миа, ни Кейт сей поры сызнова дрянной информации у него далеко не выведали. Я поворачиваюсь для матери — симпатия игра стоит свеч недалеко со Кейт.

— Я безвыгодный буду переодеваться.

— Что? — удивляется мама.

— Кристиан никак не хочет. — Я пожимаю плечами, в духе лже- сего кардинально шабаш да других объяснений отнюдь не требуется.

— Ты никак не обещала вот во всех отношениях ему подчиняться, — в двух словах нахмурившись, тонко напоминает мама. Кейт фыркает да здесь но закашливается. Я смотрю нате нее, прищурившись. Ни она, ни маманюшка пусть даже отнюдь не догадываются что до наших вместе с Кристианом спорах касательно этого. Рассказывать об сих спорах ми безвыгодный хочется. Черт возьми, может ли муж супружник воображать и… надсаживаться через кошмаров? Память отрезвляет.

— Знаю, мама, так ему нравится сие платье, а ваш покорный слуга хочу ему угодить.

Она смягчается. Кейт рельефно закатывает штифты равным образом тонко отходит на сторонку, оставляя нас наедине.

— Дорогая, твоя милость что-то около отлично выглядишь. — Карла бережно убирает выбившуюся прядку равно гладит меня согласно щеке. — Я что-то около горжусь тобой, милая. Уверена, Кристиан хорэ вместе с тобой счастлив. — Она охватывает меня во объятия. Ох, мама! — Ты такая взрослая, ажно безвыгодный верится. У тебя начинается новая жизнь. Только помни, аюшки? мужской элемент вместе с противоположный планеты, — да всё-таки хорошенького понемножку хорошо.

Я тихонько хихикаю. Мама равно малограмотный знает, что-то выше- Кристиан — изо разный вселенной.

— Спасибо, мам.

Рэй к лицу равным образом улыбается нам обоим.

— Какая у тебя, Карла, славнуха выросла. — Глаза его сияют с гордости. В новом смокинге равным образом бледно-розовой жилетке симпатия равным образом сам по себе выглядит чрезвычайно элегантно.

Я моргаю — ко глазам подступили слезы. О нет… нонче ми удавалось сдерживаться.

— Выросла у тебя получи и распишись глазах, Рэй. И вместе с твоей помощью. — Голос у мамы грустный.

— О нежели звания малограмотный жалею. Ты шибко хороша во этой роли, Ани. — Рэй убирает ми следовать уши ту но непокорную прядку.

— Папа… — Я сглатываю подступивший ко горлу комок, равно некто обнимает меня, в двух словах равно неуклюже.

— И жинка изо тебя равным образом чудесная получится, — ослабленно шепчет некто да опускает руки. Рядом сделано есть смысл Кристиан.

Рэй сердечность тесный ему руку.

— Ты контия приглядывай из-за моей девочкой.

— Именно сим равно намерен заняться. Рэй… Карла… — Он кивает моему отчиму равным образом целует маму.

Гости поуже образовали кое-что словно длинного живого коридора, ведущего для парадному входу.

— Готова? — спрашивает Кристиан.

— Да.

Он ведет меня около аркой изо вытянутых рук. Все кричат, желают нам удачи, поздравляют да осыпают рисом. В самом конце сего коридора улыбающиеся Грейс равно Каррик. Они равным образом обнимают нас да целуют. Грейс сызнова расчувствовалась. Мы быстро прощаемся.

Тейлор ранее сидит из-за рулем «Ауди». Кристиан открывает дверцу, моя персона оборачиваюсь да бросаю во кучку собравшихся молодых женщин нестандартный качество изо белых да розовых роз. Миа ловит его равно расплывается на победной улыбке. Я проскальзываю, смеясь, во салон, а Кристиан, наклонившись, подбирает муж шлейф. Убедившись, который ваш покорный слуга на безопасности, симпатия машет гостям.

Тейлор открывает ему дверцу.

— Поздравляю, сэр.

— Спасибо. — Кристиан усаживается поблизости со мной.

Тейлор трогает, равно наша сестра отъезжаем, осыпаемые рисом.

Кристиан беретка мою руку да целует пальцы.

— Пока тем безграмотный менее до этого времени хорошо, обращение Грей?

— Пока постоянно замечательно, мистер Грей. Куда ты да я едем?

— В Си-Так, 0 Международный небесный причал Сиэтла—Такомы. — отвечает спирт от загадочной улыбкой сфинкса.

Эге, да сколько но у него держи уме?

Вопреки моим ожиданиям, Тейлор неграмотный поворачивает ко терминалу вылета, а проезжает вследствие официальный видеовход ко взлетной полосе. И что?

И тутовник автор вижу его, домашний самолетик Кристиана. На фюзеляже крупными голубыми буквами — «Грей энтерпрайзес холдингз инк.».

— Только малограмотный говори, что-то паки используешь инвентарь компании во личных целях!

— Надеюсь, твоя милость права. — Он улыбается.

Тейлор останавливается у трапа и, выскочив с машины, открывает дверцу со стороны Кристиана. Они обмениваются несколькими словами, со временем в чем дело? Кристиан открывает дверцу мне, хотя безвыгодный отступает на сторону, а наклоняется равным образом поднимает меня от сиденья.

Ух!

— Ты что-то делаешь?

— Переношу тебя после порог.

— А…

И сие дом?

Он совсем нечего делать слабит меня сообразно трапу. Тейлор поднимается вслед за тем не без; моим чемоданом, на высоте ставит его ради порожком, спускается равно так тому и быть ко «Ауди». Я заглядываю на зал да вижу Стивена, пилота Кристиана.

— Добро даровать сверху борт, обращение Грей. — Он приветливо улыбается нам обоим. Кристиан опускает меня держи павел да здоровается со Стивеном из-за руку. Рядом вместе с пилотом имеет смысл темноволосая женщина, равно как во форме, лет, наверно, тридцати не без; небольшим. — Примите мои поздравления.

— Спасибо. — Кристиан поворачивается ко мне. — Со Стивеном твоя милость уж знакома. Сегодня спирт отечественный капитан. А сие — его главный помощник, Бигли.

Женщина краснеет равным образом конфузливо моргает. Я закатываю глаза. Еще одна уважательница мои мужа. По-моему, сие оный случай, когда-никогда признание соглашаться человеку в вред.

— Рада из вами познакомиться, — вместе с придыханием говорит Бигли. Я приязненно ей улыбаюсь: на конце концов, возлюбленный мой.

— Все готово? — спрашивает Кристиан.

Я оглядываю салон. Интерьер отделан светлым кленом равным образом кремовой кожей. Мило. В самом конце салона — уже одна женщина, миловидная брюнетка. Это уже кто именно такая?

— Все системы во порядке. Погода благоприятная поперед самого Бостона.

Бостон?

— Турбулентность?

— До Бостона неграмотный ожидается. Небольшой погодный область по-над Шенноном. Вот там, возможно, потрясет.

Шеннон? Ирландия?

— Понятно. Надеюсь, приспнуть постоянно а удастся, — замечает Кристиан.

Поспать?

— Будем взлетать, сэр, — говорит Стивен. — О вам позаботится Наталия, ваша бортпроводница. — Мой мужчина бросает сверху нее порывистый взор равно хмурится, так для Стивену поворачивается со улыбкой.

— Отлично. — Кристиан беретка меня следовать руку равно ведет ко роскошному кожаному креслу. Всего кресел возле дюжины. — Садись. — Он снимает смокинг, расстегивает серебристую парчовую жилетку.

Мы садимся с лица дружище для другу. Между нами — жалкий отделанный столик.

— Добро давать бери борт. Мои поздравления. — Натуля предлагает нам согласно бокалу розового шампанского.

— Спасибо, — говорит Кристиан, брюнетка галантерейно улыбается равно уходит на камбуз.

— За счастливую семейную жизнь. — Кристиан поднимает бокал, пишущий сии строки чокаемся. У шампанского отличный вкус.

— «Боланже»? — спрашиваю я.

— Оно самое.

— В первоначальный в один из дней моя особа пилка его изо чайной чашки.

— Я недурно помню оный день. Твой выпускной…

— Куда летим? — Любопытство распирает, да пишущий эти строки ранее безвыгодный могу сдерживаться.

— В Шеннон. — Глаза у Кристиана вспыхивают, наравне у предвкушающего авантюра мальчишки.

— Так наша сестра отправляемся во Ирландию?

— Для дозаправки, — добавляет он. Издевается.

— А потом? — далеко не отступаю я.

Он улыбается до этих пор пошире равно качает головой.

— Кристиан!

— Потом — Лондон. — Он любовно смотрит получай меня, пытаясь предчувствовать мою реакцию.

Ух ты! Я-то думала, пишущий сии строки отправимся на Нью-Йорк, Аспен или, может быть, получи Карибы. Лондон! Даже неграмотный верится. Я вечно мечтала навестить на Англии. На душе становится светло, в духе примерно с счастья дальше зажглась какая-то лампочка.

— Потом — Париж, — добавляет Кристиан.

Что?

— Потом — полдень Франции.

Здорово!

— Я знаю, ась? твоя милость ввек мечтала смотаться на Европу, — приветно говорит он. — И хочу, с целью твои мечты стали явью.

— Мои мечты — ты. И они уж сбылись.

— Я могу заметить ведь а самое об вас, госпожа Грей, — шепчет он.

Ну равно ну…

— Пристегнись.

Я улыбаюсь равно пристегиваюсь.

Пока моноплан выруливает получай взлетную полосу, автор сих строк попиваем шипучка да дурашливо улыбаемся побратим другу. Мне целое покамест тяжко уверовать на происходящее. Дожив по двадцати двух лет, ваш покорный слуга наконец-то отправляюсь на Европу, равно невыгодный куда-нибудь, а на Лондон!

Самолет набирает высоту. Таша наливает нам вновь шампанского равным образом начинает готовиться свадебный пир. Да сызнова кой — негр лосось, жареная куропатка со салатом изо зеленых бобов равным образом картофель-«дофинэ». Стюардесса демонстрирует прототип эффективности.

— Десерт, мистер Грей? — спрашивает она.

Он качает головой, проводит пальцем за моей нижней губе равно вопрошающе смотрит сверху меня — во упор, пристально, вместе с каким-то мрачным, хотя непонятным выражением.

— Нет, спасибо, — лепечу я, невыгодный на силах вывести глаз. Его рот складываются на еле-еле заметную улыбку. родная уходит.

— Вот да хорошо, — вполголоса говорит он. — Вообще-то автор ранее спланировал, сколько получу в третье тебя.

Ой… здесь?

— Идем. — Он встает с подачи стола, предлагает ми руку равным образом ведет во хвостовую пакет салона.

— Здесь ванная.

Кристиан указывает получи небольшую дверцу равно ну ась? ж дальше, для противоположный двери во самом конце короткого коридорчика. Ух ты, спальня! Он оборачивается равным образом привлекает меня ко себе.

— Я подумал, аюшки? автор проведем брачную воробьиная ночь возьми высоте на тридцатник пятью тысяч футов. Раньше у меня такого отнюдь не было.

Ни качество себе. Еще одно «в центральный раз». Я смотрю держи него равно чувствую, что колотится сердце. «Клуб высотников». 0 Mile High Club (англ.) — сленговое название людей, занимавшихся сексом на самолете, условно говоря, бери высоте одной мили. — Примеч. пер.  Что-то мы об этом слышала.

— Но попервоначалу придется отстранить тебя через сего сказочного платья. — В его глазах — беззаветная равным образом как бы еще, черт знает что темное равно непонятное, несколько притягательное, взывающее для моей внутренней богине. У меня захватывает дух.

— Повернись.

Голос низкий, властолюбивый равным образом до самого невозможности сексуальный. Как сие ему удается? Одно слово, так почем общем оно обещает! Я всей душой подчиняюсь. Он возится из моими волосами, бережно, одну вслед другой, вытаскивает заколки. У него ловкие пальцы, равным образом от работой Кристиан справляется сверху ошеломление быстро. Мои волосоньки волнами падают получай плечи, бери спину, держи грудь… Я стараюсь вздыматься неподвижно, никак не ерзать, же ми приближенно неймется его прикосновений, ласк! День получился долгий, изнурительный да из волнениями, равным образом пока что моя особа хочу его — всего, сплошь равно полностью.

— У тебя чудесные волосы, — шепчет Кристиан, равно пишущий эти строки ощущаю погода шемчет его дыхания, хотя бы цедильня да безвыгодный касаются мои уха. Волосы освобождены с заколок, равным образом некто политично перебирает их. Я чувствую мягкие касания пальцев — равным образом закрываю с наслаждения глаза. Пальцы спускаются ниже, бережно оттягивают голову назад, открывая горло.

— Ты моя, — выдыхает Кристиан да сжимает губами мочку мои уха.

С моих губ срывается стон.

— Тише, — укорительно шепчет симпатия и, убрав копна во сторону, ведет пальцем по мнению спине, с плеча прежде плеча, по-над верхней, кружевной кромкой платья. Я сделано дрожу. Он ставит первую шрифт по-над верхней пуговицей платья.

— Ты прекрасна. — Кристиан расстегивает первую пуговицу. — Сегодня моя особа благословенный лицо получай во всех отношениях свете. — Медленно, из неспешностью истязателя, возлюбленный расправляется от остальными пуговицами, опускаясь вверх равным образом ниже. — Я приближенно тебя люблю. — Его цедилка прокладывают дорожку ото шеи для плечу, заполняя промежутки средь поцелуями короткими словами: — Я… Так… Хочу… Тебя… Хочу… Быть… В тебе… Ты… Моя…

Каждое обещание — хлебок вина. Я закрываю лупилки равным образом наклоняю голову, подставляя ему шею, покоряясь чарам Кристиана Грея, мои мужа.

— Моя, — заново бормочет возлюбленный равно не терпится одежда вниз, что-то около аюшки? оно падает ко моим ногам легким облаком шелка равным образом кружев.

— Повернись. — Голос его меняется, шепоток напоминает хрип. Я поворачиваюсь, равно у него перехватывает дух.

На ми набитый шнуровка с розового атласа со подвязками, кружевные трусишки того но цвета равно белые шелковые чулки. Он пробегает по мнению ми жадным взглядом, а синь порох неграмотный говорит равно всего лишь смотрит. Зрачки его расширяются.

— Нравится? — себе под нос спрашиваю я, чувствуя, во вкусе приливает ко лицу кровь.

— Не попросту нравится, детка. Ты просто-напросто шикарно выглядишь сегодня. Иди сюда. — Он протягивает руку, равным образом я, взяв ее, переступаю вследствие лежащее получай полу платье.

— Не шевелись. — Пожирая меня глазами, спирт ведет средним пальцем надо грудями, следуя по части кромке корсета. Дышать всё-таки труднее, а его указательный повторяет оный но трасса во обратном направлении. По спине бегут мурашки. Кристиан останавливается да жестом показывает, что-нибудь ми требуется повернуться. Сейчас моя особа готова к него нате все.

— Стоп.

Я стою собой для кровати. Он обнимает меня следовать талию, притягивает для себе, прижимается в фас ко моей шее. Потом кладет ладони ми возьми груди, ласкает их, кружит большими пальцами в области соскам, эдак который они напрягаются равно проступают около тонким атласом корсета.

— Моя… — шепчет он.

— Твоя… — выдыхаю я.

Оставив на покое груди, возлюбленный переходит получи и распишись живот, впоследствии ниже, для бедра. Пальцы подбираются целое ближе для развилке. Он спускает не без; моих плеч лямки равным образом со своей обычной ловкостью расстегивает застежки подвязок.

— Моя… — Он поглаживает меня сзади, малозаметно насчет волосков.

— А-а-а…

— Тише. — Руки сползают ниже.

Кристиан наклоняется да сбрасывает от постели покрывало.

— Садись.

Я подчиняюсь беспрекословно, в духе зачарованная, равным образом Кристиан опускается получи и распишись колени равным образом скатывает сам следовать другим мои белые свадебные чулочные изделия «Джимми Чу». Пальцы скользят объединение моим ногам… посредь ними…

— Я что так сказать разворачиваю рождественский подарок. — Он улыбается ми из-под длинных, темных ресниц.

— Подарок, некоторый твоя милость уже…

Кристиан осуждающе хмурится.

— О нет, детка, нет. На настоящий в один из дней твоя милость по-серьезному моя.

— Я твоя из тех пор, вроде в главный раз сказала «да». — Я наклоняюсь, беру его красота моська на ладони. — Я твоя равным образом постоянно буду твоей. А теперь… по-моему, сие получай тебе очень числа лишнего. — Я целую его, равным образом симпатия глядишь наклоняется, целует меня на губы, сжимает ми голову обеими руками.

— Ана… Моя Ана… — Он впивается во мои губы, его шлепалка усидчиво рвется внутрь.

— Одежда, — шепчу я, да наше веяние смешивается. Я стаскиваю вместе с него жилетку, равно он, пытаясь помочь, держи минута выпускает меня равно замирает. Его штифты на правах предлогом стали хлеще через желания.

— Позволь мне, пожалуйста, — просительно говорю я. Мне подмывает самой мужа.

Он опускается для корточки, равно автор черепашьим ходом распускаю контакт серебристо-серого, мои любимого галстука, стягиваю его равно тянусь ко верхней пуговице белой рубашки. Он задирает подбородок. Закончив от пуговицей, перехожу ко манжетам. У него платиновые запонки вместе с выгравированными переплетенными буквами «А» равным образом «К» — моего брачный подарок. Кристиан забирает запонки равно зажимает на кулаке, впоследствии наклоняется, целует меня равно опускает их на имущество брюк.

— Мистер Грей, приближенно романтично.

— Сердечки равным образом дары флоры — интересах вас, обращение Грей. Всегда.

Я беру его руку, подношу ко губам и, смотря сверху него из-под ресниц, целую платиновое обручальное кольцо. Он стонет равно закрывает глаза.

— Ана… — В его устах мое фамилия важно что молитва.

Я возвращаюсь ко пуговицам и, подражая Кристиану, отмечаю и оный и другой микроскопический удача поцелуем.

— Ты… Мое… Счастье… Я… Тебя… Люблю…

Он нечаянно отбою нет меня, бросает получай ложе равным образом лично падает сверху. Его рот ищут мои, рычаги сплетаются у меня после головой, равным образом автор замираю, наслаждаясь волшебным танцем наших языков. Кристиан соскальзывает получай колени, оставляя меня держи кровати — запыхавшуюся, трепещущую.

— Ты такая красивая… моя жена. — Он проводит ладонью до моим ногам, сжимает левую ступню. — У тебя такие прелестные ножки. Так да подмывает мульчировать их до этого времени поцелуями. Начиная отсюда. — Он прижимается губами ко большому пальцу, покусывает подушечку. Все, почто у меня дальше талии, содрогается да тает. Его язычище ползет выше, соответственно подъему, да добирается давно щиколотки. Губы сворачивают получи внутреннюю сторону икры, оставляя следовать с лица влажные следы. Я начинаю ерзать.

— Спокойно, госпожа Грей. Замрите, — предупреждает Кристиан равным образом внезапно, без участия предупреждения, переворачивает меня получи и распишись брюхо равно продолжает так а неспешное шествие в соответствии с моим бедрам, ягодицам…

— Пожалуйста… — выдавливаю чрез хлебогрызка я.

— Я хочу тебя минуя одежды, — бормочет дьявол да принимается вслед за крючки мой корсета, а эпизодически оный соскальзывает со спины получи постель, проводит языком по всей спины.

— Пожалуйста…

— Чего вы угодно, обращение Грей? — шепчет Кристиан ми нате ухо. Он уж почти что лежит получай мне, равно мы чувствую силу его желания.

— Тебя…

— А моя персона хочу тебя, склонность моя… моя жизнь…

Я который раз оказываюсь для спине. Он бегло поднимается, одним движением освобождается ото брюк равным образом трусов да предстает передо мной закачаешься всей восхитительной равным образом устрашающей готовности. Тесная каморка заполнена его красотой да желанием. Он наклонятся, стягивает плавки да смотрит возьми меня сверху.

— Моя… — бесшумно шепчут губы.

— Пожалуйста… — молю я, да его цедильня кривит ухмылка — похотливая, искушающая, непристойная усмешка.

Кристиан возвращается ко кровати равно покрывает поцелуями мою правую ногу. Достигнув вершины, дьявол раздвигает ми ноги…

— М-м… какая у меня женушка… — бормочет возлюбленный и…

Я закрываю глаза, сполна отдаваясь вот главенство сего проворного, ловкого равно изобретательного языка. Мои чресла движутся, подчиняясь заданному им ритму — вверх-вниз, взад-вперед, в соответствии с кругу. Он сжимает их, стараясь удержать, усмирить, а подле этом невыгодный прекращает восхитительную пытку. Я улетаю целое выше…

— Кристиан…

— Нет… пока что нет… — Его язык, проделав линия наверх, ныряет во ямку пупка.

— Нет! — Черт! Я чувствую его усмешку, чувствую животом.

— Вы такая нетерпеливая, обращение Грей. У нас единаче числа времени поперед Изумрудного острова. — Он награждает поцелуями мои груди, захватив губами, подмывает неважнецкий сосец да смотрит получи меня. В его глазах — невежественность тропического шторма.

Ого! А моя персона поуже равно забыла. Европа.

— Я хочу тебя… пожалуйста…

Он нависает нужно мной, опускается, удерживаясь бери локтях, приникает ко ми носом, равно мы глажу его в соответствии с сильной, широкой спине, рельефным ягодицам…

— Миссис Грей. Мы готовы потрафить вам. — Его уста касаются меня легко, кажется крыла бабочки. — Я люблю тебя.

— Я в свою очередь люблю тебя.

— Открой глаза. Я хочу тебя видеть.

— Кристиан… о… — Я тихонько вскрикиваю — возлюбленный не торопясь входит на меня.

— Ана… о, Ана, — выдыхает некто равно начинает…

* * *

— Ты аюшки? сие делаешь? — кричит Кристиан, равно мы выныриваю с чудесного сна. Весь хоть выжми равно прекрасный, спирт стоит только у мои шезлонга да негодующе смотрит для меня.

Что? Что такого моя персона сделала? О нет… аз многогрешный лежу сверху спине и… Черт, черт, черт. А возлюбленный пунктуально сумасшедший.



Глава 0

Я недоуменно моргаю. Сна в духе никак не бывало, приторный эротический усыпление растаял.

— Лежала в фас вниз, подобает быть, перевернулась нет слов сне, — неотчетливо бормочу аз многогрешный во свое оправдание.

Кристиан подшофе выжечь меня взглядом. Наклоняется, подбирает бикини равно бросает мне.

— Надень! — шипит он.

— Но ни один человек но безвыгодный смотрит.

— Смотрят, твоя милость олигодон ми поверь. А литоринх Тейлор равным образом охрана мамой клянусь наслаждаются зрелищем!

Черт! Ну с какой радости ваш покорнейший слуга безостановочно что до них забываю? Охваченная паникой, ваш покорный слуга впопыхах прикрываю титечки ладонями. После того неприятного случая от «Чарли Танго» из-за нами неусыпно следуют сии чертовы секьюрити.

— Да, — рычит Кристиан. — А сызнова тебя был способным прикокнуть какой бы так ни было мерзавец-папарацци. Хочешь точно бери обложке «Стар»? Теперь еще голая?

Черт! Папарацци! Вот но гадство! Я пытаюсь быстренько натянуть топ, но, во вкусе издревле иногда на спешке, стало быть неловко. Меня трясет. В голове мелькают неприятные картинки праздник осады, сколько журналист устроили недалече издательства в дальнейшем известий по части нашей помолвке. Кристиан Грей достался ми на пакете от этими проблемами.

— L"addition! 0 Счет! (фр.) — бросает спирт проходящей мимо официантке. — Уходим! — Это сделано мне.

— Сейчас?

— Да. Сейчас. — Кристиан натягивает брюки сверху до этого времени мокрые штаны да надевает футболку. Официантка возвращается — со кредиткой да чеком.

Я нехотя влезаю во легкое форма лазурного цвета равно сую шлепанцы на шлепанцы. Официантка уходит. Кристиан пей — не хочу свою книжку да «блэкберри» да прячет негодование из-за большими зеркальными очками. Он напряжен да лишь зачем отнюдь не трясется через злости. Душа уходит во пятки. Все прочие бабье возьми пляже загорают топлес, равным образом ни одна душа малограмотный считает сие преступлением. Более того, сие ваш покорный слуга выгляжу самобытно во купальнике. Настроение портится. Мне казалось, почто Кристиан увидит во самой ситуации забавную сторону, так его эмоция юмора прямо испарилось.

— Пожалуйста, никак не злись, — шепчу я, забирая у него книгу равным образом «блэкберри» да пряча их на рюкзак.

— Теперь сейчас поздно, — говорит Кристиан спокойно… усердствовать спокойно. — Идем.

Он беретка меня из-за руку да делает отличие Тейлору да два французским охранникам, Филиппу равным образом Гастону. Эти тандем — близнецы. Пока я загорали, они стоически наблюдали вслед за нами да всеми остальными получай берегу вместе с веранды. Почему моя особа беспрестанно в отношении них забываю? Тейлор прикрылся темными очками, равным образом его застывшее, словно бы каменная маска, моська далеко не отражает ровным количеством никаких эмоций. Он равным образом бери меня злится. Так внове понимать его во шортах равно черной рубашке-поло.

Кристиан ведет меня для отелю равным образом при помощи передняя для улицу. Молчит, хмурится, раздражен — да сие целое за меня. Тейлор вместе с командой следуют из-за нами.

— Куда ты да я идем? — расчетливо спрашиваю я.

— На яхту, — никак не глядючи получи и распишись меня, бросает он.

Я невыгодный знаю, который-нибудь час. Наверно, пяток либо цифра пополудни. Кристиан поворачивает для пристани, идеже пришвартованы мотолодка равным образом «джет-скай», принадлежащие «Прекрасной леди». Пока дьявол возится из канатом, ваш покорный слуга передаю рюкзачище Тейлору равным образом бросаю бери него предусмотрительный взгляд, только по части его выражению осмыслить что-либо невозможно. Наверное, видел меня получай пляже, думаю моя персона равно краснею.

— Это вам, обращение Грей. — Тейлор протягивает ми спасательный жилет, равным образом мы покорно его надеваю. Почему настоящий кофта должна быть беременным только лишь автор этих строк одна? Кристиан да Тейлор обмениваются взглядами. Ну равным образом ну, круглым счетом возлюбленный до сейте поры да бери Тейлора злится? Кристиан проверяет крепления получай моем жилете, подтягивает среднее.

— Пойдет, — хмуро, невыгодный глядючи получи меня, ворчит возлюбленный и, увертливо перебравшись нате «джет-скай», протягивает ми руку. Я хватаюсь вслед за нее равным образом инда ухитряюсь передвинуть ногу, невыгодный упав присутствие этом на воду. Тейлор равным образом трой~ загружаются на моторку. Кристиан отталкивается с пристани, да «джет-скай» черепашьим ходом отваливает через берега.

— Держись, — командует Кристиан, равным образом автор обхватываю его обеими руками. Эта составляющая путешествия в «джет-скай» нравится ми лишше всего. Я прижимаюсь ко мужу, утыкаюсь носом ему на спину — а так-таки было время, эпизодически дьявол неграмотный позволял ми трогать ко нему смотри так, — равно вдыхаю его запах. Запах Кристиана равно моря. «Прости меня, пожалуйста», — думаю я.

И чувствую, по образу дьявол напрягся.

— Держись. — Тон его смягчается. Я целую его спину, прижимаюсь щекой и, повернувшись, смотрю получи и распишись пристань, из каких мест после нами наблюдают малость отдыхающих.

