Пятьдесят оттенков свободы

Эрика Лёня Джеймс

Para mia Mama con todo mi amor у gratitud 0 Моей маме — вместе с любовью равно благодарностью (исп.).

И моему любимому отцу.

Папа, ваш покорный слуга скучаю соответственно тебе и оный и другой число



БЛАГОДАРНОСТИ

Спасибо Ниалл, моей опоре;

Кэтлин — моему критику, подруге, наперснице да спецу за технической части;

Би — следовать неустанную моральную поддержку;

Тейлору (также спецу по мнению техчасти), Сьюзи, Пэм равно Норе — из-за то, что-нибудь неграмотный давали завянуть.

За советы равным образом осторожность хочу выговорить спасибо:

доктору Рейне Слюдер — ради воспособление умереть и никак не встать всех медицинских вопросах;

Анне Форлайнз — вслед советы в области финансовым вопросам;

Элизабет -де Вос — ради подспорье умереть и невыгодный встать всем, что-нибудь касается американской системы усыновления.

Мэдди Бландино — после ее изысканное, вдохновляющее искусство.

Пэм да Джиллиан — следовать ранний субботний кофий да ради то, в чем дело? денно и нощно возвращали меня во реальную жизнь.

Благодарю и мою редакторскую группу, Андреа, Шей да всегда любезную да чуть время ото времени закипавшую Джанин, переносившую мои «заносы» со терпением, стойкостью да чувством юмора.

Спасибо Аманде да всему «The Writer"s Coffee Shop Publishing House» и, наконец, огромная признательность во всем работающим во «Винтаже».



Пролог

Мамочка! Мамочка! Мамочка спит в полу. Спит давно. Я расчесываю ей волосы, в духе симпатия любит. Она неграмотный просыпается. Мама! У меня болит живот. Болит, вследствие чего зачем хочет есть. Его после этого нет. Хочется пить. Я подставляю стульчик ко раковине на кухне равным образом пью. Вода проливается получи мою голубую кофточку. Мама безвыездно снова спит. Она аж безвыгодный шевелится. Ей холодно. Я приношу свое одеяло, накрываю мамочку да ложусь подле возьми прилипчивый грязно-зеленый ковер. Мама невыгодный просыпается. У меня питаться двум игрушечные машинки. Они бегают по части полу вблизи мамы. Наверное, симпатия заболела. Я ищу, который позволено съесть. В холодильнике нахожу горошек. Он замерз. Ем медленно. От горошка болит живот. Я сплю поблизости мамы. Горошек кончился. В холодильнике питаться кое-что еще. Только пахнет где-то странно. Я пробую полизать, да язычок прилипает. Ем понемножку. Невкусно. Пью воду. Играю от машинками равным образом сплю рядом мамы. Она такая острог равным образом далеко не просыпается. Распахивается дверь. Я накрываю маму одеялом. Он здесь. «Вот а дерьмо! Что здесь, сверху хрен, случилось? А, собака шарахнутая, откинулась все-таки. Вот дрянь! Уберись, говнюк, безграмотный крутись подина ногами». Он пинает меня, равно пишущий эти строки падаю равно ударяюсь головой что касается пол. Больно. Он звонит кому-то равно уходит. Запирает дверь. Я ложусь рядом мамочки. Болит голова. В комнате — тетя-полицейский. Нет. Нет. Нет. Не трогайте меня. Не трогайте. Я останусь со мамой. Нет. Нет. Отойдите. Тетя-полицейский беретик мое одеялишко равно ешь — не хочу меня. Я кричу. Мама! Мамочка! Я хочу для маме. Слов сильнее нет. Я неграмотный могу вяще говорить. Мама безграмотный слышит. Я ни плошки безвыгодный могу сказать.

* * *

— Кристиан! Кристиан! — Ее голос, тревожный, настойчивый, вытягивает его изо глубины кошмара, вместе с самого дна отчаяния. — Я здесь. Здесь.

Он просыпается, равно возлюбленная склоняется надо ним, предостаточно вслед за плечи, трясет. Лицо озабоченное, на голубых, мешковато распахнутых глазах набухают слезы.

— Ана, — шепчет получи выдохе он. Во рту — кислый элемент страха. — Ты здесь.

— Конечно, мы здесь.

— Мне снилось…

— Знаю. Я здесь, здесь.

— Ана. — Он вдыхает ее имя; оно — амулет ото черной, неосознанный паники, что-то гудит, разносясь до телу, во крови.

— Ш-ш-ш, мы здесь.

Она ложится рядом, сворачивается, обнимает его руками да ногами. Ее тепленько просачивается на него, отгоняет тени, оттесняет страх. Она — солнце, симпатия — свет. И симпатия — его.

— Пожалуйста, нуте безграмотный будем ссориться. — Голос его красиво капелька хрипло. Он обнимает ее.

— Хорошо.

— Клятвы. Никакого подчинения. Я смогу. Мы найдем выход. — Слова вылетают необдуманно да неловко, как барахтаясь во потоке эмоций, смятения равно тревоги.

— Да. Найдем. Мы век находим выход, — шепчет симпатия да целует его, заставляет замолчать равно возвращает на настоящее.



Глава 0

Через дырочки на крыше изо пелагический травы ваш покорный слуга смотрю бери самое голубое с всех небес, летнее средиземноморское небо. Смотрю равно порядочно вздыхаю. Кристиан рядом, растянулся на шезлонге. Мой мужчина — красивый, сексуальный, кроме рубашки да на обрезанных джинсах — читает книжку, предрекающую крах западной банковской системы. Судя по мнению всему, захватный триллер: автор издавна сейчас отнюдь не видела, ради спирт сидел чисто где-то неподвижно. Сейчас спирт в большинстве случаев похож возьми студента, нежели получи преуспевающего владельца одной их самых рейтинговых частных компаний на Соединенных Штатах.

Наш янтарный месяцок идет для концу, сие его завершающий эпизод. Мы нежимся почти послеполуденным солнцем держи пляже отеля вместе с зверски подходящим названием «Бич Плаза Монте-Карло» — во Монако, хотя, вообще-то, остановились безвыгодный во нем. Я открываю зеницы равно смотрю нате стоящую держи якоре на бухте «Прекрасную леди». Живем мы, разумеется, сверху борту этой шикарной моторной яхты. Построенная во 0928-м, возлюбленная пленительно держится получи и распишись воде да средь всех стоящих на бухте яхт выглядит настоящей королевой. Она напоминает ми детскую заводную игрушку. Кристиан на нее влюблен, равно автор этих строк подозреваю, ась? его хочется ее купить. Ох литоринх сии мальчишки не без; их игрушками!

Откинувшись для спинку, ваш покорный слуга слушаю «Кристиан Грей микс» нате своем айподе равным образом черепашьим ходом подремываю, вспоминая его предложение… сказочное предложение, сделанное во лодочном сарае… Я около ощущаю дух полевых цветов…

* * *

— Мы можем бракосочетаться завтра? — сладко шепчет ми на уши Кристиан.

Я растянулась, положив голову ему получи грудь, уставшая равным образом пресыщенная позднее страстной любви.

— М-м-м.

— Понимать равно как «да»? — Я слышу на его вопросе нотки приятного удивления.

— М-м-м.

— Или «нет»?

— М-м-м.

Чувствую, что некто усмехается.

— Мисс Стил, ваша сестра можете бредить связно?

Теперь поуже ваш покорнейший слуга улыбаюсь.

— М-м-м.

Он смеется, прочно меня обнимает равным образом чмокает во макушку.

— Тогда завтра, на Вегасе.

Я сонно поднимаю голову.

— Не думаю, что такое? моим родителям сие приближенно быстро понравится.

Он легохонько барабанит пальцами до моей голой спине.

— Чего твоя милость хочешь, Анастейша? Вегас? Большую свадьбу со всеми положенными аксессуарами? Признавайся.

— Нет, большую безграмотный хочу. Только братва равным образом родные. — Я смотрю бери него равно неграмотный могу оторваться, полоумная умоляющим выражением во сияющих серых глазах, равно спрашиваю себя: «А а хочет он?»

— О"кей. — Кристиан кивает. — Где?

Я пожимаю плечами.

— А воспрещено ли совершить сие здесь? — осторожненько спрашивает он.

— У твоих родителей? А они никак не будут возражать?

Он фыркает.

— Мама довольно сверху седьмом небе ото счастья.

— Ладно, в этом месте приблизительно здесь. Мои батяня со мамой будут всего только за.

Кристиан гладит меня сообразно волосам. Вот оно, счастье. Лучше равно бытийствовать безвыгодный может.

— Итак, наш брат определили, идеже равно когда.

— Но тебе нужно перемолвиться от матерью.

— Хм-м. — Улыбка блекнет. — У нее достаточно единственный месяц. Я больно хочу тебя, воеже повременить дольше.

— Кристиан, мы а вместе с тобой. И невыгодный начальный день. Ну, ладно, месяцок круглым счетом месяц. — Я целую его на грудь, несложно чмокаю, да улыбаюсь.

* * *

— Ты сгоришь, — шепчет возлюбленный ми во ухо, вырывая изо дремоты.

— Только через тебя. — Я обворожительно улыбаюсь. Послеполуденное хорс переместилось, равным образом в эту пору автор лежу перед его прямыми лучами.

Он усмехается равным образом одним быстрым движением передвигает муж шезлонг во тень.

— Держитесь подальше через средиземноморского солнца, госпожа Грей.

— Вы таковский альтруист, мистер Грей. Спасибо.

— Не вслед за что, госпожа Грей. И автор далеко не неграмотный альтруист. Если ваша сестра сгорите, ваш покорный слуга безграмотный смогу перед вы дотронуться. — Он вскидывает бровь, бельма его бравурно сияют, равно мое грудь переполняется любовью. — Но, полагаю, вам равно самочки сие знаете, а следовательно, смеетесь необходимо мной.

— Неужели? — Я делаю взрослые глаза, принимая правый вид.

— Да-да, особенно сие ваша сестра равным образом делаете. Причем часто. И сие как только одна изо тех многочисленных мелочей, которые ми этак во вам нравятся. — Он наклоняется равным образом целует меня, захватывая да покусывая нижнюю губу.

— А я-то рассчитывала, в чем дело? твоя милость натрешь ми спину лосьоном к загара. — Я расстроенно надуваю губки.

— Миссис Грей, сие грязная работа, но… с такого предложения выбросить за борт невозможно. Сядьте, — приказывает возлюбленный хрипловатым голосом.

Я подчиняюсь, равно спирт начинает втирать ми во кожу лосьон с целью загара. Движения неторопливые, щупальцы сильные да ловкие.

— Ты равно нечего сказать прелесть. Мне от тобой повезло, — бормочет он, свободно насчет пальцами грудей, растирая лосьон.

— Так да есть, мистер Грей, повезло. — Я неощутительно поглядываю держи него из-под ресниц.

— Скромность вас для лицу, обращение Грей. Перевернитесь. Хочу повкалывать со вашей спиной.

Я не без; улыбкой переворачиваюсь, равным образом спирт убирает заднюю лямку мои как собака дорогого бикини.

— А что бы твоя милость себя почувствовал, даже если бы автор этих строк загорала топлес, в духе некоторые люди бабье сословие для пляже?

— Мне бы сие куда далеко не понравилось, — далеко не задумываясь, отвечает Кристиан. — По-моему, возьми тебе равным образом что-то около жирно будет маловато одежды. — Он наклоняется равным образом шепчет ми держи ухо: — Не испытывай судьбу.

— Это вызов, мистер Грей?

— Вовсе нет, обращение Грей. Всего как только констатация факта.

Я вздыхаю равно качаю головой. Ох, Кристиан… мои психопат получи и распишись ревности тиран.

Закончив, симпатия шлепает меня в соответствии с попе.

— Довольно из тебя, красотка.

Его неизбежный спутник, ни сна, ни отдыха невыгодный чувствующий «блэкберри», пиано жужжит. Я хмурюсь, дьявол усмехается.

— Это конфиденциально, госпожа Грей. — Кристиан поднимает брови, напуская достопамятный вид, шлепает меня уже разок да возвращается на шезлонг.

Моя внутренняя Аврора мурлычет. Может быть, ввечеру пишущий сии строки вновь устроим нескромное демонстрирование с целью избранных. Она лукаво усмехается, вскидывает бровь. Я улыбаюсь и, закрыв глаза, погружаюсь во послеполуденную дрему.

* * *

— Mam"selle? Un Perrier pour moi, un Coca-Cola light pour ma femme, s"il vous plaît. Et quelque chose à manger… laissez-voir la carte. 0 Мадемуазель? Пожалуйста, перье интересах меня, кока-колу лайт ради моей жены. И что-нибудь поесть… Позвольте разблюдник (фр.).

Хм-м… Я просыпаюсь с его голоса. По-французски Кристиан говорит конец бегло. Щурясь с яркого солнца, автор этих строк открываю штифты равным образом вижу Кристиана — спирт смотрит получи меня — равно молодую женщину на форме да от подносом на руках, которая удаляется, заманчиво покачивая блондинистым «хвостиком».

— Пить хочешь? — спрашивает он.

— Да, — сонно бормочу я.

— Так равно смотрел бы сверху тебя огулом день. Устала?

Я обескураженно краснею.

— Не выспалась.

— Я тоже. — Он улыбается, откладывает «блэкберри» равным образом поднимается. Шорты крохотку сползли, да подина ними видны плавки. Кристиан снимает шорты, сбрасывает шлепанцы, равным образом автор этих строк теряю фибра мыслей да забываю об во всех отношениях получи и распишись свете.

— Пойдем искупаемся. — Кристиан протягивает руку, а моя персона неподвижно смотрю возьми него исподнизу вверх. — Поплаваем? — спрашивает он, чуток склонив голову набок, со лукавым выражением получи и распишись лице. Я молчу, да спирт как черепаха качает головой. — По-моему, тебя время встряхнуть.

Кристиан против всякого чаяния в действительности рядом, наклоняется равно поднимает меня получи руки. Я визжу — живей с неожиданности, нежели ото страха.

— Отпусти меня! Отпусти!

— Только во море, детка, — ухмыляется он.

Несколько загорающих наблюдает после нами вместе с вялым любопытством, которое, во вкусе пишущий эти строки нынче понимаю, свойственно интересах французов. Кристиан входит на воду и, смеясь, соглашаться дальше.

Я обхватываю его из-за шею и, из всех сил стараясь невыгодный ринуться со смеху, говорю:

— Ты безграмотный посмеешь.

Кристиан не без; усмешкой смотрит в меня сверху.

— Ана, малышка моя, будто? твоя милость эдак сносно равным образом отнюдь не поняла после ведь короткое время, в чем дело? ты да я знакомы?

Он наклоняет голову равным образом целует меня, а я, пользуясь случаем, запускаю сосиски ему на волосы, ухватываюсь обеими руками равным образом возвращаю поцелуй. Мой язычище проскальзывает посредь его губ. Он метко втягивает пятый океан равным образом выпрямляется. Дымка желания застилает его глаза, же равным образом чрез нее проглядывает настороженность.

— Меня далеко не проведешь. Я твои зрелище знаю, — шепчет он, не торопясь погружаясь на чистую прохладную воду — сообща со мной. Его рот опять-таки находят мои, равно аз многогрешный обвиваюсь вкруг мужа, поуже малограмотный замечая освежающей прохлады моря.

— Ты но почитай бы хотел поплавать.

— С тобой поплаваешь. — Он покусывает мою нижнюю губу. — И все же ми бы безвыгодный хотелось, дай тебе благочестивые народ Монте-Карло видели мою жену во пароксизме страсти.

Я приникаю для колючему, щекочущему чесалка подбородку, равно ми недостает никакого положение впредь до благочестивых горожан.

— Ана, — хрипит Кристиан и, обернув мои «хвост» округ запястья, оттягивает ми голову взад равным образом пробегает поцелуями объединение шее — ото суп да вниз.

— Хочешь… на море? — выдыхает он.

— Да, — шепчу я.

Кристиан отстраняется да смотрит сверху меня на вниз. Глаза теплые, на них — охота да лукавство.

— Миссис Грей, ваша сестра ненасытны. И ваш брат такая бесстыдная. Что вслед за монстра моя особа создал?

— Монстра себя на пару. Разве твоя милость терпел бы меня другую?

— Я возьму тебя по-всякому, вроде всего только сумею. И твоя милость сие знаешь. Но безвыгодный сейчас. Не сверху публике. — Он кивает на сторону берега.

Что?

И действительно, порядком куверта изо загорающих очнулись через апатии равно смотрят получай нас со некоторым интересом. Кристиан сразу обхватывает меня после талию да подбрасывает. Я взлетаю по-над водой, падаю на воду, опускаюсь держи тактичный сахар да тогда а выныриваю, кашляя, отплевываясь равным образом навстречу воли смеясь.

— Кристиан! — Я мнимо хмурюсь. Думала, ты да я займемся любовью во море, равным образом сейчас собиралась учинить первую отметку. Он смотрит получи и распишись меня, прикусив губу, с целью неграмотный отрастить себе брюхо во улыбке. Я брызгаю во него водою — некто отвечает.

— У нас уже все нокаут впереди. — На его лице глупая, счастливая улыбка. — Потом, детка, попозже.

Кристиан ныряет, выныривает футах на трех ото меня равным образом легким, грациозным кролем уходит на море, безвыездно далее равным образом дальше.

Мой игривый, мои эротичный Кристиан! Пятьдесят Оттенков! Заслонившись ладошкой через солнца, пишущий эти строки смотрю ему вслед. Как а ему нравится меня поддразнивать! А получай что-нибудь готова я, чтоб отдать обратно его?

Возвращаясь ко берегу, обдумываю варианты. У шезлонгов нас ранее ждут свежие напитки. Я на живую руку отпиваю глоточек колы. Кристиан далеко, пятнышко на море.

Х-м-м… Я ложусь получай живот, несуразно стаскиваю венец бикини равным образом шаляй-валяй бросаю сверху шезлонг Кристиана. Вот так, мистер Грей. Вы уже увидите, экий аз многогрешный могу присутствовать бесстыдницей. Зарубите сие себя получи и распишись носу. Я закрываю глаза. Солнце греет кожу, прогревает кости, равным образом мои мысли медленным темпом поворачивают да текут ко дню свадьбы.

* * *

— Можете почмокать невесту, — провозглашает родимый Уолш.

Я вместе с улыбкой смотрю получай мужа.

— Наконец-то твоя милость моя, — шепчет спирт и, обняв меня, сухо целует во губы.

Я — замужем. Я — обращение Кристиан Грей. Голова так тому и быть повсеместно через радости.

— Ты прекрасна, Ана, — неслышно говорит он. Глаза его сияют любовью равным образом чем-то еще, чем-то темным, обжигающим. — Никому, исключая меня, далеко не позволяй лишать не без; тебя сие платье. Понимаешь? — Его щупальцы спускаются в соответствии с моей щеке, равно происхождение начинает вскипать по-под ними, а крепость его улыбки подскакивает враз получай сто Делений.

Какого черта? Как у него сие получается, ажно сверху глазах у стольких зрителей?

Я в молчании киваю. Только бы ни одна душа нас неграмотный услышал. К счастью, благодетель Уолш осторожно отступил во сторону. Я перевожу ставни сверху собравшихся — всегда на праздничных нарядах. Моя мама, Рэй, Борис да Греи — безвыездно аплодируют, ажно Кейт, моя подружка. Кейт игра стоит свеч недалеко не без; шафером Кристиана, его братом Элиотом, на бледно-розовом миди возлюбленная выглядит изумительно. Кто бы был в состоянии подумать, что такое? инда Элиот может эдак принарядиться? Все рады, по сию пору улыбаются — не считая Грейс, которая неприметно промокает уголки глаза ослепительно-белым платочком.

— Готовы, обращение Грей? — тихонько спрашивает Кристиан равно стыдливо улыбается. От этой улыбки среди у меня совершенно тает. Он выглядит нетрудно роскошно во скромном черном смокинге со серебристой манишкой равным образом галстуком. Он такой… таковой потрясающий.

— Готова да завсегда буду готова, — от глуповатой улыбкой гарантирую я.

И гляди еще свадебка на разгаре…

Каррик равным образом Грейс уехали на город, установив шатер, чудесно браный бледно-розовым, серебристым равным образом бежевым, со всех сторон официальный равным образом относящийся на сторону моря. С погодой нам повезло, да предвечернее солнцепек сияет, повиснув надо водой. Одна порция шатра отдана подина танцпол, другая — подо помпезный буфет.

Рэй равно моя мамусенька танцуют сообща равным образом чему-то смеются. Глядя возьми них, пишущий эти строки чувствую смешанную из легкой горечью радость. Надеюсь, у нас вместе с Кристианом целое продлится дольше. Даже далеко не представляю, в чем дело? со мной будет, кабы симпатия уйдет. «Жениться для скорую руку, правда бери долгую муку». Эта причет деньги нейдет с головы.

Рядом в сущности Кейт, такая восхитительная во своем длинном шелковом платье. Смотрит получай меня равным образом хмурится.

— Эй, у тебя а кажется бы самый родиться в сорочке во жизни день, — выговаривает ми она.

— Так да есть, — вполголоса ручаюсь я.

— Ох, Ана, неужели что-то неграмотный так? Смотришь держи свою маму равно Рэя?

Я неутешительно киваю.

— Они счастливы.

— Каждый за себе.

— Есть какие-то сомнения? — взволнованно спрашивает Кейт.

— Нет, нет. Просто… аз многогрешный круглым счетом его люблю. — Я замираю, в таком случае ли неграмотный находя слов, чтоб выказать приманка опасения, ведь ли никак не желая ими делиться.

— Ана, в одни руки но ясно, что-то некто тебя обожает. Знаю, ваши взаимоотношения начались невыгодный нисколько обычно, только круглый финальный месяцок ваш покорный слуга вижу, равно как недурно вас вместе, что счастливы ваша сестра оба. — Она ешь — не хочу меня после цыпки равно вместе с улыбкой добавляет: — Кроме того, не долго думая уж поздно.

Я смеюсь. Кейт вовеки далеко не преминет обратить в очевидное. Она содержит меня на объятия — те самые, фирменные — с Кэтрин Кавана.

— Все хорэ хорошо. А даже если со твоей головы упадет даже если бы волосок, ему придется прекословить передо мной. — Она отстраняется равным образом улыбается кому-то, кто такой есть расчет у меня после спиной.

— Привет, малышка. — Кристиан обнимает меня сзади, целует во висок. — Здравствуй, Кейт. — Его коэффициент для ней неграмотный смягчилось, несмотря на то равно выздороветь ранее цифра недель.

— Привет, Кристиан. Пойду поищу твоего шафера, а так спирт капли оборона меня забыл.

Кейт улыбается нам обоим равным образом направляется для Элиоту, выпивающему во компании ее брата Итана да нашего друга Хосе.

— Пора, — едва слышно говорит Кристиан.

— Уже? Для меня сие первая сейшн ранее безвыгодный помню из каких пор, равно автор ни получай лепту неграмотный отчаливайте побыть немножко на центре внимания. — Я поворачиваюсь равно смотрю получи него.

— Ты сие заслужила. Выглядишь потрясающе.

— Ты тоже.

Он улыбается, смотрит получи меня поверх равным образом наравне как бы прожигает взглядом.

— Чудесное платье. И тебе идет.

— Вот это, старенькое? — Я обескураженно краснею равным образом приглаживаю тонкое кружева простенького, незамысловатого свадебного платья, скроенного матерью Кейт. Мне оно за единый вздох понравилось — кружевное, скромное равным образом на так а минута смелое.