Кристиан поворачивает ключ, равным образом движок отвечает низким ревом. Еще газу — равным образом «джет-скай» прыгает будущий равно несется до прохладной темной воде ко стоящей посередине бухты «Прекрасной леди». Я прижимаюсь покамест теснее. Мне сие нравится — эдак возбуждает. Кристиан напряжен, равно ваш покорный слуга чувствую каждую его мышцу. Моторка Тейлора держится рядом. Кристиан бросает возьми него взгляд, добавляет газу — равно я вырываемся вперед, скача в области гребням волн, как собаки приходят дохнуть умелой рукой камешек. Тейлор сердито качает головой равно поворачивает прямиком ко яхте, а Кристиан держит тариф во открытое море. В нас летят брызги, бриз бьет во лицо, равно мои «хвост» мечется изо стороны на сторону вроде сумасшедший. Как здорово! Может, возбуждение гонки развеет дурное настроение? Я безвыгодный вижу лица мужа, да знаю — ему сие сообразно вкусу, немедленно симпатия может фигурировать собой, беззаботным, чуток безрассудным, вроде равно приличествует на его возрасте.

Мы описываем укладистый полукруг, равным образом ваш покорный слуга разглядываю бережок — замершие на марине лодки, желто-бело-песчаную мозаику офисов равно домов равным образом крутую скалистую стену после ними. Картина целиком и полностью неорганизованная — никаких привычных, аккуратных кварталов, — же живописная. Кристиан оглядывается чрез плечо, равным образом в его губах мелькает худой улыбки.

— Еще? — кричит он, перекрывая вой мотора.

Я как один человек киваю. Он отвечает ослепительной усмешкой, дает законченный газ, проносится вкруг «Прекрасной леди» равно который раз устремляется на море. Кажется, моя особа прощена.

* * *

— А твоя милость загорела. — Кристиан снимает из меня спасательный жилет. Я из всех сил стараюсь угадать, какое у него настроение. Мы в палубе яхты, да единолично с стюардов сделано игра стоит свеч рядом, выдержано ожидая выше- жилет. Кристиан передает его.

— Это все, сэр? — спрашивает стюард. У него вкусный запошивочный акцент. Кристиан смотрит сверху него, снимает фары равным образом сует их из-за ворот футболки.

— Выпьешь чего-нибудь? — спрашивает он.

— А надо?

Он склоняет голову набок.

— Почему твоя милость приблизительно говоришь?

— Ты равным образом самостоятельно знаешь.

Кристиан задумчиво хмурится, точно бы взвешивает что-то. И в чем дело? но дьявол думает?

— Два джина вместе с тоником, пожалуйста. И маленечко орешков равным образом оливок, — говорит Кристиан стюарду. Тот кивает равным образом бегло исчезает.

— Ждешь, который аз многогрешный тебя накажу? — снисходительно спрашивает он.

— Хочешь?

— Да.

— Как?

— Что-нибудь придумаю. Может, рано или поздно твоя милость выпьешь.

Чувственная угроза. Я сглатываю, равным образом моя внутренняя Аглая щурится не без; шезлонга, идеже возлюбленная пытается выследить солнечные лучи болтающимся возьми шее серебристым рефлектором.

Кристиан который раз хмурится.

— Так твоя милость хочешь?

Откуда дьявол знает?

— Ну, глядя по мнению обстоятельствам, — непрямо бормочу я.

— Каким? — Он прячет улыбку.

— Хочешь ли твоя милость содеять ми слишком или — или нет.

Губы сжимаются во твердую линию, по части юморе вяще перевелся равно речи. Он наклоняется да целует меня во лоб.

— Анастейша, твоя милость моя жена, а неграмотный саба. Я никак не хочу творить тебе больно. Тебе бы поуже миг сие знать. Ты только… безграмотный раздевайся в большинстве случаев получи публике. Не хочу примечать тебя голой кайфовый всех таблоидах. И твоя милость равным образом сего далеко не хочешь, равным образом мамусечка твоя отнюдь не хочет, равно Рэй неграмотный хочет.

Рэй? Да его бы остолбенение хватил. И об нежели мы только лишь думала?

Стюард ставит харя от напитками равным образом закуской для тиковый столик.

— Садись, — говорит Кристиан. Я безоговорочно устраиваюсь на складном парусиновом кресле. Кристиан садится возле да подает ми ящик от тоником. — Ваше здоровье, госпожа Грей.

— Ваше здоровье, мистер Грей.

Первый глоточек — самый лучший. Холодный медовуха обалденно утоляет жажду. Я поднимаю голову — Кристиан наблюдательно смотрит получай меня, хотя прочесть его дух невозможно. Жаль. Злится ли спирт уже бери меня тож сейчас нет? Решаю обратиться испытанным для практике приемом отвлечения внимания.

— А чья сие яхта? — спрашиваю я.

— Одного английского рыцаря. Какого-то сэра. Его прадедушка начинал со бакалейной лавки, а дочка вышла вслед одного изо европейских наследных принцев.

Ого.

— Супербогач?

Кристиан неожиданно напрягается.

— Да.

— Как ты.

— Да.

Ох.

— И вроде ты, — глухо добавляет Кристиан равным образом бросает во глотка оливку. Я моргаю… пизда глазами мои сожитель — на смокинге равно серебристой жилетке… так тому и быть свадебная церемония, равным образом дьявол смотрит в меня горящими глазами… в такой мере искренне.

«Все, аюшки? мое, теперь равным образом твое». Его гик престижно определенно да ясно, повторяя болтовня брачной клятвы.

Все мое?

— Странно. Подняться что-то около высоко… через ничего… — Я делаю безграничный жест, включающий во себя равным образом яхту, равным образом бухту, равно берег: — Ко всему.

— Привыкнешь.

— Не думаю, аюшки? привыкну.

На палубе появляется Тейлор.

— Сэр, вы звонят.

Кристиан хмурится, так однако но беретка обруганный телефон.

— Грей, — бросает дьявол и, поднявшись, отходит для носу яхты.

Я смотрю сверху море, отключившись ото разговора от Рос, его заместителем. Я богата… богата давно неприличия равным образом кроме всего прочего безыменка насчёт шаромыга никак не ударила, с целью выслужить сии деньги… просто-напросто только что вышла замуж ради богатого мужчину. Я поеживаюсь, вспомнив выше- болтовня по отношению брачном контракте.

Случилось сие во воскресенье, со временем его дня рождения, когда-когда автор по сию пору — Элиот, Кейт, Грейс да пишущий эти строки — сидели во кухне вслед за легким завтраком да обсуждали добродетели равным образом нищенство бекона да колбасы. Каррик равным образом Кристиан читали воскресную газету…

* * *

— Вы исключительно посмотрите, — пищит Миа, ставя в верстак хуй нами принадлежащий нетбук. — На вебсайте «Сиэтл Нуз» сказано, что такое? Кристиан собирается обручиться.

— Уже? — удивляется Грейс да здесь а поджимает рот — вспомнив, приходится быть, нечто неприятное. Кристиан хмурится. Миа читает колонку вслух:

— «До нас дошло известие, который единовластно изо самых завидных холостяков, нашумевший Кристиан Грей, наконец-то раскололся, да мы, коли прислушаемся, можем восчувствовать звякание свадебных колоколов. Но кто такой но счастливая избранница? „Нуз“ пытается сие выяснить. Держу пари, дама предложен недурной законнопиздячный контракт».

Миа хихикает да тутовник но умолкает, поймав остервенелый взор Кристиана. В кухне воцаряется тишина, а жар по образу предлогом падает впредь до нуля.

О дудки! Брачный контракт? Мне буква помысел равно во голову отнюдь не приходила. Я неспокойно сглатываю, чувствуя, как бы через лица отливает кровь. «Пожалуйста, земля, расступись равным образом поглоти меня!» — молю мы насчет себя. Кристиан ерзает на кресле, равным образом автор настороженно смотрю держи него.

— Нет, — беззвучно, одними губами, говорит симпатия мне.

— Кристиан, — подает баритон Каррик.

— Не собираюсь судить сие уже раз, — раздражительно бросает Кристиан.

Каррик лихорадочно смотрит получи и распишись меня равным образом сейчас открывает рот…

— Никакого контракта! — только что-нибудь не кричит Кристиан и, демонстративно игнорируя присутствующих, возвращается ко газете. Все смотрят нате меня, позднее паки получай него, затем много угодно, лишь безграмотный нас двоих.

— Кристиан, — говорю я, — моя особа подпишу все, почто ваша сестра вместе с мистером Греем только лишь хотите.

Черт, ми тем далеко не менее безвыгодный впервой. Чего ваш покорнейший слуга лишь никак не подписывала. Кристиан поднимает голову да бросает в меня ропотливый взгляд.

— Нет! — Я бледнею. — Это про твоей но пользы.

— Кристиан, Ана, думаю, вы отпустило рассмотреть сие наедине, — вмешивается Грейс, сурово поглядывая получи Каррика равным образом Миа. Ну да ну, похоже, у них равно как проблемы.

— Ана, ко тебе сие безвыгодный относится, — успокаивает меня Каррик. — И пожалуйста, называй меня согласно имени.

Кристиан смотрит сверху своего отца вместе с холодным прищуром, равным образом ми делается неграмотный сообразно себе. Черт… Он равным образом точно псих.

Разговор возобновляется, Миа равно Кейт поднимаются равным образом начинают украшать со стола.

— Я несомненно предпочитаю колбасу, — объявляет Элиот.

Я смотрю держи побелевшие костяшки пальцев. Дело дрянь. Надеюсь, мистер да обращение Грей невыгодный считают меня какой-то вымогательницей. Кристиан наклоняется равным образом беретик мои щипанцы на свои.

— Перестань.

Откуда ему знать, по отношению нежели автор этих строк думаю?

— Не обращай внимания для отца, — говорит некто тихо, с целью слышала лишь автор одна. — Он отнюдь не во духе за Элены. Целили во меня. Матери следовало бы помалкивать.

Я знаю, в чем дело? Кристиан до этих пор безвыгодный отошел затем «разговора» со Карриком равным образом Эленой прошлым вечером.

— Он прав. Ты ахти богат, а моя персона малограмотный принесу во взяв семь раз ничего, за вычетом выплат за студенческому кредиту.

— Анастейша, коли уйдешь, можешь отторчь все, — говорит он, глядючи для меня уныло. — Однажды твоя милость еще уходила. Я знаю, удивительно это.

Ни ряд себе!

— Тогда было решительно другое, — шепчу я, чокнутая его искренностью. — Но, может быть, твоя милость захочешь уйти. — Меня кой-как далеко не тошнит через этой мысли.

Он фыркает равно качает головой.

— Кристиан, твоя милость а знаешь, моя особа могу выработать что-нибудь… сглупить… да ты… — Я который раз опускаю голову равно смотрю для сцепленные пальцы. Меня пронзает боль, равно высказывание остается незаконченным. Потерять Кристиана… черт.

— Перестань. Прекрати немедленно. Вопрос закрыт. Мы вяще далеко не обсуждаем это. Никакого брачного контракта безграмотный будет. Ни сейчас, ни когда-либо. — Он ярко смотрит сверху меня, после переводит суждение сверху Грейс. — Мама, ты да я можем проложить свадьбу здесь?

* * *

Больше возлюбленный об этом безвыгодный заговаривал равно близ каждой внутренние резервы старался упрочить меня на мысли, что-нибудь его капитал равным образом мое тоже. Я со ужасом вспоминаю оный бабахнутый этап шоппинга, на кто Кристиан отправил нас от Кэролайн Эктон, его личным шоппером изо «Нейман Маркус», хуй медовым месяцем. Лишь бикини обошлось во пятьсот сороковушка долларов. Да, конечно, красивое да постоянно такое, да неужели никак не полоумие истрачивать бешеные финансы держи фошка треугольных клочка ткани?

— Ты привыкнешь. — Голос Кристиана вторгается во мои мысли. Он возвращается ради стол.

— Привыкну для чему?

— К деньгам. — Мой половина закатывает глаза.

Ну, может быть, со временем. Я пододвигаю ему парфе не без; соленым миндалем равно кешью.

— Ваши орешки, сэр, — вместе с невозмутимым видом сообщаю я, пытаясь добавить во свой болтание капелька юмора равно рассеять мрачные тучи, собравшиеся по-над головой со временем моей оплошности не без; бикини.

— Мои орешки пока что равным образом ваши. — Кристиан усмехается да беретка миндаль. Шутка удалась, равно его тараньки блестят с удовольствия. Он облизывает губы. — Выпей, равно пойдем во спальню.

Что?

— Пей. — Глаза его темнеют.

Ох, сей лицезрение в полном смысле слова был способным бы поднять глобальное потепление. Не сводя не без; мужа глаз, ваш покорнейший слуга беру лампадочка равным образом выпиваю все, по донышка. Кристиан наблюдает следовать мной от открытым ртом равным образом похотливой ухмылкой, позже встает равным образом склоняется следует мной.

— Я намерен обнаружить тебе кое-что. Для примера. Идем. Не писай, — добавляет некто шепотом.

Не писай? Как грубо. Мое подсознание не без; тревогой отрывается через книги — «Полное съезд сочинений Чарльза Диккенса, книжка 0».

— Это никак не то, зачем твоя милость думаешь. — Кристиан усмехается. Он подобный сексуальный, эдакий веселый. Устоять невозможно.

— Ладно. — Я подаю ему руку, без затей потому, сколько могла бы возложить саму жизнь. Что дьявол придумал? Сердце сделано колотится на предвкушении по какой-то причине необычного.

Кристиан ведет меня вследствие палубу, чрез чудно обжуленный салон, согласно узкому коридору, вследствие столовую и, наконец, внизу объединение ступенькам на главную каюту. Здесь еще безвыездно прибрано, постелька застелена. Симпатичная комната. Два иллюминатора, за что другой борта, наказание ширма орехового дерева, кремовые стены, на отделке преобладают неудовлетворительно цвета — лимонный равно красный.

Кристиан выпускает мою руку, стаскивает после голову да кидает получи и распишись мебель футболку. Сбрасывает шлепанцы. Одним движением освобождается с шортов равно трусов. Ну да ну. Мне, наверно, в жизни не далеко не надоест вглядываться нате него обнаженного. Абсолютно изящный да круглый мой. Кожа в духе как бы светится — дьявол как и загорел, растительность отросли да свисают держи лоб. Как но ми повезло, по образу повезло!

Он поднимает руку, беретка меня после подбородок, оттягивает немного, в надежде моя особа перестала мордовать нижнюю губу, равно проводит соответственно ней большим пальцем.

— Так-то лучше. — Кристиан поворачивается, подходит ко внушительному шкафу, идеже хранится все его одежда, равно достает изо нижнего ящика двум испарения наручников равно повязку.

Наручники! Ими ты да я вновь безвыгодный пользовались. Я беспокойно оглядываюсь нате кровать. И ко чему возлюбленный собирается их приковывать? Кристиан изучающе смотрит нате меня темными, лучистыми глазами.

— Бывает конец больно. Если надевать чрезмерно сильно, они впиваются на кожу. — Он поднимает одну пару. — Но моя персона хочу отведать их днесь нате тебе.

Ни смоква себе. У меня пересыхает вот рту.

— Вот. — Он протягивает их мне. — Хочешь подвергнуть проверке ради начала?

Наручники тяжелые, хлеб индустрии холодный. Надеюсь, ми отродясь отнюдь не придется быть беременным их по-настоящему.

Кристиан безграмотный сводит не без; меня глаз.

— Где ключи? — Мой глас чуть дрожит.

Он протягивает руку, сверху ладони — крохотный режущий ключик.

— Подходит ко обеим парам. И общий ко всем.

Интересно, как долго их у него? В музейном сундуке шиш такого безграмотный было.

Кристиан ведет указательным пальцем в области моей щеке, попозже наклоняется, чисто хочет поцеловать.

— Хочешь поиграть? — От одного лишь только звука его низкого голоса безвыездно в середине меня устремляется вниз, идеже сделано шевелятся щупальца желания.

— Да, — выдыхаю я.

— Хорошо. — Он несложно касается губами мой лба. — Нам понадобится пароль.

Что?

— Одного лишь только «стоп» недостаточно, благодаря этому что такое? твоя милость можешь молвить его, самочки того никак не желая. — Он трется об меня носом — сие лишь связь в среде нами.

Что дьявол имеет на виду? Сердце колотится постоянно сильнее. Черт… Как у него сие получается?

— Больно отнюдь не будет. Но натуга будет, равно тебе придется несладко, вследствие этого что такое? ходить автор этих строк тебе неграмотный позволю. Договорились?

Ух ты. Мне сейчас жарко. Не навалом воздуха. Я пыхчу, как бы паровоз. Какое счастье, что-то ваш покорный слуга замужем ради сим мужчиной, иным способом постоянно сие выглядело бы сильно неудобно. Взгляд безотчётно прыгает вниз.

— Договорились, — на волоске слышно клянусь я.

— Выбери слово, Ана.

Ох.

— Пароль.

— Попсикл. 0 Popsicle (англ.) — эскимо получай палочке от фруктовыми наполнителями. — Примеч. пер.

— Попсикл? — удивленно повторяет он.

— Да.

Кристиан отстраняется равно задумчиво смотрит держи меня поверху вниз.

— Интересный выбор. Подними руки.

Я безропотно поднимаю, равным образом Кристиан беретик мое убор после подол, стягивает сквозь голову, бросает держи пол. Потом протягивает руку, да моя персона отдаю ему наручники. Он кладет обе туман возьми прикроватный столик, близко из повязкой, равным образом срывает покрывало.

— Повернись.

Поворачиваюсь. Он расстегивает топ, равным образом оный падает бери пол.

— Завтра моя персона пришпилю его для тебе, — ворчит Кристиан равно неймется следовать ленту. Волосы рассыпаются. Он собирает их во руку равно легохонько тянет. Я делаю резьба назад. Прижимаюсь ко его груди. К его члену. Он вновь хочется вслед за волосы, заставляя меня склонить голову набок, равно целует шею.

— Ты была такая непослушная, — шепчет ми сверху лабиринт Кристиан, да в соответствии с коже бегут мурашки.

— Да, — выдыхаю я.

— М-м-м. И что такое? я будем не без; сим делать?

— Научи меня обитать от этим. — Его мягкие, грудь целовки сводят от ума. Он усмехается ми во шею.

— А, обращение Грей. Вы, на правах всегда, оптимистка.

Он выпрямляется. Аккуратно разделяет мои волосья получи и распишись три пряди, заторможенно их переплетает да перевязывает моей лентой. Потом разборчиво натягивает косичку равно склоняется ко моему уху.

— Я преподам тебе урок.

Кристиан беспричинно хватит меня вслед талию, садится бери мебель да бросает меня не так колен, приблизительно сколько мы чувствую подина собою его эрекцию. Он шлепает меня по части попе, сильно. Я вскрикиваю равно оказываюсь получи спине, а возлюбленный есть смысл следует мной, смотрит сверху, равным образом его серые бельма в духе предлогом плавятся. Я в ближайшее время вспыхну.

— Ты такая красивая.

Его щупальцы бегут кверху согласно моему бедру. Ощущение такое, будто по-под кожей звенят звоночки. Не сводя из меня глаз, некто поднимается равно беретка обе испарения наручников. Хватает мою левую ногу равно защелкивает браслетик нате лодыжке. Ох! Повторяет в таком случае а самое не без; правой ногой. Интересно, для чему некто собирается меня приковать?

— Сядь!

Я без возражений повинуюсь.

— Обхвати колени.

Я растерянно моргаю, следом подтягиваю колени равным образом обхватываю их обеими руками. Он наклоняется, беретик меня вслед за подбородок, тепло целует на цедильня равно натягивает получай тараньки повязку. Я шиш безвыгодный вижу да слышу всего-навсего частое веяние равным образом гудение плещущейся касательно граница яхты воды.

Уф. Я уж сверху взводе.

— Какой у нас пароль, Анастейша?

— «Попсикл».

— Хорошо. — Кристиан беретик мою левую руку, защелкивает браслетик бери запястье да повторяет ту но процедуру не без; правой рукой. Теперь обе мои растопырки пристегнуты ко ногам, изнаночная — для левой, изнаночная — для правой. Вытянуть цирлы невозможно. Тяжело.

— А теперь, — выдыхает Кристиан, — пишущий эти строки буду ебать тебя, нонче безвыгодный закричишь.

Что? Мне сразу становится нечем дышать.

Он ешь — не хочу меня вслед за ступни да толкает, беспричинно что-нибудь пишущий эти строки падаю в спину. Ноги у меня согнуты, равным образом видоизмененный вариация невозможен. Я напрягаюсь, да наручники впиваются на кожу. Он прав, ми почти что больно. Ощущения непривычные… автор связана да беспомощна… бери яхте. Кристиан раздвигает лодыжки, равно мы издаю стон.

Он покрывает поцелуями внутреннюю сторону мои бедра, равным образом моя персона хочу извиваться подо ним, так безвыгодный могу. Не могу пошевелить бедрами. Не могу по отношению ко всему ничего.

— Тебе придется во хмелю безвыездно наслаждение, Анастейша. Не двигайся. — Он наклоняется равным образом прокладывает дорожку с поцелуев за нижнему краю бикини. Потом стягивает. Нагая да беззащитная, моя персона вполне на его власти. Он целует меня во живот, легко покусывает пупок.

— О-ох, — выдыхаю я. Не думала, что такое? короче этак нелегко. Поцелуи бессистемно со покусываниями тянутся вверх, для грудям.

— Ш-ш-ш, — успокаивает меня Кристиан. — Ты такая красивая, Ана.

Я стону. Мне неудобно. Мне сие отнюдь не нравится. Я никак не могу встряхивать бедрами, отнюдь не могу откликаться получай его прикосновения своим ритмом. Стону, натягиваю оковы, равным образом хлеб индустрии опять врезается во кожу.

Я вскрикиваю равно скрежещу зубами.

— Ты сводишь меня вместе с ума, — шепчет он. — Поэтому равно автор сведу тебя не без; ума. — Опускается сверху, удерживая влиятельность получи локтях, да принимается вслед за мои груди. Покусывает, посасывает, стискивает грудь пальцами… Я все трепещу, автор горю равно мечусь. Кристиан невыгодный останавливается. О… пожалуйста… Я чувствую ритмичное иго его плоти.

— Кристиан…

Кожей ощущаю его победную улыбку.

— Мне брать тебя так? — спрашивает он, прижавшись губами ко сделано затвердевшему соску. — Ты а знаешь, автор могу. — Он из силком втягивает, да ваш покорный слуга вскрикиваю — гедония пронзает, можно подумать копьем, с титьки по паха. И пишущий эти строки ничто безграмотный могу сделать.

— Да, — лепечу автор жалобно.

— Детка, сие было бы больно легко.

— Пожалуйста…

— Ш-ш-ш. — Он проходит зубами в области подбородку, уста перелетают ко рту, моя особа хватаю атмосфера равным образом замираю. Его шлепалка вторгается во мои рот, рыщет, осваивается, ведет себя по-хозяйски, однако равным образом выше- далеко не сдается — бросается ему навстречу, вступает во схватку. У меня умереть и неграмотный встать рту любовь джина, Кристиана Грея равно моря. Он пей — не хочу меня следовать подбородок, удерживает, далеко не позволяет отвернуться.

— Не дергайся, детка. Мне нужно, дабы твоя милость неграмотный дергалась, — шепчет он.

— Я хочу глядеть тебя.

— Нет, Ана, нет. Так твоя милость вяще почувствуешь. — Он входит во меня, медленно, чуть-чуть. Я бы ответила, подалась навстречу, хотя малограмотный могу пошевелиться. Он выходит.

— А-а! Кристиан… пожалуйста!

— Еще? — дразнит некто хрипловатым шепотом.

— Кристиан!

Он сызнова входит во меня равно вновь выходит, продолжая обниматься равно хозяйничать мои сиськи пальцами. Наслаждение поуже достигает критической черты.

— Нет!

— Ты меня хочешь, Анастейша?

— Да, — молю я.

— Так да скажи, — шепчет он, дразня меня вновь равно снова.

— Да, аз многогрешный хочу тебя, — всхлипываю я. — Пожалуйста.

Тихий ложечка по-над ухом.

— Раз хочешь, в таком случае равно получишь.

Он приподнимается равно вторгается во меня со всей силой. Я вскрикиваю, мотаю головой, мечусь, а дьявол атакует который раз равным образом снова, выбрав целью мое самое чувствительное место. Ощущения переполняют меня, сладкая цисталгия наслаждения заливает меня всю, а автор этих строк безграмотный могу двигаться. Он замирает, следом начинает вести бедрами согласно кругу, равно сие процесс передается мне, расходится закачаешься весь стороны равным образом вглубь.

— Почему твоя милость отнюдь не повинуешься мне, Ана?

— Прекрати, Кристиан. Перестань…

Он далеко не обращает внимания держи мои мольбы, ввинчивается постоянно глубже, попозже с расстановкой из зачем явствует равно вновь вторгается.

— Отвечай. Почему? — шипит он, равно автор этих строк мутно понимаю, что-то спирт поуже скрипит зубами.

Я вскрикиваю неразборчиво… сие уж слишком.

— Отвечай.

— Кристиан…

— Ана, ми нужно знать.

Он паки входит во меня, держи всю глубину, да кайфовый ми нарастает напряжение: оно раскатывается, поглощает, разбегается кругами с глубины меня, достигает каждой части тела, каждого впивающегося на кожу браслета.

— Не знаю! — выкрикиваю я. — Потому сколько могу! Потому который люблю тебя! Пожалуйста, Кристиан!

Он звучно стонет, равным образом сердцебиение его атак ускоряется, а удары проникают всегда глубже. Я пытаюсь впитать все, так вал чересчур велика, сверх меры сильна, равно возлюбленная затопляет меня. Мой вторая вселенная взрывается… клейстокарпий взрывается… ваш покорнейший слуга хочу выбухать ноги, хочу осуществлять контроль надвигающийся удовлетворение — равным образом безвыгодный могу. Я беспомощна, автор этих строк — его, токмо его, аз многогрешный обречена предаваться равно являться следствием его желаниям… Слезы наворачиваются нате глаза. Напряжение разрывает меня изнутри. Я безграмотный могу остановить его. Я неграмотный хочу его останавливать… автор этих строк хочу… ваш покорный слуга хочу… по части нет… по отношению нет… это…

— Вот так, — рычит насквозь стиснутые щебенка Кристиан. — Вот оно, детка, почувствуй!

Я в качестве кого мнимый взрываюсь, равно отнюдь не сам согласно себе раз, хотя несколько; меня сотрясает колонна взрывов, равным образом ваш покорный слуга кричу в круглый голос, а меня разносит получи кусочки оргазм, меня опаляет ярко-рыжий абсолютный вал. Я выжжена, разбита равным образом растерзана, деньги текут по части лицу, меня сотрясает боязнь затихающей пульсации.

Все до этих пор оставаясь изумительный мне, Кристиан поднимается нате колени, подтягивает меня ко себя равным образом изливается во мое пока что дрожащее лоно. Здесь всё-таки смешалось, после этого пекло встретился из раем, в этом месте гедонизм дал себя полную волю.

Кристиан срывает повязку да целует меня. Целует глаза, нос, щеки. Сжимает ладонями лицо, слизывает слезы.

— Я люблю вас, обращение Грей, — выдыхает он. — Хотя ваша милость равным образом сводите меня со ума — однако со вами мы чувствую себя живым.

У меня не имеется сил ответить, раскрыть глазищи тож рот. Кристиан бережно поднимает меня равным образом кладет нате кровать.

Я лепечу самую малость неразборчиво-протестное. Он встает вместе с кровати равным образом отстегивает наручники. Освободив меня, рассудительно растирает мои лодыжки равно запястья, позднее ложится рядышком равным образом включает во приманка объятия. Я вытягиваю ноги. Как но хорошо! Да, такого оргазма У меня сызнова безошибочно невыгодный было. Хммм… Так смотри оно какое, трах-наказание с Пятидесяти Оттенков Кристиана Грея.

Мне точно нужно почаще разваливать правила.

Пробуждаюсь через того, который охота во туалет, хоть невтерпеж. В темноте открываю глаза. Где я? В Лондоне? В Париже? А, да, сверху яхте. Чувствую, в качестве кого возлюбленная покачивается равным образом поскрипывает, слышу едва слышный рокот двигателей. Мы бог весть куда идем. Странно. Кристиан рядом, на пороге ним — ноутбук. На нем белая головка льняная безрукавка равным образом слаксы, получай ногах — ничего. Волосы до этих пор влажные, наверное, позже душа. Я улавливаю букет геля да самого Кристиана…

М-м-м…

— Привет. — Он смотрит сверху меня с птичьего полета теплым взглядом.

— Привет. — Я трусливо улыбаюсь. — Сколько автор этих строк проспала?

— Час либо — либо символически больше.

— Мы в ходу?

— Я подумал, что-нибудь коли автор обедали во крайний разок держи берегу, ходили нате балет да на казино, так короче хорошо в целях разнообразия отужинать равным образом получи борту. Тихий встреча а deux. 0 Вдвоем (фр.).

Я усмехаюсь.

— Куда идем?

— В Канны.

— Ладно. — Я вытягиваюсь, преодолевая некоторую одеревенелость. Занятия вместе с Клодом, по образу бы ни были хороши, для такому неграмотный готовили.

Я осторожненько поднимаюсь — приходится нанести визит туалет. Торопливо набрасываю бери плечища шелковистый халатик. Почему пишущий эти строки робею? Откуда сие смущение? Кристиан наблюдает вслед за мной, да от случая к случаю моя персона смотрю получай него, он, хмурясь, отворачивается для ноутбуку. Чем-то недоволен?

Я невнимательно мою руки, вспоминаю прежний встреча во казино, да во какой-то минута полы халата одновременно расходятся. Шокированная, ваш покорнейший слуга смотрю получай себя на зеркале. Что покамест следовать хрень! Что дьявол со мной сделал?



Глава 0

С ужасом смотрю в красные отметины у себя получи грудях. Засосы! У меня засосы! Я замужем из-за одним изо самых уважаемых, самых почтенных бизнесменов на Соединенных Штатах, равно спирт — дьявол возьми! — награждает меня этими треклятыми засосами. Но вследствие чего моя персона ни плошки малограмотный почувствовала, если дьявол сие делал? Ответ есть: Мистер Оргазм испытывал сверху ми домашние доведенные впредь до достоинства сексуальные приемчики.

Мое подсознание смотрит сверху очков, регистрирует отчетливые полукружья равным образом нелестно цокает, в то время как бы моя внутренняя гений чистой красоты дрыхнет держи шезлонге, во вкусе мастер кожаной перчатки со временем нокаута. Я смотрю сверху свое повторение во зеркале. На запястьях остались красные рубцы ото наручников. Потом, конечно, появятся синяки. Перевожу глазищи для лодыжки — также рубцы. Да уж, ваш покорнейший слуга выгляжу на правах потерпевший несчастного случая. Рассматриваю себя, пытаясь понять, зачем но из себя представляю. За в таком случае время, который наша сестра знакомы, ваш покорный слуга здорово изменилась — подтянулась, окрепла, волосоньки обрели отсвет равно хоть куда подстрижены. Мне сделали маникюр равно педикюр, выщипали брови. Впервые на жизни ваш покорный слуга выгляжу ухоженной.

И во об эту пору сии жуткие засосы.

Думать что касается косметических уловках несть ни малейшего желания. Я зла как бы черт. Как возлюбленный смел отказываться для ми такие ужасные отметины! Как какой подросток. За ведь короткое время, что-нибудь автор сих строк вместе, нуль подобного покамест отнюдь не случалось. А ныне ми инда вглядываться получай себя страшно. Впрочем, автор знаю, на хрен дьявол сие сделал. У него но по сию пору должен бытовать подина контролем. Он получи и распишись этом помешался. Верно! Мое подсознание складывает растопырки подо маленькой грудью — возьми настоящий крат Кристиан зашел очень далеко. Я выхожу с ванной и, безграмотный смотря на его сторону, иду во гардеробную. Снимаю халат, надеваю спортивные бермуды равно балахон. Потом распускаю косичку, беру со воинство щетку да расчесываю спутанные пряди.

— Анастейша! — Я слышу на его голосе беспокойство. — Ты во порядке?

Делаю вид, который отнюдь не слышу. Нет, неграмотный во порядке. Теперь, затем того, почто возлюбленный сделал, купальник перед конца медового месяца ми поуже малограмотный надеть, а по части дьявольски дорогом бикини допускается не мудрствуя лукаво забыть. При мысли об этом исступление вспыхивает от новой силой. Да во вкусе возлюбленный смеет? Ладно, спирт до этот поры узнает, во каком моя особа порядке. Злость кипит, клокочет равным образом плюется. Я равно как могу организовывать себя равно как подросток! Вернувшись на спальню, бросаю на него щетку, поворачиваюсь равно ухожу, успев, однако, усмотреть да недоуменное выражение, да отменную реакцию — Кристиан вскидывает, защищаясь, руку, равным образом щетка, ударившись по отношению предплечье, падает получи и распишись кровать, неграмотный причинив существенного вреда.

Я вылетаю с каюты, взбегаю сообразно трапу возьми палубу равным образом совершенно шагаю в вывеска яхты. Надо успокоиться. Ночь темна, пятый океан напоен тропическими ароматами. Легкий ветерок слабит запахи моря, цветущего жасмина да бугенвилли. «Прекрасная леди» легко, не принимая во внимание малейших усилий скользит сообразно сонному, цвета кобальта, морю. Держась следовать рваный поручень, смотрю для незапамятный берег, идеже перемигиваются крохотные огоньки. Я делаю сложный полезный инспирация равным образом чувствую, на правах во меня входит покой. Еще неграмотный слышу шагов, так уж ощущаю его присутствие.

— Злишься, — шепчет он.

— Вы приближенно догадливы, Шерлок!

— И что есть мочи злишься?

— Примерно бери полсотни в области десятибалльной шкале. Соответствует, а?

— Это сделано безумие. — Он, похоже, удивлен.

— Да. От оскорбления действием, — цежу аз многогрешный насквозь зубы. Кристиан молчит. Я поворачиваюсь со недовольной гримасой — симпатия смотрит сверху меня настороженно равным образом инда из опаской. Судя в области тому, что-нибудь невыгодный ес ажно попытки дотронуться, чувствует себя неуютно.

— Послушай, твоя милость приходится сие прекратить. Не старайся согнуть в дугу меня на одностороннем порядке. Ты довел накануне меня свою точку зрения. На пляже. Очень показательно, сколько мы помню.

Он безмолвно пожимает плечами равным образом обидчиво ворчит:

— Ну, лишше лишать далеко не будешь.

И сие самооправдание того, сколько некто сделал? Я испепеляю его взглядом.

— Мне безвыгодный нравится, почто твоя милость оставляешь отметины. Тем больше столько! Все, ввожу запрет!

— А ми никак не нравится, сколько твоя милость раздеваешься держи публике. И автор этих строк равным образом ввожу запрет!

— Вот равно договорились. Посмотри! — Я спускаю балахончик равно демонстрирую вершина грудей со темными полукружьями засосов. Кристиан далеко не сводит со меня глаз. Он покамест никак не видел меня эдакий и, далеко не зная, ась? творить равно а ожидать, держится настороженно. Неужели малограмотный понимает, в чем дело? натворил? Неужели невыгодный понимает, в какой мере дьявол нелеп равно смешон? Мне охота разборзеться сверху него, хотя автор сдерживаюсь — никак не хочу через силу давить. Кто знает, по образу спирт поступит. В конце концов Кристиан вздыхает равно поднимает щипанцы во примирительном жесте.

— Ладно, ладно. Я понял.

Слава богу!

— Хорошо!

Он приглаживает ладонью волосы.

— Извини. И, пожалуйста, безвыгодный злись. — Наконец-то раскаялся. И говорит моими но словами.

— Ведешь себя когда наравне мальчишка, — вычитываю автор этих строк упрямо, хотя сделано беззлобно, равным образом Кристиан сие чувствует. Подходит ближе, поднимает политично руку, убирает ми ради слух прядку.

— Знаю, — добродушно соглашается он. — Мне до этих пор многому предстоит научиться.

На парамнезия приходят пустословие доктора Флинна: «Ана, на эмоциональном плане Кристиан — подросток. Он вполне пропустил эту фазу своей жизни. Всю энергию симпатия направил получи приобретение успеха на бизнесе да преуспел во этом раньше всех пределов. Но на эмоциональном плане ему бы вновь делать ход во салки».

Я маленечко оттаиваю.

— Не всего лишь тебе, нам обоим, — вздыхаю аз многогрешный равно кладу руку ему нате грудь. Кристиан держится стойко, инда малограмотный вздрагивает, так напрягается. Кладет свою руку сверх моей, виновато улыбается.

— Я токмо немедленно узнал, что такое? у вас, обращение Грей, верная власть равно благонравный глаз. Раньше ваш покорный слуга сего безграмотный замечал, но, не без; прочий стороны, ваш покорнейший слуга неумолчно недооценивал вас. Вы неумолчно меня удивляете.

Я вскидываю бровь.

— Получила хорошую практику вместе с Рэем. И метаю, равным образом стреляю метко, приблизительно что-то вам берите сие себя в заметку, мистер Грей.

— Постараюсь, обращение Грей. А вновь позабочусь об том, чтоб всегда потенциальные метательные предметы были прибиты равно у вам далеко не было доступа ко огнестрельному оружию. — Он туповато улыбается.

Я хитровато улыбаюсь на ответ.

— Что-нибудь придумаю. Я находчивая.

— Этого у тебя безвыгодный отнять, — шепчет Кристиан и, отпустив мою руку, обнимает меня вслед за талию. Притягивает ко себе, тычется носом на мои волосы. Я равно как обнимаю его равно чувствую, во вкусе уходит напряжение.

— Прощен?

— А я?

Он улыбается.

— Да.

— И твоя милость тоже.

Мы стоим, держа дружище друга на объятьях. Злость прошла, обиды безграмотный осталось. Мальчишка либо — либо нет, пахнет симпатия хорошо. Ну во вкусе туточки устоишь?

— Проголодалась? — спрашивает Кристиан малость погодя. Я закрываю глазищи равно опускаю голову ему получай грудь.

— Да. Умираю через голода. Такая… э-э… бурная ночь, вишь вожделение равно разыгрался. Вот исключительно одета ваш покорный слуга с целью ужина неподходяще. — Штаны да балахончик явственно отнюдь не то, во чем, за мнению мой мужа, годится выясняться на столовой.

— На муж взгляд, твоя милость выглядишь тотально прилично. К тому но получай этой неделе окейдинг наша, равно автор сих строк можем одеваться, вроде хотим. Считай, сколько теперича в Лазурном берегу самостоятельный вторник. А пока что мы подумал, что-то автор сих строк могли бы заправиться получи палубе.

— С удовольствием.

Он целует меня, довольствующийся тем, что такое? заслужил прощение, равным образом пишущий сии строки хэнд вслед руку пойдем ко носу, идеже нас уж ожидает гаспачо.

* * *

Стюард подает крем-брюле да неприметно ретируется.

— Почему твоя милость вечно заплетаешь ми волосы? — спрашиваю мы изо любопытства.

Мы сидим рядом, согласно одну сторону стола, равным образом моя стопа лежит для его ноге. Кристиан тянется ко десертной ложке, но, услышав вопрос, останавливается, смотрит получи меня равным образом хмурится.

— Не хочу, так чтобы твои волосья вслед за отчего-то зацепились, — говорит симпатия под нос да продолжаться задумывается. — Наверно, привычка.

Брови его беспричинно сползают для переносице, зрачки расширяются, на глазах вспыхивает зловещий огонек. Ему в некоторой степени вспомнилось? Но что? Наверняка вещь неприятное, болезненное. Что-то с детства. Я наклоняюсь, протягиваю руку, касаюсь его губ.

— Неважно. И ми сие безграмотный нужно. Я лишь изо любопытства спросила. — Подкрепляю плетение словес теплой улыбкой. Он смотрит в меня настороженно, следом видать расслабляется. Я который раз наклоняюсь равно целую его на закоулок рта.

— Люблю тебя. — Он улыбается своей смущенной страдальческой улыбкой, равным образом пишущий эти строки таю. — И издревле буду любить.

— И автор этих строк тебя, — втихомолку добавляет он.

— Даже неравно мы буду непослушной? — озорно спрашиваю я.

— Именно потому, зачем твоя милость непослушная, — усмехается Кристиан.

Прорубаю ложечкой корку изо жженого сахара в десерте да качаю головой. Пойму ли автор когда-нибудь сего человека? М-м-м, какое вкусное крем-брюле!

* * *

Стюард убрал тарелки, равным образом Кристиан достает бутылку розового равным образом разливает до бокалам. Я оглядываюсь и, убедившись, в чем дело? близко ни души нет, спрашиваю:

— А в чем дело? твоя милость имел на виду, от случая к случаю говорил, зачем на облачение шествовать невыгодный надо?

— Ты да что правда хочешь знать? — Кристиан заторможенно усмехается, иллюминаторы его чувственно блестят.

— Так что? — Глядя получай него из-под ресниц, аз многогрешный подношу для губам бокал.

— Чем полнее уринозный пузырь, тем интенсивнее оргазм.

Я краснею.

— Да? Понятно. — Ну аюшки? ж, сие многое объясняет.

Он снисходительно, из видом знатока улыбается.

Удастся ли ми обижать на чем-то сего Мистера Секс-знайку?

— Да. Ну тогда… — Я напропалую пытаюсь променять тему, а отнюдь не нахожу подходящего предмета.

Видя мое замешательство, Кристиан самовластно приходит возьми помощь.

— Чем займемся вечером? Есть предложения? — спрашивает дьявол вместе с круглый усмешкой.

Решай сам, а автор готова в все. Может, хочешь опробовать для практике эту свою теорию? Пожимаю плечами.

— Я знаю, а твоя милость хочешь. — Он отставляет частный бокал, поднимается да протягивает ми руку. — Идем.

Я встаю, равным образом Кристиан ведет меня на первенствующий салон.

На журнальном столике, нате подставке — его айпод. Кристиан щелкает кнопкой равным образом выбирает мелодию.

— Потанцуй со мной. — Он привлекает меня для себе.

— Если настаиваешь…

— Настаиваю, обращение Грей.

Мелодия плавная, яркая. Что-то латинское? Кристиан начинает двигаться, подхватывает пульс равным образом увлекает меня после собой. Мы кружим в соответствии с салону.

У исполнителя теплый, густой голос, равно как сладкая карамель. Песню ваш покорнейший слуга как следует знаю, да вернуться мысленно слово малограмотный могу. Кристиан неожиданно роняет меня, да пишущий эти строки трусливо взвизгиваю да после этого а смеюсь. Он улыбается, у него веселые, символически лукавые глаза. Он паки подхватывает меня да кружит.

— Хорошо танцуешь, — говорю я. — Вот ми бы так.

Он загадочно улыбается, же ни аза далеко не говорит. Думает по отношению ней, относительно обращение Робинсон, женщине, учившей его выкаблучивать и… трахаться. Давненько пишущий эти строки ее далеко не вспоминала, наверное, со дня рождения Кристиана. Насколько ми известно, деловых отношений они значительнее неграмотный поддерживают. Та сызнова училка, не без; неохотой признаю я.

Он паки роняет меня, так подхватывает да целует во губы.

— Мне достаточно нет твоей любви, — повторяю пишущий эти строки вослед из-за сладкоголосым певцом.

— А ми единаче больше, — говорит возлюбленный да по новой кружит меня соответственно комнате, а у меня через его слов кружится голова.

Песня кончается, равно Кристиан смотрит держи меня сверху. Глаза его еще малограмотный смеются — они темны равным образом полны желания. Я отнюдь не могу дышать.

— Пойдем на постель? — шепчет спирт вместе с таковой надеждой равным образом мольбой, аюшки? у меня разрывается сердце.

«Ты чай сейчас получил мое единогласие нате всё-таки двум от половиной недели назад», — неймется высказать мне. Но пишущий эти строки знаю: сие дьявол приблизительно извиняется равно хочет уже в один из дней убедиться, который в дальнейшем недавней ссоры у нас всегда во порядке.

* * *

Я просыпаюсь. В очки светит солнце, в соответствии с потолку прыгают, отскакивая через воды, солнечные зайчики. Кристиана безграмотный видно. Я вместе с улыбкой потягиваюсь. Я готова сносить секс-наказание по малой мере произвольный день, когда вслед за ним нужно секс-макияж. Решить, в чем дело? с сего ми нравится больше, безграмотный так-то просто.

Поднимаюсь да иду на ванную. Открываю янус — Кристиан стоит только накануне зеркалом, голый, разве безвыгодный отсчитывать полотенца получи поясе, равным образом бреется. Он поворачивается да улыбается, ни в какой степени отнюдь не растерянный моим вмешательством. Я уж знаю, что-нибудь Кристиан, в некоторых случаях остается один, вовеки невыгодный запирает двери. Наверняка у сего существует объяснение, так канителиться во до этих пор одной тайне у меня кто в отсутствии ни малейшего желания.

— Доброе утро, госпожа Грей, — говорит он, излучая благодушие.

— И вы доброе утро.

Мне нравится созерцать после ним на такие моменты, смотреть, вроде дьявол поднимает равно выдвигает поначалу подбородок, в качестве кого выбривает его расчетливыми, длинными движениями. Я ловлю себя в том, что-нибудь инстинктивно подражаю ему: оттягиваю долу верхнюю губу, провожу пальцем по-под носом. Он поворачивается — одна баба лица покамест покрыта мыльной пеной — да подмигивает.

— Нравится?

Ох, Кристиан, аз многогрешный могла бы налюбоваться не мог тобой часами!

— Одно с моих любимых занятий, — признаюсь я, равно он, наклоняясь, борзо целует меня, оставляя для щеке пятнышко пены.

— Еще разок, а? — устрашающе шепчет Кристиан, поднимая бритву.

Я поджимаю губы, наперекор хмурюсь.

— В нижеперечисленный крат воспользуюсь воском.

Вспоминаю, в духе некто обрадовался во Лондоне, эпизодически узнал, почто ваш покорный слуга изо любопытства сбрила волосоньки бери лобке. Разумеется, мы сделала сие неграмотный на полном соответствии вместе с высокими стандартами Мистера Точность…

* * *

— Ты что, нечистый дух возьми, наделала? — восклицает Кристиан, равным образом бери лице его появляется отображение так ли ужаса, так ли любопытства. Он садится держи кровати на нашем номере на отеле «Браун», поблизости Пиккадилли, содержит прикроватный земля и, раскрыв рот, таращится получи и распишись меня. Должно быть, поуже недалеко полуночи. Я краснею, становясь одного цвета от простынями во его игровой комнате, да пытаюсь натянуть пониже атласную сорочку. Кристиан пей — не хочу меня вслед за руку.

— Ана!

— Я… э… побрилась.

— Вижу. Но зачем? — Он расплывается во широкой, через мателот до самого уха, ухмылке.

Сгорая через стыда, отворачиваюсь, закрываю ряшка ладонями. И что-что моя персона где-то смущаюсь?

— Эй, — Кристиан бережно отнимает мою руку. — Не прячься. — Он кусает губу, дабы далеко не рассмеяться. — Расскажи. Зачем? — В его глазах прыгают веселые искорки. Не понимаю, что-то шелковица такого забавного?

— Перестань необходимо мной смеяться.

— Я никак не по-над тобой смеюсь. Извини. Мне легко весело.

— А…

— Так зачем?

Я вздыхаю.

— Утром, при случае твоя милость уехал для свою встречу, автор этих строк принимала душ равным образом вспоминала до этого времени твои правила.

Кристиан моргает. Ему поуже безвыгодный прежде веселья, на глазах настороженность.

— Я вспоминала их в соответствии с одному, раздумывала, а позднее вспомнила оный помещение прелести равным образом решила, зачем тебе сие надлежит понравиться. Воспользоваться воском смелости малограмотный хватило… — Мой бас падает впредь до шепота.

Кристиан смотрит бери меня, да глазищи у него блестят, а безграмотный с радости — ото любви.

— Ох, Ана… — Он наклоняется да чувствительно целует меня во губы. — С тобой далеко не соскучишься. Полагаю, моя персона прямо-таки обязан сопроводить детальную инспекцию ваших творений, госпожа Грей.

— Что? Нет. — Он, наверное, шутит! Я укрываюсь, защищая свою прореженную полянку.

— Вот лишь сего безвыгодный надо.

Кристиан разводит мои руки, прижимает их для бокам равным образом смотрит ми в кругу ног. Таким взглядом позволяется подогреть костер, только прежде, нежели ваш покорнейший слуга успеваю вспыхнуть, возлюбленный наклоняется да скользит губами согласно моему голому животу, с птичьего полета вниз… да сызнова ниже. Я ерзаю, пытаюсь увернуться, только во конце концов покоряюсь судьбе.

— Ну, что-нибудь у нас здесь? — Он оставляет чмок там, идеже вновь заутро были лобковые волосы, да трется что до голую кожу колючим подбородком.

— Ай! — восклицаю я. Да… ощущения те еще.

Кристиан бросает получай меня масленый взгляд.

— По-моему, твоя милость кой-что пропустила. — Он неймется губами оставшиеся волоски.

— О… Черт, — бормочу я, надеясь добро бы бы приближенно уложить ликвидация этому придирчивому осмотру.

— Есть идея. — Он вскакивает, голый, вместе с постели равным образом устремляется во ванную.

Что покамест у него получи и распишись уме? Кристиан возвращается сквозь порядком секунд со стаканом воды, моей бритвой, своей кисточкой, мылом равным образом полотенцем. Воду, кисточку, мыльная продукция равно бритву возлюбленный оставляет получай прикроватном столике и, держа полотенце, смотрит в меня.

«О нет!» — Мое подсознание отбрасывает полное стечение сочинений Чарльза Диккенса, вскакивает от кресла и, подбоченясь, принимает решительную позу.

— Нет. Нет. Нет.

— Миссис Грей, каждую работу подобает выделывать хорошо. Раздвиньте бедра. — Его серые иллюминаторы напоминают летнее предгрозовое небо.

— Я далеко не позволю, воеже твоя милость меня брил.

Он склоняет голову набок.

— Почему еще?

Я заливаюсь краской. Ну статочное ли дело непонятно?

— Потому что… Это слишком…

— Слишком интимно? — шепчет он. — Но твоя милость а знаешь, собственно интимности автор этих строк равным образом желаю. К тому а затем того, что такое? наша сестра не без; тобой делали, такая чувствительность представляется излишней. И медянка эту делянка твоего тела ваш покорнейший слуга знаю отпустило тебя.

Я смотрю возьми него со изумлением. Какая потрясающая самоуверенность. То есть… да, симпатия прав, да по сию пору равно.

— Это… сие неправильно! — Получается жалостно равным образом чопорно.

— Ты невыгодный права, сие круто.

Круто? Вот как?

— Так тебя сие заводит? — изумленно спрашиваю я.

Кристиан фыркает.

— А твоя милость что ли неграмотный видишь? — Он знаменательно указывает взглядом нате убедительное улика своей правоты. — Хочу побрить тебя.

Какого черта?! Я откидываюсь для спину, закрываю бельма ладонью — только лишь бы малограмотный смотреть.

— Если тебе хорошенького понемножку приятно, валяй. Ты такого склада чудной. — Я приподнимаю бедра, равно Кристиан просовывает почти меня полотенце. Потом разводит ми цирлы равно самостоятельно устраивается средь ними. Постель проседает почти его весом. — Вообще-то, мы бы предпочел тебя связать.

— Обещаю малограмотный дергаться.

— Хорошо.

Он водит намыленной кисточкой там, внизу, да у меня захватывает дух. Вода горячая, равным образом ваш покорный слуга нечаянно поеживаюсь. Щекотно… однако равно приятно.

— Не шевелись, — осуждающе бормочет Кристиан, обмакивая кисточку. — Или аз многогрешный ведь тебя свяжу, — добавляет дьявол не без; угрозой, равно в соответствии с спине у меня разбегается упоительный холодок.

— Ты заранее сие еще делал? — осторожненько спрашиваю я, при случае возлюбленный берется вслед за бритвенный станок.

— Нет.

— А-а. Хорошо. — Я улыбаюсь.

— Еще одна новинка, госпожа Грей.

— М-м-м. Мне нравятся новинки.

— Мне тоже. Ну, поехали. — С удивительной в целях меня нежностью Кристиан ведет бритвой по части моей чувствительной плоти. — Лежи спокойно, — бормочет он, да автор этих строк вижу, почто некто совершенно сосредоточился держи выполняемой работе.

Несколько минут — да видишь возлюбленный сейчас беретик сударь равно снимает излишки пены.

— Ну вот… раз как-то так, — говорит он, равно моя персона убираю руку да смотрю держи него — Кристиан отстранился равно от удовлетворением рассматривает произведение своих стараний.

— Доволен? — спрашиваю моя особа севшим снег получи голову голосом.

— Очень. — Он дерзостно ухмыляется равным образом черепашьим ходом вводит палец. — Да, было весело, — из легкой усмешкой говорит Кристиан.

— Тебе — может быть. — Я пытаюсь накрутить недовольство, только из ась? можно заключить плохо: Кристиан прав — сие было… волнующе.

— Припоминаю, который равным образом последствия были радикально удовлетворительные.

Кристиан по новой берется следовать бритву. Я бросаю суждение получи пальцы. Да, да на этом симпатия равным образом прав. Я равно пораскинуть мозгами далеко не могла, что-нибудь лишение щетина для лобке может настоль что есть мочи поменять восприятие.

— Эй, автор но прямо-таки тебя поддразниваю. Так ведут себя весь мужья, глухо по образу в танке парочка: густь да цесарочка на своих жен, будто нет? — Кристиан беретик меня вслед подбородок, всматривается, стараясь понять, на каком ваш покорнейший слуга настроении, равным образом на его глазах нечаянно появляется настороженность.

Вот равным образом настал период расплаты.

— Сядь, — говорю я.

Он лже- никак не понимает. Я подталкиваю его для стоящему во ванной белому табурету. Озадаченный, Кристиан садится, да моя персона забираю у него бритву.

— Ана… — Похоже, догадался-таки, почто для чему. Я наклоняюсь равным образом целую его.

— Откинь голову.

Кристиан колеблется.

— Зуб после зуб, мистер Грей. Услуга ради услугу.

Он безвыгодный сводит из меня глаз, хотя еще неграмотный лишь настороженно, а покамест равно со недоверием.

— Ты понимаешь, что такое? делаешь? — вполголоса спрашивает он. Я медлительно качаю головой, из всех сил сохраняя тяжкий вид.

Кристиан закрывает лупилки равно склоняет голову набок.

Офигеть, некто все позволит ми побрить его! Я кладу ладошка бери пока что влажные волосоньки да оглядка прижимаю, ради далеко не шевелился. Кристиан сидит не без; закрытыми глазами равно не торопясь дышит после рот. Я сторожко провожу бритвой начинай подъем согласно шее, предварительно щеки, оставляя полоску чистой кожи. Кристиан с расстановкой выдыхает.

— Думаешь, порежу?

— С тобой в жизни не безвыгодный угадаешь, Ана, же зазнамо твоя милость ничто плохого, конечно, малограмотный сделаешь.

Я опять поднимаю бритву да веду к верховью по мнению шее. Дорожка во мыльной пене становится шире.

— Я вовеки умышленно неграмотный сделаю тебе синь порох плохого.

Он открывает глазищи да обнимает меня. Я атас веду бритвой до щеке.

— Знаю. — Кристиан поворачивает голову, так чтобы ми было удобнее. Еще немножко — равно моя персона заканчиваю.

— Вот да все. И кроме всего прочего далеко не пролито ни перлы крови, — вместе с гордостью говорю я. Он гладит меня по мнению ноге, сдвигает вне да за пределами сорочку, а позже подмывает ко себе. Я хлопаюсь ему для колени и, воеже сэкономить равновесие, хватаю его вслед за плечи. Какой некто как ни говорите мускулистый.

— Куда бы ми тебя вывезти сегодня?

— То кушать загорать неграмотный будем? — Я с грехом пополам чувствительно вскидываю бровь.

Он раздражительно облизывает губы.

— Нет, сегодняшний день неграмотный будем. Я подумал, который ты, может быть, предпочтешь прогуляться.

— Ну, по прошествии того, как бы твоя милость разукрасил меня равно метко ушел во сторону, нуль другого равным образом отнюдь не останется, так?

Кристиан осторожно делает вид, который никак не заметил ноток язвительности.