Он наклоняется да целует меня.

— Идем. Не хочу пуще членить тебя со всеми этими людьми.

— А наш брат можем удалиться не без; собственной свадьбы?

— Детка, сие но наша вечеринка, равно я можем делать, что такое? хотим. Мы поуже разрезали торт, да нынче ми бы желательно увезти тебя с целью личного пользования.

Я смеюсь.

— Для сего у вас, мистер Грей, весь бытье впереди.

— Рад слышать, обращение Грей.

— А, смотри вам где! Воркуете как бы голубки.

Только сего безвыгодный хватало. Нас нашла повитуха Грея.

— Кристиан, дорогой, потанцуешь от бабушкой?

Кристиан несильно поджимает губы.

— Конечно.

— А ты, прекрасная Анастейша, айда порадуй старика — потанцуй от Тео.

— С Тео?

— С дедушкой Тревельяном.

— Да, можешь давать имя меня бабушкой. И чисто что: вас овчинка выделки стоит глубоко поработать. Мне нужны правнуки, а медленно ваш покорный слуга никак не протяну.

Она одаряет нас притворной улыбкой. Кристиан смотрит держи нее со ужасом.

— Идем, бабушка, — говорит возлюбленный и, взяв старушку вслед руку, необдуманно уводит бери танцпол, однако возьми одна нога тут оглядывается и, скорчив недовольную гримасу, закатывает глаза. — Попозже, детка.

Я иду ко дедушке Тревельяну, да натыкаюсь получи Хосе.

— Просить уже единодержавно перепляс неграмотный стану. Я равно что-то около уж приземленно монополизировал тебя. Рад, что-то твоя милость счастлива, но… моя персона серьезно, Ана. Понадоблюсь — буду рядом.

— Спасибо, Хосе. Ты — истовый друг.

— Я серьезно, — не без; неподдельной искренностью говорит он.

— Знаю. Спасибо, Хосе. А сегодня извини, пожалуйста, но… у меня свидание.

Он смотрит держи меня непонимающе.

— С дедушкой Кристиана, — поясняю я.

Хосе улыбается.

— Удачи, Ана. Удачи нет слов всем.

— Спасибо.

Старик устойчиво мил. После танца вместе с ним моя персона стою у застекленной двери. Солнце неспешно опускается по-над Сиэтлом, бросая получи фиорд ярко-оранжевые равно синие тени.

— Идем. — В голосе Кристиана — нетерпение.

— Мне надлежит переодеться. — Я хватаю его вслед за руку, хочу застлать при помощи янус во комнату равно полить ручьем ввысь вместе. Он непонимающе хмурится равным образом уветливо так и подмывает меня ко себе.

— Думала, твоя милость поможешь ми стянуть платье, — объясняю я.

Его бельма вспыхивают.

— Правильно. — Кристиан страстно ухмыляется. — Но на этом месте мы раздевать тебя никак не буду. Мы никак не можем уйти, пока… Не знаю… — Он делает неопределительный движение рукой. Предложение остается незаконченным, а соль в полном смысле слова ясен.

Я вспыхиваю через смущения да отпускаю его руку.

— И отнюдь не распускай волосы, — предупреждает он.

— Но…

— Никаких «но», Анастейша. Ты обалденно выглядишь. И мы хочу самопроизвольно тебя раздевать.

Вот так. Я хмурюсь.

— Собери одежду, которую возьмешь из собой, — распоряжается Кристиан. — Она тебе понадобится. Твой немалый чемоданчик — у Тейлора.

— Ладно.

Что симпатия задумал? Куда автор сих строк поедем? Мне ноль без палочки синь порох далеко не сказал. Наверно, ни один человек равно невыгодный знает. Ни Миа, ни Кейт временно снова лажовый информации у него безграмотный выведали. Я поворачиваюсь ко матери — симпатия овчинка выделки стоит близ от Кейт.

— Я малограмотный буду переодеваться.

— Что? — удивляется мама.

— Кристиан безвыгодный хочет. — Я пожимаю плечами, на правах личиной сего радикально порядочно равно других объяснений никак не требуется.

— Ты безвыгодный обещала кайфовый по всем статьям ему подчиняться, — кратко нахмурившись, политично напоминает мама. Кейт фыркает равным образом шелковица но закашливается. Я смотрю держи нее, прищурившись. Ни она, ни мамуся ажно невыгодный догадываются по отношению наших от Кристианом спорах про этого. Рассказывать об сих спорах ми невыгодный хочется. Черт возьми, может ли муж половина заноситься и… биться с кошмаров? Память отрезвляет.

— Знаю, мама, так ему нравится сие платье, а моя персона хочу ему угодить.

Она смягчается. Кейт эффектно закатывает иллюминаторы равным образом предупредительно отходит на сторонку, оставляя нас наедине.

— Дорогая, твоя милость приближенно чудодейственно выглядишь. — Карла бережно убирает выбившуюся прядку равным образом гладит меня объединение щеке. — Я приблизительно горжусь тобой, милая. Уверена, Кристиан короче от тобой счастлив. — Она содержит меня на объятия. Ох, мама! — Ты такая взрослая, хоть далеко не верится. У тебя начинается новая жизнь. Только помни, сколько сильный пол вместе с новый планеты, — равным образом по сию пору довольно хорошо.

Я тихонько хихикаю. Мама равным образом безвыгодный знает, что-нибудь муж Кристиан — изо противоположный вселенной.

— Спасибо, мам.

Рэй годится да улыбается нам обоим.

— Какая у тебя, Карла, славнуха выросла. — Глаза его сияют через гордости. В новом смокинге равным образом бледно-розовой жилетке возлюбленный равным образом самовольно выглядит чрезвычайно элегантно.

Я моргаю — для глазам подступили слезы. О нет… все еще ми удавалось сдерживаться.

— Выросла у тебя бери глазах, Рэй. И вместе с твоей помощью. — Голос у мамы грустный.

— О нежели совсем не отнюдь не жалею. Ты безгранично хороша на этой роли, Ани. — Рэй убирает ми после локатор ту а непокорную прядку.

— Папа… — Я сглатываю подступивший для горлу комок, равным образом некто обнимает меня, немногословно да неуклюже.

— И одалиска с тебя равно как чудесная получится, — приглушенно шепчет некто равно опускает руки. Рядом уж нужно Кристиан.

Рэй тепленько тесный ему руку.

— Ты олигодон приглядывай после моей девочкой.

— Именно сим равным образом намерен заняться. Рэй… Карла… — Он кивает моему отчиму равным образом целует маму.

Гости сделано образовали хоть сколько-нибудь кажется длинного живого коридора, ведущего для парадному входу.

— Готова? — спрашивает Кристиан.

— Да.

Он ведет меня подина аркой с вытянутых рук. Все кричат, желают нам удачи, поздравляют равно осыпают рисом. В самом конце сего коридора улыбающиеся Грейс равно Каррик. Они также обнимают нас да целуют. Грейс который раз расчувствовалась. Мы впопыхах прощаемся.

Тейлор поуже сидит из-за рулем «Ауди». Кристиан открывает дверцу, пишущий эти строки оборачиваюсь да бросаю на кучку собравшихся молодых женщин личный запах с белых равным образом розовых роз. Миа ловит его да расплывается во победной улыбке. Я проскальзываю, смеясь, во салон, а Кристиан, наклонившись, подбирает мои шлейф. Убедившись, сколько автор этих строк на безопасности, спирт машет гостям.

Тейлор открывает ему дверцу.

— Поздравляю, сэр.

— Спасибо. — Кристиан усаживается близко со мной.

Тейлор трогает, равно наша сестра отъезжаем, осыпаемые рисом.

Кристиан беретик мою руку да целует пальцы.

— Пока однако до этого времени хорошо, госпожа Грей?

— Пока всегда замечательно, мистер Грей. Куда наша сестра едем?

— В Си-Так, 0 Международный воздушная гавань Сиэтла—Такомы. — отвечает возлюбленный вместе с загадочной улыбкой сфинкса.

Эге, равно в чем дело? а у него получи и распишись уме?

Вопреки моим ожиданиям, Тейлор безграмотный поворачивает для терминалу вылета, а проезжает после центральный въезд ко взлетной полосе. И что?

И туточки пишущий эти строки вижу его, домашний стратоплан Кристиана. На фюзеляже крупными голубыми буквами — «Грей энтерпрайзес холдингз инк.».

— Только безвыгодный говори, почто опять-таки используешь лизгольд компании во личных целях!

— Надеюсь, твоя милость права. — Он улыбается.

Тейлор останавливается у трапа и, выскочив с машины, открывает дверцу со стороны Кристиана. Они обмениваются несколькими словами, по прошествии в чем дело? Кристиан открывает дверцу мне, так невыгодный отступает на сторону, а наклоняется равно поднимает меня из сиденья.

Ух!

— Ты ась? делаешь?

— Переношу тебя сквозь порог.

— А…

И сие дом?

Он нетрудно слабит меня сообразно трапу. Тейлор поднимается вслед за тем из моим чемоданом, вверху ставит его вслед за порожком, спускается да так тому и быть для «Ауди». Я заглядываю на салончик равным образом вижу Стивена, пилота Кристиана.

— Добро заявиться получи и распишись борт, обращение Грей. — Он приветливо улыбается нам обоим. Кристиан опускает меня держи павел да здоровается со Стивеном из-за руку. Рядом вместе с пилотом целесообразно темноволосая женщина, как и во форме, лет, наверно, тридцати не без; небольшим. — Примите мои поздравления.

— Спасибо. — Кристиан поворачивается ко мне. — Со Стивеном твоя милость сейчас знакома. Сегодня некто выше- капитан. А сие — его основной помощник, Бигли.

Женщина краснеет да стесненно моргает. Я закатываю глаза. Еще одна восхвалительница мой мужа. По-моему, сие оный случай, от случая к случаю вразумительность соглашаться человеку вот вред.

— Рада вместе с вами познакомиться, — не без; придыханием говорит Бигли. Я дружески ей улыбаюсь: во конце концов, симпатия мой.

— Все готово? — спрашивает Кристиан.

Я оглядываю салон. Интерьер отделан светлым кленом равным образом кремовой кожей. Мило. В самом конце салона — вновь одна женщина, миловидная брюнетка. Это до этих пор кто именно такая?

— Все системы на порядке. Погода благоприятная давно самого Бостона.

Бостон?

— Турбулентность?

— До Бостона безграмотный ожидается. Небольшой погодный фрунт по-над Шенноном. Вот там, возможно, потрясет.

Шеннон? Ирландия?

— Понятно. Надеюсь, побараться всегда а удастся, — замечает Кристиан.

Поспать?

— Будем взлетать, сэр, — говорит Стивен. — О вы позаботится Наталия, ваша бортпроводница. — Мой мужчина бросает в нее ходкий зырк да хмурится, так ко Стивену поворачивается не без; улыбкой.

— Отлично. — Кристиан беретка меня после руку равно ведет для роскошному кожаному креслу. Всего кресел вблизи дюжины. — Садись. — Он снимает смокинг, расстегивает серебристую парчовую жилетку.

Мы садимся на лицо товарищ для другу. Между нами — нищенский отшлифованный столик.

— Добро притащиться получи борт. Мои поздравления. — Натаха предлагает нам согласно бокалу розового шампанского.

— Спасибо, — говорит Кристиан, брюнетка приветливо улыбается да уходит на камбуз.

— За счастливую семейную жизнь. — Кристиан поднимает бокал, наша сестра чокаемся. У шампанского красивый вкус.

— «Боланже»? — спрашиваю я.

— Оно самое.

— В главнейший единожды мы гатер его с чайной чашки.

— Я недурно помню оный день. Твой выпускной…

— Куда летим? — Любопытство распирает, равным образом мы ранее отнюдь не могу сдерживаться.

— В Шеннон. — Глаза у Кристиана вспыхивают, в духе у предвкушающего соединение мальчишки.

— Так автор отправляемся во Ирландию?

— Для дозаправки, — добавляет он. Издевается.

— А потом? — безвыгодный отступаю я.

Он улыбается до этих пор просторнее равно качает головой.

— Кристиан!

— Потом — Лондон. — Он бережно смотрит сверху меня, пытаясь понять мою реакцию.

Ух ты! Я-то думала, я отправимся во Нью-Йорк, Аспен или, может быть, нате Карибы. Лондон! Даже далеко не верится. Я век мечтала перебывать во Англии. На душе становится светло, во вкусе как ото счастья после этого зажглась какая-то лампочка.

— Потом — Париж, — добавляет Кристиан.

Что?

— Потом — полдень Франции.

Здорово!

— Я знаю, зачем твоя милость денно и нощно мечтала чебурахнуть во Европу, — женственно говорит он. — И хочу, дай тебе твои мечты стали явью.

— Мои мечты — ты. И они еще сбылись.

— Я могу заявить так а самое касательно вас, обращение Грей, — шепчет он.

Ну равно ну…

— Пристегнись.

Я улыбаюсь равным образом пристегиваюсь.

Пока биплан выруливает возьми взлетную полосу, я попиваем шипучка равно туповато улыбаемся доброжелатель другу. Мне по сию пору снова хоть в петлю полезай сообщить во происходящее. Дожив поперед двадцати двух лет, аз многогрешный наконец-то отправляюсь на Европу, равным образом неграмотный куда-нибудь, а на Лондон!

Самолет набирает высоту. Натальюшка наливает нам до этого времени шампанского да начинает подготовлять законнопиздячный пир. Да снова экий — копченный лосось, жареная куропатка от салатом с зеленых бобов равно картофель-«дофинэ». Стюардесса демонстрирует пояснение эффективности.

— Десерт, мистер Грей? — спрашивает она.

Он качает головой, проводит пальцем по мнению моей нижней губе равно вопрошающе смотрит возьми меня — на упор, пристально, вместе с каким-то мрачным, только непонятным выражением.

— Нет, спасибо, — лепечу я, отнюдь не на силах послать ко всем чертям глаз. Его цедилка складываются во через силу заметную улыбку. Наталья уходит.

— Вот да хорошо, — слабо говорит он. — Вообще-то пишущий эти строки еще спланировал, который получу получи и распишись третье тебя.

Ой… здесь?

— Идем. — Он встает с подачи стола, предлагает ми руку да ведет во хвостовую доля салона.

— Здесь ванная.

Кристиан указывает сверху небольшую дверцу да пусть будет так дальше, ко противоположный двери во самом конце короткого коридорчика. Ух ты, спальня! Он оборачивается равно привлекает меня ко себе.

— Я подумал, зачем я проведем брачную Никта держи высоте на число пяточек тысяч футов. Раньше у меня такого отнюдь не было.

Ни ряд себе. Еще одно «в ранний раз». Я смотрю для него равно чувствую, равно как колотится сердце. «Клуб высотников». 0 Mile High Club (англ.) — сленговое озаглавливание людей, занимавшихся сексом на самолете, условно говоря, держи высоте одной мили. — Примеч. пер.  Что-то моя особа об этом слышала.

— Но вначале придется сократить тебя через сего сказочного платья. — В его глазах — беззаветная равно самую малость еще, самую малость темное да непонятное, отчего-то притягательное, взывающее для моей внутренней богине. У меня захватывает дух.

— Повернись.

Голос низкий, императивный равно перед невозможности сексуальный. Как сие ему удается? Одно слово, да сколь лишь оно обещает! Я с охотой подчиняюсь. Он возится вместе с моими волосами, бережно, одну вслед за другой, вытаскивает заколки. У него ловкие пальцы, да из работой Кристиан справляется в отключка быстро. Мои волосоньки волнами падают держи плечи, в спину, для грудь… Я стараюсь торчать неподвижно, безвыгодный ерзать, однако ми приближенно тянет его прикосновений, ласк! День получился долгий, изнуряющий да из волнениями, равно сегодня моя персона хочу его — всего, до трусов да полностью.

— У тебя чудесные волосы, — шепчет Кристиан, да автор этих строк ощущаю тепленько его дыхания, хоть цедильня равным образом никак не касаются мой уха. Волосы освобождены через заколок, равно возлюбленный разборчиво перебирает их. Я чувствую мягкие касания пальцев — равным образом закрываю через наслаждения глаза. Пальцы спускаются ниже, бережно оттягивают голову назад, открывая горло.

— Ты моя, — выдыхает Кристиан равно сжимает губами мочку мои уха.

С моих губ срывается стон.

— Тише, — осуждающе шепчет некто и, убрав волосня во сторону, ведет пальцем по части спине, через плеча впредь до плеча, по-над верхней, кружевной кромкой платья. Я ранее дрожу. Он ставит первую знак надо верхней пуговицей платья.

— Ты прекрасна. — Кристиан расстегивает первую пуговицу. — Сегодня моя особа благодатнейший личность для во всех отношениях свете. — Медленно, от неспешностью истязателя, некто расправляется из остальными пуговицами, опускаясь вниз да ниже. — Я беспричинно тебя люблю. — Его уста прокладывают дорожку ото шеи ко плечу, заполняя промежутки в лоне поцелуями короткими словами: — Я… Так… Хочу… Тебя… Хочу… Быть… В тебе… Ты… Моя…

Каждое термин — глоточек вина. Я закрываю штифты равным образом наклоняю голову, подставляя ему шею, покоряясь чарам Кристиана Грея, мои мужа.

— Моя, — снова-здорово бормочет дьявол равно позывает костюм вниз, в такой мере ась? оно падает ко моим ногам легким облаком шелка равно кружев.

— Повернись. — Голос его меняется, шепоточек напоминает хрип. Я поворачиваюсь, равным образом у него перехватывает дух.

На ми скупой пояс с розового атласа из подвязками, кружевные трусы того но цвета равно белые шелковые чулки. Он пробегает за ми жадным взглядом, да ни плошки неграмотный говорит равным образом всего-навсего смотрит. Зрачки его расширяются.

— Нравится? — на ушко спрашиваю я, чувствуя, на правах приливает для лицу кровь.

— Не легко нравится, детка. Ты нетрудно сенсационно выглядишь сегодня. Иди сюда. — Он протягивает руку, равным образом я, взяв ее, переступаю сквозь лежащее в полу платье.

— Не шевелись. — Пожирая меня глазами, спирт ведет средним пальцем надо грудями, следуя сообразно кромке корсета. Дышать всё-таки труднее, а его мизинец повторяет оный но линия на обратном направлении. По спине бегут мурашки. Кристиан останавливается да жестом показывает, который ми приходится повернуться. Сейчас ваш покорный слуга готова к него получи все.

— Стоп.

Я стою собой ко кровати. Он обнимает меня вслед за талию, притягивает для себе, прижимается внешне ко моей шее. Потом кладет ладони ми получи груди, ласкает их, кружит большими пальцами соответственно соскам, приближенно сколько они напрягаются да проступают подина тонким атласом корсета.

— Моя… — шепчет он.

— Твоя… — выдыхаю я.

Оставив на покое груди, спирт переходит получи и распишись живот, дальше ниже, получи и распишись бедра. Пальцы подбираются всё-таки ближе ко развилке. Он спускает от моих плеч лямки да со своей обычной ловкостью расстегивает застежки подвязок.

— Моя… — Он поглаживает меня сзади, слабо насчет волосков.

— А-а-а…

— Тише. — Руки сползают ниже.

Кристиан наклоняется да сбрасывает не без; постели покрывало.

— Садись.

Я подчиняюсь беспрекословно, на правах зачарованная, равным образом Кристиан опускается держи колени равно скатывает единолично после другим мои белые свадебные чулочные изделия «Джимми Чу». Пальцы скользят сообразно моим ногам… среди ними…

— Я в духе предлогом разворачиваю рождественский подарок. — Он улыбается ми из-под длинных, темных ресниц.

— Подарок, кой твоя милость уже…

Кристиан укорительно хмурится.

— О нет, детка, нет. На нынешний раз в год по обещанию твоя милость солидно моя.

— Я твоя со тех пор, наравне впервой сказала «да». — Я наклоняюсь, беру его красота рожа во ладони. — Я твоя да во всякое время буду твоей. А теперь… по-моему, сие бери тебе больно бессчетно лишнего. — Я целую его, равным образом дьявол сразу наклоняется, целует меня во губы, сжимает ми голову обеими руками.

— Ана… Моя Ана… — Он впивается во мои губы, его звякало настырно рвется внутрь.

— Одежда, — шепчу я, равным образом наше дуновенье смешивается. Я стаскиваю не без; него жилетку, равным образом он, пытаясь помочь, нате минутка выпускает меня равно замирает. Его бельма что якобы стали хлеще ото желания.

— Позволь мне, пожалуйста, — просительно говорю я. Мне тянет самой мужа.

Он опускается сверху корточки, равно автор черепашьим ходом распускаю секция серебристо-серого, мой любимого галстука, стягиваю его да тянусь для верхней пуговице белой рубашки. Он задирает подбородок. Закончив от пуговицей, перехожу для манжетам. У него платиновые запонки вместе с выгравированными переплетенными буквами «А» да «К» — муж подвенечный подарок. Кристиан забирает запонки равным образом зажимает на кулаке, затем наклоняется, целует меня равно опускает их на отделение брюк.

— Мистер Грей, в такой мере романтично.

— Сердечки равным образом дары флоры — интересах вас, госпожа Грей. Всегда.

Я беру его руку, подношу ко губам и, смотря нате него из-под ресниц, целую платиновое обручальное кольцо. Он стонет равно закрывает глаза.

— Ана… — В его устах мое псевдоним престижно по образу молитва.

Я возвращаюсь для пуговицам и, подражая Кристиану, отмечаю весь круг микроскопичный победа поцелуем.

— Ты… Мое… Счастье… Я… Тебя… Люблю…

Он внезапно пей — не хочу меня, бросает бери кроватища равным образом самовольно падает сверху. Его цедильня ищут мои, растопырки сплетаются у меня вслед за головой, да пишущий эти строки замираю, наслаждаясь волшебным танцем наших языков. Кристиан соскальзывает бери колени, оставляя меня держи кровати — запыхавшуюся, трепещущую.

— Ты такая красивая… моя жена. — Он проводит ладонью в соответствии с моим ногам, сжимает левую ступню. — У тебя такие прелестные ножки. Так равно чешется укрыть их однако поцелуями. Начиная отсюда. — Он прижимается губами ко большому пальцу, покусывает подушечку. Все, что-нибудь у меня вниз талии, содрогается да тает. Его язычина ползет выше, до подъему, равно добирается до самого щиколотки. Губы сворачивают в внутреннюю сторону икры, оставляя из-за с лица влажные следы. Я начинаю ерзать.

— Спокойно, обращение Грей. Замрите, — предупреждает Кристиан да внезапно, без участия предупреждения, переворачивает меня держи поддых равным образом продолжает ведь а неспешное тур в соответствии с моим бедрам, ягодицам…

— Пожалуйста… — выдавливаю насквозь хлебогрызка я.

— Я хочу тебя безо одежды, — бормочет возлюбленный равным образом принимается следовать крючки мой корсета, а нет-нет да и оный соскальзывает со спины держи постель, проводит языком по-под всей спины.

— Пожалуйста…

— Чего вы угодно, обращение Грей? — шепчет Кристиан ми бери ухо. Он поуже почти не лежит получай мне, равным образом автор чувствую силу его желания.

— Тебя…

— А пишущий эти строки хочу тебя, пристрастие моя… моя жизнь…

Я паки оказываюсь для спине. Он души поднимается, одним движением освобождается через брюк да трусов равным образом предстает передо мной в всей восхитительной равно устрашающей готовности. Тесная покой заполнена его красотой да желанием. Он наклонятся, стягивает трусы равным образом смотрит возьми меня сверху.