— Придется крошечку прокатиться, же личина того стоит. Судя в области тому, который ваш покорный слуга читал, немного погодя лакомиться получай зачем посмотреть.

Деревушка называется Сен-Поль-де-Ванс. Там кушать художественные галереи. Мы могли бы, если, конечно, найдем хоть сколько-нибудь соответственно вкусу, укупить изрядно картин другими словами скульптур к нашего нового дома.

Я отстраняюсь равно смотрю получи и распишись него. Картины либо скульптуры… Он хочет расхватать картины сиречь скульптуры. Но по образу автор буду подмазывать предметы искусства?

— Что такое? — огорошенно спрашивает Кристиан.

— Я никак не разбираюсь во искусстве. Ничего во нем безграмотный понимаю.

Он пожимает плечами равно либерально улыбается.

— Мы будем совершить покупку лишь то, что-нибудь нам понравится. О вложениях предложение невыгодный идет.

Вложения? Черт возьми!

— Что? — повторяет Кристиан.

Я качаю головой.

— Послушай, пишущий эти строки знаю, сколько пишущий сии строки всего возьми днях получили чертежи с архитектора, хотя взглянуть дозволительно равным образом сейчас, вреда невыгодный будет. Место древнее, средневековое…

Ах да, архитектор. Напомнил. Ее зовут Джиа Маттео. Подруга Элиота, работавшая из домом Кристиана во Аспене. Когда ты да я из ней встречались, симпатия предварительно ним лишь только зачем далеко не стелилась.

— Ну, который дальше? — с нетерпением восклицает он. Я снова-здорово качаю головой. — Говори, малограмотный молчи.

Как моя персона могу сказать, что-то ми малограмотный нравится Джиа? Моя недружелюбие для ней иррациональна равным образом объяснению неграмотный поддается, а толкать взашей себя ревнивой женой безвыгодный хочется.

— Ты как-никак далеко не злишься бери меня вслед за вчерашнее? — Он вздыхает равным образом ныряет в фас во ложбинку посередь грудей.

— Нет, легко проголодалась, — бормочу я, зная, что такое? сие отвлечет его ото нежелательных вопросов.

— Так благодаря тому заранее малограмотный сказала? — Он сталкивает меня со колен да поднимается.

* * *

Сен-Поль-де-Ванс — средневековая горная деревушка, одно с самых живописных мест изо всех, зачем мы видела. Мы пошли лапка об руку объединение узким мощеным улочкам, равным образом моя коряга лежит на заднем кармане его шортов. За нами, для небольшом удалении, следуют Тейлор равно так ли Филипп, ведь ли Гастон — размежевывать их ваш покорный слуга эдак равно неграмотный научилась. На обсаженной деревьями площади трое пожилых мужчин — всегда на традиционных беретах, вопреки сверху жару, — играют во петанк. Туристов после этого много, только неподалёку из Кристианом автор этих строк чувствую себя радикально комфортно. Посмотреть поглощать в ась? — узкие улочки равным образом переулки, ведущие вот дворы от искусными каменными фонтанами, старинные равно современные скульптуры, занимательные бутики равным образом лавочки.

В первой галерее Кристиан рассеянно, покусывая дужку своих огромных очков, разглядывает представленные эротические фотографии. Все они — вещь некоей Флоранс Делль равно представляют застывших на разнообразных позах обнаженных женщин.

— Не отнюдь то, почто моя особа себя представляла, — говорю мы неодобрительно, вспоминая коробку из фотографиями, которую нашла во его — ведь питаться нашем — шкафу. Интересно, что-то симпатия со ними сделал. Уничтожил?

— И моя персона тоже. — Кристиан усмехается, беретка меня после руку, да автор сих строк идемте для следующему художнику. Может быть, раздумываю я, да ми ему попозировать?

У следующего стенда какая-то девица демонстрирует домашние натюрморты — выполненные сочными, яркими красками дары помоны да овощи.

— А смотри сие ми нравится. — Я указываю бери три картины от перцами. — Сразу вспоминается, вроде твоя милость резал овощь во моей квартирке.

Смеюсь. Кристиан пытается остаться серьезным, так в свою очередь отнюдь не удерживается.

— А по-моему, моя персона справился от заданием основательно компетентно, — бормочет он. — Разве сколько невыгодный адски быстро. И вообще, — некто обнимает меня после плечи, — безграмотный отвлекай. Куда бы твоя милость их повесила?

— Что?

Он покусывает губами мочку мои уха.

— Картины. Где бы твоя милость их повесила?

— В кухне, — ручаюсь я.

— Хмм. Неплохая идея, обращение Грей.

Смотрю нате ценник. Пять тысяч евро каждая. Ничего себе!

— Слишком дорого!

— И что? — Кристиан вновь тянется для моему уху. — Привыкай, Ана. — Он отпускает меня равно так тому и быть для столику, за которого бери него таращится одетая во белое женщина. Мне свербит заехать глаза, а пишущий эти строки перевожу суждение возьми картины. Пять тысяч евро… смотри сие да.

* * *

После ланча расслабляемся из-за капуцин на отеле «Сен-Поль». Вид от сего места открывается потрясающий. Виноградники да полина подсолнухов как заплатки сверху равнине; в таком случае тутовник в таком случае после — аккуратные сельские домики. День прекрасный, ясный, приближенно что-нибудь от того места, идеже автор сидим, видимое дело хоть поблескивающее вдалеке, получи и распишись горизонте, море.

— Ты спрашивала, с каких щей моя персона заплетаю тебе волосы. — Голос Кристиана нарушает неспешное изм моих мыслей. Меня настораживает его едва невиновный тон.

— Да. — Дело плохо.

— По-моему, возлюбленная позволяла ми от случая к случаю ходить со ее волосами. Я уж неграмотный знаю, приснилось ми сие иначе круглым счетом оно да было сверху самом деле.

Ого! Он так-таки имеет на виду свою биологическую мать.

Кристиан смотрит для меня со каменным лицом, равно середыш екает: ась? говорить, эпизодически симпатия вспоминает видишь такое?

— Мне нравится, эпизодически твоя милость играешь не без; моими волосами, — нерешительно говорю я.

— Правда?

— Да. — Я беру его из-за руку. — Думаю, твоя милость любил ее. Свою биологическую мать.

В его лице ничто безграмотный меняется. Он смотрит держи меня, же сносно безвыгодный говорит.

Черт. Уж безграмотный зашла ли пишущий эти строки через силу далеко?

«Скажи что-нибудь, пожалуйста», — в уме умоляю я. Но Кристиан напористо молчит равно лишь только смотрит получи и распишись меня непроницаемыми серыми глазами. Молчание растягивается, дьявол будто абсолютно полоз потерянным.

Бросает созерцание возьми мою руку во его руке. Хмурится.

— Скажи что-нибудь, — шепчу я, от случая к случаю спокойствие становится невыносимой.

Кристиан качает головой, в глубине вздыхает.

— Идем. — Он выпускает мою руку равно поднимается со застывшим, настороженным лицом.

Неужели переступила грань? Не знаю. На душе тяжело. Я отнюдь не знаю, как бы взяться — высказать черт знает что иначе прекратить постоянно что есть. Выбираю следующий проект равно молча следую из-за ним изо ресторана.

Мы выходим в прелестную узкую улочку, равным образом Кристиан беретик меня вслед за руку.

— Куда хочешь пойти?

Разговаривает! И малограмотный злится, известность богу. Я облегченно выдыхаю равно пожимаю плечами.

— Я таково рада, ась? твоя милость покамест разговариваешь со мной.

— Знаешь, отнюдь не хочу значительнее об этом. Все, хватит. С сим покончено.

Нет, безвыгодный покончено. От этой мысли становится грустно, да ваш покорнейший слуга спрашиваю себя, закончится ли сие общий когда-нибудь. Он вечно хорош таким… моими Пятьюдесятью Оттенками. Хочу ли я, дай тебе дьявол изменился? Пожалуй, нет. Лишь бы чувствовал, в чем дело? его любят. Бросаю мнение украдкой: который а возлюбленный сказочно красивый. И быть этом — мой. Дело далеко не лишь во том, зачем у него чудесное, идеал моська равно обворожительное тело. Меня влечет равно манит то, что такое? кроется вслед сим совершенством: тонкая, хрупкая, исковерканная душа.

Он смотрит получай меня с высоты внизу со своим особенным, частью удивленным, в некоторой мере настороженным да целиком и полностью сексуальным выражением, а в дальнейшем обнимает ради плечи, да наш брат пробираемся вследствие толпу туристов для тому месту, идеже Гастон (или Филипп) припарковал выше- широкий «Мерседес». Я в который раз сую ладошку на передовой отделение его шортов, радуясь, аюшки? дьявол далеко не злится. Но, прямиком говоря, кой четырехлетний мальчуга безвыгодный любит свою мать, хоть коли симпатия равно малограмотный самая лучшая получи свете? Я на свет не глядел бы вздыхаю равным образом прижимаюсь ко нему теснее. Охранники круглым счетом сзади, а видишь успели ли они перекусить?

Кристиан останавливается у небольшого ювелирного магазинчика да смотрит раньше держи витрину, а позже сверху меня. Он беретик мою свободную руку равным образом проводит пальцем объединение насилу-насилу заметной полоске через наручника.

— Уже никак не больно, — уверяю я. Кристиан поворачивается, беретик другую мою руку равно поворачивает внутренней косвенно запястья вверх. Здесь полоску скрывают платиновые часы «омега», которые симпатия подарил ми следовать завтраком во наше суп утро во Лондоне. А какая в них индоссамент — один кругом!

«Анастейша,

Ты мое все,

Моя любовь, моя жизнь.

Кристиан»

Несмотря ни держи что, напротив всей его переменчивости, мои сожитель может оказываться таким романтиком. Я смотрю для бледно-розовую полоску получай запястье. А может существовать равным образом таким дикарем. Он отпускает мою левую руку, беретка ради подбородок равно со беспокойством всматривается на мое лицо.

— Не больно, — повторяю я.

Кристиан подносит мою руку для губам, запечатлевая в запястье деликатный поцелуй.

— Идем. — Он ведет меня на магазин.

— Вот. — Кристиан раскрывает лишь который коррумпированный красивый платинный браслет, находящийся изо небольших абстрактных цветов от крохотными бриллиантами, да защелкивает у меня нате запястье. Довольно широкий, приведенный в исполнение во форме наручника, держатель скрывает по сию пору красные отметины. И нужно почти пятнадцати тысяч евро, думаю я, невыгодный поспевая надзирать после разговором держи французском со продавщицей. Ничего до этакий степени дорогого ваш покорнейший слуга отроду пока что невыгодный носила.

— Вот так-то лучше, — говорит Кристиан.

— Лучше? — шепчу я, глядючи во его сияющие серые глаза. Худая вроде палка, приказчица стоит только во сторонке равным образом наблюдает вслед нами завистливо равно вместе с откровенным неодобрением.

— Ну, твоя милость но знаешь почему, — смутно говорит Кристиан.

— Мне сие малограмотный надо.

Я трясу рукой. Браслет сползает да на какой-то мгновение попадает перед струящиеся путем витрину солнечные лучи. Отраженные бриллиантами, объединение стенам прыгают маленькие сияющие радуги.

— Мне надо, — нате полном серьезе говорит Кристиан.

Зачем? Зачем ему сие надо? Чувствует вину равно хочет загладить? Вину после что? За сии отметины через наручников? За свою биологическую мать? За то, сколько малограмотный доверился мне? Ох медянка сии Оттенки!

— Нет, Кристиан. Тебе сие также неграмотный надо. Ты да где-то целый ряд зачем ми подарил. Волшебный елейный месяцок — Лондон, Париж, Лазурный берег… да самого себя, — шепотком добавляю я, равным образом у него влажнеют глаза. — Мне таково повезло.

— Нет, Анастейша, сие ми повезло.

— Спасибо. — Я приподнимаюсь получи и распишись цыпочках, обнимаю его шею да целую — далеко не вслед браслет, а вслед то, в чем дело? спирт — мой.

* * *

В машине возлюбленный опять уходит на себя, смотрит во окошко для ярко-желтые подсолнухи, как сонная муха покачивающие головами на ласковом послеполуденном солнце. За рулем черт-те где с близнецов, по-моему, Гастон, Тейлор сидит неподалёку не без; ним. Кристиан насчёт чем-то размышляет. Я наклоняюсь, беру его руку, легко пожимаю. Он поворачивается, смотрит получи и распишись меня, позже убирает мою руку равным образом поглаживает меня в области колену. На ми короткая бело-голубая баскина равным образом узкая, обтягивающая блузка кроме рукавов. На секунда Кристиан останавливается во нерешительности, равным образом моя персона далеко не знаю, слабо двинется его ручка в будущем — вверх, объединение моему бедру, либо вниз, соответственно голени. Я замираю во предвкушении его нежных прикосновений. Что некто сделает? Кристиан выбирает блюдо равным образом неожиданно хватит меня из-за лодыжку да подтягивает мою ногу себя для колено. Я поворачиваюсь ко нему.

— Мне нужна равно вторая.

Ой! Зачем? Я раздражительно оглядываюсь получай Тейлора равно Гастона — их, похоже, интересует исключительно дорога, — кладу ему для колени вторую ногу. Кристиан дотягивается поперед какой-то кнопки получи дверце, нажимает, да изо панели хуй нами выдвигается затененный экран. Еще серия секунд, равно я остаемся наедине. Ух ты! Теперь понятно, благодаря тому на этом месте ёбаный свободный салон.

— Хочу впялиться нате твои лодыжки, — вполголоса объясняет Кристиан. Во взгляде беспокойство. Что теперь? Что его тревожит? Отметины с наручников? Я-то думала, что такое? от сим автор сих строк разобрались. Если какие-то останки равно остались, ведь их закрывают ремешки сандалий. Ничего такого моя персона утречком по-видимому бы невыгодный заметила. Он неторопливо проводит большим пальцем сообразно подъему. Щекотно. Я ерзаю. Он изрядно улыбается, хитрожопо развязывает ремешок равным образом тута а мрачнеет, увидев темно-красные полоски.

— Уже далеко не больно, — шепчу я. Кристиан смотрит для меня, да рыло у него печальное, а хлебало складывается во жесткую линию. Он кивает, точно бы показывая, сколько верит ми нате слово. Я суматошливо трясу ногой, равно сандалик падает бери пол. Но поздно: Кристиан сызнова ушел на себя, на какие-то близкие невеселые мысли, равным образом смотрит на окно, добро бы да продолжает вполслуха проводить рукой мою ногу.

— Эй, твоя милость почему ожидал? — пиано спрашиваю я.

Он поворачивается. Пожимает плечами.

— Не думал, сколько буду изведать себя во так, увидев сии отметины. — Что? То немногословный, скрытный, в таком случае против всякого чаяния открытый, откровенный. Сколько на нем всего. Пятьдесят! И в качестве кого ми состоять из ним?

— Что а твоя милость чувствуешь?

Хмурый взгляд.

— Мне невыгодный объединение себе.

Что ж такое! Я расстегиваю помочи безопасности, придвигаюсь ко нему поближе, однако цирлы безвыгодный убираю. Так чешется забраться ему получи и распишись колени, обнять. Я бы беспричинно да сделала, кабы бы впереди был всего лишь Тейлор. Но тама снова равно Гастон, равным образом ото одного чуть его присутствия, чтобы нас да разделяет стекло, у меня дрожь бегут по мнению спине. Будь конденсор потемнее… Я сжимаю грабки Кристиана.

— Мне всего лишь синяки неграмотный понравились. Все остальное… все, сколько твоя милость делал, — моя персона понижаю бас по шепота, — от наручниками, понравилось. Это… сие было потрясающе. Ты можешь ретранслировать весь во что перед руку попадет время, при случае только лишь захочешь.

Кристиан мнется.

— Потрясающе?

Моя внутренняя гений чистой красоты откладывает книжку Джеки Коллинз равно поднимает голову.

— Да. — Я улыбаюсь и, просунув ногу поглубже, шевелю пальчиками у него на паху. Реакции постоять кого безвыгодный надо — рот приоткрываются, Кристиан энергично втягивает воздух.

— Вам бы кризис миновал пристегнуться, обращение Грей, — тихо, от хрипотцой говорит он, да автор этих строк который раз шевелю пальцами. Глаза его темнеют, предвещая бурю. Он предостаточно меня следовать лодыжку. Хочет, так чтобы ваш покорнейший слуга остановилась? Или продолжила? Кристиан молчит равно лишь хмурится.

Что дальше?

Он достает изо кармана «блэкберри», со которым, похоже, вовеки неграмотный расстается, принимает входящий, смотрит для тикалы равным образом хмурится уже больше.

— Барни.

Черт. Нам опять мешает работа. Я пытаюсь упрятать ногу, да Кристиан никак не пускает равно всего-навсего уже более сжимает лодыжку.

— В серверной? — скептически говорит он. — Активирована доктрина пожаротушения?

Пожар! Я убираю ноги, да возьми текущий раз в год по обещанию Кристиан безвыгодный пытается меня удержать. Сажусь сверху место, пристегиваю ремень, неспокойно тереблю браслетка вслед за пятнадцать тысяч евро. Кристиан который раз нажимает кнопку для дверце, равным образом тускловатый морда опускается.

— Кто-нибудь пострадал? — Теперь для разговору прислушивается равным образом Тейлор. — Какой ущерб? Понятно… Когда? — Кристиан паки смотрит нате часы, приглаживает ладонью волосы. — Нет. Ни пожарных, ни полицию. По крайней мере пока.

Господи! Пожар? В офисе? Я потерянно смотрю держи него. Тейлор поворачивается, а ни ложки отнюдь не говорит.

— Вот как? Хорошо… О"кей. Мне нужен обстоятельный обозрение из оценкой причиненного ущерба. И полная оповещение сообразно всем, кто именно имел припуск из-за последние пяточек дней, начиная уборщиков… Найди Андреа, пущай позвонит мне… Да, говорят, аргон приблизительно но эффективен, во всего только обходится дорого.

Отчет не без; оценкой ущерба? Аргон? Что вслед чертовщина? Смутно помнится хоть сколько-нибудь изо школьного курса химии. Кажется, какой-то ненатуральный элемент.

— Понимаю, что такое? рано… Сообщи сообразно мейлу после неуд часа… Нет, ми нужно знать. Спасибо, ась? позвонил. — Кристиан дает отбивка равным образом здесь а набирает номер.

— Уэлч… Хорошо… Когда? — Он вдругорядь бросает созерцание для часы. — Тогда вследствие час… Да… Двадцать-четыре-семь сверху удаленном пинакотека данных… Хорошо.

Кристиан убирает трубку во карман.

— Филипп, после миг моя персона полагается бытийствовать нате борту.

— Да, месье.

Черт, значит, сие Филипп, а невыгодный Гастон. Машина отчетливо прибавляет. Кристиан поворачивается ко мне. Лицо его бесстрастно.

— Кто-то пострадал? — понизив голос спрашиваю я.

— Он качает головой.

— Ущерб незначительный. — Наклоняется, взбадривающе похлопывает меня по мнению руке. — Не беспокойся. Мои людишки занимаются этим. — Таков выше- супруг — старательный директор, человек, что держит до этого времени подина контролем равно ни на копейку неграмотный выбит изо колеи.

— Где случился пожар?

— В серверной.

— В Грей-хаусе?

— Да.

Отвечает коротко, значит, басить об этом малограмотный хочет. Но почему?

— А с каких щей убыток незначительный?

— Серверная оснащена современной системой пожаротушения.

Конечно.

— Ана, пожалуйста… далеко не беспокойся.

— Я равно никак не беспокоюсь.

— Мы все еще снова безвыгодный уверены, имел ли район поджог, — говорит он, кажется отвечая бери мои молчаливый вопрос. Я оробело вскидываю руку для горлу. «Чарли Танго», днесь это… Что дальше?



Глава 0

Не нахожу себя места. Кристиан ушел во комнатат равным образом неграмотный из в чем дело? дозволительно заключить единый час. Я пыталась читать, взирать телевизор, загорать — загорать одетой! — а малограмотный могу расслабиться, малограмотный могу отрешиться ото тревоги. Переодеваюсь во шортики равно майку, снимаю дорогущую побрякушку равным образом отправляюсь получи поиски Тейлора.

Нахожу его на салоне хуй кабинетом Кристиана.

— Миссис Грей. — Он отрывается с романа Энтони Берджеса.

— Я бы хотела пробежаться объединение магазинам.

— Конечно, мэм. — Тейлор поднимается.

— И пишущий эти строки хотела бы взять хоть «джет-скай».

Он открывает рот.

— Э-э-э… — Тейлор ошарашенно хмурится, малограмотный зная, ась? сказать.

— Не желательно бы озабочивать через сего Кристиана.

Он вспыхивает.

— Миссис Грей… э… аз многогрешный малограмотный думаю, что-нибудь мистеру Грею сие понравится, а ми желательно бы не потерять вслед на лицо работу.

Ой, ага из-за бога! Мне этак да руки чешутся устроить глаза, да заместо сего моя особа поступаю наоборот: тяжко вздыхаю, выражая непрекословие судьбе равно бунт тем, зачем меня сейчас лишили внутренние резервы приказывать собой. С непохожий стороны, пишущий эти строки целиком неграмотный хочу, ради Кристиан злился в Тейлора или, неравно литоринх держи так пошло, получай меня. Решительно подхожу ко двери, стучу равным образом вхожу. Кристиан сидит следовать письменным столом красного дерева. Оторвавшись ото «блэкберри», спирт вопрошающе смотрит получи и распишись меня.

— Андреа, подожди, пожалуйста, — говорит Кристиан на телефон. Лицо у него серьезное, фраза терпеливо-выжидательное. Черт. Почему аз многогрешный беспрестанно чувствую себя школьницей на кабинете директора? Еще вчерашнего дня сей засранец надевал возьми меня наручники. Я невыгодный должна его бояться, симпатия моего муж, дьявол возьми. Расправляю плечи, растягиваю на улыбке губы.

— Я собираюсь вслед покупками. Возьму от собою охранника.

— Конечно. Возьми братьев равным образом Тейлора. — Судя сообразно тому, что такое? никаких дальнейших вопросов безграмотный следует, содеялось самую малость серьёзно серьезное. Я стою, смотрю бери него, хотя могу ли чем-то помочь?

— Что-то еще? — Хочет, в надежде автор ушла. Вот черт.

— Тебе что-нибудь надо? — спрашиваю я.

Он улыбается своей милой, смущенной улыбкой.

— Нет, детка, ничего. Обо ми шелковица позаботятся.

— Хорошо. — Хочу ударить его — дьявол все же муж муж. Решительно подхожу для столу, целую на губы, нежели сколько звезд в небе его удивляю.

— Андреа, ваш покорнейший слуга перезвоню. — Кристиан откладывает «блэкберри», включает меня во объятья равным образом целует — страстно, из желанием. Потом отпускает.

Я перевожу дух.

— Ты меня отвлекаешь. Мне нужно побыстрее со во всем разобраться равным образом вернуться для тебе. — Он проводит пальцем до моей щеке, поглаживает подбородок.

— Ладно. Извини.

— Пожалуйста, далеко не извиняйтесь, обращение Грей. Мне нравится, при случае ваша сестра меня отвлекаете. Идите, потратьте одну каплю денег. — Он убирает руки.

— Так да сделаю. — Я лукаво улыбаюсь равно иду ко двери. Мое подсознание качает головой равно поджимает губы. «А во всяком случае твоя милость отнюдь не сказала ему, ась? хочешь брать „джет-скай“», — осуждающе напоминает оно. Я безграмотный слушаю… Гарпия.

Тейлор настойчиво ждет во салоне.

— С командованием совершенно согласовано. Можно отправляться? — Я улыбаюсь, маскируя нотку сарказма. А гляди Тейлору хоронить нечего, равно возлюбленный улыбается открыто, отнюдь не скрывая восхищения.

— После вас, госпожа Грей.

Потом Тейлор во всех подробностях объясняет ми систему управления «джет-скаем». Спокойный, начальственный во себе, благонравный учитель. Моторка ранее покачивается получай тихой воде у борта яхты. Гастон смотрит лично заранее из-под надвинутого для иллюминаторы козырька, у руля застыл нераздельно изо матросов «Прекрасной леди». Со мной трое — да лишь только только лишь потому, аюшки? ми захотеть пробежаться до магазинам. Какая нелепость.

Застегивая спасательный жилет, как махолет небесная улыбаюсь Тейлору. Он подает руку, помогает ми сойти в «джет-скай».

— Ремешок ключа зажигания наденьте получай запястье, обращение Грей. Если вас неумышленно упадете ради борт, мотор механично выключится, — инструктирует он.

— О"кей.

— Готовы?

Я киваю.

— Когда отойдете с яхты почти держи фошка фута, нажмите кнопку зажигания. Мы последуем следовать вами.

— О"кей.

Тейлор отталкивает «джет-скай» через моторки, равно водный мотоцикл ровно уходит на сторону. Он кивает, равно ваш покорный слуга нажимаю кнопку зажигания. Двигатель отзывается рокотом.

— Хорошо, госпожа Грей, всего-навсего полегче! — кричит Тейлор. Я добавляю газу. «Джет-скай» прыгает вперед, однако авто после этого а глохнет. Черт! А тем далеко не менее у Кристиана итак в такой мере легко. Повторяю попытку — произведение оный же. Да ась? ж такое!

— Не таково резко, госпожа Грей! — кричит Тейлор.

— Да, да, да, — бормочу ваш покорный слуга равно женственно давлю получи и распишись рычаг. Гидроцикл заново прыгает, же бери оный разок двигатель невыгодный глохнет. Да! Получилось! Ха-ха, ты да я мчимся!

Хочется кричать, попискивать равным образом вопить, а ваш покорный слуга сдерживаюсь. Ухожу через яхты во бездна бухты. За задом у меня — неторопливый рокот моторки. Я добавляю газу, равным образом аквабайк рвется вперед. Теплый ветерок треплет волосы, крап разлетаются в соответствии с сторонам — автор чувствую себя свободной. Но в качестве кого качает! Неудивительно, ась? Кристиан малограмотный пускает меня ко рулю.

Вместо того с намерением обернуть для берегу, моя особа делаю безбрежный круг. Вот сие здорово! Стараясь безграмотный видеть следующих вслед за мной Тейлора равным образом остальных, иду бери следующий диск равно во оный миг замечаю бери палубе «Прекрасной леди» Кристиана. Он кажется бы смотрит возьми меня, так беспременно говорить трудно. Я бесстрашно поднимаю руку да приветственно машу ему. Кристиан напоминает каменное изваяние, однако бери мое поздравление всегда но отвечает, хоть бы мание из ась? можно заключить крошечку скованный. Выражение его лица ввести трудно, хотя несколько подсказывает, почто глядеть никак не стоит, равно пишущий эти строки поворачиваю ко берегу. Средиземное видимо-невидимо сверкает да искрится подина послеполуденным солнцем. Я сбрасываю метан равно жду, ради Тейлор пришел для причалу первым. Лицо у него хмурое, равным образом ми делается далеко не по части себе, а вона Гастон как бы как бы посмеивается втихомолку. Уж малограмотный содеялось ли что-то, охладившее галло-американские отношения? Хотя, правильнее всего, осложнение все ж таки изумительный мне. Гастон выскакивает в причал, и, доколе некто возится со швартовыми, Тейлор руководит моими маневрами. Я осторожно, сверх рывков, подвожу водный мотоцикл для моторке. Тейлор капельку смягчается.

— Просто выключите зажигание, обращение Грей, — говорит симпатия и, ухватившись после руль, подтягивает «джет-скай» для причалу равным образом подает ми руку. Я перебираюсь на моторку да самоё удивляюсь собственной ловкости — инда далеко не упала.

— Миссис Грей. — Тейлор раздражительно моргает, равным образом ланиты его снова-здорово розовеют. — Мистеру Грею безвыгодный куда нравится, что-нибудь вам катаетесь сверху гидроцикле.

Охранник лишь ась? безграмотный ежится через смущения, равно мы понимаю, что-то у него еще состоялся томительный пара слов от Кристианом. Что а ми не без; тобой делать, моего бедный, ненормально боязливый муж!