— Моя… — тихонько шепчут губы.

— Пожалуйста… — молю я, равно его цедилка кривит улыбка — похотливая, искушающая, непристойная усмешка.

Кристиан возвращается ко кровати да покрывает поцелуями мою правую ногу. Достигнув вершины, некто раздвигает ми ноги…

— М-м… какая у меня женушка… — бормочет симпатия и…

Я закрываю глаза, целиком отдаваясь умереть и неграмотный встать престол сего проворного, ловкого да изобретательного языка. Мои чресла движутся, подчиняясь заданному им ритму — вверх-вниз, взад-вперед, в области кругу. Он сжимает их, стараясь удержать, усмирить, да около этом далеко не прекращает восхитительную пытку. Я улетаю всегда выше…

— Кристиан…

— Нет… снова нет… — Его язык, проделав дорога наверх, ныряет на ямку пупка.

— Нет! — Черт! Я чувствую его усмешку, чувствую животом.

— Вы такая нетерпеливая, обращение Грей. У нас единаче бессчётно времени накануне Изумрудного острова. — Он награждает поцелуями мои груди, захватив губами, свербит неважнецкий титька равным образом смотрит получи и распишись меня. В его глазах — хор тропического шторма.

Ого! А автор этих строк еще равным образом забыла. Европа.

— Я хочу тебя… пожалуйста…

Он нависает желательно мной, опускается, удерживаясь нате локтях, приникает ко ми носом, да ваш покорнейший слуга глажу его по части сильной, широкой спине, рельефным ягодицам…

— Миссис Грей. Мы готовы потрафить вам. — Его уста касаются меня легко, точно бы плоскости бабочки. — Я люблю тебя.

— Я равно как люблю тебя.

— Открой глаза. Я хочу тебя видеть.

— Кристиан… о… — Я тихонько вскрикиваю — дьявол медлительно входит на меня.

— Ана… о, Ана, — выдыхает некто равным образом начинает…

* * *

— Ты почто сие делаешь? — кричит Кристиан, да пишущий эти строки выныриваю с чудесного сна. Весь хоть выжимай да прекрасный, спирт достаточно у мой шезлонга равно раздражительно смотрит сверху меня.

Что? Что такого автор этих строк сделала? О нет… моя особа лежу держи спине и… Черт, черт, черт. А возлюбленный в точности сумасшедший.



Глава 0

Я испуганно моргаю. Сна что неграмотный бывало, пресный эротический спанье растаял.

— Лежала собой вниз, подобает быть, перевернулась в сне, — маловразумительно бормочу автор на свое оправдание.

Кристиан косой сжечь дотла меня взглядом. Наклоняется, подбирает бикини равно бросает мне.

— Надень! — шипит он.

— Но ни один человек но безграмотный смотрит.

— Смотрят, твоя милость ужак ми поверь. А ужак Тейлор равным образом охранник конечно наслаждаются зрелищем!

Черт! Ну зачем моя особа неумолчно об них забываю? Охваченная паникой, моя персона на скорую руку прикрываю титечки ладонями. После того неприятного случая от «Чарли Танго» следовать нами неусыпно следуют сии чертовы секьюрити.

— Да, — рычит Кристиан. — А до этих пор тебя был способным щелкануть тот или другой мерзавец-папарацци. Хочешь показаться сверху обложке «Стар»? Теперь сейчас голая?

Черт! Папарацци! Вот а гадство! Я пытаюсь быстренько натянуть топ, но, как бы завсегда иногда на спешке, стало быть неловко. Меня трясет. В голове мелькают неприятные картинки пирушка осады, сколько фотокорреспондент устроили вблизи издательства позднее известий по части нашей помолвке. Кристиан Грей достался ми на пакете со этими проблемами.

— L"addition! 0 Счет! (фр.) — бросает возлюбленный проходящей мимо официантке. — Уходим! — Это ранее мне.

— Сейчас?

— Да. Сейчас. — Кристиан натягивает бермуды сверху пока что мокрые штаны равно надевает футболку. Официантка возвращается — не без; кредиткой равным образом чеком.

Я нехотя влезаю на легкое мини лазурного цвета да сую лапти во шлепанцы. Официантка уходит. Кристиан конца нет свою книжку да «блэкберри» да прячет умоисступление после большими зеркальными очками. Он напряжен равно лишь в чем дело? никак не трясется через злости. Душа уходит на пятки. Все другие прекрасный пол держи пляже загорают топлес, да ни одна собака неграмотный считает сие преступлением. Более того, сие моя персона выгляжу в диковинку на купальнике. Настроение портится. Мне казалось, что такое? Кристиан увидит на самой ситуации забавную сторону, же его впечатление юмора не мудрствуя лукаво испарилось.

— Пожалуйста, безграмотный злись, — шепчу я, забирая у него книгу да «блэкберри» равно пряча их во рюкзак.

— Теперь поуже поздно, — говорит Кристиан спокойно… усердствовать спокойно. — Идем.

Он беретка меня вслед за руку равным образом делает отметка Тейлору равным образом два французским охранникам, Филиппу да Гастону. Эти два — близнецы. Пока я загорали, они упорно наблюдали следовать нами равным образом всеми остальными получи берегу со веранды. Почему автор этих строк неизменно относительно них забываю? Тейлор прикрылся темными очками, равным образом его застывшее, можно представить каменная маска, харя никак не отражает ровным числом никаких эмоций. Он равным образом получи меня злится. Так по-особенному наблюдать его во шортах да черной рубашке-поло.

Кристиан ведет меня для отелю равно сквозь холодильник нате улицу. Молчит, хмурится, раздражен — равным образом сие до этого времени по причине меня. Тейлор из командой следуют после нами.

— Куда автор сих строк идем? — осторожненько спрашиваю я.

— На яхту, — безграмотный глядючи для меня, бросает он.

Я неграмотный знаю, что час. Наверно, пяточек не так — не то цифра пополудни. Кристиан поворачивает ко пристани, идеже пришвартованы моторная лодка равно «джет-скай», принадлежащие «Прекрасной леди». Пока некто возится со канатом, автор передаю ранец Тейлору да бросаю для него благоразумный взгляд, же за его выражению постигнуть что-либо невозможно. Наверное, видел меня в пляже, думаю ваш покорный слуга равно краснею.

— Это вам, госпожа Грей. — Тейлор протягивает ми спасательный жилет, равно аз многогрешный безотказно его надеваю. Почему текущий жилеточка должна быть беременным токмо автор этих строк одна? Кристиан равно Тейлор обмениваются взглядами. Ну да ну, беспричинно дьявол до этот поры равным образом возьми Тейлора злится? Кристиан проверяет крепления сверху моем жилете, подтягивает среднее.

— Пойдет, — хмуро, отнюдь не глядючи держи меня, ворчит некто и, сноровисто перебравшись получи «джет-скай», протягивает ми руку. Я хватаюсь следовать нее да пусть даже ухитряюсь свести ногу, безграмотный упав присутствие этом на воду. Тейлор равным образом четверо~ загружаются на моторку. Кристиан отталкивается через пристани, да «джет-скай» медленным темпом отваливает ото берега.

— Держись, — командует Кристиан, равно автор обхватываю его обеими руками. Эта составляющая путешествия бери «джет-скай» нравится ми чище всего. Я прижимаюсь ко мужу, утыкаюсь носом ему на спину — а тогда было время, эпизодически некто далеко не позволял ми затрагивать ко нему видишь так, — да вдыхаю его запах. Запах Кристиана да моря. «Прости меня, пожалуйста», — думаю я.

И чувствую, как бы спирт напрягся.

— Держись. — Тон его смягчается. Я целую его спину, прижимаюсь щекой и, повернувшись, смотрю держи пристань, чей после нами наблюдают небольшую толику отдыхающих.

Кристиан поворачивает ключ, равно сердце отвечает низким ревом. Еще газу — да «джет-скай» прыгает поначалу да несется объединение прохладной темной воде ко стоящей посередине бухты «Прекрасной леди». Я прижимаюсь уже теснее. Мне сие нравится — беспричинно возбуждает. Кристиан напряжен, да пишущий эти строки чувствую каждую его мышцу. Моторка Тейлора держится рядом. Кристиан бросает возьми него взгляд, добавляет газу — да автор сих строк вырываемся вперед, скача в области гребням волн, ровно запустелый умелой рукой камешек. Тейлор сердито качает головой равным образом поворачивает прямиком для яхте, а Кристиан держит труд на открытое море. В нас летят брызги, заверть бьет во лицо, равным образом моего «хвост» мечется с стороны во сторону что сумасшедший. Как здорово! Может, прыть гонки развеет дурное настроение? Я безграмотный вижу лица мужа, только знаю — ему сие до вкусу, без дальних разговоров спирт может присутствовать собой, беззаботным, чуточку безрассудным, в качестве кого равно положено по штату во его возрасте.

Мы описываем уместительный полукруг, равным образом автор разглядываю бичевник — замершие во марине лодки, желто-бело-песчаную мозаику офисов равно домов равно крутую скалистую стену следовать ними. Картина всецело неорганизованная — никаких привычных, аккуратных кварталов, — же живописная. Кристиан оглядывается после плечо, да получи его губах мелькает видимость улыбки.

— Еще? — кричит он, перекрывая плач мотора.

Я согласие киваю. Он отвечает ослепительной усмешкой, дает точный газ, проносится окрест «Прекрасной леди» да заново устремляется во море. Кажется, автор прощена.

* * *

— А твоя милость загорела. — Кристиан снимает от меня спасательный жилет. Я из всех сил стараюсь угадать, какое у него настроение. Мы получай палубе яхты, да сам в области себе с стюардов ранее есть смысл рядом, стиснув зубы ожидая моего жилет. Кристиан передает его.

— Это все, сэр? — спрашивает стюард. У него смачный фрэнчовый акцент. Кристиан смотрит бери него, снимает стекла да сует их следовать ворот футболки.

— Выпьешь чего-нибудь? — спрашивает он.

— А надо?

Он склоняет голову набок.

— Почему твоя милость таково говоришь?

— Ты равным образом самолично знаешь.

Кристиан задумчиво хмурится, точно бы взвешивает что-то. И зачем но дьявол думает?

— Два джина из тоником, пожалуйста. И одну крошку орешков равно оливок, — говорит Кристиан стюарду. Тот кивает равно ахнуть невыгодный успеешь исчезает.

— Ждешь, почто моя персона тебя накажу? — покладисто спрашивает он.

— Хочешь?

— Да.

— Как?

— Что-нибудь придумаю. Может, рано или поздно твоя милость выпьешь.

Чувственная угроза. Я сглатываю, равно моя внутренняя Аматэрасу щурится не без; шезлонга, идеже возлюбленная пытается настигнуть солнечные лучи болтающимся держи шее серебристым рефлектором.

Кристиан заново хмурится.

— Так твоя милость хочешь?

Откуда дьявол знает?

— Ну, глядя в соответствии с обстоятельствам, — непрямо бормочу я.

— Каким? — Он прячет улыбку.

— Хочешь ли твоя милость учинить ми искры с глаз посыпались сиречь нет.

Губы сжимаются на твердую линию, в рассуждении юморе более кто в отсутствии равно речи. Он наклоняется равным образом целует меня на лоб.

— Анастейша, твоя милость моя жена, а безграмотный саба. Я неграмотный хочу творить тебе больно. Тебе бы сделано время сие знать. Ты только… отнюдь не раздевайся более в публике. Не хочу наблюдать тебя голой умереть и никак не встать всех таблоидах. И твоя милость как и сего отнюдь не хочешь, равным образом мамашенька твоя далеко не хочет, равным образом Рэй никак не хочет.

Рэй? Да его бы руки-ноги отнялись хватил. И об нежели моя персона токмо думала?

Стюард ставит плато со напитками равно закуской держи тиковый столик.

— Садись, — говорит Кристиан. Я послушливо устраиваюсь на складном парусиновом кресле. Кристиан садится вблизи равно подает ми водка со тоником. — Ваше здоровье, госпожа Грей.

— Ваше здоровье, мистер Грей.

Первый хлебок — самый лучший. Холодный пойло прекрасненько утоляет жажду. Я поднимаю голову — Кристиан любовно смотрит в меня, так прочесть его быть до себе невозможно. Жаль. Злится ли возлюбленный сызнова для меня не ведь — не то ранее нет? Решаю использовать в своих интересах испытанным в практике приемом отвлечения внимания.

— А чья сие яхта? — спрашиваю я.

— Одного английского рыцаря. Какого-то сэра. Его прадедушка начинал от бакалейной лавки, а старшуха вышла вслед одного изо европейских наследных принцев.

Ого.

— Супербогач?

Кристиан нечаянно напрягается.

— Да.

— Как ты.

— Да.

Ох.

— И как бы ты, — тихо добавляет Кристиан равным образом бросает на рыло оливку. Я моргаю… прежде глазами выше- хозяин — во смокинге равным образом серебристой жилетке… пусть будет так свадебная церемония, да симпатия смотрит получай меня горящими глазами… круглым счетом искренне.

«Все, аюшки? мое, впредь равным образом твое». Его баритон важно наглядно да ясно, повторяя языкоблудие брачной клятвы.

Все мое?

— Странно. Подняться где-то высоко… через ничего… — Я делаю безбрежный жест, включающий во себя да яхту, да бухту, равным образом берег: — Ко всему.

— Привыкнешь.

— Не думаю, который привыкну.

На палубе появляется Тейлор.

— Сэр, вас звонят.

Кристиан хмурится, да целое но беретка растянутый телефон.

— Грей, — бросает симпатия и, поднявшись, отходит для носу яхты.

Я смотрю возьми море, отключившись ото разговора из Рос, его заместителем. Я богата… богата впредь до неприличия да кроме того пальчик в рассуждении пальчик отнюдь не ударила, ради сшибить сии деньги… лишь просто-напросто вышла замуж вслед богатого мужчину. Я поеживаюсь, вспомнив выше- щебетанье что до брачном контракте.

Случилось сие во воскресенье, за его дня рождения, в отдельных случаях ты да я весь — Элиот, Кейт, Грейс да ваш покорнейший слуга — сидели во кухне ради легким завтраком равно обсуждали совершенства да нищенство бекона да колбасы. Каррик равным образом Кристиан читали воскресную газету…

* * *

— Вы лишь посмотрите, — пищит Миа, ставя получи кассореал под нами родной нетбук. — На вебсайте «Сиэтл Нуз» сказано, что-то Кристиан собирается обручиться.

— Уже? — удивляется Грейс да тогда а поджимает цедильня — вспомнив, подобает быть, в некоторой степени неприятное. Кристиан хмурится. Миа читает колонку вслух:

— «До нас дошло известие, что такое? единовластно изо самых завидных холостяков, знаменитый Кристиан Грей, наконец-то раскололся, равным образом мы, ежели прислушаемся, можем расслышать дребезжание свадебных колоколов. Но который но счастливая избранница? „Нуз“ пытается сие выяснить. Держу пари, дама предложен недурной супружеский контракт».

Миа хихикает равно тутовник а умолкает, поймав возмущенный зрение Кристиана. В кухне воцаряется тишина, а ликвидус наравне якобы падает до самого нуля.

О как бы не так! Брачный контракт? Мне буква представление да во голову малограмотный приходила. Я импульсивно сглатываю, чувствуя, наравне ото лица отливает кровь. «Пожалуйста, земля, расступись да поглоти меня!» — молю мы относительно себя. Кристиан ерзает на кресле, равно моя особа настороженно смотрю получай него.

— Нет, — беззвучно, одними губами, говорит некто мне.

— Кристиан, — подает альт Каррик.

— Не собираюсь взвешивать сие до этот поры раз, — кисло бросает Кристиан.

Каррик судорожно смотрит получи и распишись меня да уж открывает рот…

— Никакого контракта! — едва кричит Кристиан и, демонстративно игнорируя присутствующих, возвращается для газете. Все смотрят получи меня, после в который раз бери него, затем куда как угодно, исключительно безвыгодный нас двоих.

— Кристиан, — говорю я, — автор подпишу все, почто вам от мистером Греем только лишь хотите.

Черт, ми чай неграмотный впервой. Чего мы только лишь малограмотный подписывала. Кристиан поднимает голову равно бросает бери меня ропотливый взгляд.

— Нет! — Я бледнею. — Это к твоей а пользы.

— Кристиан, Ана, думаю, вы отпустило продебатировать сие наедине, — вмешивается Грейс, свирепо поглядывая возьми Каррика равным образом Миа. Ну равно ну, похоже, у них как и проблемы.

— Ана, для тебе сие малограмотный относится, — успокаивает меня Каррик. — И пожалуйста, называй меня до имени.

Кристиан смотрит получи своего отца от холодным прищуром, равно ми делается отнюдь не согласно себе. Черт… Он равно правда псих.

Разговор возобновляется, Миа равно Кейт поднимаются равным образом начинают помещать со стола.

— Я строго предпочитаю колбасу, — объявляет Элиот.

Я смотрю для побелевшие костяшки пальцев. Дело дрянь. Надеюсь, мистер равным образом обращение Грей отнюдь не считают меня какой-то вымогательницей. Кристиан наклоняется равным образом беретик мои грабли на свои.

— Перестань.

Откуда ему знать, что до нежели автор думаю?

— Не обращай внимания сверху отца, — говорит спирт тихо, в надежде слышала всего-навсего автор этих строк одна. — Он никак не на духе ради Элены. Целили на меня. Матери следовало бы помалкивать.

Я знаю, аюшки? Кристиан единаче безвыгодный отошел со временем «разговора» со Карриком равно Эленой прошлым вечером.

— Он прав. Ты жуть богат, а автор этих строк невыгодный принесу во взяв семь раз ничего, опричь выплат по части студенческому кредиту.

— Анастейша, кабы уйдешь, можешь оккупировать все, — говорит он, смотря сверху меня уныло. — Однажды твоя милость сделано уходила. Я знаю, удивительно это.

Ни качество себе!

— Тогда было ничуть другое, — шепчу я, безумная его искренностью. — Но, может быть, твоя милость захочешь уйти. — Меня через силу невыгодный тошнит с этой мысли.

Он фыркает да качает головой.

— Кристиан, твоя милость но знаешь, моя персона могу произвести что-нибудь… сглупить… да ты… — Я снова-здорово опускаю голову равно смотрю для сцепленные пальцы. Меня пронзает боль, да высказывание остается незаконченным. Потерять Кристиана… черт.

— Перестань. Прекрати немедленно. Вопрос закрыт. Мы чище безвыгодный обсуждаем это. Никакого брачного контракта безвыгодный будет. Ни сейчас, ни когда-либо. — Он многозначительно смотрит в меня, дальше переводит зрение получи Грейс. — Мама, автор сих строк можем вести свадьбу здесь?

* * *

Больше спирт об этом отнюдь не заговаривал равным образом подле каждой потенциал старался зафиксировать меня во мысли, что-нибудь его богатство равно мое тоже. Я не без; ужасом вспоминаю оный бесноватый круиз шоппинга, во какой-никакой Кристиан отправил нас от Кэролайн Эктон, его личным шоппером изо «Нейман Маркус», пред медовым месяцем. Лишь бикини обошлось во пятьсот сороковушка долларов. Да, конечно, красивое равно однако такое, так вы безграмотный психоз расходовать бешеные монета получай фошка треугольных клочка ткани?

— Ты привыкнешь. — Голос Кристиана вторгается на мои мысли. Он возвращается ради стол.

— Привыкну для чему?

— К деньгам. — Мой супруг закатывает глаза.

Ну, может быть, со временем. Я пододвигаю ему амброзия не без; соленым миндалем да кешью.

— Ваши орешки, сэр, — вместе с невозмутимым видом сообщаю я, пытаясь внести на отечественный щебетанье каплю юмора равно рассеять мрачные тучи, собравшиеся надо головой потом моей оплошности со бикини.

— Мои орешки в настоящее время равным образом ваши. — Кристиан усмехается равно беретка миндаль. Шутка удалась, да его глазищи блестят ото удовольствия. Он облизывает губы. — Выпей, равным образом пойдем во спальню.

Что?

— Пей. — Глаза его темнеют.

Ох, оный мнение весь был в силах бы породить глобальное потепление. Не сводя из мужа глаз, мы беру шлюмка равным образом выпиваю все, поперед донышка. Кристиан наблюдает вслед мной вместе с открытым ртом да похотливой ухмылкой, позже встает равно склоняется требуется мной.

— Я намерен выразить тебе кое-что. Для примера. Идем. Не писай, — добавляет спирт шепотом.

Не писай? Как грубо. Мое подсознание не без; тревогой отрывается через книги — «Полное сходка сочинений Чарльза Диккенса, книга 0».

— Это отнюдь не то, почто твоя милость думаешь. — Кристиан усмехается. Он эдакий сексуальный, подобный веселый. Устоять невозможно.

— Ладно. — Я подаю ему руку, без труда потому, сколько могла бы возложить саму жизнь. Что возлюбленный придумал? Сердце сейчас колотится на предвкушении неизвестно почему необычного.

Кристиан ведет меня от палубу, после изумительно обжуленный салон, по мнению узкому коридору, вследствие столовую и, наконец, наверх сообразно ступенькам во главную каюту. Здесь еще по сию пору прибрано, койка застелена. Симпатичная комната. Два иллюминатора, до что один борта, наказание меблировка орехового дерева, кремовые стены, во отделке преобладают неуд цвета — лимонный да красный.

Кристиан выпускает мою руку, стаскивает путем голову да кидает для стульчак футболку. Сбрасывает шлепанцы. Одним движением освобождается ото шортов равным образом трусов. Ну да ну. Мне, наверно, ни в жизнь далеко не надоест бросить взгляд для него обнаженного. Абсолютно изысканный равным образом сполна мой. Кожа как бы мнимый светится — некто в свою очередь загорел, копна отросли да свисают получай лоб. Как а ми повезло, по образу повезло!

Он поднимает руку, беретик меня после подбородок, оттягивает немного, с намерением пишущий эти строки перестала снедать нижнюю губу, да проводит сообразно ней большим пальцем.

— Так-то лучше. — Кристиан поворачивается, отлично ко внушительному шкафу, идеже хранится весь его одежда, да достает с нижнего ящика двум испарения наручников равно повязку.

Наручники! Ими пишущий сии строки вновь невыгодный пользовались. Я лихорадочно оглядываюсь держи кровать. И для чему спирт собирается их приковывать? Кристиан пронзительно смотрит держи меня темными, лучистыми глазами.

— Бывает изрядно больно. Если наволакивать чрезмерно сильно, они впиваются во кожу. — Он поднимает одну пару. — Но моя особа хочу отправить в рот их днесь нате тебе.

Ни винная ягода себе. У меня пересыхает нет слов рту.

— Вот. — Он протягивает их мне. — Хочешь отправить в рот ради начала?

Наручники тяжелые, хлеб индустрии холодный. Надеюсь, ми ввек безвыгодный придется перемещать их по-настоящему.

Кристиан никак не сводит со меня глаз.

— Где ключи? — Мой бас чуть-чуть дрожит.

Он протягивает руку, получай ладони — крошечный пронзительный ключик.

— Подходит ко обеим парам. И вместе ко всем.

Интересно, как их у него? В музейном сундуке шиш такого никак не было.

Кристиан ведет указательным пальцем согласно моей щеке, дальше наклоняется, как хочет поцеловать.

— Хочешь поиграть? — От одного только лишь звука его низкого голоса до сей времени в середке меня устремляется вниз, идеже сделано шевелятся щупальца желания.

— Да, — выдыхаю я.

— Хорошо. — Он легко и просто касается губами мой лба. — Нам понадобится пароль.

Что?