Я умиротворенно улыбаюсь.

— Понимаю. Мистера Грея в этом месте нет, равным образом если бы ему безграмотный адски несколько нравится, в таком случае некто сам по себе скажет ми об этом, в отдельных случаях моя персона вернусь.

Тейлор кивает.

— Хорошо, обращение Грей, — говорит возлюбленный умиротворенно равно подает ми сумочку.

Сходя сверху пристань, автор этих строк ловлю его вымученную улыбку, да ми как и руки чешутся улыбнуться. Мне нравится Тейлор, а заслушаться его упреки ваш покорный слуга никак не намерена. Ни его, ни отца, ни мужа.

Черт, Кристиан не мудрствуя лукаво бешеный, а как-никак у него в тот же миг равным образом лишенный чего меня забот хватает. И по отношению нежели моя особа всего-навсего думала?

В сумочке начинает трястись «блэкберри». Достаю. Мелодия Шаде «Твоя бескорыстная — Король» — таковой рингтон у меня всего лишь чтобы Кристиана.

— Привет.

— Привет.

— Вернусь получи моторке, таково что-нибудь неграмотный злись.

— Э… — Он воочью удивлен.

— Но было здорово, — добавляю аз многогрешный шепотом.

Кристиан вздыхает.

— Что ж, госпожа Грей, безвыгодный стану вы мешать. Развлекайтесь в духе хотите, только, пожалуйста, будьте осторожны.

Вот так! Мне позволено развлекаться!

— Буду. Тебе нужно что-нибудь изо города?

— Только одно: с тем твоя милость вернулась целая равно невредимая.

— Постараюсь угодить, мистер Грей.

— Рад сие слышать, обращение Грей.

— Наша проект — угодить, — гарантирую автор со смехом.

— Мне звонят, — не без; улыбкой говорит он. — Пока, детка.

— Пока, Кристиан.

Разговор закончен. Кризис от «джет-скаем» предотвращен. Машина еще ждет, равным образом Тейлор открывает дверцу. Я подмигиваю ему, да он, вздыхая, качает головой.

Устроившись возьми заднем сиденье, отправляю мейл.

От кого: Анастейша Грей

Тема: Спасибо

Дата: 07 августа 0011 г. 06:55

Кому: Кристиан Грей

* * *

За то, что-нибудь неграмотный архи ворчал.

Ваша любящая хатун ххх
* * *

От кого: Кристиан Грей

Тема: Стараюсь лишаться спокойным

Дата: 07 августа 0011 г. 06:59

Кому: Анастейша Грей

* * *

Не следовать что.

Возвращайся целая да невредимая.

Это отнюдь не просьба,

х Кристиан Грей, главный патрон холдинга «Грей энтерпрайзес» равным образом твой исправный мужик

Я стихийно улыбаюсь. Мой тиран.

* * *

И не без; который сие стати ми этак захотелось пробежать в области магазинам? Ненавижу шопинг. Впрочем, во глубине души автор этих строк знаю с чего — равным образом благодаря чего энергично шагаю мимо «Шанели», «Гуччи», «Диора» равным образом прочих фирменных бутиков да на конце концов нахожу специи через терзающей меня хвори во маленьком тесном магазинчике ради туристов. Это сивый ножной браслетик от крохотными сердечками равным образом колокольчиками. Звенит весть мило, а стоит только итого отлично евро. Покупаю равно туточки а его равно надеваю. Вот сие — мое, то, ась? ми нравится. И махом становится полегчало равно покойнее. Я безграмотный хочу проигрывать конкатенация не без; пирушка девчонкой, которой нравилось такое. В глубине души понимаю, что такое? бери меня давит невыгодный токмо лично Кристиан, однако да его богатство. Привыкну ли когда-нибудь ко нему?

Тейлор равно Гастон, во вкусе да положено, следуют после мной соответственно запруженным прохожими послеполуденным улочкам. В какой-то миг автор инда забываю об их присутствии. Хочу выкупить что-нибудь Кристиану. Что-то, в чем дело? отвлекло бы его ото случившегося во Сиэтле. Но который нарыть человеку, у которого глотать всё? Я останавливаюсь посередине малый площади, окруженной магазинчиками, равным образом осматриваюсь. Замечаю зоомагазин электроники да приёмом вспоминаю поход галереи равно отечественный экспедиция на Лувр… Венеру Милосскую… В памяти всплывают фразы Кристиана: «Мы всегда можем дать оценку женские формы. Мы любуемся ими во мраморе равным образом масле, атласе равно для пленке».

Идея приходит хозяйка собой. Смелая идея. Вся задача на том, в надежде малограмотный напутать из выбором, равно во этом ми может помочь лишь сам по части себе человек. Достаю с сумки «блэкберри» равным образом звоню Хосе.

— Кто… — сонно бормочет он.

— Это я, Ана.

— Ана? Ты и так бы представляешь, какой час? — кисло спрашивает он. Фу ты, автор капли забыла ради разницу вот времени.

— Извини.

— Ты где? Все во порядке? — Тон меняется для озабоченный.

— Я на Каннах, для юге Франции, равным образом у меня постоянно на порядке.

— На юге Франции, во как? В каком-нибудь шикарном отеле?

— Э… Вообще-то нет. Мы после этого получи лодке.

— На лодке?

— То снедать получай яхте. Это большая лодка, — поясняю аз многогрешный со вздохом.

— Понятно. — Потянуло холодком. Черт, безвыгодный стоило ему звонить. Только сего ми да никак не хватает.

— Послушай, ми нужен твой совет.

— Мой совет? — Он, похоже, поражен. — Конечно. — Уже несравненно дружелюбнее.

Я излагаю частный план.

* * *

Через двушничек часа Тейлор помогает ми увеличиться с моторки в палубу яхты. Гастон от матросами ставит получай район гидроцикл. Кристиана нигде безграмотный видно, равно ваш покорнейший слуга на скорую руку прохожу во нашу каюту — обвернуть подарок. На душе наивно несомненно да радостно.

— Долго но вам невыгодный было. — Я вздрагиваю. Поворачиваюсь — Кристиан игра стоит свеч на дверях каюты равным образом наблюдательно получи меня смотрит. Вот те на. А разве инцидент от «джет-скаем» до данный поры невыгодный закончилась? Или положение из пожаром на офисе серьезнее, нежели казалось?

— У тебя на Сиэтле целое перед контролем? — разборчиво спрашиваю я.

— Более иначе говоря менее, — капельку раздосадованно отвечает некто равно с грехом пополам примечательно хмурится.

— А моя особа нечто купила. — Я может возьми хоть каплю увеличить ему настроение, чисто всего только бы его досада неграмотный было направлено бери меня. Он теплецо улыбается — значит, целое во порядке.

— И что-нибудь но твоя милость купила?

— Вот это. — Я ставлю ногу получай шлямка да демонстрирую браслет.

Кристиан к лицу ближе, трогает, наклонившись, колокольчики у меня нате лодыжке, хмурится, заметив красную полоску, да проводит по части ней пальцем. Щекотно.

— Симпатично.

— И вишь это. — Я протягиваю коробку, надеясь на глубине души, что-нибудь взятка всегда а отвлечет его через проблем.

— Это мне? — удивленно спрашивает Кристиан. Я пугливо киваю. Он беретка коробку равным образом осторожный встряхивает. По-мальчишески хорошо ухмыляется, садится поблизости со мной в кровать, наклоняется равным образом целует. — Спасибо.

— Ты а вновь никак не открыл.

— Неважно. Что бы после ни было, оно ми ранее нравится. — Он смотрит получи и распишись меня сияющими глазами. — Я раз в год по части обещанию получаю подарки.

— Тебе хоть в петлю полезай отчего-то купить. У тебя однако есть.

— У меня питаться ты.

— Да, есть. — Я улыбаюсь ему. — И до сего поры равно как есть.

Кристиан аллегро расправляется не без; бумагой.

— «Никон»? — Он обескураживающе смотрит для меня.

— Знаю, у тебя лакомиться компактная цифровая камера, однако буква бросьте для… э… чтобы портретов равно всякого такого. К ней двушник объектива.

До него коврижки безграмотный доходит.

— Сегодня, на галерее, тебе понравились фотографии Флоранс Делль. Я помню, в чем дело? твоя милость сказал на Лувре. И, конечно, те снимки… — Я сглатываю, из всех сил стараясь невыгодный того же мнения насчёт картинках во шкафу.

Он замирает, начиная понимать, что касается нежели по рукам речь, да аз многогрешный торопливо, боясь, что-то остались считанные часы сорвусь, продолжаю:

— Я подумала, ась? твоя милость был способным бы… что-нибудь тебе, может быть, захочется… ну, запечатлеть меня.

— Сфотографировать… тебя?

Позабыв в отношении коробке в коленях, Кристиан вот до этого времени зеницы смотрит получи меня. Я смело киваю, пытаясь смекнуть его реакцию. Он напоследках переводит зрение возьми коробку, уважительно проводит пальцами по части глянцевым картинкам.

О нежели дьявол думает? Реакция нимало далеко не та, которой пишущий эти строки ждала, да мое подсознание поуже посматривает возьми меня сердито, в качестве кого получай тупую домашнюю скотинку. Кристиан всякий раз ведет себя непредсказуемо. Снова смотрит сверху меня, да во его глазах… что, боль? Черт… теперь-то что?

— Почему твоя милость подумала, в чем дело? ми сего захочется?

Нет, нет, нельзя! Ты а самовластно сказал…

— А тебе отнюдь не захочется? — спрашиваю я, отказываясь выслушивать подсознание, которое далеко не верит, почто неизвестно кто может загореться желанием располагать мои эротические фотографии.

Кристиан сглатывает, приглаживает волосы. Такой потерянный, таковой смущенный. Вздыхает.

— Для меня такого рода снимки были заурядно чем-то что-то страховки. Я знаю, аюшки? продолжительно рассматривал женщин всего лишь равно как объект. — Он останавливается, неспособно пожимает плечами.

Что? К чему сие ведет?

— И твоя милость думаешь, что, фотографируя меня, также будешь быть свидетелем всего объект?

— Ох… — Кристиан по образу якобы сдувается. Кровь отливает с лица. Он жмурится. — Все где-то сложно, — шепчет спирт да открывает глаза. В них тревога, напряженность да нечто еще.

Черт. В нежели после этого проблема? Что что-то около возьми него подействовало? Я? Я со своими расспросами относительно его биологической матери? Пожар на офисе?

— Почему твоя милость где-то говоришь? — шепоточком спрашиваю я, чувствуя, в духе для горлу подступает паника. Я думала, спирт счастлив. Думала, я счастливы. Думала, что такое? принесла ему счастье. Я далеко не хочу колебать его, путать. Мысли разбегаются. Откуда каста внезапная перемена? Он никак не видел Флинна почти не три недели. И сие причина? Поэтому возлюбленный такого типа пришибленный? Может, протелефонировать Флинну? И тута меня осеняет. Такие моменты необычайной ясности равно глубины случаются архи редко: пожар, «Чарли Танго», «джет-скай»… Он но без труда боится. Боится после меня. А полоски через наручников довели его накануне точки. Кристиан переживал с подачи них круглый табель равно ничуть запутался, благодаря этому в чем дело? невыгодный привык постигать неудобства, причиняя боль. От этой мысли ми делается нехорошо.

Он пожимает плечами равно в который раз бросает воззрение держи мое запястье, идеже сызнова давеча болтался подкупленный им браслет. Есть!

— Послушай, сие ровным числом синь порох никак не значит. — Я поднимаю руку, демонстрируя кой-как выдающийся рубец. — Ты дал слово. Да что такое? там, в канун было здорово. Интересно. Перестань иметь себя — ми нравится твердый секс, автор этих строк тебе да сначала говорила.

Я заливаюсь краской да изо последних сил сдерживаю подступающую панику. Он смотрит получи меня пристально, так в рассуждении нежели думает? Может, анализирует рема мной? Я сбиваюсь вместе с мысли.

— Это ради пожара? Думаешь, красный петух когда-то связан со «Чарли Танго»? Ты того беспокоишься? Поговори со мной… пожалуйста.

Кристиан смотрит получи и распишись меня молча, да средь нами который раз пролегает молчание. Вот а гадство! Знаю, ото него уж ни плошки малограмотный добьешься.

— Не полагается брать из потолка лишнего, — едва слышно выговариваю я, равно пустословие отдаются эхом, тревожа мнемозина изо недавнего прошлого — его собственное произнесение что до томик дурацком контракте.

Я наклоняюсь, беру у него со колен коробку равным образом открываю. Он наблюдает вслед за мной пассивно, ровно моя персона — какое-то забавное творение со видоизмененный планеты. Услужливый лицензиар ранее подготовил камеру ко работе, равно ваш покорный слуга достаю ее равным образом снимаю не без; объектива крышку. Навожу получай Кристиана, равным образом рамку видоискателя заполняет его идеал обеспокоенное лицо. Я нажимаю кнопку да удерживаю, сохраняя чтобы потомства десятеро цифровых картинок озабоченного Кристиана.

— Ладно, между тем объектом будешь ты. — Снова нажимаю затвор. На последнем кадре его рот чуть-чуть много вздрагивают. Жму еще, да держи нынешний разок симпатия улыбается — блекло, да постоянно же… Я невыгодный отпускаю кнопку равно вижу, в качестве кого усилие уходит, отпускает. Кристиан расслабляется, равным образом аз многогрешный тихонько хихикаю. Слава богу. Мистер Непостоянство вернулся — равно пишущий эти строки по образу никогда в жизни рада его видеть.

— Э, сие а словно бы муж подарок, — несерьезно ворчит он.

— Предполагалось, что такое? хорошенького понемножку весело, а вышло так, что такое? днесь автомат — мандара женского доминирования, — отрезаю я, делая до сей времени до некоторой степени кадров равно видя получи и распишись крупном плане, во вкусе меняется отображение прекрасного лица. В какой-то мгновение глазищи Кристиана темнеют, равным образом на чертах проступает кое-что хищное.

— Так твоя милость сего хочешь? Доминирования равным образом подавления? — обманчиво мягким голосом спрашивает он.

— Нет, невыгодный хочу. Нет.

— Я опять-таки могу удушить вы по-крупному, обращение Грей, — зловещим тоном обещает Кристиан.

— Знаю, что-нибудь можете, мистер Грей. И ваша сестра почасту сие делаете.

Он моргает, физиомордия глядишь вытягивается. Черт, почто еще? Опускаю камеру равно вопрошающе смотрю сверху него.

— Что отнюдь не так? — Мой звук красиво разочарованно. Ну же, скажи!

Молчит. Злится. Я паки поднимаю камеру.

— Так почто случилось?

— Ничего, — говорит Кристиан да неожиданно исчезает изо видоискателя. Одним движением сметает бери секс коробку из-под камеры, навалом меня, толкает сверху койка и… гляди симпатия уж сверху.

— Эй! — Я успеваю выработать до этих пор изрядно снимков — Кристиан улыбается, да ожидание у него самые недобрые. В нижеуказанный миг муфель сделано у него во руках, да фотолюбитель в сущности на роли субъекта — Кристиан направляет апланат возьми меня равно щелкает затвором.

— Итак, госпожа Грей, хотите, дай тебе автор этих строк вы сфотографировал?

Я далеко не вижу его лица — исключительно всклокоченные копна равно поврежденный ухмылкой в совершенстве сделанный рот.

— Что ж, ради начала, думаю, запечатлеем вы смеющейся.

Он беспощадно щекочет меня по-под ребрами, равно аз многогрешный пищу, хохочу равно верчусь перед ним, бесцельно пытаясь подцепить вслед руку равно бросить истязание. Его зев растягивается во ухмылке, а комната продолжает щелкать.

— Не надо! Прекрати! — кричу я.

— Шутишь? — Он откладывает камеру да пускает на шаг вторую руку.

— Кристиан! — выдавливаю я, задыхаясь ото смеха. Раньше дьявол ввек меня никак не щекотал. Черт, ага кончай же! Я мотаю головой, пытаюсь вывернуться из-под него, толкаю обеими руками, а симпатия неумолим, равно функция беспощадного палача ему откровенно соответственно вкусу.

— Перестань! — умоляю я, равно некто против всякого чаяния останавливается. Хватает меня вслед за руки, прижимает их для подушке, привстает… Я не заманить кого куда и калачом невыгодный могу отдышаться. Он тоже. Смотрит для меня… как? Я замираю. Как? Удивленно? Восхищенно? С любовью? Ну равным образом дела. Этот взгляд!

— Ты. Так. Прекрасна, — выдыхает он.

Смотрю возьми него, для его милое, дорогое, божественное лицо, да симпатия вглядывается во меня так, словно бы видит впервой на жизни. Наклоняется, закрывает глаза, целует… Его восторг, неумеренная радость, удовлетворение — сие как бы звонок для того мой либидо. Даже далеко не верится, что-то сие весь за меня. Ох… Он отпускает мои руки, просовывает ладони ми подо голову, запускает щупальцы на волосы, да ваш покорный слуга поднимаюсь ему навстречу, наполняюсь его желанием, даю голову на отрез бери его поцелуй. А чмок глядишь поуже новый — никак не милый, сладкий, восхищенно-почтительный, однако греховный, порочный, глубокий, жадный. Язык вторгается на мои зев никак не дарителем, а завоевателем, жадным да отчаянным, спешащим взять… Желание бежит в соответствии с жилам, пробуждает мышцы равным образом связки, отдается волнующей дрожью.

Что а невыгодный так?

Кристиан стремительно вздыхает.

— Что твоя милость со мной делаешь, — бормочет симпатия со рвущим душу отчаянием да беспричинно опускается держи меня, вдавливает во волосяник — одной рукой держит из-за подбородок, разный шарит соответственно телу, мнет груди, гладит соответственно животу, бедрам, тискает снизу. Он паки целует, раздвигает ми коньки коленом, вжимает меня во себя, да его охота рвется вследствие одежду, его равно мою. Мой дых равно звук глохнут лещадь его губами, ваш покорный слуга таю во жаре его страсти. Где-то километров опасно звенят колокольчики, однако ваш покорнейший слуга никак не желаю их слышать, благодаря чего что такое? знаю: спирт хочет меня, нуждается закачаешься мне, малограмотный может минус меня да сие — его подруга фасон общения со мной, его самовыражения. Забыв об всем, отбросив осторожность, автор этих строк целую его, зарываю сосиски во его волосы, сжимаю кулаки равно впитываю его стиль равно запах.

О, Кристиан, выше- Кристиан…

Он внезапно поднимается, стаскивает меня вместе с кровати, равно ваш покорный слуга стою до ним, растерянная да ошеломленная. Он расстегивает пуговицы у меня получи и распишись шортах, падает получай колени, стаскивает их да гуртом трусы… Не успев опомниться, аз многогрешный снова-здорово для кровати, почти ним, да некто уж рвет «молнию» нате брюках. Боже, возлюбленный ажно малограмотный раздевается, хоть безграмотный снимает со меня майку. Никакого вступления — дьявол вонзается на меня вместе с ходу, да ваш покорный слуга вскрикиваю, верней с удивления, нежели через по какой-то причине еще…

Я слышу хрипящее чухалка по-над ухом.

— Да, да, да… — Он замирает, приподнимается равным образом вгоняет до сей времени глубже, вышибая изо меня стон.

— Ты нужна мне, — хрипит Кристиан. Он пробегает зубами сообразно моему подбородку, в области скуле, покусывает равным образом посасывает, следом опять-таки целует — лишенный чего нежностей, прихотливо равно алчно. Я обхватываю его руками, обвиваю ногами, сжимаю равно малограмотный отпускаю, можно подумать хочу выжать все, зачем тревожит его, безграмотный дает покою. Он начинает двигаться, по образу как пытается закарабкаться в глубине меня. Снова да снова, больше равным образом выше, отчаянно, безумно, подчиняясь древнему инстинкту. Захваченная заданным им сумасшедшим темпом, моя персона отдаюсь ему полностью, вне остатка. Что гонит его? Что тревожит? Вопросы остаются помимо ответа, ибо аюшки? раздумье далеко не успевает следовать телом, которое уносится больше равным образом повыше бери волне безумных ощущений, отвечая выпадом держи выпад, ударом держи удар. Я слышу натужное, шипящее, резкое респирация равным образом знаю — спирт забылся нет слов мне. За стоном — вздох, следовать хрипом — вскрик. Это таково телесно — его неутолимая жажда, его обжорливый голод. Я уступаю, отдаю, а симпатия требует вяще равным образом больше. Как но моя особа хочу сего — равно чтобы себя, равно с целью него.

— Кончай со мной, — выдыхает спирт равным образом поднимается, разрывая мои объятия. — Открой глаза. Мне нужно испытывать тебя. — Это отнюдь не просьба, а приказ, требующий беспрекословного подчинения. Мои зенки шелковица но открываются, равным образом ваш покорнейший слуга вижу напряженное, разгоряченное рожа равно горящие, голодные глаза. Его страсть, его влечение — во вкусе зуботычина потока: бейшлот рушится, равным образом мы кончаю, откинув голову, трепеща на конвульсиях.

— О, Ана! — вскрикивает некто и, догнав меня последним рывком, замирает, а дальше падает, а тутовник а скатывается, в такой мере почто с высоты птичьего полета оказываюсь я.

Оргазм уходит. Я хочу отпустить какую-нибудь шутку про подавления равно объекта, же прикусываю язычище — который знает, какое у него настроение? Отрываюсь через его груди, смотрю на лицо. Его тараньки закрыты, шуршалки — сверху мне. Я целую Кристиана чрез тонкую драп льняной рубашки.

— Что но как ни говорите отнюдь не так? — палатально спрашиваю автор этих строк равным образом не без; волнением жду ответа. Может быть, теперь, впоследствии секса, симпатия скажет, на нежели дело.

Но нет, Кристиан молчит. И тутовник меня посещает вдохновение.

— Торжественно обещаю взяться верным партнером во болезни да на здравии, во дни удачный да горький, разделять просвет равно печаль…

Он застывает равно лежит неподвижно. Потом открывает домашние бездонные шары равно смотрит получи меня. А аз многогрешный продолжаю пародировать стихи свадебного обета:

— Обещаю вздыхать до ком тебя безоговорочно, отстаивать нет слов всех начинаниях да устремлениях, дорожить равно уважать, гоготать вместе с тобой равно плакать, разрознивать надежды равным образом мечты равным образом пахнуть утешение во пору испытаний. — Я делаю паузу, выжидаю; некто смотрит в меня, малость приоткрыв рот, однако синь порох малограмотный говорит.

— Заботиться по части тебе, нежить да лелеять, непостоянно наша сестра обана живы. — Я вздыхаю.

— Ох, Ана, — шепчет возлюбленный да приподнимается, обрывая отечественный бесподобный контакт. Теперь пишущий сии строки лежим получи боку, равно возлюбленный поглаживает меня соответственно щеке.

— Торжественно как бог свят хранить выше- комбинация равно почитать им да тобою, — шепчет он. — Обещаю удариться во что тебя да равным образом преданно, не принимать всех других, состоять не без; тобой неподалёку во радости равным образом горе, во болезни да здравии, несравненно бы живот ни увела нас. Обещаю вверять тебе, отстаивать равно считаться тебя. Делить не без; тобой радости равным образом печали, веселить во тяжелые времена. Обещаю голубить тебя равно лелеять, нести твои мечты равно щадить с всех невзгод. Все, в чем дело? мое, впредь да твое. Моя рука, мое сердце, моя пристрастие — впредь равно навек твои.

Слезы наворачиваются сверху глаза. Кристиан смотрит получи и распишись меня, равным образом оборот его лица смягчается.

— Не плачь, — втихую говорит он, подхватывая сорвавшуюся от ресницы слезинку.

— Почему твоя милость малограмотный хочешь перешепнуться со мной? Пожалуйста, Кристиан.

Он жмурится, вроде так сказать через боли.

— Я клялся тащить тебе утешение во веский час. Пожалуйста, безвыгодный вынуждай меня переступать обещание.

Кристиан со вздохом открывает глаза. Выражение лица унылое, безрадостное.

— В Сиэтле поджог. — Вот черт. Я смотрю нате него — спирт таковский юный, такого типа беззащитный. — И сейчас они могут лучить ради мной. А ежели следовать мной, то… — Он замолкает.

— То равным образом ради мной, — заканчиваю ради него я. Кристиан бледнеет, да ваш покорный слуга понимаю, что-то добралась наконец-то накануне истинной причины его беспокойства. — Спасибо.

Он хмурится.

— За что?

— За то, аюшки? рассказал мне.

Он качает головой, равно губ его касается бледная силуэт улыбки.

— Вы умеете убеждать, госпожа Грей.

— А твоя милость умеешь сживать со света себя и, может быть, умрешь ото сердечного приступа, отнюдь не дожив впредь до сорока, а ми нужно, с намерением твоя милость оставался со мной уже долго-долго.

— Если меня черт знает кто да доведет по могилы, обращение Грей, этак сие вы. Я равно приближенно немножечко безграмотный умер, рано или поздно увидел вам для гидроцикле. — Он откидывается сверху подушку, прикрывает ладонью лупилки равным образом ежится.

— Послушай, моя персона общей сложности едва прокатилась для «джет-скае». На них немедленно ажно цветы жизни катаются. Подумай, ась? будет, нет-нет да и я приедем ко тебе на Аспен равным образом моя персона впервой во жизни встану держи лыжи.

Кристиан поворачивается, равным образом ваш покорнейший слуга насилу удерживаюсь, с целью далеко не рассмеяться, — экий мандраж держи его лице.

— К нам во Аспен, — поправляет он.

Я пропускаю реплику мимо ушей.

— Я ранее взрослая равно положительно никак не такая хрупкая, кой кажусь. Когда твоя милость сие поймешь?

Он пожимает плечами равным образом поджимает губы. Пора трансформировать тему.

— Значит, пожар. Полиция знает касательно поджоге?

— Да.

— Хорошо.

— Я приму дополнительные планы безопасности, — холодно говорит он.

— Понимаю. — Мой соображение скользит согласно Кристиану. Он как и прежде на шортах равно рубашке, а ваш покорный слуга — на майке. Вот таково равно потрахались по-скорому. Я прыскаю.

— Что? — спрашивает Кристиан.

— Ты.

— Я?

— Да. Ты. Все до этих пор одет.

Он смотрит получи и распишись себя, следом получай меня, равно его рыло расплывается во широкой улыбке.

— Ну, ваша милость а знаете, обращение Грей, безграмотный могу удержаться. Смотрю бери вас, равным образом шуршики чешутся. Особенно от случая к случаю ваша сестра гляди что-то около хихикаете. Как школьница.

Щекотка… Вот оно что. Я перекидываю ногу, дай тебе подчинять его, хотя спирт поуже просчитал мои коварные мероприятия равным образом до черта меня следовать обе руки.

— Нет.

Судя до тону, Кристиан невыгодный шутит.

Принимаю обделенный вид, же попозже решаю, сколько некто невыгодный готов.

— Пожалуйста, малограмотный надо. Не выдержу. Меня вовеки невыгодный щекотали на детстве. — Я опускаю руки, показывая, который ему нечему опасаться. — Бывало, смотрел, в духе Каррик балуется со Миа да Элиотом, хотя сам…

Я прижимаю стержень ко его губам.

— Знаю, молчи. — Я умильно целую его на губы, туда, идеже лишь что-нибудь был мои палец, и, свернувшись рядышком, кладу голову ему получай грудь. Во ми снова нарастает знакомая боль, да грудь содержит печаль. Ради сего человека моя персона готова нате целое — вследствие чего что-то люблю его.

Он обнимает меня, прижимается носом для волосам да слабо поглаживает за спине. Мы лежим этак какое-то время, нимало никак не тяготясь молчанием, а на конце концов автор первой нарушаю тишину:

— Тебе доводилось ограничиваться кроме доктора Флинна?

— Да. Однажды пишущий сии строки безграмотный виделись двум недели. А с чего твоя милость спрашиваешь? Испытываешь неодолимую тягу пощекотать меня?

— Нет. Думаю, некто тебе помогает.

— Так равно надо быть, — фыркает Кристиан. — Я недурно ему плачу. — Он слегка охота меня после волосы, заставляя обернуться для нему. Поднимаю голову. — Озабочены состоянием мои здоровья, госпожа Грей?

— Любая хорошая наложница заботится по отношению здоровьечко возлюбленного супруга, мистер Грей, — укорительно напоминаю я.

— Возлюбленного? — шепчет он, равным образом проблема повисает посредь нами.

— Очень-очень возлюбленного. — Я приподнимаюсь, чтоб перецеловать его, да спирт растерянно улыбается.

— Не хотите ли отобедать для берегу, госпожа Грей?

— Готова для все, только лишь бы вам были довольны, мистер Грей.

— Хорошо, — усмехается он. — На борту моя персона могу предоставить вашу безопасность. Спасибо после подарок. — Он беретка вераскоп и, держа его во вытянутой руке, снимает нас — на посткоитальной, постисповедальной, постщекотальной позе.

— Всегда пожалуйста. — Я улыбаюсь, равно во его глазах вспыхивают огоньки.

* * *

Мы гуляем по части Версальскому дворцу — роскошному, пышному, золоченому великолепию восемнадцатого века. Эту когда-то скромную охотничью сторожку «короля-солнце» превратил во прекрасную монаршую резиденцию, пережившую на книжка но столетии последнего самодержца.

Самый изумительный комната — Зеркальный. В западные окна вливается плавный послеполуденный свет, равным образом зеркала повдоль восточной стены в духе так сказать пылают, освещая позолоченное одежа равно громадные хрустальные люстры. Восхитительно.

— Интересно. Вот аюшки? иногда вместе с деспотичным мегаломаном, вольной волею заточающим себя во таковский роскоши, — обращаюсь моя особа ко Кристиану. Чуть склонив голову, некто смотрит получи меня во зеркале.

— Вы сие ко чему, госпожа Грей?

— Ни ко чему, мистер Грей. Просто делюсь наблюдением.

Я делаю всеобъемлющий мановение рукой. Тихонько посмеиваясь, симпатия таким образом далее вслед мной сверху середину зала, отонудуже я, открыв рот, любуюсь открывшимся видом: великолепными садами, отражающимися во зеркалах, да великолепным а Кристианом Греем, моим супругом, наблюдающим из-за мной изо зеркала.

— Я бы построил эдакий но интересах тебя, — шепчет он. — Хотя бы за того, с тем увидеть, по образу солнышко полирует твои волосы. — Кристиан убирает ми вслед за ушко выбившуюся прядку. — Ты можно представить ангел. — Он целует меня во шею пониже шорба да тихонько шепчет: — Мы, деспоты, делаем сие до сей времени за любимых женщин.

Я краснею, трусливо улыбаюсь, равно я идемте опосля в соответствии с огромному залу.

— О нежели думаешь? — спрашивает Кристиан, делая хлебок послеобеденного кофе.

— О Версале.

— Претенциозно, согласна? — Он усмехается, а мы оглядываю обставленную не без; безграмотный меньшей роскошью столовую «Прекрасной леди» равным образом поджимаю губы.

— Я бы далеко не назвал сие претенциозным, — оправдывается Кристиан, заметив мои взгляд.

— Знаю. Здесь легко мило. О таком медовом месяце любая барышня может всего мечтать.

— Правда? — удивленно спрашивает некто да стыдливо улыбается.

— Конечно.

— Осталось токмо только лишь неудовлетворительно дня. Хочешь до этих пор что-нибудь посмотреть? Что угодно, только лишь скажи.

— Хочу попросту бытийствовать от тобой.

Он поднимается за стола, к лицу равно целует меня во лоб.

— А привыкать вне меня безраздельно часы сможешь? Надо подвергнуть испытанию почту, посмотреть, ась? происходит дома.

— Конечно, — говорю я, безотказно скрывая разочарование. Целый время кроме него! Ну малограмотный в диковинку ли, аюшки? ми эдак не терпится неутомимо оказываться со ним? Мое подсознание поджимает рот равно из всех сил кивает.

— Спасибо вслед фотоаппарат, — говорит симпатия равным образом уходит во кабинет.

Вернувшись на каюту, моя особа решаю в свою очередь предпринимать почтой равно открываю лэптоп. Письма с мамы равно Кейт не без; последними слухами равным образом сплетнями да расспросами в рассуждении медовом месяце. Что им сказать? Все было прекрасно, все еще некоторый отнюдь не вознамерился пустить петуха «Грей энтерпрайзес». Я еще отправляю письмище маме, если во муж почтовый ларь падает доклад с Кейт.

От кого: Кэтрин Л. Кавана

Дата: 07 августа 0011 г. 01:45 СТВ

Кому: Анастейша Грей

Тема: ОМГШ!

* * *

Только что такое? услышала об пожаре во офисе Кристиана. Думаешь, поджог?

К хох

Она на сети! Я перескакиваю ко своей новой игрушке — скайпу — равно вижу, почто возлюбленная доступна. Быстро пробегаю пальцами по мнению клавиатуре.

Ана: Ты здесь?

Кейт: ДА! Как ты? Как золотисто-желтый месяц? Ты поуже видела мое письмо? Кристиан знает относительно пожаре?

Ана: У меня совершенно хорошо. Медовый месяцочек проходит отлично. Твой мейл видела. Про пламя Кристиан знает.

Кейт: Я приближенно да думала. Новости весть скудные. Что случилось, непонятно. А Элиот, конечно, ни ложки неграмотный говорит.

Ана: Ищешь копия ради заметки?

Кейт: Ты через силу недурно меня знаешь.

Ана: Кристиан почти что ни аза безграмотный рассказывает.

Кейт: Элиот узнал ото Грейс!

Ну контия черта не без; два! Вот что безвыгодный требуется Кристиану, где-то сие того, воеже в отношении пожаре узнал цельный Сиэтл. Я решаю пускать в дело проэкзаменованный получи и распишись практике метод отвлечения изо арсенала Кавана.

Ана: Как Элиот равно Итан?

Кейт: Итана приняли нате магистерский труд соответственно психологии во Сиэтле. Элиот — лапочка.

Ана: Какой молодчага Итан!

Кейт: Как выше- возлюбленный экс-дон?

Ана: Кейт!

Кейт: Что?

Ана: Ты знаешь что!

Кейт: Извини.

Ана: Он во порядке. Более чем.

Кейт: Если тебе хорошо, ведь равно ваш покорный слуга рада.

Ана: Я возьми седьмом небе с счастья.

Кейт: Мне потребно бежать. Поговорим позже?

Ана: Не знаю, получится ли. Ты посмотри, буду ли аз многогрешный на сети. Эти три часовых пояса, жуть!

Кейт: Согласна. Я тебя люблю.

Ана: Я равным образом тебя люблю. Пока.

Кейт: Пока.

Теперь быстро Кейт эту историю изо рук никак не выпустит. Я закатываю ставни равным образом закрываю скайп, непостоянно Кристиан неграмотный увидел нашу переписку. Реплика по поводу экс-дона ему бы как следует неграмотный понравилась. Да равно экс ли он? Я во этом отнюдь не вовсе уверена. Вздыхаю. Кейт знает весь со времен нашего девичника, когда-никогда ваш покорный слуга уступила ее инквизиторским расспросам. Приятно так-таки побалакать со знакомым человеком. Смотрю бери часы. После обеда отнюдь не все прошло равно часа, а моя особа сейчас скучаю сообразно мужу. Возвращаюсь получи палубу — может, некто ранее закончил?

* * *

Я во Зеркальном зале. Кристиан есть расчет рядом, смотрит получи и распишись меня не без; любовью да улыбается. Он точно бы ангел. Я улыбаюсь во ответ, так позднее заглядываю на псише равным образом вижу себя на своей серой, унылой комнатушке. Нет! Я скоро оглядываюсь бери Кристиана — спирт улыбается, грустно, печально. Протягивает руку, убирает ми после ушко выбившуюся прядку. Потом поворачивается и, никак не сказав ни слова, медлительно уходит. Идет сообразно бесконечному залу для щедро расписанным дверям, да тон его шагов отскакивает эхом через зеркал — бобыль человек, персона без участия отражения…

Я просыпаюсь на панике, хватая ртом воздух.

— Эй, — озабоченно шепчет дьявол с темноты.

Здесь, симпатия здесь. Ему ничто безвыгодный грозит. Облегченно перевожу дух.

— Ох, Кристиан, — шепчу я, пытаясь успокоить скачущее сердце.

Он обнимает меня, равным образом только позднее пишущий эти строки понимаю, что-то в соответствии с лицу у меня катятся слезы.

— Ана, на нежели дело? Что случилось? — Кристиан гладит меня до щеке, утирает слезы. Я слышу его боль.

— Ничего. Просто кошмар…

Он целует меня на лоб, во мокрые ото слез губы. Утешает, успокаивает.

— Все хорошо. Это всего лишь сон, — шепчет Кристиан. — Ничего неграмотный бойся. Со мной тебе нисколько безграмотный должно бояться.

Я вдыхаю его запах, прижимаюсь для нему, стараясь направить ведь парестезия отчаяния да потери, зачем пришло кайфовый сне, равным образом против всякого чаяния понимаю, зачем чище сумме сверху свете боюсь утерять его.



Глава 0

Я поворачиваюсь, по обыкновению подкатываюсь ко Кристиану равным образом обнаруживаю, что-нибудь его нет. Черт! Сна как бы безвыгодный бывало. Я привстаю, суетливо оглядываю каюту. Кристиан наблюдает вслед за мной с небольшого кресла, стоящего у кровати. Он кладет хоть сколько-нибудь для пол, поднимается, идет для кровати да растягивается возле со мной. На нем серая майка да шорты.

— Не бойся. Не паникуй. Все на порядке. — Голос мягкий, колер увещевающий, словно бы симпатия разговаривает вместе с испуганным, загнанным во угловая точка зверьком. Протягивает руку, убирает у меня от лица копна — равно моя особа в один миг успокаиваюсь. Вижу, возлюбленный да непосредственно обеспокоен чем-то равно бесцельно пытается сие скрыть.

— Ты такая нервная на последние дни.

— Я во порядке. — Безмятежно улыбаюсь — далеко не хочу, дабы Кристиан знал, в качестве кого меня тревожит настоящий история от поджогом. Я хоть куда помню, в чем дело? чувствовала позже случая от «Чарли Танго», при случае ото Кристиана отнюдь не было известий: пустоту во душе равно невыразимую боль. Теперь те но чувства всплывают вновь, равным образом кэш скребет сердце. — Ты наблюдал после мной, доколь пишущий эти строки спала?

— Да, — немногословно отвечает Кристиан, пристально глядючи нате меня. — Ты разговаривала нет слов сне.

— Неужели? — Черт! Чего аз многогрешный затем наговорила?

— Ты чем-то обеспокоена, — добавляет он, продолжая впялиться ми во глаза. Я отнюдь не выдерживаю, моргаю. Нет, через сего человека ни плошки прикрыть невозможно. Он наклоняется, целует меня в кругу бровей. — Когда твоя милость хмуришься, у тебя в лоне бровями появляется вещь слыхать маленького треугольника. Его круглым счетом мягко целовать. Не тревожься, малышка, ваш покорнейший слуга об тебе позабочусь.

— Я безвыгодный об себя тревожусь, а относительно тебе. Кто позаботится в отношении тебе?

Он либерально улыбается.

— Я ранее немаленький равным образом стоит страшный, в надежде самому касательно себя позаботиться. А в эту пору вставай. Прежде нежели взять вместе с места домой, ваш покорнейший слуга бы хотел нечто сделать.

Он широко, на правах личиной напоминая, что-нибудь ему лишь как только двадцать восемь, улыбается равным образом хлопает меня пониже спины. Я вскрикиваю ото неожиданности равно против всякого чаяния понимаю, аюшки? поуже сегодняшний день наша сестра отправимся на Сиэтл. От этой мысли становится грустно. Уезжать безвыгодный хочется. Я была счастлива двадцать четверка часа во кальпа да никак не готова раздроблять мужа ни со его компанией, ни со его семьей. Мы провели чудесный, колдовской медвяный месяц. Не минус сбоев, надлежит признать, так как-никак сие естественным путем интересах новобрачных?

А гляди Кристиан взволнован равно как мальчишка, равно его подстрекательство — хоть возле том, что-то на голове у меня бродят непохожие мрачные мысли — заразительно. Он мелочёвка соскальзывает не без; кровати, равно я, заинтригованная, следую вслед за ним. Интересно, который возлюбленный задумал?

* * *

Кристиан вешает ми нате запястье ключ.

— Хочешь, дабы моя персона вела?

— Да, — улыбается он. — Не больно туго?

— Нет, нормально. — Я поднимаю брови. — Ты отчего гайда спасательный жилет?

— Да.

Я прыскаю со смеху.

— Какая решительность во моих способностях, мистер Грей.

— Как всегда, госпожа Грей.

— Ну этак малограмотный читайте ми нотаций.

— Да ваш покорный слуга да отнюдь не смею.

— Смеете равным образом будете, да всего только возьми дорога на заливе раскатать короче нельзя.

— Сказано честно равно ко месту, госпожа Грей. Будем выситься на этом месте огульно дата да обдумывать ваши знания сиречь так-таки отправимся держи бережок равно повеселимся?

— Сказано нелицеприятно да для месту, мистер Грей.

Я становлюсь следовать кормило гидроцикла, Кристиан устраивается раком равно отталкивается ото яхты. Тейлор да пара матросов из интересом наблюдают вслед за нами от палубы. Кристиан обхватывает меня руками, ерзает, прижимается теснее. Да, во нежели ми нравится таковой транспорт. Я вставляю кнопка зажигания, нажимаю кнопку, равно авто отвечает громким урчанием.

— Готов? — кричу я, перекрывая гул двигателя.

— Готов равным образом ввек буду, — отвечает он, прижавшись губами ко моему уху.

Я податливо включаю передачу, да «джет-скай» отходит с «Прекрасной леди» — чрезмерно медленно, в моего вкус. Кристиан сжимает объятья. Добавляю газу, равным образом наша сестра прыгаем вперед. Двигатель работает ровно, никак не глохнет, равно ваш покорный слуга счастлива.

— Полегче! — предостерегает Кристиан, а равно на его голосе звучат радостные нотки.

Я проношусь мимо «Прекрасной леди» да беру цена во открытое море. Мы бросили плехт вопреки Порт-де-Плезанс Сен-Клод-дю-Вар. Вдалеке, как замонтированный во Средиземное море, виднеется воздушные ворота Ниццы. Уже позже прибытия сюда, прошлой ночью, автор слышала благовест идущего сверху посадку самолета равным образом в эту пору решаю окинуть взором поближе.

Мы несемся ко цели, прыгая надо волнами. Я во восторге, а самое базис — Кристиан дал ми полную свободу. Мы мчимся для аэропорту, да постоянно беспокойство, постоянно неприятности последних дней уходят самочки собой.

— В ближайший раз в год по обещанию возьмем пара гидроцикла! — кричит Кристиан. Я улыбаюсь — подстегивать со ним вперегонку было бы здорово.

Мы мчимся от прохладное синее полчище для концу взлетно-посадочной полосы, когда-никогда поднебесье надо головой неожиданно раскалывает гром идущего получи посадку самолета. Я вздрагиваю и, поддавшись для минутка панике, выворачиваю кормило да зараз жму бери голубой огонь возмещение тормоза.

— Ана! — кричит Кристиан, однако сейчас поздно. Гидроцикл виляет, равным образом я, раскинув щипанцы равным образом сматываем удочки да прихватив со из себя Кристиана, лечу во море.

Здесь холодно, безвыгодный ведь что такое? у берега. Я погружаюсь, только тутовник а всплываю — в долгу спасательному жилету, — успев изведать средиземноморской водички. Кашляя да отплевываясь, протираю глазищи равно оглядываюсь. Кристиан сейчас плывет ко мне. Гидроцикл от заглохшим двигателем в свое удовольствие покачивается неподалеку.

— Ты во порядке?

— Да, — хриплю ваш покорнейший слуга да безвыгодный могу замаскировать радости.

Видишь, Кристиан? Это худшее, ась? может случиться, в некоторых случаях катаешься получи гидроцикле! Он охватывает меня на объятья, отстраняется равно не без; тревогой шарит глазами сообразно моему лицу.

— Видишь, до сей времени неграмотный где-то уже плохо! — улыбаюсь я, шлепая ладонями в области воде. Не сразу, а возлюбленный всегда но улыбается, поначалу недоверчиво, затем от облегчением.

— Да уж. Если неграмотный считать, что-нибудь ваш покорный слуга огульно мокрый, — ворчит дьявол ничуть невыгодный сердито.

— Я тоже.

— А твоя милость нравишься ми мокрая, — ухмыляется он.

— Кристиан! — укорительно говорю моя персона тоном праведного негодования. Он улыбается своей роскошной улыбкой, наклоняется, очень целует да отстраняется. Я перевожу дух. Его штифты темнеют почти полуопущенными веками, да ми становится жарко.

— Давай вернемся. Нам безвыездно непропорционально должно приобрести душ. Но поведу я.

* * *

Мы прохлаждаемся во зале к пассажиров первого класса лондонского аэропорта Хитроу, ожидая рейса держи Сиэтл. Кристиан читает «Файнэншл таймс». Я беру фотоаппарат, хочу произвести парочку снимков. Он таковой заводящий на белой льняной рубашке равным образом джинсах, со засунутыми вслед за пуговицу очками. Вспышка. Кристиан мигает да улыбается ми своей застенчивой улыбкой.

— Как самочувствие, госпожа Грей?

— Не не терпится возвращаться. Мне что-то около нравится, нет-нет да и тебя далеко не нужно ни со кем делить.

Он наклоняется, сжимает мою руку. Подносит ее ко губам, целует костяшки пальцев…

— Мне тоже.

— Но?.. — спрашиваю я, услышав непроизнесенное короткое дисфемизм во конце его заявления.

Кристиан хмурится.

— Но?.. — Он делает вид, что-то безвыгодный понял. Я отдаленно наклоняю голову да смотрю получи и распишись него из выражением «ну же, скажи», которое довела впредь до добродетели на последние пару дней. Кристиан вздыхает равно откладывает газету. — Я хочу, с намерением сего поджигателя поймали скорее равным образом ради нам безвыгодный насчёт нежели было беспокоиться.

— О… — Я да и ведь сказать удивлена его откровенностью.

— Уэлчу невыгодный поздоровится, если бы вещь подобное случится до этих пор раз.

Обещание важно приближенно зловеще, аюшки? у меня за спине бегут мурашки. Кристиан как ни в нежели невыгодный бывало смотрит бери меня, да моя особа неграмотный знаю, что некто ото меня ждет равным образом какой-либо ми нужно фигурировать — дерзкой, легкомысленной, беспечной? Мыслей нет, и, воеже совлечь возникшее посредь нами напряжение, ваш покорный слуга делаю ведь единственное, что такое? приходит во голову: поднимаю фотокамера равно щелкаю затвором.

* * *

— Эй, соня, ты да я уж дома, — говорит Кристиан.

— М-м-м, — сонно ворчу я, пытаясь побеждать сон, на котором наша сестра со Кристианом валяемся для одеяле во Кью-Гарденсе. Я круглым счетом устала! Поездки бесконечно изнуряют, ажно коли путешествуешь первым классом. Мы провели на самолете часов восемнадцать либо даже если более — автор поуже потеряла итог времени. Дверь открывается, мы открываю шары равным образом вижу склонившегося потребно мной Кристиана. Он расстегивает взвуз равным образом беретка меня сверху руки.

— Эй, моя персона да самочки умею ходить!

Кристиан токмо фыркает.

— Мне нужно выпить до дна чашу тебя помощью порог.

Я обнимаю его следовать шею равным образом вскидываю бровь.

— Понесешь получи и распишись тридцатый этаж?

— Миссис Грей, радоваться сообщить, зачем вам набрали вес.

— Что?

Он улыбается.

— Так что, коли отнюдь не возражаешь, воспользуемся лифтом.

У входа на «Эскалу» нас встречает Тейлор.

— Добро удостоить домой, мистер Грей, госпожа Грей.

— Спасибо, Тейлор.

Я одариваю Тейлора мимолетной улыбкой, равно спирт изволь для «Ауди», ради рулем которой сидит Сойер.

— Так что, аз многогрешный точно набрала вес?

— Немного, — успокаивает Кристиан, однако физиомордия его неожиданно темнеет. О нет… сколько еще?

— Ты лишь просто-напросто вернула оный вес, зачем потеряла, нет-нет да и ушла ото меня, — едва слышно объясняет он, вызывая лифт, равным образом до этих пор пуще мрачнеет.

Я вижу, чувствую его боль, да подина сердцем на правах предлогом повисают гири. Нет!

— Эй. — Глажу его в области щеке, запускаю щипанцы во волосы, тяну ко себе. Он далеко не упирается, добровольно уступает. — Если бы автор невыгодный ушла тогда, стоял бы твоя милость безотлагательно здесь? — шепчу я, глядючи на тараньки цвета ненастный тучи. На губах смущенная, моя милаша улыбка.

— Нет, — понизив голос говорит возлюбленный и, неграмотный выпуская меня с объятий, входит на кабину. — Нет, обращение Грей, ваш покорнейший слуга никак не стоял бы в этом месте не без; вами сейчас. Но моя персона бы знал, что-нибудь могу заступиться тебя, если бы бы твоя милость отнюдь не бросила ми вызов.

В его голосе слышится нотка сожаления. Черт.

— А ми нравится сеять тебе вызов, — политично говорю я.

— Знаю. И мне… ми сие в свою очередь нравится, — вместе с улыбкой признается он.

Слава богу.

— Так моя особа тебе ажно есть на что посмотреть нравлюсь? — шепчу я. Он смеется.

— Даже толстая. — Мы опять целуемся, ранее по-настоящему, не без; желанием. Я тяну его вслед волосы, наши языки переплетаются на медленном, чувственном танце, да рано или поздно кабина со мелодичным звоном останавливается, добравшись перед пентхауса, наша сестра не без; трудом отрываемся наперсник через друга.

— Мне ахти недурно вместе с тобой. Очень… — Он смотрит возьми меня со вожделением, в дальнейшем качает головой, можно подумать прогоняя непристойные мысли. Мы входим на фойе.

— Добро жаловать домой, госпожа Грей. — Кристиан в который раз целует меня, нынче ранее около целомудренно, да выдает свою фирменную, бери цельный гигаватт, улыбку. Его глазищи светятся с радости.

— Добро давать домой, мистер Грей. — Я в свою очередь улыбаюсь, чувствуя, на правах равно мое душа переполняется радостью.

Вопреки ожиданиям, спирт малограмотный опускает меня, а слабит вследствие фойе, далее объединение коридору, входит на большую комнату да усаживает получай кашеварный стол. Я сижу, болтая ногами, а Кристиан достает с шкафчика высокие бокалы равным образом с холодильника — бутылку шампанского, своего любимого «Боланже». Ловко, неграмотный ворота ни капли, открывает, разливает бледно-розовое солнцедар равно вручает ми бокал. Потом беретик другой, хрупко раздвигает ми сматываем удочки равно становится в обществе ними.

— За нас, госпожа Грей.

— За нас, мистер Грей, — шепчу я, слепо улыбаясь. Мы чокаемся равным образом делаем по части глотку.

— Знаю, твоя милость устала. — Кристиан трется носом по части выше- нос. — Но вообще-то храпеть ваш покорнейший слуга уже неграмотный хочу. — Он целует меня на закоулок рта. — Это наша первая ноченька здесь, равно пока что твоя милость углубленно моя.

Его цедилка спускаются вниз равно ниже. В Сиэтле безвременный вечер, равным образом моя особа чудовищно устала потом перелета да ото смены часовых поясов, же во глубине меня сейчас распускается желание.

* * *

Кристиан бестревожно посапывает рядом, а ваш покорный слуга смотрю нате розовые равно золотистые полосы новой зари на широких окнах. Его лапа лежит держи моей груди, равным образом моя персона стараюсь хватать воздух на одном со ним ритме, так ни аза безграмотный получается. Сон отнюдь не приходит. Мой бентос настроен получи и распишись гринвичское время, да мысли бегают соответственно кругу.

Столько токмо сотворилось ради последние три недели — нет, невыгодный потребно пустынно обманывать, вслед последние три месяца, — пишущий эти строки равно как личиной витала на облаках. И вот, разрешите представиться: Ана Стил, возлюбленная а обращение Анастейша Грей, новобрачная самого восхитительного, соблазнительного, сексуального равным образом нечеловечески богатого магната, какого лишь только может повстречать женщина. Как могло случиться, аюшки? всё-таки содеялось что-то около быстро?

Я поворачиваюсь равным образом смотрю получай него как ни в нежели безграмотный бывало да оценивающе. Знаю, возлюбленный зачастую наблюдает ради мной изумительный сне, так ми такая способ выпадает редко. Во сне Кристиан выглядит таким юным равно беззаботным, длинные ресницы еле много подрагивают, кажется крыла веера, нате подбородке легкой тенью проступает щетина, губы, можно представить вышедшие из-под резца скульптора, несколько приоткрыты. Мне где-то охота ударить его, распереть его цедильня языком, мелькнуть пальцами сообразно мягкой, да колючей щетине. Я из трудом удерживаюсь, в надежде далеко не тронуть для нему, безвыгодный погладить, отнюдь не разбудить. Хм… Почему ми невозможно пускай бы бы потренькать вместе с мочкой уха? Чуть-чуть прикусить, пососать. Подсознание бросает для меня нервный суждение сверху очков-половинок, отвлекшись получи минутка через второго тамара полного собрания сочинений Чарльза Диккенса, равным образом посылает мыслительный упрек: «Ана, не тронь беднягу во покое».

В тяжелый день ми рекуперироваться получи и распишись работу. Сегодняшний с утра до ночи отведен держи акклиматизацию, а позже — назад, во привычную рутину. В последние три недели пишущий сии строки невыгодный расставались ни бери минуту, равно невыгодный смотреть Кристиана весь дата будет, наверно, непривычно. Я откидываюсь нате подушку равно смотрю на потолок. Кто-то скажет, что-то влачить вообще столько времени невозможно, хотя сие никак не муж случай. Я была счастлива от ним даже если тогда, когда-никогда ты да я ссорились. И единственным, аюшки? омрачило мое счастье, стала новшество по части пожаре на Грей-хаусе.

У меня холодеет кровь. Кто был способным возыметь охоту зла Кристиану? Загадка безграмотный дает ми покоя. Кто-то с партнеров в соответствии с бизнесу? Бывшая любовница? Обиженный служащий? Я убеждения невыгодный имею, а Кристиан молчит и, стремясь предохранить меня, выдает информацию в соответствии с капле. Я вздыхаю. Мой мещанин на сияющих черно-белых доспехах, завсегда старающийся встать держи защиту меня. Что нужно сделать, ради возлюбленный крошку раскрылся?

Кристиан шевелится, да автор замираю, безвыгодный хочу вселять его, а коэффициент полезного действия из что такое? следует обратный. Черт! Два горящих тараньки смотрят, моргая, сверху меня.

— Что случилось?

— Ничего. Засыпай. — Я бодряще улыбаюсь. Он потягивается, трет глаза, улыбается.

— Сбилась от ритма?

— Думаешь, ремесло на этом? Я безграмотный могу уснуть.

— У меня принимать универсальное приспособление через бессонницы, равным образом вроде крат на тебя, детка. — Он по-юношески королем ухмыляется, а автор закатываю шары да прыскаю. Все мои мрачные мысли улетают сверх следа, а хлебогрызка находят мочку его уха.

* * *

Мы едем получай полночь по мнению автодорога I-5 во сторону моста 020. Едем получи «Ауди R8». Нас ждет ленч у родителей Кристиана, выходной ленч объединение случаю возвращения домой. Соберется весь фамилия крестик Кейт равным образом Итан. Мы протяжно были вдвоем, равно угадать пока что во великий компании одну каплю непривычно. Мы ажно далеко не успели потрепаться толком: некто вместе с самого утра ушел во кабинет, а ми пришлось анализировать вещи. Кристиан, правда, сказал, который сие необязательно, ась? багаж разберет госпожа Джонс, так ко помощи объединение дому ми до этих пор всего только предстоит привыкнуть. Мысли разбегаются, равно автор этих строк забывчиво постукиваю пальцами в области кожаной обивке дверцы. Настроение паршивое, хотя по причине чего? Не успела акклиматизироваться? Или с подачи поджога?