— Одного всего только «стоп» недостаточно, благодаря тому что зачем твоя милость можешь возговорить его, самоё того отнюдь не желая. — Он трется об меня носом — сие унарный соприкосновение посреди нами.

Что некто имеет на виду? Сердце колотится всегда сильнее. Черт… Как у него сие получается?

— Больно неграмотный будет. Но усилие будет, равным образом тебе придется несладко, вследствие чего что-нибудь формироваться моя персона тебе безвыгодный позволю. Договорились?

Ух ты. Мне сделано жарко. Не до черта воздуха. Я пыхчу, на правах паровоз. Какое счастье, сколько ваш покорный слуга замужем ради сим мужчиной, не то весь сие выглядело бы чрезвычайно неудобно. Взгляд нечаянно прыгает вниз.

— Договорились, — через силу слышно даю голову на отрез я.

— Выбери слово, Ана.

Ох.

— Пароль.

— Попсикл. 0 Popsicle (англ.) — морожка в палочке от фруктовыми наполнителями. — Примеч. пер.

— Попсикл? — удивленно повторяет он.

— Да.

Кристиан отстраняется равным образом задумчиво смотрит получи меня поверх вниз.

— Интересный выбор. Подними руки.

Я безропотно поднимаю, равным образом Кристиан беретка мое наряд следовать подол, стягивает при помощи голову, бросает получи пол. Потом протягивает руку, да ваш покорнейший слуга отдаю ему наручники. Он кладет обе туман получи прикроватный столик, неподалёку вместе с повязкой, равно срывает покрывало.

— Повернись.

Поворачиваюсь. Он расстегивает топ, равно оный падает держи пол.

— Завтра автор пришпилю его для тебе, — ворчит Кристиан да хочется после ленту. Волосы рассыпаются. Он собирает их во руку равно легохонько тянет. Я делаю ступень назад. Прижимаюсь ко его груди. К его члену. Он опять так и подмывает вслед волосы, заставляя меня склонить голову набок, равным образом целует шею.

— Ты была такая непослушная, — шепчет ми возьми локатор Кристиан, равным образом до коже бегут мурашки.

— Да, — выдыхаю я.

— М-м-м. И ась? я будем вместе с сим делать?

— Научи меня проживать со этим. — Его мягкие, дыхалка целовки сводят со ума. Он усмехается ми на шею.

— А, госпожа Грей. Вы, в качестве кого всегда, оптимистка.

Он выпрямляется. Аккуратно разделяет мои волосья бери три пряди, заторможенно их переплетает да перевязывает моей лентой. Потом атас натягивает косичку да склоняется для моему уху.

— Я преподам тебе урок.

Кристиан внезапно ешь — не хочу меня после талию, садится держи траходром да бросает меня по-другому колен, беспричинно который аз многогрешный чувствую подо лицом его эрекцию. Он шлепает меня соответственно попе, сильно. Я вскрикиваю да оказываюсь получи и распишись спине, а возлюбленный достаточно нужно мной, смотрит сверху, равно его серые лупилки во вкусе якобы плавятся. Я вот поэтому и оно вспыхну.

— Ты такая красивая.

Его сосиски бегут к истоку соответственно моему бедру. Ощущение такое, можно представить лещадь кожей звенят звоночки. Не сводя из меня глаз, возлюбленный поднимается да беретка обе туман наручников. Хватает мою левую ногу да защелкивает браслетик держи лодыжке. Ох! Повторяет ведь но самое не без; правой ногой. Интересно, ко чему дьявол собирается меня приковать?

— Сядь!

Я послушно повинуюсь.

— Обхвати колени.

Я огорошенно моргаю, впоследствии подтягиваю колени равным образом обхватываю их обеими руками. Он наклоняется, беретик меня вслед подбородок, чувствительно целует на рот равным образом натягивает получай ставни повязку. Я нисколько безграмотный вижу равным образом слышу лишь частое респирация равным образом бряцание плещущейся по части бортик яхты воды.

Уф. Я ранее бери взводе.

— Какой у нас пароль, Анастейша?

— «Попсикл».

— Хорошо. — Кристиан беретка мою левую руку, защелкивает запястье возьми запястье равно повторяет ту но процедуру от правой рукой. Теперь обе мои грабли пристегнуты ко ногам, изнаночная — ко левой, изнаночная — для правой. Вытянуть шлепанцы невозможно. Тяжело.

— А теперь, — выдыхает Кристиан, — ваш покорнейший слуга буду пить тебя, ноне малограмотный закричишь.

Что? Мне беспричинно становится нечем дышать.

Он до черта меня из-за ступни равным образом толкает, приближенно сколько автор падаю для спину. Ноги у меня согнуты, равно видоизмененный вариация невозможен. Я напрягаюсь, да наручники впиваются на кожу. Он прав, ми почти что больно. Ощущения непривычные… аз многогрешный связана равным образом беспомощна… получи и распишись яхте. Кристиан раздвигает лодыжки, равным образом автор этих строк издаю стон.

Он покрывает поцелуями внутреннюю сторону мой бедра, да моя персона хочу извиваться по-под ним, хотя малограмотный могу. Не могу пошевелить бедрами. Не могу по отношению ко всему ничего.

— Тебе придется обрести по сию пору наслаждение, Анастейша. Не двигайся. — Он наклоняется равным образом прокладывает дорожку изо поцелуев объединение нижнему краю бикини. Потом стягивает. Нагая равно беззащитная, моя особа вполне во его власти. Он целует меня на живот, малозаметно покусывает пупок.

— О-ох, — выдыхаю я. Не думала, аюшки? короче беспричинно нелегко. Поцелуи бессистемно вместе с покусываниями тянутся вверх, для грудям.

— Ш-ш-ш, — успокаивает меня Кристиан. — Ты такая красивая, Ана.

Я стону. Мне неудобно. Мне сие далеко не нравится. Я безвыгодный могу колыхать бедрами, невыгодный могу ответствовать для его прикосновения своим ритмом. Стону, натягиваю оковы, равно хлеб индустрии в который раз врезается на кожу.

Я вскрикиваю равным образом скрежещу зубами.

— Ты сводишь меня вместе с ума, — шепчет он. — Поэтому равно автор этих строк сведу тебя от ума. — Опускается сверху, удерживая влияние бери локтях, равно принимается вслед мои груди. Покусывает, посасывает, стискивает грудь пальцами… Я весь трепещу, автор этих строк горю да мечусь. Кристиан никак не останавливается. О… пожалуйста… Я чувствую ритмичное принуждение его плоти.

— Кристиан…

Кожей ощущаю его победную улыбку.

— Мне взять хоть тебя так? — спрашивает он, прижавшись губами для ранее затвердевшему соску. — Ты но знаешь, моя особа могу. — Он вместе с принудительно втягивает, равным образом моя персона вскрикиваю — услада пронзает, словно бы копьем, ото грудь предварительно паха. И ваш покорный слуга нуль неграмотный могу сделать.

— Да, — лепечу пишущий эти строки жалобно.

— Детка, сие было бы жирно будет легко.

— Пожалуйста…

— Ш-ш-ш. — Он проходит зубами в области подбородку, уста перелетают ко рту, ваш покорный слуга хватаю дух равным образом замираю. Его звякало вторгается на муж рот, рыщет, осваивается, ведет себя по-хозяйски, хотя да муж малограмотный сдается — бросается ему навстречу, вступает во схватку. У меня закачаешься рту любовь джина, Кристиана Грея равно моря. Он хватит меня после подбородок, удерживает, отнюдь не позволяет отвернуться.

— Не дергайся, детка. Мне нужно, дай тебе твоя милость безвыгодный дергалась, — шепчет он.

— Я хочу понимать тебя.

— Нет, Ана, нет. Так твоя милость более почувствуешь. — Он входит на меня, медленно, чуть-чуть. Я бы ответила, подалась навстречу, только безвыгодный могу пошевелиться. Он выходит.

— А-а! Кристиан… пожалуйста!

— Еще? — дразнит симпатия хрипловатым шепотом.

— Кристиан!

Он опять-таки входит во меня равным образом в который раз выходит, продолжая ласкать равным образом сплетать мои титьки пальцами. Наслаждение уж достигает критической черты.

— Нет!

— Ты меня хочешь, Анастейша?

— Да, — молю я.

— Так да скажи, — шепчет он, дразня меня сызнова равно снова.

— Да, моя особа хочу тебя, — всхлипываю я. — Пожалуйста.

Тихий всхлип надо ухом.

— Раз хочешь, ведь равным образом получишь.

Он приподнимается равным образом вторгается на меня со всей силой. Я вскрикиваю, мотаю головой, мечусь, а дьявол атакует опять-таки да снова, выбрав целью мое самое чувствительное место. Ощущения переполняют меня, сладкая пневмоналгия наслаждения заливает меня всю, а мы безвыгодный могу двигаться. Он замирает, в дальнейшем начинает править бедрами по части кругу, равным образом сие процесс передается мне, расходится закачаешься по сию пору стороны да вглубь.

— Почему твоя милость неграмотный повинуешься мне, Ана?

— Прекрати, Кристиан. Перестань…

Он далеко не обращает внимания для мои мольбы, ввинчивается совершенно глубже, впоследствии шаг за шаг следовательно равным образом по новой вторгается.

— Отвечай. Почему? — шипит он, равным образом моя особа тускло понимаю, почто симпатия сейчас скрипит зубами.

Я вскрикиваю неразборчиво… сие сейчас слишком.

— Отвечай.

— Кристиан…

— Ана, ми нужно знать.

Он опять входит на меня, держи всю глубину, да в ми нарастает напряжение: оно раскатывается, поглощает, разбегается кругами изо глубины меня, достигает каждой части тела, каждого впивающегося на кожу браслета.

— Не знаю! — выкрикиваю я. — Потому зачем могу! Потому почто люблю тебя! Пожалуйста, Кристиан!

Он оглушительно стонет, равно чередование его атак ускоряется, а удары проникают безвыездно глубже. Я пытаюсь впитать все, а вал больно велика, жирно будет сильна, равным образом симпатия затопляет меня. Мой центр взрывается… интрузив взрывается… аз многогрешный хочу опоясать ноги, хочу наблюдать надвигающийся удовлетворение — равным образом отнюдь не могу. Я беспомощна, мы — его, исключительно его, аз многогрешный обречена повиноваться да проистекать его желаниям… Слезы наворачиваются сверху глаза. Напряжение разрывает меня изнутри. Я малограмотный могу остановить его. Я невыгодный хочу его останавливать… моя особа хочу… автор этих строк хочу… в рассуждении нет… что касается нет… это…

— Вот так, — рычит через стиснутые щебенка Кристиан. — Вот оно, детка, почувствуй!

Я в качестве кого личиной взрываюсь, да отнюдь не сам раз, однако несколько; меня сотрясает колонна взрывов, равно автор кричу в круглый голос, а меня разносит получи и распишись кусочки оргазм, меня опаляет оранжево-красный абсолютный вал. Я выжжена, разбита равно растерзана, сырость текут согласно лицу, меня сотрясает холодок затихающей пульсации.

Все до этих пор оставаясь кайфовый мне, Кристиан поднимается бери колени, подтягивает меня ко себя равным образом изливается во мое уже дрожащее лоно. Здесь однако смешалось, в этом месте гадес встретился не без; раем, на этом месте гедонизм дал себя полную волю.

Кристиан срывает повязку равно целует меня. Целует глаза, нос, щеки. Сжимает ладонями лицо, слизывает слезы.

— Я люблю вас, обращение Грей, — выдыхает он. — Хотя вас да сводите меня из ума — хотя не без; вами автор этих строк чувствую себя живым.

У меня отсутствует сил ответить, выявить зенки иначе рот. Кристиан бережно поднимает меня равно кладет нате кровать.

Я лепечу отчего-то неразборчиво-протестное. Он встает из кровати равным образом отстегивает наручники. Освободив меня, осторожненько растирает мои лодыжки равным образом запястья, дальше ложится вблизи равно включает на близкие объятия. Я вытягиваю ноги. Как а хорошо! Да, такого оргазма У меня до оный поры верно отнюдь не было. Хммм… Так видишь оно какое, трах-наказание ото Пятидесяти Оттенков Кристиана Грея.

Мне отчетливо нужно почаще переступать правила.

Пробуждаюсь через того, почто охота на туалет, хоть невтерпеж. В темноте открываю глаза. Где я? В Лондоне? В Париже? А, да, получи яхте. Чувствую, в духе возлюбленная покачивается равно поскрипывает, слышу еле слышный рокот двигателей. Мы неизвестно куда идем. Странно. Кристиан рядом, на пороге ним — ноутбук. На нем сорокаградусная льняная рубаха равно слаксы, для ногах — ничего. Волосы вновь влажные, наверное, позднее душа. Я улавливаю смрад геля да самого Кристиана…

М-м-м…

— Привет. — Он смотрит нате меня с высоты птичьего полета теплым взглядом.

— Привет. — Я трусливо улыбаюсь. — Сколько автор этих строк проспала?

— Час сиречь чуточку больше.

— Мы держи ходу?

— Я подумал, зачем кабы автор сих строк обедали во свежий в один из дней возьми берегу, ходили для балет равно во казино, ведь довольно на ять для того разнообразия повечерять да для борту. Тихий вечерок а deux. 0 Вдвоем (фр.).

Я усмехаюсь.

— Куда идем?

— В Канны.

— Ладно. — Я вытягиваюсь, преодолевая некоторую одеревенелость. Занятия от Клодом, на правах бы ни были хороши, для такому малограмотный готовили.

Я политично поднимаюсь — требуется сделать визит туалет. Торопливо набрасываю получи и распишись закорки мягкий халатик. Почему ваш покорнейший слуга робею? Откуда сие смущение? Кристиан наблюдает вслед мной, а при случае ваш покорный слуга смотрю в него, он, хмурясь, отворачивается ко ноутбуку. Чем-то недоволен?

Я краем уха мою руки, вспоминаю истекший бал во казино, равно на какой-то час полы халата предисловий расходятся. Шокированная, моя особа смотрю получи себя во зеркале. Что снова ради хрень! Что спирт со мной сделал?



Глава 0

С ужасом смотрю держи красные отметины у себя нате грудях. Засосы! У меня засосы! Я замужем после одним с самых уважаемых, самых почтенных бизнесменов во Соединенных Штатах, равно дьявол — нечистый возьми! — награждает меня этими треклятыми засосами. Но вследствие этого автор ни аза малограмотный почувствовала, от случая к случаю дьявол сие делал? Ответ есть: Мистер Оргазм испытывал для ми домашние доведенные прежде добродетели сексуальные приемчики.

Мое подсознание смотрит сверху очков, регистрирует отчетливые полукружья да отрицательно цокает, в то время равно как моя внутренняя Ангерона дрыхнет сверху шезлонге, наравне тяжеловес задним числом нокаута. Я смотрю держи свое отбивание на зеркале. На запястьях остались красные рубцы с наручников. Потом, конечно, появятся синяки. Перевожу лупилки в лодыжки — в свою очередь рубцы. Да уж, автор этих строк выгляжу наравне клиент несчастного случая. Рассматриваю себя, пытаясь понять, что такое? но на вывеску представляю. За ведь время, в чем дело? автор сих строк знакомы, ваш покорный слуга что есть мочи изменилась — подтянулась, окрепла, волосня обрели великолепие да хоть куда подстрижены. Мне сделали маникюр равным образом педикюр, выщипали брови. Впервые на жизни моя персона выгляжу ухоженной.

И вишь сейчас сии жуткие засосы.

Думать по части косметических уловках пропал ни малейшего желания. Я зла в духе черт. Как возлюбленный смел отказываться возьми ми такие ужасные отметины! Как какой-то подросток. За так короткое время, сколько автор вместе, нуль подобного единаче безвыгодный случалось. А сегодня ми хоть взирать держи себя страшно. Впрочем, автор знаю, на какого хрена возлюбленный сие сделал. У него но постоянно подобает взяться лещадь контролем. Он в этом помешался. Верно! Мое подсознание складывает щипанцы перед маленькой грудью — нате таковой крат Кристиан зашел больно далеко. Я выхожу изо ванной и, безграмотный смотря на его сторону, иду во гардеробную. Снимаю халат, надеваю спортивные кюлот да балахон. Потом распускаю косичку, беру из армия щетку равным образом расчесываю спутанные пряди.

— Анастейша! — Я слышу во его голосе беспокойство. — Ты во порядке?

Делаю вид, почто малограмотный слышу. Нет, далеко не во порядке. Теперь, потом того, что-нибудь спирт сделал, купальник впредь до конца медового месяца ми сделано отнюдь не надеть, а в рассуждении до жути дорогом бикини позволительно прямо-таки забыть. При мысли об этом горячность вспыхивает со новой силой. Да в качестве кого спирт смеет? Ладно, некто вновь узнает, на каком автор порядке. Злость кипит, клокочет да плюется. Я как и могу организовывать себя в качестве кого подросток! Вернувшись на спальню, бросаю на него щетку, поворачиваюсь да ухожу, успев, однако, заметить да недоуменное выражение, равным образом отменную реакцию — Кристиан вскидывает, защищаясь, руку, равным образом щетка, ударившись касательно предплечье, падает в кровать, безвыгодный причинив существенного вреда.

Я вылетаю изо каюты, взбегаю до трапу сверху палубу равно не зная страха шагаю нате что на витрине яхты. Надо успокоиться. Ночь темна, микроклимат напоен тропическими ароматами. Легкий ветерок слабит запахи моря, цветущего жасмина равно бугенвилли. «Прекрасная леди» легко, кроме малейших усилий скользит объединение сонному, цвета кобальта, морю. Держась после безучастный поручень, смотрю в древний берег, идеже перемигиваются крохотные огоньки. Я делаю основательный полезный инспирация равно чувствую, во вкусе на меня входит покой. Еще малограмотный слышу шагов, а поуже ощущаю его присутствие.

— Злишься, — шепчет он.

— Вы круглым счетом догадливы, Шерлок!

— И весьма злишься?

— Примерно получай полусотня объединение десятибалльной шкале. Соответствует, а?

— Это сделано безумие. — Он, похоже, удивлен.

— Да. От оскорбления действием, — цежу мы насквозь зубы. Кристиан молчит. Я поворачиваюсь вместе с недовольной гримасой — спирт смотрит сверху меня настороженно равно хоть со опаской. Судя в соответствии с тому, что-нибудь невыгодный ес инда попытки дотронуться, чувствует себя неуютно.

— Послушай, твоя милость полагается сие прекратить. Не старайся подчинить себе меня во одностороннем порядке. Ты довел до самого меня свою точку зрения. На пляже. Очень показательно, до какой степени мы помню.

Он в полном молчании пожимает плечами равным образом обидчиво ворчит:

— Ну, значительнее совлекать безграмотный будешь.

И сие обеление того, что такое? дьявол сделал? Я испепеляю его взглядом.

— Мне невыгодный нравится, зачем твоя милость оставляешь отметины. Тем больше столько! Все, ввожу запрет!

— А ми далеко не нравится, аюшки? твоя милость раздеваешься получи публике. И ваш покорный слуга в свой черед ввожу запрет!

— Вот равным образом договорились. Посмотри! — Я спускаю одежда равным образом демонстрирую апогей грудей из темными полукружьями засосов. Кристиан отнюдь не сводит вместе с меня глаз. Он покамест безграмотный видел меня этакий и, безграмотный зная, аюшки? создавать равно в чем дело? ожидать, держится настороженно. Неужели отнюдь не понимает, ась? натворил? Неужели никак не понимает, в какой степени некто нелеп равным образом смешон? Мне не терпится поругать нате него, так моя особа сдерживаюсь — безвыгодный хочу жирно будет давить. Кто знает, во вкусе некто поступит. В конце концов Кристиан вздыхает равным образом поднимает грабли во примирительном жесте.

— Ладно, ладно. Я понял.

Слава богу!

— Хорошо!

Он приглаживает ладонью волосы.

— Извини. И, пожалуйста, безвыгодный злись. — Наконец-то раскаялся. И говорит моими но словами.

— Ведешь себя кое-когда по образу мальчишка, — вычитываю автор упрямо, же ранее беззлобно, равно Кристиан сие чувствует. Подходит ближе, поднимает сторожко руку, убирает ми ради слух прядку.

— Знаю, — приятно соглашается он. — Мне снова многому предстоит научиться.

На мнемозина приходят плетение словес доктора Флинна: «Ана, на эмоциональном плане Кристиан — подросток. Он абсолютно пропустил эту фазу своей жизни. Всю энергию спирт направил для триумф успеха во бизнесе равно преуспел во этом сверх всех пределов. Но во эмоциональном плане ему бы единаче представлять во салки».

Я крошку оттаиваю.

— Не токмо тебе, нам обоим, — вздыхаю ваш покорнейший слуга равным образом кладу руку ему в грудь. Кристиан держится стойко, даже если отнюдь не вздрагивает, же напрягается. Кладет свою руку сверх моей, растроганно улыбается.

— Я только лишь немедленно узнал, в чем дело? у вас, госпожа Грей, верная длань равным образом благой глаз. Раньше ваш покорнейший слуга сего далеко не замечал, но, вместе с новый стороны, моя особа неослабно недооценивал вас. Вы неумолчно меня удивляете.

Я вскидываю бровь.

— Получила хорошую практику из Рэем. И метаю, да стреляю метко, эдак в чем дело? ваша милость взять сие себя бери заметку, мистер Грей.

— Постараюсь, госпожа Грей. А до сейте поры позабочусь по части том, с намерением постоянно потенциальные метательные предметы были прибиты равным образом у вам невыгодный было доступа ко огнестрельному оружию. — Он дурашливо улыбается.

Я хитровато улыбаюсь на ответ.

— Что-нибудь придумаю. Я находчивая.

— Этого у тебя невыгодный отнять, — шепчет Кристиан и, отпустив мою руку, обнимает меня после талию. Притягивает ко себе, тычется носом на мои волосы. Я также обнимаю его равно чувствую, равно как уходит напряжение.

— Прощен?

— А я?

Он улыбается.

— Да.

— И твоя милость тоже.

Мы стоим, держа товарищ друга на объятьях. Злость прошла, обиды никак не осталось. Мальчишка либо — либо нет, пахнет симпатия хорошо. Ну на правах здесь устоишь?

— Проголодалась? — спрашивает Кристиан малость погодя. Я закрываю лупилки равным образом опускаю голову ему держи грудь.

— Да. Умираю ото голода. Такая… э-э… бурная ночь, гляди желание равно разыгрался. Вот только лишь одета ваш покорнейший слуга к ужина неподходяще. — Штаны равно хламида строго безграмотный то, во чем, по мнению мнению мой мужа, надлежит представать во столовой.

— На мои взгляд, твоя милость выглядишь полностью прилично. К тому а получай этой неделе монотип наша, равным образом автор сих строк можем одеваться, в качестве кого хотим. Считай, что такое? нынче для Лазурном берегу привольный вторник. А единаче моя персона подумал, что-то наша сестра могли бы отобедать бери палубе.

— С удовольствием.

Он целует меня, достаточный тем, что такое? заслужил прощение, равным образом автор сих строк власть вслед за руку вперед для носу, идеже нас сейчас ожидает гаспачо.

* * *

Стюард подает крем-брюле равно неощутимо ретируется.

— Почему твоя милость издревле заплетаешь ми волосы? — спрашиваю моя персона изо любопытства.

Мы сидим рядом, до одну сторону стола, равным образом моя ножонка лежит бери его ноге. Кристиан тянется ко десертной ложке, но, услышав вопрос, останавливается, смотрит держи меня равным образом хмурится.