— Разрешишь ми усесться из-за руль? — спрашиваю моя особа равным образом самочки удивляюсь тому, аюшки? произнесла сие вслух.

— Конечно, — улыбается Кристиан. — Все, ась? мое, оно равно твое тоже. Но кабы разобьешь либо поцарапаешь, мы отведу тебя во Красную комнату боли. — Он бросает во меня беглый мнение да грозно ухмыляется.

Ничего себе! Я смотрю держи него непонимающе. Это что, шутка?

— Ты но сказал сие неграмотный всерьез, да? Ты фактически далеко не станешь налагать наказание меня из-за то, почто аз многогрешный поцарапаю твою машину? Неужели твоя милость любишь ее больше, нежели меня?

— Почти круглым счетом же, — из улыбкой отвечает спирт и, потупив руку, тискает мое колено. — Но возлюбленная неграмотный согревает меня до ночам.

— Уверена, сие легко устроить, равно тут-то твоя милость был в силах бы дремать на ней, — бросаю я.

Кристиан смеется.

— Мы равным образом дня безграмотный пробыли дома, а твоя милость меня сейчас выставляешь?

Он, похоже, на восторге да в выше- воркун созерцание отвечает широкой ухмылкой. Когда Кристиан на таком настроении, метать громы и молнии для него окончательно невозможно. Подумав, прихожу для выводу, ась? дьявол пребывает во таком настроении от того самого времени, во вкусе вышел утречком изо кабинета. И после этого моя особа начинаю понимать, по причине зачем злюсь. Нам нужно ворочаться во жизненный мир, а пишущий эти строки безграмотный знаю, в чем дело? нас ждет: достанет ли Кристиан прежним, таким но закрытым, равно как вплоть до медового месяца, да смогу ли автор охранять существо его новой, улучшенной версии.

— Почему твоя милость такого типа довольный?

Мне достается до этот поры одна улыбка.

— Потому что такое? нынешний болтовня такой… нормальный.

— Нормальный! — фыркаю я. — Но всего только малограмотный возьми четвертой неделе брака!

Улыбка соскальзывает равно исчезает.

— Я шучу.

У меня недостает ни малейшего желания напакостить ему настроение. Просто поразительно, каким неуверенным на себя некто в отдельных случаях бывает. Подозреваю, таким возлюбленный был всегда, так скрывал эту нерешительность ради суровым экстерьером. Поддевать его, подтрунивать по-над ним лучше легкого, наверно, потому, что такое? симпатия сполна для этому никак не привык. Как многое, однако, нам пока что предстоит разведать побратим касательно друге!

— Не беспокойся, меня равным образом «Сааб» устраивает, — говорю аз многогрешный равно отворачиваюсь для окну, дабы самой никак не поддаться скверному настроению.

— Эй, во нежели дело?

— Ни на чем.

— С тобой иногда где-то трудно. Давай, говори, почто отнюдь не так.

Я поворачиваюсь.

— Посмотри получай себя, Грей.

Он хмурится.

— Но моя особа стараюсь.

— Знаю. Я тоже. — Я улыбаюсь. Настроение чуточку улучшается.

* * *

Каррик есть смысл у барбекю во поварском колпаке равно фартуке от надписью «К грилю допущен». Вид у него по крайности нелепый, равно автор этих строк непроизвольно улыбаюсь весь круг раз, эпизодически смотрю для него. Я равно заключая чувствую себя стократ лучше. Мы по сию пору сидим после столом получи террасе большого фамильного у себя Греев, наслаждаясь теплым летним деньком. Грейс равно Миа расставляют всевозможные салаты, Элиот равным образом Кристиан приязненно пикируются равным образом обсуждают ожидание строительства нового дома, а Итан равным образом Кейт выпытывают у меня подробности нашего медового месяца. Кристиан только в чем дело? не отнюдь не выпускает мою руку равно ведь равным образом ремесло крутит мое обручальное кольцо.

— Что ж, неравно уладишь ситуация от Джиа, у меня бросьте окошечко не без; сентября по части середину ноября. Смогу пустить всю бригаду, — говорит Элиот, обнимая Кейт из-за плечи. Она улыбается.

— Джиа должна нагрянуть будущие времена вечере чтобы окончательного согласования, — говорит Кристиан. — Надеюсь, тут о во всем равно договоримся. — Он поворачивается равным образом выжидающе смотрит бери меня.

О, чисто в такой мере новость.

— Конечно. — Я улыбаюсь, главным образом чтобы всех его родственников, да в своей тарелке опять-таки падает. Почему дьявол принимает такие решения, безвыгодный поставив меня во известность? Или ми легко невыгодный дает покоя понятие по отношению Джиа вместе с ее роскошными бедрами равно шикарной грудью, что касается ее дорогих дизайнерских нарядах равно духах? Я представляю, что симпатия пикантно улыбается моему мужу… Подсознание вновь останавливает меня сердитым взглядом. Он безграмотный дает тебе повода в целях ревности. Черт, как бы меня бросает нынче в таком случае туда, ведь сюда. С что такое? бы?

— Ана! — окликает меня Кейт. — Ты единаче там, получи и распишись юге Франции?

— Да, — держу пари мы вместе с улыбкой.

— Хорошо выглядишь, — добавляет возлюбленная равным образом самочки но подле этом хмурится.

— Вы что один отлично смотритесь, — расцветает улыбкой Грейс.

Итан наполняет бокалы.

— За счастливую пару, — предлагает Каррик, да весь следовать столом поддерживают тост.

— Давайте поздравим Итана не без; тем, ась? записался наконец-то возьми программу на Сиэтле, — не без; гордостью вставляет Миа равно сладко улыбается Итану, кто отвечает ей тем же. Интересно, питаться ли во их отношениях какой-то прогресс? Пока проговорить трудно.

Я прислушиваюсь для разговорам после столом. Кристиан пересказывает всю программу нашего путешествия, период через времени останавливаясь с грехом пополам подробнее сверху томишко сиречь ином пункте. Держится безвозбранно да раскованно, ни малейших признаков беспокойства по вине поджога alias поджигателя. А чисто мне, напротив, никоим образом отнюдь не удается отделаться ото нехорошего предчувствия. И аппетита нет. Кристиан сказал вчера, что-нибудь мы потолстела. Он а без труда пошутил! Подсознание вновь обжигает меня недовольным взглядом. Итан роняет рюмка держи безжалостный пол, да совершенно вздрагивают ото звука разлетевшегося мертвецки стекла. Размеренное перемещение ланча прерывается короткой вспышкой активности — постоянно собирают осколки.

— Если безвыгодный выведешь себя изо сего настроения, отведу на лодочный сараюшко равным образом отшлепаю по мнению во-первых число, — шепчет ми нате слух Кристиан. Я вздрагиваю с неожиданности, поворачиваюсь равно на изумлении смотрю получай него.

Это что, шутка?

— Не посмеешь, — шепотом даю голову на отсечение я, чувствуя, по образу грубо во глубине рождается знакомое, такое долгожданное волнение. Кристиан вопрошающе выгибает бровь. Конечно, посмеет. Бросаю лицезрение от верстак — бери Кейт. Она от интересом наблюдает следовать нами. Поворачиваюсь для Кристиану равным образом сосредоточенно возьми него смотрю.

— Сначала поймай — моя особа на босоножках, — цежу ваш покорнейший слуга через зубы.

— С удовольствием постараюсь, — шепчет он, прозрачно усмехаясь. Шутит?

Я краснею ото смущения, же чувствую себя сделано лучше.

Мы через силу успеваем подвести черту сладкое — земляничка со сливками, — на правах разверзаются хляби небесные, равным образом целое бросаются удалять со стола равным образом передавать на кухню тарелки да стаканы.

— Хорошо еще, зачем хорошая ненастная продержалась с накануне конца ланча, — замечает Грейс согласно пути во комнату. Кристиан садится следовать искрящийся темнокожий рояль, прижимает ногой рычаг равным образом начинает выступать знакомую мелодию, заглавие которой выпало у меня изо памяти.

Грейс интересуется моими впечатлениями через Сен-Поль-де-Ванс. Они вместе с Карриком ездили тама беда сколько полет отворотти-поворотти в срок их собственного медового месяца, да ми глядишь приходит во голову, почто сие человечный знак, ежели учесть, по образу счастлива буква пара. Кейт равным образом Элиот устраиваются наедине держи большом мягком диване, а Итан, Миа равным образом Каррик заводят объяснение в рассуждении психологии.

Внезапно до сей времени на правах единственный Греи умолкают, оборачиваются равным образом смотрят нате Кристиана.

Что?

Кристиан тихонько напевает что-то, подыгрывая себя нате рояле. В комнате воцаряется тишина, на которой важно только что его мягкий, лиричный голос. Я равно заранее слышала, как бы возлюбленный поет, а они? Кристиан останавливается, заметив вдруг, почто играет во полном безмолвии. Кейт оглядывается да вопрошающе смотрит нате меня. Я пожимаю плечами, а Кристиан, поняв, аюшки? стихийно оказался во центре внимания, сконфуженно хмурится.

— Продолжай, — просит Грейс. — Никогда никак не слышала, в духе твоя милость поешь.

Она смотрит сверху него удивленно, можно подумать видит на стержневой раз. Кристиан сидит неподвижно, впоследствии пожимает плечами, бросает сердитый созерцание получи и распишись меня да поворачивается ко окну. Все нечаянно начинают разговаривать, делая вид, в чем дело? безвыгодный обращают сверху него внимания, да исключительно ваш покорный слуга одна смотрю возьми мои дорогого мужа.

— О, дорогая! — Грейс, подойдя, беретик меня вслед руки, а дальше сразу содержит во объятия. — Спасибо тебе, спасибо! — шепчет симпатия круглым счетом тихо, что-нибудь сам черт пуще ее безвыгодный слышит.

К горлу подступает комок.

— Э… — Я равно как обнимаю ее, добро бы равно плохо представляю, ради почто меня благодарят. Грейс улыбается, зенки ее сияют. Она целует меня во щеку. Ну да ну! Что но автор этих строк такого сделала?

— Приготовлю чаю, — говорит Грейс хриплым с непролитых слез голосом.

Я иду ко Кристиану. Он закончил дуться да есть расчет у застекленной двери получай террасу.

— Привет.

— Привет. — Кристиан кладет руку ми бери талию, привлекает для себе, равным образом автор просовываю хваталка на фоновый имущество его джинсов. За окном шумит дождь. — Ты как? Уже лучше?

Я киваю.

— Да. Ты точно знаешь, что приневолить всех замолчать.

— Только сим равно занимаюсь, — говорит симпатия не без; усмешкой.

— На работе — да, да никак не здесь.

— Верно, отнюдь не здесь.

— Неужели ни одна собака сроду безвыгодный слышал, во вкусе твоя милость поешь?

— Похоже, сколько нет, — лаконично отвечает он. — Пойдем?

Я смотрю в Кристиана — глазищи у него теплые, мягкие — равно решаю заступить тему.

— Собираешься меня отшлепать? — В животе у меня на правах так сказать просыпаются тысячи бабочек. Может быть, сие в качестве кого раз в год по обещанию то, в чем дело? нужно… то, что ми недоставало.

Он смотрит возьми меня поверху вниз, равно зрачки его темнеют.

— Делать смерть до чего отнюдь не хочу, однако поиграю от удовольствием.

— А… — Я порывисто оглядываюсь, только нас пустое место безвыгодный слышит.

— Только кабы будете плохо себя вести, обращение Грей, — шепчет возлюбленный ми бери ухо.

Несколько слов — равно меня только лишь что-нибудь никак не колотит через желания. И во вкусе всего только у него сие получается?

— Посмотрим, в чем дело? позволено сделать, — обтекаемо говорю я.

* * *

Мы прощаемся со всеми да форвард ко машине.

— Держи. Только безграмотный разбей. — Кристиан бросает ми ключи через «Ауди» да нацело без дураков добавляет: — А так моя особа буду крепко недоволен.

У меня пересыхает в рту. Он разрешает ми руководить свою машину? Моя внутренняя Аврора натягивает кожаные шоферские перчатки да туфли кроме каблуков да вопит с восторга.

— Уверен? — Я кое-как шевелю губами.

— Да. И поторопись, временно моя особа никак не передумал.

Наверное, ваш покорный слуга в жизни не пока что далеко не улыбалась таково широко. Кристиан закатывает лупилки равно открывает передо мной дверцу. Я поворачиваю родник равно завожу авто сызнова впредь до того, на правах спирт успевает огибать машину спереди.

— Не терпится, обращение Грей? — со усмешкой спрашивает Кристиан.

— Ужасно.

Я тихонько сдаю обратно равным образом разворачиваюсь нате подъездной дорожке от удивительной интересах меня самой ловкостью. Мотор работает ровно, сочувственно откликается нате малейшее прикосновение. Осторожно маневрируя получи и распишись дорожке, смотрю на челкогляделка заднего вида: Сойер да Райан, наши сегодняшние секьюрити, во вкусе однова забираются кайфовый внедорожник. Я да безграмотный знала, ась? они сопровождали нас сюда. Прежде нежели катнуть получи и распишись шоссе, сбрасываю газ.

— Уверен?

— Да, — афористично отвечает Кристиан, да пишущий эти строки понимаю, зачем некто ни во нежели безграмотный уверен.

Бедненький! Мне охота гоготать равным образом по-над ним, равным образом надо собой, автор этих строк нервничаю, да волнуюсь, равно думаю, наравне было бы шелом кейфонуть с Сойера равным образом Райана. Смотрю влево, о десную и, убедившись, ась? нам ничто малограмотный угрожает, вывожу «Ауди» держи шоссе.

Кристиан напрягается, а шиш неграмотный говорит. Удержаться невозможно. Дорога чиста. Я прижимаю рычаг газа, равным образом орудие прыгает вперед.

— Эй, потише! — кричит Кристиан. — Ты нас убьешь!

Я шелковица а убираю газ. Какой безотговорочно автомобиль, вроде подумаешь им управлять!

— Извини, — бормочу автор этих строк тоном кающейся грешницы, да следствие итак сполна неубедительный. Кристиан усмехается, скрывая облегчение.

— Что ж, сие сделано не грех зачесть наравне плохое поведение, — шаляй-валяй замечает он, да ваш покорнейший слуга безоговорочно сбавляю.

Смотрю на отражение — «Ауди» отнюдь не видно, назади нас лишь только какой-то один-одинёшенек одинёхонек беспроглядный чемодан со тонированными стеклами. Представляю, удивительно немедленно Сойеру да Райану, на правах они храбро пытаются рассчитать дистанцию. Не знаю почему, меня сие всего только раззадоривает. Но не далеким через экой мысли должно равным образом относительно муже, а поелику ваш покорнейший слуга решаю править себя дозволительно равным образом еще минус фокусов, обретая помаленьку уверенность, еду ко мосту 020.

Кристиан нечаянно ругается равным образом достает изо кармана джинсов «блэкберри».

— Что? — злобно бросает дьявол во трубку. — Нет. — Оглядывается. — Да. Она.

Что после еще? В зеркале может статься бы ни ложки странного — по-за только лишь сколько-нибудь машин. Внедорожник отделен ото нас четырьмя автомобилями, равно все каста группировка движется нате одной скорости.

— Понимаю. — Кристиан вздыхает равно трет ладонью лоб. Я ощущаю исходящее с него напряжение. Что-то безграмотный так. — Да… Не знаю. — Он смотрит получай меня да опускает телефон. — Все хорошо. Едем дальше. — Голос его спокоен, нате губах улыбка, только шары серьезные. Плохо дело! В регулы поуже бурлит адреналин. Кристиан опять поднимает телефон.

— Да-да, для 020. Как всего-навсего доедем… Да… Да…

Он кладет установка бери подставку равным образом переключает на власть громкой связи.

— В нежели дело?

— Не отвлекайся, детка, — говорит Кристиан.

Впереди — совещание от моста 020 на направлении Сиэтла. Бросаю зрение нате Кристиана — возлюбленный смотрит непосредственно преддверие собой.

— Ты всего только неграмотный паникуй, но, эпизодически автор сих строк окажемся получи мосту, добавь газу. Нас ведут.

Нас ведут! Ни смоковница себе! Сердце подскакивает, колотится в рассуждении ребра, объединение коже пробегают мурашки, равным образом рукав сжимается с паники. Но кто? Кто вслед нами следит? Я в который раз бросаю мнение на плоскость заднего вида равно убеждаюсь, что такое? карцер инструмент все еще держится следовать нами. Черт! Так сие они? Пытаюсь рассмотреть, кто такой сидит вслед рулем, хотя ни плошки безграмотный вижу.

— Смотри получи дорогу, детка, — спокойно, даже если снисходительно говорит Кристиан. Обычно, рано или поздно мы ради рулем, возлюбленный пользуется другим, куда ни на есть сильнее жестким тоном.

Соберись, одергиваю мы себя, с тем отнюдь не поддаться страху. А разве наши преследователи вооружены? Вооружены, равно их окончание — Кристиан. Мне становится безвыгодный в области себе, для горлу подкатывает тошнота.

— Почему твоя милость решил, что такое? вслед за нами следят? — срывающимся негромкий спрашиваю я.

— У «Доджа», что такое? сзади, поддельные регистрационные номера.

Откуда дьявол знает?

Мы приближаемся для мосту по мнению въезду. День близится ко вечеру, да пускай бы припустил перестал, улица мокрая. Хорошо еще, что такое? машин немного.

В голове эхом красиво бас Рэя, одна с его многочисленных лекций сообразно самообороне. «Ты, Ана, погибнешь либо — либо глубоко пострадаешь через паники». Делаю сложный вдох, пытаюсь жениться почти надзор дыхание. Тому, который нас преследует — кем бы некто ни был, — нужен Кристиан. Я делаю до этих пор единственный инспирация — на голове начинает проясняться, перестает стискиваться живот. Мне нужно защитить Кристиана. Я хозяйка хотела раздаться в этой машине, разнестись вместе с ветерком. Ну почто ж, вишь он, выше- шанс. Вцепляюсь во штурвал равно бросаю финальный зырк во зеркальце заднего вида. «Додж» приближается. Я сбрасываю газ, оставляя вне внимания бесшабашный движение Кристиана, да рассчитываю подход ко мосту 020 таким образом, с целью «Доджу» пришлось замяться равно прожидать просвета на плотном потоке движения. И в таком разе ваш покорный слуга даю глубокий голубой огонь — да «Ауди» прыгает вместе с места, вдавливая нас обеих на спинки сидений. Стрелка спидометра подлетает ко семидесяти пяти милям во час.

— Не гони, детка, — бестревожно говорит Кристиан, ежели и спокойным пишущий эти строки назвала бы его во последнюю очередь.

Мы мчимся в среде двумя рядами, прыгая так влево, так вправо, в духе черная пешка согласно шашечной доске, ускользая через грузовиков равно легковушек. Мост приблизительно неподалёку годится ко озеру, который я как бы как несемся за воде. Другим водителям мои передвижение безграмотный согласно вкусу, же моя особа стараюсь невыгодный подмечать неодобрительных равным образом не таясь сердитых взглядов. Кристиан сидит неподвижно, держа сцепленные цыпки сверху коленях, равным образом моя особа вновь успеваю подумать, который он, наверное, делает так, воеже меня отнюдь не отвлекать.

— Молодец, хорошая девочка, — говорит симпатия равно оглядывается. — Не вижу «Доджа».

— Мы вслед несубом, мистер Грей, — доносится изо «блэкберри» речь Сойера. — Он пытается врубиться вас, сэр. Постараемся вдаться клином посередь вами да «Доджем».

Несуб? Это покамест в чем дело? такое?

— Хорошо. Миссис Грей ноне справляется. На этой скорости да подле условии, что-то машин невыгодный прибавится, наш брат минуем боровок от пару минут.

— Понял, сэр.

Мы проносимся мимо диспетчерской вышки, стоящей получай середине пути при помощи озерцо Вашингтон. Спидометр показывает, аюшки? пишущий эти строки держусь получи одной да праздник а скорости — семьдесят пяток миль на час.

— У тебя точно недурно получается, — говорит, оглядываясь, Кристиан, да его цвет неизвестно почему напоминает ми нашу первую встречь на игровой комнате. Я шелковица а отсекаю воспоминание, с тем малограмотный отвлекаться.

— Куда едем? — почти что тихонько спрашиваю я. Управлять машиной — одно удовольствие; хоть неграмотный верится, аюшки? да мы со тобой едем получай приличной скорости.

— Миссис Грей, получите труд возьми I-5, а следом получи и распишись юг. Мы хотим проверить, последует ли вслед вами «Додж», — отвечает сообразно громкой блат Сойер. Впереди — имя богу — загорается зеленый, равным образом автор прибавляю.

Бросаю бурливый мнение получи и распишись Кристиана — некто подбадривает улыбкой равно здесь но меняется во лице.

— Черт!

У съезда от моста механизмы сбавляют, равным образом ми равно как надобно сдергать газ. Смотрю на риноскоп равным образом вижу «Додж» (по крайней мере, ми этак кажется).

— Сколько, десяток или — или больше?

— Да, вижу, — говорит Кристиан. — Интересно, который а это?

— Мне тоже. А кто именно вслед за рулем? Узнать можно? — обращаюсь ваш покорнейший слуга для лежащему получи и распишись подставке «блэкберри».

— Нет, госпожа Грей. Тонировка больно темная, никак не разглядеть. Может фигурировать равно как мужчина, что-то около равно женщина.

— Женщина? — повторяет Кристиан.

Я пожимаю плечами равно предлагаю особенный вариант:

— Твоя госпожа Робинсон?

Кристиан напрягается равно беретка из держателя телефон.

— Она безграмотный моя обращение Робинсон, — ворчит он. — Я да малограмотный разговаривал из ней со самого дня рождения. Да Элена равно далеко не стала бы что-то около свершать — сие невыгодный ее стиль.

— Лейла?

— Она во Коннектикуте, не без; родителями. Я но тебе говорил.

— Уверен?

Кристиан отвечает никак не сразу.

— Нет. Но даже если бы симпатия сбежала, отец с матерью безошибочно предупредили бы Флинна. Давай обсудим это, когда-когда вернемся домой. А непостоянно тебе выгодно отличается далеко не отвлекаться.

— Но чай сие может состоять равным образом нетрудно какая-то случайная машина.

— Я никак не собираюсь рисковать. Тем больше во ситуации вместе с твоим участием, — обрывает меня Кристиан равным образом возвращает «блэкберри» для подставку, беспричинно что-нибудь да мы от тобой по новой можем сохранять складность вместе с Сойером да Райаном.

Ну равно ладно. Спорить не без; ним в ту же минуту смысла нет… может быть, потом. Я придерживаю язык. К счастью, армия машин снова-здорово редеет. Мне даже если удается протолкнуться первоначально и, достигнув разъезда Маунтлейк, закатиться на сторону I-5.

— А разве копы остановят? — спрашиваю я.

— Это было бы неплохо.

— Только невыгодный про меня.

— За власть далеко не беспокойся, — уверяет он, равным образом ми слышатся на его ответе нотки веселья.

Давлю в голубое топливо равно который раз подбираюсь для семидесяти пяти. Да, сия пташка умеет летать. Она такая легкая на управлении, такая послушная! Выдаю восемьдесят пять. Никогда да отнюдь не думала, зачем буду ездить в такой мере быстро. Мой «жук» во лучшем случае вытягивал нате полсотни во час.

— Набирает скорость, — флегматически равным образом холоднокровно докладывает Сойер. — Идет почти девяносто.

Черт! Ну же, быстрее! Жму единаче сильнее. Мотор урчит, только вытягивает возьми девяносто пять. Мы летим для пересечению I-5.

— Так равно держи, — говорит Кристиан.

Я немножко сбрасываю газ, проезжая перекресток. Движение после этого порядком спокойное, равно ми на долю секунды удается вымахнуть получи скоростную полосу. Снова газую — да вишь ты да я поуже летим по мнению левой полосе, а другие смертные подают вправо, пропуская нас вперед. Не счастливо оставаться пишущий эти строки таково напугана, наверно, получала бы удовольствие.

— Он вышел сверху сотню, сэр, — докладывает Сойер.

— Оставайся от ним, Люк, — бросает Кристиан.

Люк?

На нашу полосу выскакивает грузовик. Черт! Я успеваю бить согласно тормозу.

— Чертов идиот! — клянет лихача Кристиан. Нас бросает вперед. Как хорошо, в чем дело? кушать ремни безопасности.

— Обходи его, детка, — цедит насквозь стиснутые щебенка Кристиан.

Я проверяю, почто там, сзади, равным образом режу соответственно диагонали сквозь три линии. Мы заново вырываемся сверху скоростную полосу.

— Хороший маневр, обращение Грей, — комплиментарно ворчит Кристиан. — И где, интересно, копы? Как надо, где-то их равным образом нет.

— Мне одиннадцатиметровый чек ни для чему, — говорю я, безвыгодный глядючи для Кристиана. — Тебя или в жизнь не невыгодный штрафовали после преизбыток скорости?

— Нет. — Я кошу правым глазом да вижу, в чем дело? симпатия улыбается.

— И безграмотный останавливали?

— Останавливали.

— Понятно.

— О…

— Обаяние, госпожа Грей. Все деяние на обаянии. А днесь сосредоточьтесь. Сойер, идеже «Додж»?

— Идет для ста десяти, сэр, — сообщает Сойер. Ничего себе! У меня аж ретивое подскакивает. Смогу ли аз многогрешный путешествовать быстрее? Снова придавливаю акселератор газа да уношусь вперед.

— Поморгай, — говорит Кристиан, имея на виду видящийся впереди «Форд Мустанг».

— Я лишь дурой себя выставлю.

— Ну в такой мере выстави, — несдержанно бросает он.

Ладно, единовременно тебе таково надо.

— Э, а идеже фары?

— Индикатор. Потяни для себя.

Тяну получай себя — равным образом «Мустанг» уходит вправо. Водитель показывает ми палец, однако автор этих строк проношусь мимо.

— Придурок, — бормочет Кристиан равным образом тогда а поворачивается ко мне: — Сверни получай Стюарт.

— Есть, сэр.

— Мы бери Стюарт-стрит, — говорит Кристиан Сойеру.

Сбрасываю газ, смотрю на зеркало, показываю поворот, получи обалдайс легко и просто пересекаю четверка полосы равно скатываюсь из магистрали. Едем в соответствии с Стюарт-стрит держи юг. Улица пустынная, машин едва нет. И идеже но все?

— Нам нонче везет, десятая спица неграмотный мешает. Но да «Доджу» тоже. Давай, Ана, гони. Вези нас домой.

— Не помню дорогу, — бормочу я. «Додж» по старинке висит бери хвосте, равно меня сие нервирует.

— Держи бери юг, нонче аз многогрешный далеко не скажу.

Кристиан в свою очередь волнуется. Мы пролетаем три квартала, да получи Йель-авеню семафор встречает нас желтым.

— Жми, Ана, — кричит Кристиан. Я жму держи акселератор газа, нас бросает назад, равно «Ауди» рвется вперед, в пунцовый свет.

— Повернул для Стюарт-стрит, — докладывает Сойер.

— Оставайся из ним, Люк.

— Люк?

— Его в такой мере зовут.

Невольно бросаю зрение в правую сторону — Кристиан смотрит получи и распишись меня, наравне в сумасшедшую.

— Следи ради дорогой! — рявкает он.

Я малограмотный обращаю внимания в тон.

— Люк Сойер.

— Да!

Какие да мы из тобой раздражительные. Но да моя персона хороша: засранец работал со мной последние цифра недель, а аз многогрешный ажно имени его неграмотный знаю.

— Это я, мэм. — Я вздрагиваю, хоть бы звук изо трубки безмятежный и, на правах денно и нощно у Сойера, монотонный. — Несуб ну ась? ж согласно Стюарт-стрит, сэр. Набирает скорость.

— Давай, Ана, безграмотный спи. Поменьше болтай, — ворчит Кристиан.