— Не хочу, с целью твои растительность ради несколько зацепились, — говорит возлюбленный на ухо да на короткое время задумывается. — Наверно, привычка.

Брови его беспричинно сползают для переносице, зрачки расширяются, на глазах вспыхивает нервный огонек. Ему кое-что вспомнилось? Но что? Наверняка хоть сколько-нибудь неприятное, болезненное. Что-то с детства. Я наклоняюсь, протягиваю руку, касаюсь его губ.

— Неважно. И ми сие никак не нужно. Я только лишь изо любопытства спросила. — Подкрепляю пустословие теплой улыбкой. Он смотрит возьми меня настороженно, в дальнейшем достопримечательно расслабляется. Я паки наклоняюсь равным образом целую его на угол рта.

— Люблю тебя. — Он улыбается своей смущенной страдальческой улыбкой, равным образом автор таю. — И постоянно буду любить.

— И моя особа тебя, — тихонько добавляет он.

— Даже если бы пишущий эти строки буду непослушной? — коварно спрашиваю я.

— Именно потому, в чем дело? твоя милость непослушная, — усмехается Кристиан.

Прорубаю ложечкой корку с жженого сахара бери десерте да качаю головой. Пойму ли ваш покорный слуга когда-нибудь сего человека? М-м-м, какое вкусное крем-брюле!

* * *

Стюард убрал тарелки, равно Кристиан достает бутылку розового да разливает соответственно бокалам. Я оглядываюсь и, убедившись, ась? возле пустынно нет, спрашиваю:

— А в чем дело? твоя милость имел на виду, когда-никогда говорил, что такое? на гардероб шествовать малограмотный надо?

— Ты равным образом что верно хочешь знать? — Кристиан флегматично усмехается, шары его сластолюбиво блестят.

— Так что? — Глядя получай него из-под ресниц, мы подношу ко губам бокал.

— Чем полнее уринозный пузырь, тем интенсивнее оргазм.

Я краснею.

— Да? Понятно. — Ну который ж, сие многое объясняет.

Он снисходительно, со видом знатока улыбается.

Удастся ли ми давать во чем-то сего Мистера Секс-знайку?

— Да. Ну тогда… — Я до чрезвычайности пытаюсь поменять тему, а безграмотный нахожу подходящего предмета.

Видя мое замешательство, Кристиан самовольно приходит возьми помощь.

— Чем займемся вечером? Есть предложения? — спрашивает возлюбленный вместе с гнутый усмешкой.

Решай сам, а ваш покорный слуга готова нате все. Может, хочешь ревизовать в практике эту свою теорию? Пожимаю плечами.

— Я знаю, что-что твоя милость хочешь. — Он отставляет собственный бокал, поднимается равно протягивает ми руку. — Идем.

Я встаю, равным образом Кристиан ведет меня на первостепенный салон.

На журнальном столике, в подставке — его айпод. Кристиан щелкает кнопкой равно выбирает мелодию.

— Потанцуй со мной. — Он привлекает меня ко себе.

— Если настаиваешь…

— Настаиваю, госпожа Грей.

Мелодия плавная, яркая. Что-то латинское? Кристиан начинает двигаться, подхватывает размеренность равно увлекает меня после собой. Мы кружим объединение салону.

У исполнителя теплый, неторопливый голос, как бы сладкая карамель. Песню мы по правилам знаю, а воссоздать наименование невыгодный могу. Кристиан глядишь роняет меня, равным образом моя особа в испуге взвизгиваю да туточки но смеюсь. Он улыбается, у него веселые, только-только лукавые глаза. Он в который раз подхватывает меня равно кружит.

— Хорошо танцуешь, — говорю я. — Вот ми бы так.

Он загадочно улыбается, да ничто никак не говорит. Думает об ней, по части обращение Робинсон, женщине, учившей его вальсировать и… трахаться. Давненько пишущий эти строки ее далеко не вспоминала, наверное, со дня рождения Кристиана. Насколько ми известно, деловых отношений они в большинстве случаев малограмотный поддерживают. Та до этого времени училка, не без; неохотой признаю я.

Он заново роняет меня, так подхватывает равным образом целует на губы.

— Мне хорошенького понемножку отсутствовать твоей любви, — повторяю автор этих строк позже следовать сладкоголосым певцом.

— А ми до сей времени больше, — говорит возлюбленный равным образом паки кружит меня по мнению комнате, а у меня через его слов кружится голова.

Песня кончается, равно Кристиан смотрит держи меня сверху. Глаза его ранее малограмотный смеются — они темны равно полны желания. Я малограмотный могу дышать.

— Пойдем на постель? — шепчет дьявол вместе с ёбаный надеждой равным образом мольбой, в чем дело? у меня разрывается сердце.

«Ты чай ранее получил мое солидарность в до этого времени двум не без; половиной недели назад», — не терпится произносить мне. Но аз многогрешный знаю: сие спирт этак извиняется да хочет уже крата убедиться, который в дальнейшем недавней ссоры у нас целое на порядке.

* * *

Я просыпаюсь. В глаза светит солнце, сообразно потолку прыгают, отскакивая ото воды, солнечные зайчики. Кристиана отнюдь не видно. Я со улыбкой потягиваюсь. Я готова вытерпеть секс-наказание так например любой день, кабы вслед ним долженствует секс-макияж. Решить, аюшки? изо сего ми нравится больше, отнюдь не так-то просто.

Поднимаюсь равным образом иду во ванную. Открываю янус — Кристиан достаточно предварительно зеркалом, голый, ежели далеко не счислять полотенца сверху поясе, да бреется. Он поворачивается равно улыбается, ни на копейку никак не растроганный моим вмешательством. Я еще знаю, аюшки? Кристиан, в отдельных случаях остается один, никогда в жизни малограмотный запирает двери. Наверняка у сего существует объяснение, так копошиться на пока что одной тайне у меня перевелся ни малейшего желания.

— Доброе утро, госпожа Грей, — говорит он, излучая благодушие.

— И вы доброе утро.

Мне нравится видеть из-за ним на такие моменты, смотреть, вроде спирт поднимает равно выдвигает прежде всего подбородок, в качестве кого выбривает его расчетливыми, длинными движениями. Я ловлю себя для том, который слепо подражаю ему: оттягиваю ниц верхнюю губу, провожу пальцем лещадь носом. Он поворачивается — одна супруга лица до этих пор покрыта мыльной пеной — равным образом подмигивает.

— Нравится?

Ох, Кристиан, моя персона могла бы видеть тобой часами!

— Одно с моих любимых занятий, — признаюсь я, равным образом он, наклоняясь, борзо целует меня, оставляя сверху щеке пятнышко пены.

— Еще разок, а? — ужасающе шепчет Кристиан, поднимая бритву.

Я поджимаю губы, наперекор хмурюсь.

— В соседний в один из дней воспользуюсь воском.

Вспоминаю, в качестве кого некто обрадовался на Лондоне, если узнал, что-то моя особа с любопытства сбрила растительность держи лобке. Разумеется, аз многогрешный сделала сие безграмотный во полном соответствии от высокими стандартами Мистера Точность…

* * *

— Ты что, демон возьми, наделала? — восклицает Кристиан, равным образом в лице его появляется представление так ли ужаса, ведь ли любопытства. Он садится получи и распишись кровати на нашем номере на отеле «Браун», рядом Пиккадилли, заключает прикроватный земля и, раскрыв рот, таращится в меня. Должно быть, сделано неподалёку полуночи. Я краснею, становясь одного цвета из простынями на его игровой комнате, равным образом пытаюсь натянуть пониже атласную сорочку. Кристиан до черта меня следовать руку.

— Ана!

— Я… э… побрилась.

— Вижу. Но зачем? — Он расплывается во широкой, через матлот до самого уха, ухмылке.

Сгорая через стыда, отворачиваюсь, закрываю физиомордия ладонями. И аюшки? автор приблизительно смущаюсь?

— Эй, — Кристиан бережно отнимает мою руку. — Не прячься. — Он кусает губу, с намерением неграмотный рассмеяться. — Расскажи. Зачем? — В его глазах прыгают веселые искорки. Не понимаю, который тогда такого забавного?

— Перестань нужно мной смеяться.

— Я никак не по-над тобой смеюсь. Извини. Мне легко весело.

— А…

— Так зачем?

Я вздыхаю.

— Утром, в некоторых случаях твоя милость уехал для свою встречу, мы принимала душ равным образом вспоминала безвыездно твои правила.

Кристиан моргает. Ему уж безвыгодный впредь до веселья, на глазах настороженность.

— Я вспоминала их по мнению одному, раздумывала, а дальше вспомнила оный кружок прелести да решила, сколько тебе сие следует понравиться. Воспользоваться воском смелости безграмотный хватило… — Мой речь падает впредь до шепота.

Кристиан смотрит бери меня, да глазищи у него блестят, однако безграмотный с радости — с любви.

— Ох, Ана… — Он наклоняется да приветливо целует меня во губы. — С тобой далеко не соскучишься. Полагаю, мы прямо обязан скоротать детальную инспекцию ваших творений, госпожа Грей.

— Что? Нет. — Он, наверное, шутит! Я укрываюсь, защищая свою прореженную полянку.

— Вот всего только сего неграмотный надо.

Кристиан разводит мои руки, прижимает их ко бокам равно смотрит ми в обществе ног. Таким взглядом позволено раздуть костер, а прежде, нежели пишущий эти строки успеваю вспыхнуть, возлюбленный наклоняется равно скользит губами по части моему голому животу, поверх вниз… равно до настоящий поры ниже. Я ерзаю, пытаюсь увернуться, однако во конце концов покоряюсь судьбе.

— Ну, почто у нас здесь? — Он оставляет целование там, идеже снова на ране были лобковые волосы, равно трется что до голую кожу колючим подбородком.

— Ай! — восклицаю я. Да… ощущения те еще.

Кристиан бросает возьми меня масленый взгляд.

— По-моему, твоя милость что пропустила. — Он не терпится губами оставшиеся волоски.

— О… Черт, — бормочу я, надеясь хотя бы бы приближенно уложить завершение этому придирчивому осмотру.

— Есть идея. — Он вскакивает, голый, вместе с постели равным образом устремляется во ванную.

Что до этого времени у него нате уме? Кристиан возвращается посредством мало-мальски секунд со стаканом воды, моей бритвой, своей кисточкой, мылом равно полотенцем. Воду, кисточку, мыльце равно бритву симпатия оставляет держи прикроватном столике и, держа полотенце, смотрит получи и распишись меня.

«О нет!» — Мое подсознание отбрасывает полное собор сочинений Чарльза Диккенса, вскакивает не без; кресла и, подбоченясь, принимает решительную позу.

— Нет. Нет. Нет.

— Миссис Грей, каждую работу необходимо свершать хорошо. Раздвиньте бедра. — Его серые иллюминаторы напоминают летнее предгрозовое небо.

— Я безграмотный позволю, с тем твоя милость меня брил.

Он склоняет голову набок.

— Почему еще?

Я заливаюсь краской. Ну ну? непонятно?

— Потому что… Это слишком…

— Слишком интимно? — шепчет он. — Но твоя милость а знаешь, то-то и есть интимности пишущий эти строки равным образом желаю. К тому но за того, что такое? наша сестра из тобой делали, такая щекотливость представляется излишней. И ужак эту пай твоего тела автор знаю скорее тебя.

Я смотрю в него со изумлением. Какая потрясающая самоуверенность. То есть… да, спирт прав, только всё-таки равно.

— Это… сие неправильно! — Получается слезливо равно чопорно.

— Ты малограмотный права, сие круто.

Круто? Вот как?

— Так тебя сие заводит? — изумленно спрашиваю я.

Кристиан фыркает.

— А твоя милость нешто далеко не видишь? — Он лапидарно указывает взглядом возьми убедительное свидетельство своей правоты. — Хочу побрить тебя.

Какого черта?! Я откидываюсь получи и распишись спину, закрываю штифты ладонью — лишь только бы неграмотный смотреть.

— Если тебе короче приятно, валяй. Ты подобный чудной. — Я приподнимаю бедра, равно Кристиан просовывает подо меня полотенце. Потом разводит ми айда равным образом самостоятельно устраивается в среде ними. Постель проседает подо его весом. — Вообще-то, мы бы предпочел тебя связать.

— Обещаю отнюдь не дергаться.

— Хорошо.

Он водит намыленной кисточкой там, внизу, да у меня захватывает дух. Вода горячая, равно моя персона нечаянно поеживаюсь. Щекотно… а равным образом приятно.

— Не шевелись, — осуждающе бормочет Кристиан, обмакивая кисточку. — Или аз многогрешный как-никак тебя свяжу, — добавляет симпатия из угрозой, равным образом до спине у меня разбегается красивый холодок.

— Ты попервоначалу сие уж делал? — разборчиво спрашиваю я, когда-когда симпатия берется вслед за бритвенный станок.

— Нет.

— А-а. Хорошо. — Я улыбаюсь.

— Еще одна новинка, обращение Грей.

— М-м-м. Мне нравятся новинки.

— Мне тоже. Ну, поехали. — С удивительной чтобы меня нежностью Кристиан ведет бритвой до моей чувствительной плоти. — Лежи спокойно, — бормочет он, да аз многогрешный вижу, сколько возлюбленный всецело сосредоточился для выполняемой работе.

Несколько минут — равным образом вишь симпатия поуже беретка полотенчико равно снимает излишки пены.

— Ну вот… а именно так, — говорит он, да ваш покорный слуга убираю руку равно смотрю бери него — Кристиан отстранился да вместе с удовлетворением рассматривает последствие своих стараний.

— Доволен? — спрашиваю автор севшим нечаянно голосом.

— Очень. — Он храбро ухмыляется равно неторопливо вводит палец. — Да, было весело, — со легкой усмешкой говорит Кристиан.

— Тебе — может быть. — Я пытаюсь замаскировать недовольство, же отсюда следует плохо: Кристиан прав — сие было… волнующе.

— Припоминаю, зачем равным образом последствия были тотально удовлетворительные.

Кристиан снова-здорово берется ради бритву. Я бросаю взор получи пальцы. Да, равно на этом симпатия в свою очередь прав. Я равным образом размыслить безграмотный могла, почто неприбытие щетина держи лобке может столько весьма модифицировать восприятие.

— Эй, мы а легко тебя поддразниваю. Так ведут себя по сию пору мужья, не катит парочка на своих жен, ужели нет? — Кристиан беретка меня следовать подбородок, всматривается, стараясь понять, на каком моя персона настроении, да на его глазах предисловий появляется настороженность.

Вот равным образом настал время расплаты.

— Сядь, — говорю я.

Он как бы невыгодный понимает. Я подталкиваю его для стоящему на ванной белому табурету. Озадаченный, Кристиан садится, равным образом автор забираю у него бритву.

— Ана… — Похоже, догадался-таки, сколько ко чему. Я наклоняюсь равным образом целую его.

— Откинь голову.

Кристиан колеблется.

— Зуб вслед зуб, мистер Грей. Услуга из-за услугу.

Он безвыгодный сводит из меня глаз, так ранее отнюдь не всего настороженно, а покамест да со недоверием.

— Ты понимаешь, ась? делаешь? — на полутонах спрашивает он. Я неторопливо качаю головой, из всех сил сохраняя солидный вид.

Кристиан закрывает зеницы равно склоняет голову набок.

Офигеть, возлюбленный ведь позволит ми побрить его! Я кладу ладоши получай пока что влажные копна равно осторожненько прижимаю, воеже малограмотный шевелился. Кристиан сидит от закрытыми глазами да с расстановкой дышит от рот. Я сторожко провожу бритвой на-гора до шее, накануне щеки, оставляя полоску чистой кожи. Кристиан с расстановкой выдыхает.

— Думаешь, порежу?

— С тобой вовек никак не угадаешь, Ана, же злостно твоя милость ни аза плохого, конечно, неграмотный сделаешь.

Я вновь поднимаю бритву да веду начинай подъем по мнению шее. Дорожка во мыльной пене становится шире.

— Я отроду с намерением малограмотный сделаю тебе шиш плохого.

Он открывает бельма равно обнимает меня. Я политично веду бритвой сообразно щеке.

— Знаю. — Кристиан поворачивает голову, чтоб ми было удобнее. Еще маленько — да автор этих строк заканчиваю.

— Вот равным образом все. И вдобавок далеко не пролито ни лекарство крови, — не без; гордостью говорю я. Он гладит меня объединение ноге, сдвигает ранее равно перед этим сорочку, а позже неймется ко себе. Я хлопаюсь ему получай колени и, так чтобы сберечь равновесие, хватаю его из-за плечи. Какой спирт что ни говори мускулистый.

— Куда бы ми тебя завезти сегодня?

— То вкушать загорать безграмотный будем? — Я с грехом пополам много вскидываю бровь.

Он порывисто облизывает губы.

— Нет, ныне неграмотный будем. Я подумал, сколько ты, может быть, предпочтешь прогуляться.

— Ну, впоследствии того, равно как твоя милость разукрасил меня равным образом метко ушел на сторону, синь порох другого равным образом безвыгодный останется, так?

Кристиан рассудительно делает вид, ась? далеко не заметил ноток язвительности.

— Придется одну крошку прокатиться, только видимость того стоит. Судя до тому, что такое? ваш покорнейший слуга читал, тама принимать бери что такое? посмотреть.

Деревушка называется Сен-Поль-де-Ванс. Там снедать художественные галереи. Мы могли бы, если, конечно, найдем нечто по части вкусу, укупить небольшую толику картин alias скульптур на нашего нового дома.

Я отстраняюсь да смотрю получи него. Картины либо скульптуры… Он хочет сторговать что картины иначе говоря скульптуры. Но по образу автор этих строк буду делать закупки предметы искусства?

— Что такое? — растерянно спрашивает Кристиан.

— Я невыгодный разбираюсь на искусстве. Ничего на нем невыгодный понимаю.

Он пожимает плечами равно высокомерно улыбается.

— Мы будем выкупать лишь то, в чем дело? нам понравится. О вложениях тост неграмотный идет.

Вложения? Черт возьми!

— Что? — повторяет Кристиан.

Я качаю головой.

— Послушай, автор этих строк знаю, который автор сих строк лишь только сверху днях получили чертежи через архитектора, да оценить позволяется равным образом сейчас, вреда неграмотный будет. Место древнее, средневековое…

Ах да, архитектор. Напомнил. Ее зовут Джиа Маттео. Подруга Элиота, работавшая со домом Кристиана на Аспене. Когда я из ней встречались, возлюбленная на пороге ним лишь что-нибудь никак не стелилась.

— Ну, который дальше? — с нетерпением восклицает он. Я по новой качаю головой. — Говори, безвыгодный молчи.

Как ваш покорный слуга могу сказать, сколько ми никак не нравится Джиа? Моя нерасположение для ней иррациональна равно объяснению отнюдь не поддается, а определять себя ревнивой женой безвыгодный хочется.

— Ты тем никак не менее безграмотный злишься в меня из-за вчерашнее? — Он вздыхает равно ныряет из себя во ложбинку средь грудей.

— Нет, без труда проголодалась, — бормочу я, зная, что-нибудь сие отвлечет его ото нежелательных вопросов.

— Так с какой радости первоначально безвыгодный сказала? — Он сталкивает меня не без; колен равно поднимается.

* * *

Сен-Поль-де-Ванс — средневековая горная деревушка, одно с самых живописных мест изо всех, ась? автор видела. Мы форвард десница об руку в соответствии с узким мощеным улочкам, равным образом моя пригоршня лежит во заднем кармане его шортов. За нами, для небольшом удалении, следуют Тейлор да так ли Филипп, ведь ли Гастон — распознавать их мы беспричинно равным образом малограмотный научилась. На обсаженной деревьями площади трое пожилых мужчин — совершенно во традиционных беретах, вопреки бери жару, — играют на петанк. Туристов в этом месте много, хотя неподалёку от Кристианом моя персона чувствую себя совершенно комфортно. Посмотреть поглощать нате аюшки? — узкие улочки равно переулки, ведущие кайфовый дворы вместе с искусными каменными фонтанами, старинные равным образом современные скульптуры, занимательные бутики равно лавочки.

В первой галерее Кристиан рассеянно, покусывая дужку своих огромных очков, разглядывает представленные эротические фотографии. Все они — производство некоей Флоранс Делль да представляют застывших во разнообразных позах обнаженных женщин.

— Не положительно то, что такое? автор этих строк себя представляла, — говорю моя персона неодобрительно, вспоминая коробку из фотографиями, которую нашла на его — так очищать нашем — шкафу. Интересно, сколько дьявол не без; ними сделал. Уничтожил?

— И автор этих строк тоже. — Кристиан усмехается, беретик меня следовать руку, да да мы со тобой пошли ко следующему художнику. Может быть, раздумываю я, да ми ему попозировать?

У следующего стенда какая-то девица демонстрирует близкие натюрморты — выполненные сочными, яркими красками дары помоны да овощи.

— А во сие ми нравится. — Я указываю сверху три картины не без; перцами. — Сразу вспоминается, наравне твоя милость резал пикули на моей квартирке.

Смеюсь. Кристиан пытается остаться серьезным, так равно как отнюдь не удерживается.

— А по-моему, ваш покорный слуга справился со заданием весь компетентно, — бормочет он. — Разве сколько малограмотный весть быстро. И вообще, — дьявол обнимает меня вслед за плечи, — безвыгодный отвлекай. Куда бы твоя милость их повесила?

— Что?

Он покусывает губами мочку мой уха.

— Картины. Где бы твоя милость их повесила?

— В кухне, — уверен я.

— Хмм. Неплохая идея, обращение Грей.

Смотрю в ценник. Пять тысяч евро каждая. Ничего себе!

— Слишком дорого!

— И что? — Кристиан снова-здорово тянется ко моему уху. — Привыкай, Ана. — Он отпускает меня равно будь по-твоему ко столику, за которого получай него таращится одетая во белое женщина. Мне охота поместить глаза, однако пишущий эти строки перевожу созерцание для картины. Пять тысяч евро… смотри сие да.

* * *

После ланча расслабляемся ради кофей на отеле «Сен-Поль». Вид отсель открывается потрясающий. Виноградники да полина подсолнухов точно бы заплатки сверху равнине; так туточки в таком случае с годами — аккуратные сельские домики. День прекрасный, ясный, что-то около сколько вместе с того места, идеже автор сидим, приметно хоть поблескивающее вдалеке, для горизонте, море.

— Ты спрашивала, с каких щей мы заплетаю тебе волосы. — Голос Кристиана нарушает неспешное ход моих мыслей. Меня настораживает его около виновный тон.

— Да. — Дело плохо.

— По-моему, симпатия позволяла ми изредка представлять не без; ее волосами. Я поуже безграмотный знаю, приснилось ми сие сиречь приблизительно оно равно было возьми самом деле.

Ого! Он однако имеет на виду свою биологическую мать.

Кристиан смотрит бери меня не без; каменным лицом, равным образом двигатель екает: почто говорить, в отдельных случаях симпатия вспоминает во такое?

— Мне нравится, в отдельных случаях твоя милость играешь вместе с моими волосами, — шатко говорю я.

— Правда?

— Да. — Я беру его из-за руку. — Думаю, твоя милость любил ее. Свою биологическую мать.

В его лице ничто отнюдь не меняется. Он смотрит получи меня, да сносно далеко не говорит.

Черт. Уж далеко не зашла ли моя персона больно далеко?

«Скажи что-нибудь, пожалуйста», — про себя умоляю я. Но Кристиан настоятельно молчит равно всего смотрит для меня непроницаемыми серыми глазами. Молчание растягивается, некто похоже положительно быстро потерянным.

Бросает лицезрение получай мою руку во его руке. Хмурится.

— Скажи что-нибудь, — шепчу я, рано или поздно тишь становится невыносимой.

Кристиан качает головой, беспробудно вздыхает.

— Идем. — Он выпускает мою руку да поднимается от застывшим, настороженным лицом.

Неужели переступила грань? Не знаю. На душе тяжело. Я безграмотный знаю, по образу присутствовать — заявить кое-что не ведь — не то откинуть всё-таки что есть. Выбираю другой план равным образом без слова следую вслед за ним с ресторана.

Мы выходим для прелестную узкую улочку, равным образом Кристиан беретка меня следовать руку.

— Куда хочешь пойти?

Разговаривает! И малограмотный злится, молва богу. Я облегченно выдыхаю равным образом пожимаю плечами.

— Я эдак рада, зачем твоя милость сызнова разговариваешь со мной.

— Знаешь, никак не хочу свыше об этом. Все, хватит. С сим покончено.

Нет, малограмотный покончено. От этой мысли становится грустно, да ваш покорный слуга спрашиваю себя, закончится ли сие не выделяя частностей когда-нибудь. Он век довольно таким… моими Пятьюдесятью Оттенками. Хочу ли я, воеже возлюбленный изменился? Пожалуй, нет. Лишь бы чувствовал, почто его любят. Бросаю лицезрение украдкой: что за а возлюбленный великолепно красивый. И подле этом — мой. Дело никак не всего только на том, зачем у него чудесное, красота рожа равным образом обворожительное тело. Меня влечет да манит то, что-нибудь кроется после сим совершенством: тонкая, хрупкая, исковерканная душа.

Он смотрит получай меня поверху наверх со своим особенным, в некоторой степени удивленным, до некоторой степени настороженным равно целиком и полностью сексуальным выражением, а далее обнимает следовать плечи, равным образом автор пробираемся чрез толпу туристов ко тому месту, идеже Гастон (или Филипп) припарковал выше- широкий «Мерседес». Я сызнова сую ладошку во возвратный имущество его шортов, радуясь, что такое? спирт никак не злится. Но, смело говоря, что за четырехлетний мальчонок малограмотный любит свою мать, инда разве возлюбленная равно безграмотный самая лучшая для свете? Я нелегко вздыхаю равно прижимаюсь для нему теснее. Охранники грубо сзади, а чисто успели ли они перекусить?

Кристиан останавливается у небольшого ювелирного магазинчика равным образом смотрит раньше бери витрину, а затем держи меня. Он беретик мою свободную руку равным образом проводит пальцем в области насилу заметной полоске с наручника.

— Уже неграмотный больно, — уверяю я. Кристиан поворачивается, беретик другую мою руку да поворачивает внутренней косвенно запястья вверх. Здесь полоску скрывают платиновые часишки «омега», которые некто подарил ми вслед завтраком во наше блюдо утро во Лондоне. А какая возьми них эпитафия — котелок кругом!

«Анастейша,

Ты мое все,

Моя любовь, моя жизнь.

Кристиан»

Несмотря ни нате что, несмотря на всей его переменчивости, муж мужик может оказываться таким романтиком. Я смотрю для бледно-розовую полоску в запястье. А может фигурировать равным образом таким дикарем. Он отпускает мою левую руку, беретик ради подбородок равным образом вместе с беспокойством всматривается на мое лицо.

— Не больно, — повторяю я.

Кристиан подносит мою руку ко губам, запечатлевая получай запястье тонкий поцелуй.

— Идем. — Он ведет меня во магазин.

— Вот. — Кристиан раскрывает всего-навсего зачем разобранный красивый платинный браслет, слагающийся с небольших абстрактных цветов не без; крохотными бриллиантами, равным образом защелкивает у меня сверху запястье. Довольно широкий, приведенный в исполнение на форме наручника, запястье скрывает безвыездно красные отметины. И есть расчет неподалёку пятнадцати тысяч евро, думаю я, невыгодный поспевая досматривать следовать разговором получай французском из продавщицей. Ничего до того дорогого моя особа вовеки сызнова безвыгодный носила.

— Вот так-то лучше, — говорит Кристиан.

— Лучше? — шепчу я, смотря на его сияющие серые глаза. Худая как бы палка, ларечница игра стоит свеч во сторонке равным образом наблюдает вслед за нами завистливо равно из откровенным неодобрением.

— Ну, твоя милость а знаешь почему, — нечетко говорит Кристиан.

— Мне сие невыгодный надо.

Я трясу рукой. Браслет сползает да на какой-то минута попадает по-под струящиеся вследствие витрину солнечные лучи. Отраженные бриллиантами, в области стенам прыгают маленькие сияющие радуги.

— Мне надо, — нате полном серьезе говорит Кристиан.

Зачем? Зачем ему сие надо? Чувствует вину да хочет загладить? Вину из-за что? За сии отметины ото наручников? За свою биологическую мать? За то, что такое? невыгодный доверился мне? Ох контия сии Оттенки!

— Нет, Кристиан. Тебе сие как и неграмотный надо. Ты да где-то числа ась? ми подарил. Волшебный елейный месяцок — Лондон, Париж, Лазурный берег… равно самого себя, — негромкий добавляю я, равно у него влажнеют глаза. — Мне таково повезло.

— Нет, Анастейша, сие ми повезло.

— Спасибо. — Я приподнимаюсь получи и распишись цыпочках, обнимаю его шею да целую — далеко не ради браслет, а вслед то, аюшки? спирт — мой.

* * *

В машине спирт снова-здорово уходит на себя, смотрит во расстояние для ярко-желтые подсолнухи, с толком покачивающие головами на ласковом послеполуденном солнце. За рулем неизвестный с близнецов, по-моему, Гастон, Тейлор сидит подле из ним. Кристиан касательно чем-то размышляет. Я наклоняюсь, беру его руку, легко пожимаю. Он поворачивается, смотрит получи меня, дальше убирает мою руку равным образом поглаживает меня объединение колену. На ми короткая бело-голубая одежда равно узкая, обтягивающая блузка минуя рукавов. На секунда Кристиан останавливается на нерешительности, да аз многогрешный неграмотный знаю, несравненно двинется его десница в будущем — вверх, соответственно моему бедру, alias вниз, за голени. Я замираю на предвкушении его нежных прикосновений. Что возлюбленный сделает? Кристиан выбирает блюдо равно снег держи голову до черта меня следовать лодыжку да подтягивает мою ногу себя получи и распишись колено. Я поворачиваюсь для нему.

— Мне нужна равно вторая.

Ой! Зачем? Я нервозно оглядываюсь для Тейлора равным образом Гастона — их, похоже, интересует лишь только дорога, — кладу ему получи и распишись колени вторую ногу. Кристиан дотягивается впредь до какой-то кнопки нате дверце, нажимает, равным образом с панели прежде нами выдвигается окрашенный экран. Еще ряд секунд, да ты да я остаемся наедине. Ух ты! Теперь понятно, вследствие чего в этом месте этакий не стесняющий движения салон.

— Хочу впялиться бери твои лодыжки, — неслышно объясняет Кристиан. Во взгляде беспокойство. Что теперь? Что его тревожит? Отметины через наручников? Я-то думала, ась? вместе с сим наша сестра разобрались. Если какие-то останки да остались, ведь их закрывают ремешки сандалий. Ничего такого автор на ране кажется бы малограмотный заметила. Он не торопясь проводит большим пальцем в соответствии с подъему. Щекотно. Я ерзаю. Он хватит улыбается, сноровисто развязывает ремешок да туточки а мрачнеет, увидев темно-красные полоски.

— Уже безграмотный больно, — шепчу я. Кристиан смотрит получай меня, равно лик у него печальное, а жевало складывается во жесткую линию. Он кивает, словно бы показывая, аюшки? верит ми нате слово. Я быстро трясу ногой, да туфля падает бери пол. Но поздно: Кристиан сызнова ушел во себя, на какие-то близкие невеселые мысли, равным образом смотрит на окно, даже если да продолжает краем уха разутюживать мою ногу.

— Эй, твоя милость почему ожидал? — под нос спрашиваю я.

Он поворачивается. Пожимает плечами.

— Не думал, ась? буду осязать себя во так, увидев сии отметины. — Что? То немногословный, скрытный, ведь нечаянно открытый, откровенный. Сколько на нем всего. Пятьдесят! И в качестве кого ми бытовать вместе с ним?

— Что а твоя милость чувствуешь?

Хмурый взгляд.

— Мне невыгодный соответственно себе.

Что ж такое! Я расстегиваю мартингал безопасности, придвигаюсь ко нему поближе, так уходим безвыгодный убираю. Так подмывает забраться ему для колени, обнять. Я бы этак да сделала, коли бы впереди был токмо Тейлор. Но тама до сей времени равным образом Гастон, равным образом через одного только что его присутствия, положим нас равным образом разделяет стекло, у меня озноб бегут соответственно спине. Будь хрусталь потемнее… Я сжимаю цыпки Кристиана.

— Мне исключительно синяки отнюдь не понравились. Все остальное… все, сколько твоя милость делал, — моя особа понижаю напев накануне шепота, — со наручниками, понравилось. Это… сие было потрясающе. Ты можешь спародировать безвыездно на что ни попадя время, когда-никогда всего лишь захочешь.

Кристиан мнется.

— Потрясающе?

Моя внутренняя небожительница откладывает книжку Джеки Коллинз равно поднимает голову.

— Да. — Я улыбаюсь и, просунув ногу поглубже, шевелю пальчиками у него на паху. Реакции прожидать безграмотный надобно — рот приоткрываются, Кристиан срыву втягивает воздух.

— Вам бы скорее пристегнуться, госпожа Грей, — тихо, со хрипотцой говорит он, да аз многогрешный опять шевелю пальцами. Глаза его темнеют, предвещая бурю. Он хватит меня вслед за лодыжку. Хочет, дай тебе автор остановилась? Или продолжила? Кристиан молчит да всего лишь хмурится.

Что дальше?

Он достает с кармана «блэкберри», не без; которым, похоже, ни в жизнь неграмотный расстается, принимает входящий, смотрит держи тикалы да хмурится вновь больше.

— Барни.

Черт. Нам вновь мешает работа. Я пытаюсь припрятать ногу, а Кристиан невыгодный пускает да всего лишь снова мощнее сжимает лодыжку.

— В серверной? — осмотрительно говорит он. — Активирована доктрина пожаротушения?

Пожар! Я убираю ноги, да возьми текущий однажды Кристиан невыгодный пытается меня удержать. Сажусь получай место, пристегиваю ремень, лихорадочно тереблю украшение ради пятнадцать тысяч евро. Кристиан снова-здорово нажимает кнопку получи дверце, да мерклый искусство кино опускается.

— Кто-нибудь пострадал? — Теперь для разговору прислушивается равным образом Тейлор. — Какой ущерб? Понятно… Когда? — Кристиан опять-таки смотрит сверху часы, приглаживает ладонью волосы. — Нет. Ни пожарных, ни полицию. По крайней мере пока.

Господи! Пожар? В офисе? Я недоуменно смотрю держи него. Тейлор поворачивается, так сносно никак не говорит.

— Вот как? Хорошо… О"кей. Мне нужен подробно разработанный экспозе со оценкой причиненного ущерба. И полная рэнкинг в соответствии с всем, который имел предельный размер следовать последние число дней, включительно уборщиков… Найди Андреа, черт со ним позвонит мне… Да, говорят, аргон что-то около но эффективен, гляди токмо обходится дорого.

Отчет вместе с оценкой ущерба? Аргон? Что вслед за чертовщина? Смутно как помню хоть сколько-нибудь изо школьного курса химии. Кажется, какой-то ненатуральный элемент.

— Понимаю, в чем дело? рано… Сообщи объединение мейлу путем двум часа… Нет, ми нужно знать. Спасибо, ась? позвонил. — Кристиан дает отражение равным образом шелковица но набирает номер.

— Уэлч… Хорошо… Когда? — Он ещё бросает мнение нате часы. — Тогда вследствие час… Да… Двадцать-четыре-семь сверху удаленном склад данных… Хорошо.

Кристиан убирает трубку на карман.

— Филипп, при помощи время автор этих строк повинен бытийствовать в борту.

— Да, месье.

Черт, значит, сие Филипп, а невыгодный Гастон. Машина нелюбезно прибавляет. Кристиан поворачивается ко мне. Лицо его бесстрастно.

— Кто-то пострадал? — тихомолком спрашиваю я.

— Он качает головой.

— Ущерб незначительный. — Наклоняется, встряхивающе похлопывает меня до руке. — Не беспокойся. Мои народ занимаются этим. — Таков муж мужчина — неаккуратный директор, человек, тот или иной держит совершенно почти контролем да ни на йоту безграмотный выбит изо колеи.

— Где случился пожар?

— В серверной.

— В Грей-хаусе?

— Да.

Отвечает коротко, значит, беседовать об этом никак не хочет. Но почему?

— А отчего урон незначительный?

— Серверная оснащена современной системой пожаротушения.

Конечно.

— Ана, пожалуйста… невыгодный беспокойся.

— Я да малограмотный беспокоюсь.

— Мы сей поры сызнова отнюдь не уверены, имел ли пространство поджог, — говорит он, ровно отвечая бери моего безмолвный вопрос. Я трусливо вскидываю руку ко горлу. «Чарли Танго», нынче это… Что дальше?



Глава 0

Не нахожу себя места. Кристиан ушел во состав равным образом далеко не из сего явствует единый час. Я пыталась читать, бросить взгляд телевизор, загорать — загорать одетой! — да безвыгодный могу расслабиться, невыгодный могу отделаться через тревоги. Переодеваюсь на брюки равно майку, снимаю дорогущую побрякушку равным образом отправляюсь бери поиски Тейлора.

Нахожу его во салоне пред кабинетом Кристиана.

— Миссис Грей. — Он отрывается ото романа Энтони Берджеса.

— Я бы хотела пробежать по мнению магазинам.

— Конечно, мэм. — Тейлор поднимается.

— И автор этих строк хотела бы брать «джет-скай».

Он открывает рот.

— Э-э-э… — Тейлор ошеломленно хмурится, безграмотный зная, что такое? сказать.

— Не желательно бы трепать через сего Кристиана.

Он вспыхивает.

— Миссис Грей… э… автор отнюдь не думаю, сколько мистеру Грею сие понравится, а ми желательно бы соблюсти вслед собою работу.

Ой, истинно вследствие бога! Мне таково равным образом чешется двинуть глаза, так наместо сего ваш покорный слуга поступаю наоборот: бедственно вздыхаю, выражая безропотность судьбе равно восстание тем, аюшки? меня сейчас лишили внутренние резервы делать распоряжение собой. С разный стороны, пишущий эти строки совсем никак не хочу, дабы Кристиан злился нате Тейлора или, когда быстро нате в таком случае пошло, бери меня. Решительно подхожу для двери, стучу равно вхожу. Кристиан сидит следовать письменным столом красного дерева. Оторвавшись с «блэкберри», спирт вопрошающе смотрит в меня.

— Андреа, подожди, пожалуйста, — говорит Кристиан во телефон. Лицо у него серьезное, отображение терпеливо-выжидательное. Черт. Почему автор неизменно чувствую себя школьницей во кабинете директора? Еще накануне настоящий особа надевал получи и распишись меня наручники. Я неграмотный должна его бояться, дьявол муж муж, бес возьми. Расправляю плечи, растягиваю во улыбке губы.

— Я собираюсь следовать покупками. Возьму от на вывеску охранника.

— Конечно. Возьми братьев равным образом Тейлора. — Судя по мнению тому, сколько никаких дальнейших вопросов безвыгодный следует, стряслось нечто фундаментально серьезное. Я стою, смотрю бери него, хотя могу ли чем-то помочь?

— Что-то еще? — Хочет, в надежде мы ушла. Вот черт.

— Тебе что-нибудь надо? — спрашиваю я.

Он улыбается своей милой, смущенной улыбкой.

— Нет, детка, ничего. Обо ми тутовник позаботятся.

— Хорошо. — Хочу задеть его — некто все же моего муж. Решительно подхожу для столу, целую на губы, нежели масса его удивляю.

— Андреа, мы перезвоню. — Кристиан откладывает «блэкберри», включает меня на объятья да целует — страстно, от желанием. Потом отпускает.

Я перевожу дух.

— Ты меня отвлекаешь. Мне нужно скорее со во всем разобраться равным образом вернуться для тебе. — Он проводит пальцем по мнению моей щеке, поглаживает подбородок.

— Ладно. Извини.

— Пожалуйста, неграмотный извиняйтесь, госпожа Грей. Мне нравится, в отдельных случаях вас меня отвлекаете. Идите, потратьте каплю денег. — Он убирает руки.

— Так равно сделаю. — Я фальшиво улыбаюсь да иду для двери. Мое подсознание качает головой да поджимает губы. «А как-никак твоя милость отнюдь не сказала ему, что-нибудь хочешь побеждать „джет-скай“», — осуждающе напоминает оно. Я далеко не слушаю… Гарпия.

Тейлор упорно ждет на салоне.

— С командованием совершенно согласовано. Можно отправляться? — Я улыбаюсь, маскируя нотку сарказма. А смотри Тейлору таить нечего, равным образом спирт улыбается открыто, далеко не скрывая восхищения.

— После вас, обращение Грей.

Потом Тейлор до малейших подробностей объясняет ми систему управления «джет-скаем». Спокойный, удостоверенный на себе, благоприятный учитель. Моторка уж покачивается получи и распишись тихой воде у борта яхты. Гастон смотрит из первых рук прежде всего из-под надвинутого возьми зенки козырька, у руля застыл единственный с матросов «Прекрасной леди». Со мной трое — равно всего-навсего просто-напросто потому, зачем ми захотелось пробежаться соответственно магазинам. Какая нелепость.

Застегивая спасательный жилет, как орнитопер небесная улыбаюсь Тейлору. Он подает руку, помогает ми сойти сверху «джет-скай».

— Ремешок ключа зажигания наденьте бери запястье, госпожа Грей. Если ваш брат по стечению обстоятельств упадете из-за борт, болиндер механично выключится, — инструктирует он.

— О"кей.

— Готовы?

Я киваю.

— Когда отойдете с яхты ориентировочно нате хорошо фута, нажмите кнопку зажигания. Мы последуем после вами.

— О"кей.

Тейлор отталкивает «джет-скай» ото моторки, равно скутер затяжно уходит во сторону. Он кивает, равно моя особа нажимаю кнопку зажигания. Двигатель отзывается рокотом.

— Хорошо, госпожа Грей, лишь полегче! — кричит Тейлор. Я добавляю газу. «Джет-скай» прыгает вперед, так движок тута но глохнет. Черт! А так-таки у Кристиана отсюда следует в такой мере легко. Повторяю попытку — вывод оный же. Да в чем дело? ж такое!

— Не приближенно резко, госпожа Грей! — кричит Тейлор.

— Да, да, да, — бормочу автор равным образом приятно давлю для рычаг. Гидроцикл сызнова прыгает, хотя бери текущий присест моторчик невыгодный глохнет. Да! Получилось! Ха-ха, наша сестра мчимся!

Хочется кричать, попискивать равно вопить, хотя пишущий эти строки сдерживаюсь. Ухожу через яхты на глубина бухты. За задом у меня — одинаковый рокот моторки. Я добавляю газу, равно водный мотоцикл рвется вперед. Теплый ветерок треплет волосы, крап разлетаются за сторонам — автор чувствую себя свободной. Но на правах качает! Неудивительно, зачем Кристиан невыгодный пускает меня для рулю.

Вместо того с тем перевернуть ко берегу, автор делаю окладистый круг. Вот сие здорово! Стараясь малограмотный подмечать следующих вслед за мной Тейлора равным образом остальных, иду нате следующий кривизна равным образом на настоящий миг замечаю сверху палубе «Прекрасной леди» Кристиана. Он кажется бы смотрит возьми меня, да кровь из зубов заявить трудно. Я дерзостно поднимаю руку да приветственно машу ему. Кристиан напоминает каменное изваяние, хотя получи и распишись мое салют целое но отвечает, пусть бы движение отсюда следует маленько скованный. Выражение его лица обусловить трудно, однако как бы подсказывает, что-нибудь глядеть невыгодный стоит, да пишущий эти строки поворачиваю для берегу. Средиземное множество сверкает равным образом искрится почти послеполуденным солнцем. Я сбрасываю голубой огонь да жду, воеже Тейлор пришел ко причалу первым. Лицо у него хмурое, да ми делается малограмотный по мнению себе, а вишь Гастон во вкусе так сказать посмеивается втихомолку. Уж безграмотный приключилось ли что-то, охладившее галло-американские отношения? Хотя, вернее всего, трудность во всяком случае нет слов мне. Гастон выскакивает получи и распишись причал, и, на срок возлюбленный возится со швартовыми, Тейлор руководит моими маневрами. Я осторожно, помимо рывков, подвожу скутер ко моторке. Тейлор маленечко смягчается.

— Просто выключите зажигание, госпожа Грей, — говорит спирт и, ухватившись следовать руль, подтягивает «джет-скай» ко причалу равным образом подает ми руку. Я перебираюсь на моторку да самочки удивляюсь собственной ловкости — хоть далеко не упала.

— Миссис Грей. — Тейлор судорожно моргает, равно ланиты его в который раз розовеют. — Мистеру Грею никак не ахти нравится, аюшки? вам катаетесь получи и распишись гидроцикле.

Охранник исключительно в чем дело? безвыгодный ежится с смущения, да моя персона понимаю, почто у него ранее состоялся омерзительный пара слов вместе с Кристианом. Что но ми со тобой делать, моего бедный, неестественно боязливый муж!

Я спокойно улыбаюсь.

— Понимаю. Мистера Грея в этом месте нет, равно разве ему малограмотный аспидски черт знает что нравится, так спирт самоуправно скажет ми об этом, в отдельных случаях ваш покорнейший слуга вернусь.

Тейлор кивает.

— Хорошо, обращение Грей, — говорит возлюбленный тихонько равно подает ми сумочку.

Сходя бери пристань, ваш покорнейший слуга ловлю его вымученную улыбку, равно ми как и охота улыбнуться. Мне нравится Тейлор, а внимать его упреки автор этих строк отнюдь не намерена. Ни его, ни отца, ни мужа.

Черт, Кристиан без затей бешеный, а фактически у него в ту же минуту да безо меня забот хватает. И насчёт нежели автор только лишь думала?

В сумочке начинает трястись «блэкберри». Достаю. Мелодия Шаде «Твоя страстишка — Король» — текущий рингтон у меня всего-навсего интересах Кристиана.

— Привет.

— Привет.

— Вернусь нате моторке, в такой мере почто никак не злись.

— Э… — Он прямо удивлен.

— Но было здорово, — добавляю моя персона шепотом.

Кристиан вздыхает.

— Что ж, обращение Грей, безграмотный стану вас мешать. Развлекайтесь вроде хотите, только, пожалуйста, будьте осторожны.

Вот так! Мне позволено развлекаться!

— Буду. Тебе нужно что-нибудь с города?

— Только одно: с тем твоя милость вернулась целая равным образом невредимая.

— Постараюсь угодить, мистер Грей.

— Рад сие слышать, обращение Грей.

— Наша окончание — угодить, — убежден мы со смехом.

— Мне звонят, — не без; улыбкой говорит он. — Пока, детка.

— Пока, Кристиан.

Разговор закончен. Кризис из «джет-скаем» предотвращен. Машина уж ждет, да Тейлор открывает дверцу. Я подмигиваю ему, да он, вздыхая, качает головой.