— Стоим сверху первом перекрестке, — докладывает Сойер.

— Быстрее, сюда, — кричит Кристиан, указывая бери парковочную стоянку возьми южной стороне Борен-авеню.

Я стремительно выворачиваю руль, равно покрышки протестующее взвизгивают.

Площадка забита накануне отказа.

— Вокруг, быстро, — командует Кристиан. Маневр ясен: скрыться, так чтобы нас невыгодный заметили от улицы. — Туда! — Он показывает свободное место. Хочет, чтоб моя персона припарковалась? Что следовать дурь!

— Делай, что-нибудь говорят. — Я да делаю. Получается идеально. Впервые во жизни удалась образцовая парковка.

— Мы спрятались. Парковка в ряду Стюарт да Борен, — говорит Кристиан, внаклонку для «блэкберри».

— О"кей, сэр. — Сойер, похоже, малограмотный на лучшем расположении духа. — Оставайтесь получай месте, а автор сих строк последим после «Доджем».

Кристиан поворачивается ко мне, всматривается…

— Ты на порядке?

— Конечно, — шепчу аз многогрешный кое-как слышно.

Он усмехается.

— Знаешь, те, во «Додже», нас отнюдь не слышат.

И аз многогрешный смеюсь.

— Проезжаем Стюарт равно Борен, сэр. Вижу парковку. «Додж» проскочил мимо.

Мы тот и другой облегченно вздыхаем.

— А вам молодец, госпожа Грей. Хорошо водите. — Кристиан проводит в области моей щеке костяшками пальцев. Я вздрагиваю через прикосновения да перевожу дух.

— Надо ли уразумевать так, который твоя милость вяще невыгодный будешь взывать сверху мое плохое вождение? — спрашиваю я.

Он смеется, звучно равным образом ото души.

— Так за тридевять земель моя особа заходить, пожалуй, неграмотный стану.

— Спасибо, который разрешил прокатиться. Да пока что около таких волнующих обстоятельствах. — Я кропотливо равно тщетно пытаюсь взять хоть водевильный тон.

— Может быть, без дальних разговоров вслед кормило полегче закатиться мне.

— По правде говоря, я, наверно, хоть выкарабкаться с сего места неграмотный смогу. Ноги что ватные. — Меня нечаянно начинает трясти.

— Это адреналин, детка. Ты, в духе всегда, была великолепна. У меня пропал слов. Ты ни разу меня отнюдь не подвела. — Кристиан опять-таки гладит меня по части лицу, во его глазах любовь, страх, сожаление, столько эмоций махом — равно меня прорывает. Скопившиеся чувства вырываются с дойки сдавленным всхлипом, да ваш покорный слуга рыдаю.

— Не надо, детка, далеко не надо. Пожалуйста, никак не плачь.

Пространство ограничено, а спирт однако но дотягивается поперед меня, обнимает, привлекает для себе, убирает вместе с лица волосы, целует глаза, щеки… Я обхватываю его руками, прижимаюсь для его плечу равным образом тихонько всхлипываю. Он тычется носом во мои волосы, поглаживает за спине, да автор сих строк сидим в такой мере какое-то время, молча, неграмотный говоря ни слова, прямо-таки держимся корешок после друга.

Действительность напоминает касательно себя голосом Сойера.

— Несуб рядком «Эскалы». Объезжает заведение.

— Продолжайте наблюдение, — бросает Кристиан.

Я вытираю ладонью нос, перевожу дух.

— Воспользуйся моей рубашкой. — Он целует меня на висок.

— Извини, — пристыженно говорю я.

— За что? Тебе далеко не ради зачем извиняться.

Я сызнова вытираю нос. Кристиан беретка меня следовать подбородок равно сладко целует на губы.

— Моя прекрасная, моя отважная девочка, у тебя такие мягкие губы, когда-когда твоя милость плачешь, — шепчет он.

— Поцелуй еще.

Кристиан замирает.

— Поцелуй меня, — выдыхаю я. Он наклоняется, беретка требующий сверху подставке «блэкберри» равно бросает бери водительское сиденье посередь моими ногами. И вишь уж его рот впиваются во мои губы, а его язычок врывается во муж рот, в сравнении из чем зачем у меня не имеется никаких возражений. Адреналин распаляет страсть, иглами разлетающуюся в соответствии с телу. Я сжимаю его физиомордия в лоне ладоней, пишущий эти строки упиваюсь им, равным образом спирт глухо во вкусе в танке рычит, воспламеняясь через мой огня, равным образом там, внизу живота, свиваются упругие кольца желания. Он шарит жадной рукой по мнению моей груди, талии, спине, спускается ниже. Я приподнимаюсь…

— Уф… — выдыхает Кристиан да отодвигается.

— Что? — шепчу я.

— Ана, я в парковочной стоянке, во Сиэтле.

— И что?

— Ну, мы хочу трахнуть тебя, а твоя милость тут… ерзаешь. Неудобно.

Его плетение словес исключительно раздувают теплин`а мой желания, равно оно вырывается из-под контроля, стягивая мышцы внизу живота.

— Хочешь — трахни. — Я целую его на закута рта. Эта картинг держи машине… волнение… страх… напряжение… они подстегнули мое либидо. Кристиан отстраняется, смотрит для меня напряженно из-под горько нависших век.

— Здесь? — как немазаное колесо спрашивает он. Во рту делается сухо. У него сие получается, развести меня одним словом.

— Да. Я хочу. Сейчас.

Он смотрит в меня сызнова мало-мальски секунд, только-только склонив голову набок.

— Какая ваш брат бесстыдная, обращение Грей, — шепчет некто затем долгой, во целую вечность, паузы. Собирает мои волосня получи затылке, оттягивает голову назад, равным образом во сделано его цедилка захватывают мои, требовательно, жадно. Рука скользит согласно моей спине, ныряет лещадь бедро…

— Какая радость, сколько получи и распишись тебе юбка. — Он сует руку подо мою клетчатую, белую со голубым юбку, гладит до бедру, да мы зарываюсь пальцами во его волосы, верчусь у него получи и распишись коленях.

— Не ерзай, — рычит спирт да сжимает во пригоршню все, сколько оказалось подо рукой. Я в один момент замираю. Его большой порхает за клитору, да у меня захватывает суть — в среднем во глубине меня точно бы пробивает лепистрический разряд.

— Не елозь, — шепчет Кристиан равно снова-здорово целует меня, кружа большим пальцем соответственно тонким кружевам моих дизайнерских трусиков. Два пальца шаг за шаг пробираются подо шелк да погружаются во меня. Я со стоном подаюсь им навстречу.

— Пожалуйста…

— О! Вы сейчас готовы, госпожа Грей. — Он окунает сосиски глубже, вынимает, по новой окунает. Какая томительная пытка. — Тебя беспричинно заводят погони?

— Ты меня заводишь.

Кристиан хищно, по-волчьи, ухмыляется равно нелюбезно выводит пальцы, оставляя меня ни от чем. И тогда же, помимо всякого предупреждения, подхватывает меня почти колени, приподнимает равно разворачивает собой ко ветровому стеклу.

— Разведи ноги, — командует он.

Я без слова исполняю приказ. Теперь мои коньки свешиваются давно пола в соответствии с обе стороны ото него. Он гладит меня объединение ногам, внизу вверх, задирает юбку.

— Положи цыпки ми получай колени. Наклонись вперед. И подними свою восхитительную задницу. Смотри головой безвыгодный стукнись.

Черт! Мы так-таки сделаем это, неуклонно здесь, получай общественной парковке. Я бойко оглядываюсь согласно сторонам да ни живой души неграмотный вижу, хотя огонек возбуждения поуже бежит во крови. Я получай автостоянке! Круто! Кристиан возится у меня вслед спиной, равно ваш покорный слуга слышу, по образу вжикает «молния». Он обнимает меня вслед талию одной рукой, стягивает трусы другой породы равно одним быстрым движением нанизывает меня для себя.

— А-а!

Я вжимаюсь во него равно слышу, как бы возлюбленный шипит ми во шею. Его ручка ползет наверх равно ешь — не хочу меня внизу вслед подбородок. Он чешется мою голову отдавать да во сторону, подается в будущем равно целует на горло. Другая власть ложится получай бедро. Мы начинаем отечественный танец.

Я подбираю ноги, равным образом спирт набирает темп. Ощущения… Я неистово стону. Как пушкой далеко не разбудишь у него получается. Хватаюсь левой рукой после палка ручного тормоза, опираюсь правым локтем бери дверцу. Он терзает зубами мочку мой уха, тянет… ми только аюшки? не больно. Он таранит меня снова, да снова, равно снова. Я качаюсь вверх-вниз, равно автор находим перед разлукой тотальный ритм. Кристиан просовывает руку по-под юбку да начинает приветливо давить секиль путем тонкую набойка трусиков.

— А-а!

— Быстрее, — выдыхает Кристиан ми на ушко насквозь стиснутые зубы. — Все полагается проделать быстро, Ана. — Он добавляет жару.

— А-а! — Я сейчас ощущаю обычный гам приближающейся волны наслаждения, растущей, сгущающейся на глубине меня.

— Ну же, детка, — хрипит ми на ухо. — Я хочу тебя слышать.

Я паки стону, моя персона теряюсь, тону во ощущениях, да штифты мои закрыты. Его альт — у меня на ухе, его перспирация — у меня получай шее, да смак изливается, пульсируя, изо того места, идеже его пальцы…

Меня захватывает водоворот, равным образом мое клейстокарпий требует разрядки.

— Да, — шипит Кристиан, равно ваш покорнейший слуга держи пора открываю лупилки равно вижу пред из себя брезентовую крышу «R8». Я заново жмурюсь равным образом после этого но кончаю.

— Ох, Ана, — удивленно шепчет возлюбленный и, обняв меня, посылает новейший затрещина равным образом замирает получи и распишись пике внутри. Трется носом что до мою шею, целует на горло, во щеку, на висок.

— Ну как, госпожа Грей, сбросили напряжение? — Кристиан сызнова тискает зубами мочку мой уха. Я до конца опустошена, равно сил хватит всего только сверху самую малость напоминающее мяуканье. Чувствую, вроде дьявол улыбается.

— Мне этак верно помогло. — Он снимает меня вместе с себя. — Ты что, звук потеряла?

— Да.

— А в настоящий момент скажи, кто именно у нас распутник. Не думал, аюшки? твоя милость такая эксгибиционистка.

Я после этого а выпрямляюсь равным образом нервно озираюсь до сторонам. Он напрягается.

— За нами так-таки сам черт далеко не наблюдает? — из тревогой спрашиваю я.

— По-твоему, автор этих строк позволил бы, воеже один человек смотрел, наравне моя супруга кончает? — Кристиан поглаживает меня в области спине, же ото его голоса объединение ней в который раз бегут мурашки. Я оглядываюсь равным образом плутовски улыбаюсь.

— Секс на машине!

Кристиан усмехается равно убирает у меня со лица прядку волос.

— Давай поменяемся. Я поведу.

Он открывает дверцу, чтоб автор этих строк выбралась сверху площадку, равно бойко застегивает «молнию». Потом следовательно сам, открывает другую дверцу, борзо возвращается вслед руль, подбирает «блэкберри» равно набирает номер.

— Где Сойер? И «Додж»? Как получилось, сколько Сойер отнюдь не из тобой?

Он хозяйственно слушает ответ, наверное, Райана.

— Она? — Пауза. — Оставайся со ней. — Кристиан дает отбив равно смотрит в меня.

Она? Райан говорил касательно водителе «Доджа»? Но кто? Элена? Лейла?

— В «Додже» была женщина?

— Похоже, зачем так, — на полутонах отвечает Кристиан. Его уста сжимаются во тонкую, сердитую линию. — Едем домой. — Он поворачивает источник равным образом оглядка сдает назад. «Ауди» эластично выкатывается со стоянки.

— А где… этот… несуб? И вообще, аюшки? сие всё-таки значит? Звучит около в духе БДСМ.

Кристиан через силу известно усмехается да сворачивает в Стюарт-стрит.

— Несуб — сие некто субъект. Райан — давний фэбээровец.

— Бывший фэбээровец?

— Не спрашивай. — Кристиан качает головой, похоже, черт знает что обдумывает.

— И идеже но немедленно настоящий несуб?

— На шоссейка I-5, движется для юг. — Он бросает в меня недолгий взгляд. Глаза холодные, жестокие. Ух ты, такого типа обращение ото страшный для спокойствию! Несколько секунд — да передо мной противоположный человек. Тянусь, поглаживаю по мнению бедру, пробегаю пальцами сообразно внутреннему шву джинсов — авось взвеять настроение. Он отпускает руль, кладет свою руку получи и распишись мою — тогда линия закрыт.

— Нет. Мы равно в такой мере в некотором расстоянии зашли. Ты а неграмотный хочешь, дабы моя персона попал на аварию во трех кварталах через дома. — Подносит мою руку ко губам — ослабить выговор бесстрастным поцелуем. Расчетливый, холодный, властный… Мой Пятидесятигранный. Впервые вслед за долгое промежуток времени пишущий эти строки чувствую себя расшалившейся девчонкой. Убираю руку, отодвигаюсь равно секунду-другую сижу тихо.

— Значит, женщина?

— Очевидно, да. — Кристиан вздыхает, поворачивает для подземному гаражу да набирает адрес нате пульте. Двери распахиваются, некто въезжает да педантично паркуется.

— Мне нравится сия машина, — мурлычу я.

— Мне тоже. И нравится, что твоя милость от ней справилась. Даже неграмотный сломала.

— Можешь дать взятку ми такую а для число рождения. — Я субтильно улыбаюсь равно выхожу с механизмы — Кристиан сидит из открытым ртом. — Белую, — добавляю я.

Он ухмыляется равно качает головой:

— Анастейша Грей, ваш брат никак не перестаете изумлять меня.

Я захлопываю дверцу равным образом жду Кристиана. Он выходит, смотрит получи и распишись меня, равным образом настоящий взор в качестве кого как бы обращается ко чему-то, что такое? живет в глубину в мне. Теперь мы еще важно знаю данный взгляд. Кристиан к лицу ближе, наклоняется равным образом шепчет:

— Тебе нравится машина. Мне нравится машина. Я трахал тебя во ней… может быть, есть расчет трахнуть получи ней.

Ответить мы малограмотный успеваю — во стоянка въезжает искрящийся заливистый «Мерседес». Кристиан смотрит получи него вначале вместе с беспокойством, попозже со раздражением.

— Похоже, наша сестра уж неграмотный одни. Идем. — Он беретик меня после руку, ведет для гаражному лифту, нажимает кнопку вызова, и, ноне наш брат ждем, ко нам присоединяется водильщик «Мерседеса». Молодой, одет вместе с элегантной небрежностью, грива длинные, темные. Обычно беспричинно выглядят телевизионщики другими словами газетчики.

— Привет. — Он мягко улыбается нам.

Кристиан обнимает меня вслед за талию да галантно кивает.

— Я в этом месте недавно. Мне шестнадцатый.

— Привет, — улыбаюсь аз многогрешный во ответ. У него добрые карие глаза. Приходит лифт. Мы входим. Кристиан смотрит для меня вместе с непроницаемым выражением.

— Вы — Кристиан Грей, — говорит новожен человек.

Кристиан наигранно улыбается.

— Пол Харрисон. — Он протягивает руку. Кристиан по нужде ее пожимает. — Вам получи который-нибудь этаж?

— Мне нужно назначить код.

— А-а…

— Пентхаус.

— О… — Пол который раз улыбается. — Конечно. — Он нажимает кнопку восьмого этажа, равным образом двери закрываются. — Миссис Грей, полагаю.

— Да. — Я субтильно улыбаюсь, пишущий сии строки обмениваемся рукопожатиями. Пол задерживает получи ми мнение равно чуточку краснеет. Вот еще. Я равно как краснею равным образом чувствую, равно как напрягается лежащая у меня бери талии рука. — Когда вас въехали?

— В стародавний уикенд. Мне после этого нравится.

Неловкая пауза… звонок… лифт останавливается получай этаже Пола.

— Рад закадрить со вами обоими, — говорит некто вместе с облегчением равным образом выходит. Двери беззвучно закрываются. Кристиан вводит код, да лифтоподъемник сызнова отлично вверх.

— Мне дьявол показался милым. А других соседей автор вновь далеко не встречала.

Кристиан хмурится.

— Предпочитаю, с целью в такой мере да было.

— Это потому, что такое? твоя милость затворник. А ми симпатия понравился.

— Затворник?

— Затворник. Прячущийся во башне изо слоновой кости, — холодно констатирую я.

— Башня изо слоновой кости. — Он усмехается. — Я в такой мере полагаю, нынче вам можете прирастить пока что одно титул во роспись своих поклонников, обращение Грей.

Я закатываю глаза.

— Ты каждого записываешь на мои поклонники.

— Ты теперь закатила глаза?

Пульс учащается.

— Да, закатила. — Дышать становится труднее.

Он смотрит возьми меня, чуток наклонив голову, со своим фирменным, самодовольно-насмешливым выражением.

— И ась? наша сестра будем от сим делать?

— Что-нибудь грубое.

Моргает. Не ожидал.

— Пожалуйста.

— Хочешь еще?

Я шаг за шаг киваю. Дверь открывается — да мы из тобой дома.

— Насколько грубо? — Глаза его темнеют.

Я не проронив ни слова смотрю получай него. Он закрывает сверху минутка глаза, затем пей — не хочу меня вслед за руку равно вытаскивает во фойе.

Мы врываемся сквозь двойные двери на зал ожидания да натыкаемся получай Сойера. Он выжидающе смотрит получи нас.

— Сойер, доложишь об во всем сквозь час, — говорит Кристиан.

— Да, сэр. — Сойер поворачивается равным образом по рукам на канцелярия Тейлора.

У нас общий час!

Кристиан смотрит держи меня.

— Значит, грубо?

Я киваю.

— Что ж, обращение Грей, вы повезло. Сегодня у меня дата исполнения желаний.



Глава 0

Какие снедать идеи? — спрашивает Кристиан равным образом смотрит ми во глаза, начистоту равно бесстыдно.

Я пожимаю плечами, однако веяние против всякого чаяния стесняется через непонятного волнения. Я безграмотный знаю, на нежели тутовник мастерство — на погоне, адреналине, моем прежнем плохом настроении, — только моя персона хочу этого, хочу отчаянно. На лице мужа как черепаха проступает озадаченность. — Что-нибудь особенное? — Его болтология — на правах нежная ласка. Я киваю, чувствуя, как бы вспыхивает лицо. Почему сие что-то около меня смущает? Я тогда что только лишь невыгодный делала от сим мужчиной. Он моего муж, на конце-то концов! А может, вопрос во том, аюшки? пишущий эти строки самоё хочу сего да стесняюсь признаться? Мое подсознание бросает нервный взгляд: «Хватит сделано вымышлять лишнее».

— Карт-бланш? — Кристиан смотрит получи и распишись меня задумчиво, будто пытается вторчься ми на голову.

Карт-бланш? Ну да дела! А ась? а следовать сим может последовать?

— Да, — порывисто говорю я, равным образом подбивание расцветает в ми пышным цветом. Кристиан улыбается своей ленивой сексуальной улыбкой.

— Идем. — Он беретка меня после руку да ведет для лестнице. Теперь ясно. Игровая комната! Моя внутренняя Аврора стряхивает дрему равным образом торопится следом.

У подножия лестницы Кристиан отпускает мою руку равным образом отпирает дверь. Ключ висит для цепочке, которую аз многогрешный только что ему подарила.

— После вас, обращение Грей, — говорит он, отступая на сторону.

В игровой — обычный благоухание дерева, кожи равно полировки. Я краснею близ мысли, почто госпожа Джонс заходила семо прибраться, все еще ты да я уезжали сверху медвяный месяц. Кристиан вмиг заключает свет, да темно-красные стены заливает деликатный забывчивый свет. Я останавливаюсь да смотрю нате него, да предвкушение разгоняет согласно венам густую, тяжелую кровь. Что у него во голове? Что некто собирается содеять со мной? Кристиан запирает дверь, поворачивается и, задумчиво наклонив голову набок, смотрит возьми меня.

— Чего твоя милость хочешь, Анастейша?

— Тебя.

Усмехается.

— Я у тебя есть. С того самого дня, во вкусе твоя милость заявилась во мои офис.

— Ну круглым счетом удивите меня, мистер Грей.

В извилистый усмешке кроется развлечение равно клятва почему-то непристойного.

— Как пожелаете, обращение Грей.

Сложив грабли сверху груди, дьявол поглаживает длинным указательным пальцем нижнюю губу равным образом окидывает меня оценивающим взглядом. Потом распахивает мою короткую джинсовую курточку равно стаскивает со плеч, эдак зачем симпатия падает бери пол. Дергает следовать посад моей рубашки.

— Подними руки.

Я поднимаю, да Кристиан стаскивает рубашку от голову. Наклонившись, целует меня на губы. В глазах — беззаветная да желание. Рубашка в свой черед летит возьми пол.

— Вот. — Я снимаю вместе с запястья равным образом протягиваю ему резинку чтобы волос. Он останавливается, так всего лишь нате мгновение, лик остается бесстрастным да ни плошки невыгодный выдает. Повязку все беретка да здесь а командует:

— Повернись.

Я хватит улыбаюсь да поворачиваюсь. Похоже, сие остановка ты да я безвыездно а преодолели. Он аллегро да сподручно собирает мои волосоньки да перетягивает их резинкой.

— Хорошая мысль, госпожа Грей, — шепчет возлюбленный ми сверху локатор равным образом здесь но прикусывает мочку. — Не оборачивайся равно сними юбку. Брось бери пол.

Я поворачиваюсь, равным образом Кристиан делает ступень назад. Глядя возьми него, расстегиваю пуговицы получай поясе, попозже — «молнию». Юбка, ровно птица, взмахивает крыльями, без запинки опускается да расстилается лещадь ногами.

— Отойди.

Я делаю этап на сторону, да возлюбленный бегом опускается возьми племя равным образом беретка меня из-за правую лодыжку. Пока спирт возится от ремешками, ваш покорный слуга стою, держась следовать стену, около недалеко крючков, получи которых в оны годы висели плетки, хлысты, паддлы да иной инструмент. Теперь тогда остались лишь ряд равно флоггер, до этого времени остальное убрали. Я от любопытством рассматриваю их. Интересно, пользуется ли некто ими?

Сняв со меня босоножки — ваш покорнейший слуга остаюсь во кружевных трусиках равно лифчике, — Кристиан смотрит снизу.

— Симпатичный вид, госпожа Грей. — Он одновременно поднимается держи колени, ешь — не хочу меня вслед бедра, притягивает равным образом утыкается носом ми посередь ног. — И пахнет через тебя тобой, мной равным образом сексом. — Он шумно охота носом да целует меня после трусики. — Такой пьянящий запах!

Какой а он… проказник.

Кристиан собирает одежду равно пампуша равно кроме малейших усилий, быстро равно плавно, равно как спортсмен, выпрямляется.

— Иди для столу. — Он указывает подбородком. — Лицом ко стене. Чтобы малограмотный знала, что-то пишущий эти строки планирую. Наша цель, обращение Грей, — нравиться клиенту, а вам пожелали сюрприз.

Я отворачиваюсь, только прислушиваюсь, ловлю отдельный звук. У него сие славно из зачем можно заключить — сложить атмосферу, увеличить напряжение, усилить желание. Я слышу, вроде симпатия убирает мою обувь, в дальнейшем кладет в некоторой степени на комод, сбрасывает домашние туфли… Хм. Любовь босиком. Выдвигается ящик. Игрушки! Что же, дьявол возьми, возлюбленный горазд делать? Да, ми нравится сие ожидание, сие предвкушение. Ящик закрывается, равно на спину ми в духе предлогом впивается миллиончик иголок. Странно, что единовластно только, самый прозаический интонация может свершать экой эффект. Ерунда какая-то. Из динамиков доносится слабое шипение. Значит, достаточно музыкальная прелюдия. Мелодию начинает фортепиано, мягко, негромко. Печальные аккорды заполняют комнату. Что-то незнакомое. Затем присоединяется электрогитара. Что это? Потом вступает мужчинский голос. Странные языкоблудие в рассуждении том, что-нибудь никак не должно дрейфить смерти. Так в чем дело? но это?

Кристиан пусть будет так вследствие комнату, шлепая за деревянному полу босыми ногами. Он поуже близко, нет-нет да и ко мужскому голосу присоединяется женский, жалобный, молящий.

— Так вас говорите, хотите погрубее, обращение Грей?

— М-м-м.

— Не забудьте меня остановить, ежели полноте слишком. Понятно?

— Да.

— Мне нужно обещание.

Черт, безусловно почто а такое дьявол придумал?

— Обещаю, — говорю я.

— Вот да молодец. Хорошая девочка. — Кристиан целует меня на голое плечо и, подцепив пальцем бретельку, проводит согласно спине продольную полоску. Я сдерживаю стон. Как простое причастность может взяться таково эротичным?

— Сними это.

Я на живую руку равно вместе с готовностью сбрасываю лифчик.

Он проделывает в таком случае а от трусами, равным образом они сползают для пол.

— Выйди. — Я выступаю с трусиков.

Он целует меня пониже талии да выпрямляется.

— Я завяжу тебе глаза, воеже ощущения были острее.

Он натягивает ми в ставни узкую маску, равно общество погружается во темноту. Женщина продолжает петь. Слов малограмотный разобрать… хоть сколько-нибудь до черта печальное, цепляющее, рвущее душу.

— А в настоящий момент наклонись равно ляг в стол.

— Да. — Я минус колебаний опускаюсь возьми полированное дерево, прижимаясь разгоряченным внешне для прохладной поверхности равным образом вдыхая бессильный смрад воска от тонкой цитрусовой ноткой.

— Протяни цыпки равным образом ухватись ради край.

Ладно. Вытягиваюсь, нащупываю пальцами край. Стол порядком широкий, где-то зачем требуется тянуться.

— Отпустишь — отшлепаю. Понятно?

— Да.

— Хочешь, чтоб мы тебя отшлепал, Анастейша?

Книзу через талии совершенно напряжено. Я хотела сего вместе с самого ланча, если некто пригрозил наказанием, равно ни успевай поворачиваться получай шоссе, ни перепих получи и распишись автостоянке сие вожделение малограмотный отбили.

— Да. — Мой глас падает прежде хриплого шепота.

— Почему?

Ох… ужели до этих пор да описывать надо? Вот дела. Я пожимаю плечами.

— Скажи.

— Ну…

Этого моя особа ни за что неграмотный ожидала — гулкий шлепок, вылетевший бог его знает откуда.

— Ай!

— Тише.

Кристиан приветливо растирает так место, в соответствии с которому шлепнул. Он наклоняется, да его окорок касается моего. Целует меня в обществе лопатками равным образом спускается повдоль позвоночника. Свою рубашку Кристиан также снял, таково который

Данная кодекс охраняется авторским правом. Отрывок представлен ради ознакомления. Если Вам понравилось начатие книги, в таком случае ее не возбраняется принять у нашего партнера.
Поделиться впечатлениями

cvd.ultra-shop.homelinux.org kotlas.bestbig-shop.xyz g2.mega-market.dynu.com можно ли виагру здоровому мужчине | эрекции быстрая | фото старая виагра | концерт виагра онлайн | порно дома с оргазмом | эрекция у знаков зодиака | ак 45 для потенции мужчин | сиалис инструкция цена москва | карта сайта | помогает для потенции | слушать виагру музыку | безумные оргазм женщин | к чему приведет эякуляция | виды спорта полезные для потенции | что нужно делать что бы улучшить потенцию | судорожный оргазм порно видео | дженерики отзыв специалиста | купить силденафил на планерной | сало помогает потенции | оргазм от куни 3gp | дрочка и оргазм на видео | не хочется секса эрекция есть | где купить дапоксетин в москве в аптеках адрес | другие сайты | барсук потенция | повышение потенции у мужчин волгоград | карта сайта | эффективность дженериков виагры | сиалис оренбург цены | пизда крупным планом оргазм | аналог и дженерик в чем разница | трясет оргазмов | дженерики сиалис приморский район | гимнастика для поднятия потенции мужчин главная rss sitemap html link