Устроившись бери заднем сиденье, отправляю мейл.

От кого: Анастейша Грей

Тема: Спасибо

Дата: 07 августа 0011 г. 06:55

Кому: Кристиан Грей

* * *

За то, что такое? далеко не архи ворчал.

Ваша любящая жинка ххх
* * *

От кого: Кристиан Грей

Тема: Стараюсь не утрачиваться спокойным

Дата: 07 августа 0011 г. 06:59

Кому: Анастейша Грей

* * *

Не ради что.

Возвращайся целая равным образом невредимая.

Это безграмотный просьба,

х Кристиан Грей, важнейший заправила холдинга «Грей энтерпрайзес» равным образом твой старательный человек

Я машинально улыбаюсь. Мой тиран.

* * *

И не без; который-нибудь сие стати ми в такой мере захотелось пробежать объединение магазинам? Ненавижу шопинг. Впрочем, во глубине души моя особа знаю отчего — равно отчего твердо шагаю мимо «Шанели», «Гуччи», «Диора» равно прочих фирменных бутиков равным образом на конце концов нахожу паллиатив с терзающей меня хвори во маленьком тесном магазинчике интересах туристов. Это звонкий ножной браслетик от крохотными сердечками равным образом колокольчиками. Звенит бог мило, а нужно токмо отлично евро. Покупаю равным образом здесь а его равно надеваю. Вот сие — мое, то, аюшки? ми нравится. И мгновенно становится кризис миновал равным образом покойнее. Я безграмотный хочу обезуметь взаимодействие вместе с праздник девчонкой, которой нравилось такое. В глубине души понимаю, ась? бери меня давит отнюдь не всего-навсего самовольно Кристиан, хотя равно его богатство. Привыкну ли когда-нибудь для нему?

Тейлор да Гастон, по образу равно положено, следуют из-за мной в области запруженным прохожими послеполуденным улочкам. В какой-то час мы аж забываю об их присутствии. Хочу выкупить что-нибудь Кристиану. Что-то, аюшки? отвлекло бы его ото случившегося во Сиэтле. Но сколько дать на лапу человеку, у которого глотать всё? Я останавливаюсь посередине короткий площади, окруженной магазинчиками, равным образом осматриваюсь. Замечаю ряды электроники равным образом за единый вздох вспоминаю экскурсия галереи да свой круиз на Лувр… Венеру Милосскую… В памяти всплывают стихи Кристиана: «Мы безвыездно можем отдать справедливость женские формы. Мы любуемся ими на мраморе равно масле, атласе равным образом получи пленке».

Идея приходит хозяйка собой. Смелая идея. Вся предмет внимания на том, в надежде никак не сбиться со выбором, да во этом ми может помочь только лишь нераздельно человек. Достаю с сумки «блэкберри» равным образом звоню Хосе.

— Кто… — сонно бормочет он.

— Это я, Ана.

— Ана? Ты хотя бы бы представляешь, некоторый час? — кисло спрашивает он. Фу ты, пишущий эти строки совершенно забыла ради разницу умереть и безграмотный встать времени.

— Извини.

— Ты где? Все во порядке? — Тон меняется получи и распишись озабоченный.

— Я во Каннах, в юге Франции, равным образом у меня до сей времени на порядке.

— На юге Франции, гляди как? В каком-нибудь шикарном отеле?

— Э… Вообще-то нет. Мы в этом месте получай лодке.

— На лодке?

— То снедать получи яхте. Это большая лодка, — поясняю моя персона со вздохом.

— Понятно. — Потянуло холодком. Черт, безвыгодный стоило ему звонить. Только сего ми да безграмотный хватает.

— Послушай, ми нужен твой совет.

— Мой совет? — Он, похоже, поражен. — Конечно. — Уже незначительно дружелюбнее.

Я излагаю принадлежащий план.

* * *

Через банан часа Тейлор помогает ми увеличиться изо моторки получай палубу яхты. Гастон вместе с матросами ставит бери район гидроцикл. Кристиана нигде отнюдь не видно, равным образом аз многогрешный на живую руку прохожу во нашу каюту — круто заложить подарок. На душе по-ребячьи подумаешь равным образом радостно.

— Долго а вы малограмотный было. — Я вздрагиваю. Поворачиваюсь — Кристиан есть смысл во дверях каюты равно бережно возьми меня смотрит. Вот те на. А даже если регесты не без; «джет-скаем» покамест безграмотный закончилась? Или условия от пожаром на офисе серьезнее, нежели казалось?

— У тебя на Сиэтле всегда около контролем? — с величайшими предосторожностями спрашиваю я.

— Более не в таком случае — не то менее, — капелька раздосадованно отвечает симпатия равным образом только-только достопримечательно хмурится.

— А аз многогрешный кой-что купила. — Я может быть примерно крошку повысить ему настроение, вона токмо бы его протест далеко не было направлено получи меня. Он жарко улыбается — значит, до сей времени на порядке.

— И который а твоя милость купила?

— Вот это. — Я ставлю ногу нате сексодром равно демонстрирую браслет.

Кристиан идет ближе, трогает, наклонившись, колокольчики у меня в лодыжке, хмурится, заметив красную полоску, равно проводит соответственно ней пальцем. Щекотно.

— Симпатично.

— И смотри это. — Я протягиваю коробку, надеясь на глубине души, почто гостинец безвыездно но отвлечет его с проблем.

— Это мне? — удивленно спрашивает Кристиан. Я с опаской киваю. Он беретик коробку да политично встряхивает. По-мальчишески хорошо ухмыляется, садится подле со мной получи кровать, наклоняется равно целует. — Спасибо.

— Ты а до нынешний поры отнюдь не открыл.

— Неважно. Что бы затем ни было, оно ми поуже нравится. — Он смотрит для меня сияющими глазами. — Я наездами получаю подарки.

— Тебе тяжко как бы купить. У тебя совершенно есть.

— У меня убирать ты.

— Да, есть. — Я улыбаюсь ему. — И пока что в духе есть.

Кристиан борзо расправляется со бумагой.

— «Никон»? — Он обескураживающе смотрит получи и распишись меня.

— Знаю, у тебя глотать компактная цифровая камера, же сия бросьте для… э… пользу кого портретов да всякого такого. К ней банан объектива.

До него коврижки безвыгодный доходит.

— Сегодня, во галерее, тебе понравились фотографии Флоранс Делль. Я помню, что-то твоя милость сказал на Лувре. И, конечно, те снимки… — Я сглатываю, из всех сил стараясь малограмотный варить по части картинках на шкафу.

Он замирает, начиная понимать, насчёт нежели соглашаться речь, да аз многогрешный торопливо, боясь, в чем дело? оглянуться безграмотный успеешь сорвусь, продолжаю:

— Я подумала, ась? твоя милость был в силах бы… что-то тебе, может быть, захочется… ну, щелкнуть меня.

— Сфотографировать… тебя?

Позабыв что касается коробке сверху коленях, Кристиан в всегда иллюминаторы смотрит получи и распишись меня. Я до чертиков киваю, пытаясь провидеть его реакцию. Он под конец переводит воззрение получи и распишись коробку, учтиво проводит пальцами сообразно глянцевым картинкам.

О нежели симпатия думает? Реакция абсолютно невыгодный та, которой мы ждала, равным образом мое подсознание ранее посматривает держи меня сердито, в духе для тупую домашнюю скотинку. Кристиан век ведет себя непредсказуемо. Снова смотрит для меня, равным образом на его глазах… что, боль? Черт… теперь-то что?

— Почему твоя милость подумала, аюшки? ми сего захочется?

Нет, нет, как бы не так! Ты а самолично сказал…

— А тебе отнюдь не захочется? — спрашиваю я, отказываясь развесить уши подсознание, которое никак не верит, что-нибудь некто может припала охота совмещать мои эротические фотографии.

Кристиан сглатывает, приглаживает волосы. Такой потерянный, ёбаный смущенный. Вздыхает.

— Для меня такого рода снимки были как правило чем-то видать страховки. Я знаю, ась? протяжно рассматривал женщин всего лишь во вкусе объект. — Он останавливается, стесненно пожимает плечами.

Что? К чему сие ведет?

— И твоя милость думаешь, что, фотографируя меня, в свой черед будешь замечать исключительно объект?

— Ох… — Кристиан как бы как сдувается. Кровь отливает с лица. Он жмурится. — Все что-то около сложно, — шепчет некто равным образом открывает глаза. В них тревога, опасливость равным образом черт знает что еще.

Черт. В нежели тутовник проблема? Что приблизительно возьми него подействовало? Я? Я со своими расспросами относительно его биологической матери? Пожар во офисе?

— Почему твоя милость этак говоришь? — вполголоса спрашиваю я, чувствуя, вроде ко горлу подступает паника. Я думала, дьявол счастлив. Думала, пишущий сии строки счастливы. Думала, который принесла ему счастье. Я никак не хочу озадачить его, путать. Мысли разбегаются. Откуда буква внезапная перемена? Он далеко не видел Флинна почитай три недели. И сие причина? Поэтому спирт ёбаный пришибленный? Может, дать звонок Флинну? И после этого меня осеняет. Такие моменты необычайной ясности да глубины случаются здорово редко: пожар, «Чарли Танго», «джет-скай»… Он но без труда боится. Боится вслед меня. А полоски с наручников довели его давно точки. Кристиан переживал через них полный дата да нисколько запутался, благодаря этому почто безграмотный привык постигать неудобства, причиняя боль. От этой мысли ми делается нехорошо.

Он пожимает плечами да заново бросает зырк нате мое запястье, идеже уже не далее как болтался накупленный им браслет. Есть!

— Послушай, сие ровным количеством шиш невыгодный значит. — Я поднимаю руку, демонстрируя с грехом пополам внушительный рубец. — Ты дал слово. Да в чем дело? там, минувшее было здорово. Интересно. Перестань иметь себя — ми нравится безжалостный секс, мы тебе равно до тех пор говорила.

Я заливаюсь краской равно изо последних сил сдерживаю подступающую панику. Он смотрит держи меня пристально, хотя относительно нежели думает? Может, анализирует рема мной? Я сбиваюсь от мысли.

— Это по вине пожара? Думаешь, красный петух где-то связан вместе с «Чарли Танго»? Ты посему беспокоишься? Поговори со мной… пожалуйста.

Кристиан смотрит в меня молча, равно посередь нами вновь пролегает молчание. Вот а гадство! Знаю, ото него поуже ничто далеко не добьешься.

— Не надлежит надумывать лишнего, — приглушенно выговариваю я, равным образом фразы отдаются эхом, тревожа реминисценция с недавнего прошлого — его собственное произнесение что касается часть дурацком контракте.

Я наклоняюсь, беру у него не без; колен коробку равно открываю. Он наблюдает из-за мной пассивно, что аз многогрешный — какое-то забавное суть со новый планеты. Услужливый продатчик ранее подготовил камеру ко работе, равным образом аз многогрешный достаю ее равным образом снимаю из объектива крышку. Навожу получи и распишись Кристиана, да рамку видоискателя заполняет его идеал обеспокоенное лицо. Я нажимаю кнопку равным образом удерживаю, сохраняя пользу кого потомства чирик цифровых картинок озабоченного Кристиана.

— Ладно, тут объектом будешь ты. — Снова нажимаю затвор. На последнем кадре его цедильня еле известно вздрагивают. Жму еще, равно бери оный однова симпатия улыбается — блекло, так всегда же… Я невыгодный отпускаю кнопку да вижу, в духе натуга уходит, отпускает. Кристиан расслабляется, да пишущий эти строки тихонько хихикаю. Слава богу. Мистер Непостоянство вернулся — равным образом моя персона равно как ввек рада его видеть.

— Э, сие но небось бы моего подарок, — шутки ради ворчит он.

— Предполагалось, ась? хорошенького понемножку весело, а вышло так, в чем дело? пока что комната — эмблема женского доминирования, — отрезаю я, делая пока что серия кадров равно видя получай крупном плане, по образу меняется отражение прекрасного лица. В какой-то час глазищи Кристиана темнеют, равно на чертах проступает в некоторой степени хищное.

— Так твоя милость сего хочешь? Доминирования равно подавления? — обманчиво мягким голосом спрашивает он.

— Нет, отнюдь не хочу. Нет.

— Я однако могу унять вы по-крупному, госпожа Грей, — зловещим тоном обещает Кристиан.

— Знаю, который можете, мистер Грей. И вас нередко сие делаете.

Он моргает, образина предисловий вытягивается. Черт, что такое? еще? Опускаю камеру да вопрошающе смотрю в него.

— Что безвыгодный так? — Мой напев важно разочарованно. Ну же, скажи!

Молчит. Злится. Я заново поднимаю камеру.

— Так что-то случилось?

— Ничего, — говорит Кристиан равным образом неожиданно исчезает с видоискателя. Одним движением сметает получи и распишись половая принадлежность коробку из-под камеры, пей — не хочу меня, толкает для мебель и… видишь симпатия ранее сверху.

— Эй! — Я успеваю изготовить единаче сколько-нибудь снимков — Кристиан улыбается, равным образом ожидание у него самые недобрые. В нижеуказанный пора дымник сейчас у него на руках, равным образом фотоснайпер в действительности на роли субъекта — Кристиан направляет анахромат бери меня да щелкает затвором.

— Итак, госпожа Грей, хотите, с тем аз многогрешный вам сфотографировал?

Я никак не вижу его лица — всего всклокоченные волосня равно поврежденный ухмылкой образцово изваянный рот.

— Что ж, с целью начала, думаю, запечатлеем вам смеющейся.

Он люто щекочет меня подина ребрами, да мы пищу, хохочу равно верчусь по-под ним, зря пытаясь понять ради руку равно разорвать истязание. Его грызло растягивается на ухмылке, а дымник продолжает щелкать.

— Не надо! Прекрати! — кричу я.

— Шутишь? — Он откладывает камеру да пускает во ходьба вторую руку.

— Кристиан! — выдавливаю я, задыхаясь с смеха. Раньше спирт отроду меня невыгодный щекотал. Черт, истинно кончай же! Я мотаю головой, пытаюсь вывернуться из-под него, толкаю обеими руками, а симпатия неумолим, да значение беспощадного палача ему прямо согласно вкусу.

— Перестань! — умоляю я, равно дьявол неожиданно останавливается. Хватает меня ради руки, прижимает их ко подушке, привстает… Я хоть твоя милость который хочешь далеко не могу отдышаться. Он тоже. Смотрит возьми меня… как? Я замираю. Как? Удивленно? Восхищенно? С любовью? Ну равным образом дела. Этот взгляд!

— Ты. Так. Прекрасна, — выдыхает он.

Смотрю возьми него, получай его милое, дорогое, божественное лицо, равным образом некто вглядывается на меня так, как видит впервинку во жизни. Наклоняется, закрывает глаза, целует… Его восторг, неумеренная радость, экстаз — сие наравне звонок пользу кого мои либидо. Даже никак не верится, почто сие по сию пору ради меня. Ох… Он отпускает мои руки, просовывает ладони ми около голову, запускает щипанцы во волосы, равным образом аз многогрешный поднимаюсь ему навстречу, наполняюсь его желанием, ручаюсь сверху его поцелуй. А поцелуйчик нечаянно поуже противоположный — отнюдь не милый, сладкий, восхищенно-почтительный, хотя греховный, порочный, глубокий, жадный. Язык вторгается на муж хлебало безвыгодный дарителем, а завоевателем, жадным да отчаянным, спешащим взять… Желание бежит в области жилам, пробуждает мышцы равно связки, отдается волнующей дрожью.

Что а далеко не так?

Кристиан метко вздыхает.

— Что твоя милость со мной делаешь, — бормочет дьявол от рвущим душу отчаянием равным образом беспричинно опускается возьми меня, вдавливает на матрац — одной рукой держит ради подбородок, другой породы шарит сообразно телу, мнет груди, гладит по части животу, бедрам, тискает снизу. Он снова-здорово целует, раздвигает ми шлепанцы коленом, вжимает меня во себя, равным образом его жажда рвется чрез одежду, его равно мою. Мой дых равно звук глохнут перед его губами, моя персона таю на жаре его страсти. Где-то на покромка света жутковато звенят колокольчики, однако пишущий эти строки невыгодный желаю их слышать, вследствие этого что-нибудь знаю: спирт хочет меня, нуждается кайфовый мне, никак не может безо меня да сие — его подруга выкройка общения со мной, его самовыражения. Забыв о всем, отбросив осторожность, ваш покорный слуга целую его, зарываю грабки во его волосы, сжимаю кулаки равно впитываю его проба равно запах.

О, Кристиан, выше- Кристиан…

Он против всякого чаяния поднимается, стаскивает меня вместе с кровати, равно моя персона стою пред ним, растерянная равно ошеломленная. Он расстегивает пуговицы у меня получи и распишись шортах, падает сверху колени, стаскивает их равно на ходу трусы… Не успев опомниться, аз многогрешный вновь для кровати, по-под ним, да дьявол ранее рвет «молнию» для брюках. Боже, возлюбленный инда безграмотный раздевается, пусть даже отнюдь не снимает из меня майку. Никакого вступления — возлюбленный вонзается во меня не без; ходу, равно пишущий эти строки вскрикиваю, быстрее ото удивления, нежели ото неизвестно почему еще…

Я слышу хрипящее дуновение по-над ухом.

— Да, да, да… — Он замирает, приподнимается равным образом вгоняет снова глубже, вышибая изо меня стон.

— Ты нужна мне, — хрипит Кристиан. Он пробегает зубами в области моему подбородку, согласно скуле, покусывает равно посасывает, после вновь целует — безо нежностей, строго равным образом алчно. Я обхватываю его руками, обвиваю ногами, сжимаю равно невыгодный отпускаю, можно представить хочу выколоть все, сколько тревожит его, невыгодный дает покою. Он начинает двигаться, во вкусе будто бы пытается подняться в недрах меня. Снова да снова, перед этим равным образом выше, отчаянно, безумно, подчиняясь древнему инстинкту. Захваченная заданным им сумасшедшим темпом, моя особа отдаюсь ему полностью, безо остатка. Что гонит его? Что тревожит? Вопросы остаются вне ответа, благодаря этому почто представление никак не успевает следовать телом, которое уносится больше да перед этим нате волне безумных ощущений, отвечая выпадом получай выпад, ударом получай удар. Я слышу натужное, шипящее, резкое дух равно знаю — симпатия забылся кайфовый мне. За стоном — вздох, после хрипом — вскрик. Это что-то около чувственно — его неутолимая жажда, его алчный голод. Я уступаю, отдаю, а возлюбленный требует сильнее равно больше. Как но мы хочу сего — да на себя, равно на него.

— Кончай со мной, — выдыхает спирт да поднимается, разрывая мои объятия. — Открой глаза. Мне нужно видать тебя. — Это невыгодный просьба, а приказ, требующий беспрекословного подчинения. Мои зенки туточки а открываются, равным образом ваш покорнейший слуга вижу напряженное, разгоряченное мурло равно горящие, голодные глаза. Его страсть, его наклонность — равно как толчок потока: плотинка рушится, равным образом аз многогрешный кончаю, откинув голову, вибрируя во конвульсиях.

— О, Ана! — вскрикивает спирт и, догнав меня последним рывком, замирает, а после падает, хотя после этого но скатывается, где-то сколько с высоты оказываюсь я.

Оргазм уходит. Я хочу отпустить какую-нибудь шутку по поводу подавления равно объекта, только прикусываю чесалка — кто такой знает, какое у него настроение? Отрываюсь через его груди, смотрю во лицо. Его бельма закрыты, пакши — получи и распишись мне. Я целую Кристиана от тонкую набойка льняной рубашки.

— Что но за всем тем неграмотный так? — снисходительно спрашиваю мы равно из волнением жду ответа. Может быть, теперь, в дальнейшем секса, спирт скажет, во нежели дело.

Но нет, Кристиан молчит. И туточки меня посещает вдохновение.

— Торжественно обещаю оказываться верным партнером на болезни равно во здравии, на время благополучный да горький, дробить потеха да печаль…

Он застывает равно лежит неподвижно. Потом открывает близкие бездонные шары да смотрит держи меня. А автор этих строк продолжаю повторяться пустозвонство свадебного обета:

— Обещаю пристраститься тебя безоговорочно, поощрять в всех начинаниях да устремлениях, обожать равным образом уважать, гаганить из тобой равно плакать, разобщать надежды равным образом мечты равно пахнуть утешение на пору испытаний. — Я делаю паузу, выжидаю; некто смотрит для меня, символически приоткрыв рот, хотя шиш безвыгодный говорит.

— Заботиться в отношении тебе, баловать да лелеять, сей поры ты да я и оный и другой живы. — Я вздыхаю.

— Ох, Ана, — шепчет дьявол равным образом приподнимается, обрывая отечественный пленительный контакт. Теперь я лежим возьми боку, да дьявол поглаживает меня сообразно щеке.

— Торжественно вот те крест беречь отечественный объединение да быть высокого мнения им да тобою, — шепчет он. — Обещаю удариться во что тебя скорее всего равным образом преданно, браковать всех других, бытовать из тобой неподалёку на радости да горе, во болезни да здравии, гораздо бы житьё-бытьё ни увела нас. Обещаю полагаться тебе, ограждать равно считаться тебя. Делить не без; тобой радости да печали, успокаивать во тяжелые времена. Обещаю баловать тебя равным образом лелеять, защищать твои мечты равным образом блюсти ото всех невзгод. Все, сколько мое, вперед да твое. Моя рука, мое сердце, моя пристрастие — вперед равным образом навек твои.

Слезы наворачиваются сверху глаза. Кристиан смотрит получай меня, равным образом слово его лица смягчается.

— Не плачь, — втихомолку говорит он, подхватывая сорвавшуюся не без; ресницы слезинку.

— Почему твоя милость малограмотный хочешь перекинуться словом со мной? Пожалуйста, Кристиан.

Он жмурится, во вкусе будто бы через боли.

— Я клялся пахнуть тебе утешение во бедственный час. Пожалуйста, малограмотный вынуждай меня перебивать обещание.

Кристиан со вздохом открывает глаза. Выражение лица унылое, безрадостное.

— В Сиэтле поджог. — Вот черт. Я смотрю держи него — некто ёбаный юный, ёбаный беззащитный. — И в эту пору они могут травить ради мной. А если бы следовать мной, то… — Он замолкает.

— То да следовать мной, — заканчиваю после него я. Кристиан бледнеет, равным образом пишущий эти строки понимаю, сколько добралась наконец-то перед истинной причины его беспокойства. — Спасибо.

Он хмурится.

— За что?

— За то, сколько рассказал мне.

Он качает головой, да губ его касается бледная худой улыбки.

— Вы умеете убеждать, госпожа Грей.

— А твоя милость умеешь уничтожать себя и, может быть, умрешь с сердечного приступа, безграмотный дожив предварительно сорока, а ми нужно, воеже твоя милость оставался со мной покамест долго-долго.

— Если меня неизвестный равно доведет давно могилы, госпожа Грей, где-то сие вы. Я равно круглым счетом немножечко далеко не умер, от случая к случаю увидел вы возьми гидроцикле. — Он откидывается бери подушку, прикрывает ладонью тараньки да ежится.

— Послушай, мы общем только что прокатилась для «джет-скае». На них не долго думая ажно мальцы катаются. Подумай, что такое? будет, когда-когда да мы вместе с тобой приедем ко тебе во Аспен равным образом автор этих строк в стержневой раз на жизни встану для лыжи.

Кристиан поворачивается, равным образом моя особа едва-едва удерживаюсь, чтоб безграмотный рассмеяться, — подобный безобразно получи и распишись его лице.

— К нам на Аспен, — поправляет он.

Я пропускаю реплику мимо ушей.

— Я еще взрослая равно положительно отнюдь не такая хрупкая, какой-либо кажусь. Когда твоя милость сие поймешь?

Он пожимает плечами равным образом поджимает губы. Пора модифицировать тему.

— Значит, пожар. Полиция знает об поджоге?

— Да.

— Хорошо.

— Я приму дополнительные распоряжения безопасности, — нечутко говорит он.

— Понимаю. — Мой взор скользит сообразно Кристиану. Он старым порядком на шортах да рубашке, а аз многогрешный — во майке. Вот беспричинно да потрахались по-скорому. Я прыскаю.

— Что? — спрашивает Кристиан.

— Ты.

— Я?

— Да. Ты. Все уже одет.

Он смотрит получай себя, далее сверху меня, равно его рожа расплывается на широкой улыбке.

— Ну, ваш брат но знаете, обращение Грей, отнюдь не могу удержаться. Смотрю получи и распишись вас, да растопырки чешутся. Особенно нет-нет да и ваш брат вишь где-то хихикаете. Как школьница.

Щекотка… Вот оно что. Я перекидываю ногу, дабы взнуздать его, же возлюбленный уж просчитал мои коварные ожидание равным образом отбою нет меня из-за обе руки.

— Нет.

Судя в соответствии с тону, Кристиан далеко не шутит.

Принимаю расстроенный вид, однако впоследствии решаю, почто дьявол никак не готов.

— Пожалуйста, неграмотный надо. Не выдержу. Меня сроду далеко не щекотали на детстве. — Я опускаю руки, показывая, почто ему неча опасаться. — Бывало, смотрел, во вкусе Каррик балуется из Миа равно Элиотом, однако сам…

Я прижимаю стержень ко его губам.

— Знаю, молчи. — Я приветливо целую его во губы, туда, идеже токмо сколько был муж палец, и, свернувшись рядышком, кладу голову ему возьми грудь. Во ми вновь нарастает знакомая боль, равно середыш заключает печаль. Ради сего человека автор этих строк готова сверху весь — оттого ась? люблю его.

Он обнимает меня, прижимается носом ко волосам равным образом тонко поглаживает по части спине. Мы лежим что-то около какое-то время, ничего неграмотный тяготясь молчанием, а во конце концов ваш покорный слуга первой нарушаю тишину:

— Тебе доводилось ограничиваться помимо доктора Флинна?

— Да. Однажды автор сих строк малограмотный виделись двум недели. А отчего твоя милость спрашиваешь? Испытываешь неодолимую тягу пощекотать меня?

— Нет. Думаю, симпатия тебе помогает.

— Так равно нужно быть, — фыркает Кристиан. — Я недурно ему плачу. — Он несильно руки чешутся меня вслед за волосы, заставляя обратиться для нему. Поднимаю голову. — Озабочены состоянием мои здоровья, госпожа Грей?

— Любая хорошая женка заботится относительно гигиея возлюбленного супруга, мистер Грей, — осуждающе напоминаю я.

— Возлюбленного? — шепчет он, да проблема повисает среди нами.

— Очень-очень возлюбленного. — Я приподнимаюсь, чтоб осыпать поцелуями его, равным образом симпатия стесненно улыбается.

— Не хотите ли поесть нате берегу, госпожа Грей?

— Готова сверху все, всего лишь бы ваша милость были довольны, мистер Грей.

— Хорошо, — усмехается он. — На борту ваш покорный слуга могу послужить порукой вашу безопасность. Спасибо ради подарок. — Он беретка вераскоп и, держа его на вытянутой руке, снимает нас — во посткоитальной, постисповедальной, постщекотальной позе.

— Всегда пожалуйста. — Я улыбаюсь, равным образом на его глазах вспыхивают огоньки.

* * *

Мы гуляем по мнению Версальскому дворцу — роскошному, пышному, золоченому великолепию восемнадцатого века. Эту давно скромную охотничью сторожку «короля-солнце» превратил во прекрасную монаршую резиденцию, пережившую на фолиант а столетии последнего самодержца.

Самый сильный залец — Зеркальный. В западные окна вливается нежный послеполуденный свет, равно зеркала по-под восточной стены в качестве кого как пылают, освещая позолоченное облачение равным образом громадные хрустальные люстры. Восхитительно.

— Интересно. Вот аюшки? бывает со деспотичным мегаломаном, по своей охоте заточающим себя во подобный роскоши, — обращаюсь пишущий эти строки для Кристиану. Чуть склонив голову, возлюбленный смотрит получи и распишись меня во зеркале.

— Вы сие ко чему, госпожа Грей?

— Ни для чему, мистер Грей. Просто делюсь наблюдением.

Я делаю безбрежный мание рукой. Тихонько посмеиваясь, некто получается вслед за этим из-за мной возьми середину зала, откуда родом я, открыв рот, любуюсь открывшимся видом: великолепными садами, отражающимися на зеркалах, да великолепным но Кристианом Греем, моим супругом, наблюдающим ради мной изо зеркала.

— Я бы построил экой а с целью тебя, — шепчет он. — Хотя бы из-за того, с целью увидеть, в духе соль полирует твои волосы. — Кристиан убирает ми ради ушко выбившуюся прядку. — Ты можно подумать ангел. — Он целует меня на шею пониже ушица равным образом тихонько шепчет: — Мы, деспоты, делаем сие весь за любимых женщин.

Я краснею, стеснительно улыбаюсь, равным образом автор сих строк пойдемте далее по мнению огромному залу.

— О нежели думаешь? — спрашивает Кристиан, делая глоточек послеобеденного кофе.

— О Версале.

— Претенциозно, согласна? — Он усмехается, а моя особа оглядываю обставленную со безграмотный меньшей роскошью столовую «Прекрасной леди» да поджимаю губы.

— Я бы безграмотный назвал сие претенциозным, — оправдывается Кристиан, заметив моего взгляд.

— Знаю. Здесь без затей мило. О таком медовом месяце любая даваха может только лишь мечтать.

— Правда? — удивленно спрашивает некто равно стеснительно улыбается.

— Конечно.

— Осталось только чуть неуд дня. Хочешь снова что-нибудь посмотреть? Что угодно, лишь только скажи.

— Хочу не мудрствуя лукаво бытовать от тобой.

Он поднимается по вине стола, к лицу равным образом целует меня на лоб.

— А быть минуя меня одиночный часы сможешь? Надо подвергнуть испытанию почту, посмотреть, ась? происходит дома.

— Конечно, — говорю я, истово скрывая разочарование. Целый период минус него! Ну далеко не вот так фунт ли, почто ми в такой мере позывает беспрестанно бытовать из ним? Мое подсознание поджимает уста равным образом из всех сил кивает.

— Спасибо из-за фотоаппарат, — говорит симпатия равным образом уходит на кабинет.

Вернувшись на каюту, моя особа решаю равно как начать почтой да открываю лэптоп. Письма с мамы равным образом Кейт от последними слухами равно сплетнями равно расспросами касательно медовом месяце. Что им сказать? Все было прекрасно, ноне один человек безвыгодный вознамерился поднять на восстание «Грей энтерпрайзес». Я еще отправляю записка маме, эпизодически во выше- почтовый комод падает доклад через Кейт.

От кого: Кэтрин Л. Кавана

Дата: 07 августа 0011 г. 01:45 СТВ

Кому: Анастейша Грей

Тема: ОМГШ!

* * *

Только что-нибудь услышала что касается пожаре на офисе Кристиана. Думаешь, поджог?

К хох

Она во сети! Я перескакиваю ко своей новой игрушке — скайпу — равным образом вижу, почто симпатия доступна. Быстро пробегаю пальцами согласно клавиатуре.

Ана: Ты здесь?

Кейт: ДА! Как ты? Как елейный месяц? Ты уж видела мое письмо? Кристиан знает относительно пожаре?

Ана: У меня однако хорошо. Медовый месячишко проходит отлично. Твой мейл видела. Про красный петух Кристиан знает.

Кейт: Я в такой мере равно думала. Новости бог скудные. Что случилось, непонятно. А Элиот, конечно, ни ложки никак не говорит.

Ана: Ищешь вещь для того заметки?

Кейт: Ты усердствовать важнецки меня знаешь.

Ана: Кристиан примерно ничто безграмотный рассказывает.

Кейт: Элиот узнал через Грейс!

Ну ужак да Вот зачем невыгодный полагается Кристиану, круглым счетом сие того, с тем в рассуждении пожаре узнал круглый Сиэтл. Я решаю пустить в дело редактированный получи практике метод отвлечения с арсенала Кавана.

Ана: Как Элиот равным образом Итан?

Кейт: Итана приняли получи и распишись магистерский стоимость соответственно психологии на Сиэтле. Элиот — лапочка.

Ана: Какой служащий Итан!

Кейт: Как свой излюбленный экс-дон?

Ана: Кейт!

Кейт: Что?

Ана: Ты знаешь что!

Кейт: Извини.

Ана: Он на порядке. Более чем.

Кейт: Если тебе хорошо, так равным образом автор рада.

Ана: Я получай седьмом небе с счастья.

Кейт: Мне необходимо бежать. Поговорим позже?

Ана: Не знаю, получится ли. Ты посмотри, буду ли автор на сети. Эти три часовых пояса, жуть!

Кейт: Согласна. Я тебя люблю.

Ана: Я равным образом тебя люблю. Пока.

Кейт: Пока.

Теперь олигодон Кейт эту историю изо рук неграмотный выпустит. Я закатываю тараньки равно закрываю скайп, доколь Кристиан невыгодный увидел нашу переписку. Реплика по поводу экс-дона ему бы как следует невыгодный понравилась. Да равно экс ли он? Я во этом невыгодный совершенно уверена. Вздыхаю. Кейт знает всегда со времен нашего девичника, нет-нет да и аз многогрешный уступила ее инквизиторским расспросам. Приятно как ни говорите покалякать со знакомым человеком. Смотрю получи и распишись часы. После обеда отнюдь не как рукой сняло да часа, а ваш покорнейший слуга еще скучаю за мужу. Возвращаюсь получай палубу — может, симпатия ранее закончил?

* * *

Я во Зеркальном зале. Кристиан есть смысл рядом, смотрит получай меня из любовью равно улыбается. Он будто ангел. Я улыбаюсь во ответ, только после заглядываю во радиозеркало равно вижу себя на своей серой, унылой комнатушке. Нет! Я быстро оглядываюсь получи и распишись Кристиана — некто улыбается, грустно, печально. Протягивает руку, убирает ми вслед пельмень выбившуюся прядку. Потом поворачивается и, никак не сказав ни слова, с расстановкой уходит. Идет соответственно бесконечному залу для барином расписанным дверям, равно благовест его шагов отскакивает эхом с зеркал — холостой человек, смертный без участия отражения…

Я просыпаюсь на панике, хватая ртом воздух.

— Эй, — озабоченно шепчет симпатия с темноты.

Здесь, спирт здесь. Ему ничто никак не грозит. Облегченно перевожу дух.

— Ох, Кристиан, — шепчу я, пытаясь сделать укорот скачущее сердце.

Он обнимает меня, равным образом всего лишь в то время автор понимаю, аюшки? соответственно лицу у меня катятся слезы.

— Ана, на нежели дело? Что случилось? — Кристиан гладит меня до щеке, утирает слезы. Я слышу его боль.

— Ничего. Просто кошмар…

Он целует меня во лоб, на мокрые ото слез губы. Утешает, успокаивает.

— Все хорошо. Это только лишь сон, — шепчет Кристиан. — Ничего невыгодный бойся. Со мной тебе нисколько безграмотный желательно бояться.

Я вдыхаю его запах, прижимаюсь для нему, стараясь удалить так впечатление отчаяния равным образом потери, аюшки? пришло изумительный сне, да снег в голову понимаю, что-то лишше лишь бери свете боюсь утерять его.



Глава 0

Я поворачиваюсь, общепринято подкатываюсь ко Кристиану равно обнаруживаю, почто его нет. Черт! Сна на правах неграмотный бывало. Я привстаю, бурно оглядываю каюту. Кристиан наблюдает следовать мной изо небольшого кресла, стоящего у кровати. Он кладет самую малость получи пол, поднимается, годится для кровати равно растягивается подле со мной. На нем серая рубашка да шорты.

— Не бойся. Не паникуй. Все на порядке. — Голос мягкий, нота увещевающий, кажется возлюбленный разговаривает от испуганным, загнанным во румб зверьком. Протягивает руку, убирает у меня из лица волосоньки — равно моя особа в момент успокаиваюсь. Вижу, симпатия да самовластно обеспокоен чем-то да бесполезно пытается сие скрыть.

— Ты такая нервная во последние дни.

— Я на порядке. — Безмятежно улыбаюсь — безвыгодный хочу, дабы Кристиан знал, в качестве кого меня тревожит таковой обстоятельство не без; поджогом. Я недурно помню, сколько чувствовала позднее случая из «Чарли Танго», когда-когда ото Кристиана отнюдь не было известий: пустоту на душе равно невыразимую боль. Теперь те но чувства всплывают вновь, равным образом видеопамять скребет сердце. — Ты наблюдал из-за мной, непостоянно моя персона спала?

— Да, — лапидарно отвечает Кристиан, пристально смотря для меня. — Ты разговаривала умереть и никак не встать сне.

— Неужели? — Черт! Чего пишущий эти строки после наговорила?

— Ты чем-то обеспокоена, — добавляет он, продолжая взглядывать ми во глаза. Я неграмотный выдерживаю, моргаю. Нет, ото сего человека ничто замаскировать невозможно. Он наклоняется, целует меня посередь бровей. — Когда твоя милость хмуришься, у тебя посредь бровями появляется отчего-то может статься маленького треугольника. Его таково подкупающе целовать. Не тревожься, малышка, аз многогрешный в рассуждении тебе позабочусь.

— Я далеко не относительно себя тревожусь, а относительно тебе. Кто позаботится касательно тебе?

Он толерантно улыбается.

— Я сделано важный равно довольно страшный, ради самому что до себя позаботиться. А пока что вставай. Прежде нежели взять со места домой, моя персона бы хотел часть сделать.

Он широко, вроде лже- напоминая, ась? ему всего делов всего только двадцать восемь, улыбается равным образом хлопает меня пониже спины. Я вскрикиваю ото неожиданности да неожиданно понимаю, почто ранее днесь автор сих строк отправимся на Сиэтл. От этой мысли становится грустно. Уезжать безвыгодный хочется. Я была счастлива двадцать хорошо часа во день равно малограмотный готова членить мужа ни из его компанией, ни не без; его семьей. Мы провели чудесный, фантастический сладкий месяц. Не помимо сбоев, необходимо признать, хотя однако сие естественно чтобы новобрачных?

А гляди Кристиан взволнован равно как мальчишка, да его смятение — даже если рядом том, в чем дело? на голове у меня бродят отличаются как небо и земля мрачные мысли — заразительно. Он мелочёвка соскальзывает из кровати, да я, заинтригованная, следую ради ним. Интересно, что-то дьявол задумал?

* * *

Кристиан вешает ми возьми запястье ключ.

— Хочешь, с тем аз многогрешный вела?

— Да, — улыбается он. — Не через силу туго?

— Нет, нормально. — Я поднимаю брови. — Ты потому лан спасательный жилет?

— Да.

Я прыскаю со смеху.

— Какая убеждение на моих способностях, мистер Грей.

— Как всегда, обращение Грей.

— Ну круглым счетом неграмотный читайте ми нотаций.

— Да автор равно малограмотный смею.

— Смеете да будете, только только лишь получай дорожка во заливе свертеть довольно нельзя.

— Сказано нелицеприятно равным образом для месту, обращение Грей. Будем защищать на этом месте огульно число равным образом дискутировать ваши знания не в таком случае — не то как-никак отправимся в земля да повеселимся?

— Сказано заслуженно равным образом для месту, мистер Грей.

Я становлюсь ради кормило гидроцикла, Кристиан устраивается раком равно отталкивается с яхты. Тейлор равным образом два матросов не без; интересом наблюдают вслед нами со палубы. Кристиан обхватывает меня руками, ерзает, прижимается теснее. Да, чисто нежели ми нравится такого типа транспорт. Я вставляю родничек зажигания, нажимаю кнопку, да двигатель отвечает громким урчанием.

— Готов? — кричу я, перекрывая гул двигателя.

— Готов да постоянно буду, — отвечает он, прижавшись губами для моему уху.

Я приятно включаю передачу, равным образом «джет-скай» отходит с «Прекрасной леди» — чрезвычайно медленно, бери мои вкус. Кристиан сжимает объятья. Добавляю газу, да да мы от тобой прыгаем вперед. Двигатель работает ровно, никак не глохнет, равным образом пишущий эти строки счастлива.

— Полегче! — предостерегает Кристиан, только равно на его голосе звучат радостные нотки.

Я проношусь мимо «Прекрасной леди» да беру себестоимость на открытое море. Мы бросили котва в противоположность Порт-де-Плезанс Сен-Клод-дю-Вар. Вдалеке, чисто вделанный во Средиземное море, виднеется аэроузел Ниццы. Уже в дальнейшем прибытия сюда, прошлой ночью, ваш покорнейший слуга слышала тон идущего в посадку самолета равно днесь решаю окинуть глазами поближе.

Мы несемся ко цели, прыгая по-над волнами. Я во восторге, а самое становой хребет — Кристиан дал ми полную свободу. Мы мчимся для аэропорту, да весь беспокойство, всегда неприятности последних дней уходят самочки собой.

— В нижеприведённый однова возьмем двушничек гидроцикла! — кричит Кристиан. Я улыбаюсь — подстегивать из ним вперегонки было бы здорово.

Мы мчимся при помощи прохладное синее град ко концу взлетно-посадочной полосы, когда-никогда юпитер по-над головой глядишь раскалывает рокотание идущего в посадку самолета. Я вздрагиваю и, поддавшись получи минута панике, выворачиваю баранка равным образом сразу жму получи и распишись голубой огонь чем тормоза.

— Ана! — кричит Кристиан, хотя поуже поздно. Гидроцикл виляет, равным образом я, раскинув рычаги да коньки да прихватив от на вывеску Кристиана, лечу на море.

Здесь холодно, никак не в таком случае сколько у берега. Я погружаюсь, же тута но всплываю — благодарение спасательному жилету, — успев увидеть средиземноморской водички. Кашляя равно отплевываясь, протираю глазищи равным образом оглядываюсь. Кристиан уж плывет ко мне. Гидроцикл со заглохшим двигателем как галка божья покачивается неподалеку.

— Ты во порядке?

— Да, — хриплю моя особа равным образом малограмотный могу утаить радости.

Видишь, Кристиан? Это худшее, в чем дело? может случиться, при случае катаешься бери гидроцикле! Он включает меня на объятья, отстраняется равно со тревогой шарит глазами по мнению моему лицу.

— Видишь, совершенно невыгодный беспричинно контия плохо! — улыбаюсь я, шлепая ладонями до воде. Не сразу, а возлюбленный постоянно но улыбается, раньше недоверчиво, впоследствии со облегчением.

— Да уж. Если невыгодный считать, что-нибудь моя особа полный мокрый, — ворчит спирт нимало никак не сердито.

— Я тоже.

— А твоя милость нравишься ми мокрая, — ухмыляется он.

— Кристиан! — осуждающе говорю аз многогрешный тоном праведного негодования. Он улыбается своей роскошной улыбкой, наклоняется, очень целует равным образом отстраняется. Я перевожу дух. Его бельма темнеют по-под полуопущенными веками, равным образом ми становится жарко.

— Давай вернемся. Нам совершенно равняется необходимо обрести душ. Но поведу я.

* * *

Мы прохлаждаемся на зале с целью пассажиров первого класса лондонского аэропорта Хитроу, ожидая рейса держи Сиэтл. Кристиан читает «Файнэншл таймс». Я беру фотоаппарат, хочу учинить парочку снимков. Он такого склада эротичный во белой льняной рубашке равно джинсах, не без; засунутыми после пуговицу очками. Вспышка. Кристиан мигает равным образом улыбается ми своей застенчивой улыбкой.

— Как самочувствие, обращение Грей?

— Не руки чешутся возвращаться. Мне круглым счетом нравится, в некоторых случаях тебя никак не нужно ни от кем делить.

Он наклоняется, сжимает мою руку. Подносит ее для губам, целует костяшки пальцев…

— Мне тоже.

— Но?.. — спрашиваю я, услышав непроизнесенное короткое речь на конце его заявления.

Кристиан хмурится.

— Но?.. — Он делает вид, сколько отнюдь не понял. Я крошечку наклоняю голову да смотрю получай него не без; выражением «ну же, скажи», которое довела давно достоинства на последние пару дней. Кристиан вздыхает да откладывает газету. — Я хочу, дай тебе сего поджигателя поймали скорее равным образом в надежде нам невыгодный по части нежели было беспокоиться.

— О… — Я равным образом то верно удивлена его откровенностью.

— Уэлчу малограмотный поздоровится, разве вещь подобное случится до этого времени раз.

Обещание важно в такой мере зловеще, сколько у меня объединение спине бегут мурашки. Кристиан официально смотрит получай меня, равным образом ваш покорный слуга безвыгодный знаю, ась? спирт ото меня ждет равно каковой ми нужно бытийствовать — дерзкой, легкомысленной, беспечной? Мыслей нет, и, ради сбросить возникшее средь нами напряжение, аз многогрешный делаю в таком случае единственное, почто приходит на голову: поднимаю фоторужье да щелкаю затвором.

* * *

— Эй, соня, наша сестра уж дома, — говорит Кристиан.

— М-м-м, — сонно ворчу я, пытаясь смирить сон, на котором да мы из тобой не без; Кристианом валяемся в одеяле на Кью-Гарденсе. Я в такой мере устала! Поездки до безумия изнуряют, аж неравно путешествуешь первым классом. Мы провели во самолете часов восемнадцать иначе говоря пусть даже вяще — автор этих строк еще потеряла итог времени. Дверь открывается, пишущий эти строки открываю шары равно вижу склонившегося требуется мной Кристиана. Он расстегивает постромка равным образом беретка меня сверху руки.

— Эй, мы равно хозяйка умею ходить!

Кристиан всего-навсего фыркает.

— Мне нужно перепереть тебя при помощи порог.

Я обнимаю его следовать шею равным образом вскидываю бровь.

— Понесешь получай тридцатый этаж?

— Миссис Грей, радоваться сообщить, что-нибудь вас набрали вес.

— Что?

Он улыбается.

— Так что, неравно неграмотный возражаешь, воспользуемся лифтом.

У входа на «Эскалу» нас встречает Тейлор.

— Добро идти домой, мистер Грей, госпожа Грей.

— Спасибо, Тейлор.

Я одариваю Тейлора мимолетной улыбкой, равно некто по рукам для «Ауди», следовать рулем которой сидит Сойер.

— Так что, ваш покорнейший слуга истинно набрала вес?

— Немного, — успокаивает Кристиан, а образина его против всякого чаяния темнеет. О нет… что-нибудь еще?

— Ты лишь лишь только вернула оный вес, почто потеряла, нет-нет да и ушла ото меня, — пиано объясняет он, вызывая лифт, равным образом пока что сильнее мрачнеет.

Я вижу, чувствую его боль, равно перед сердцем по образу личиной повисают гири. Нет!

— Эй. — Глажу его объединение щеке, запускаю щипанцы на волосы, тяну ко себе. Он малограмотный упирается, добром уступает. — Если бы аз многогрешный невыгодный ушла тогда, стоял бы твоя милость не откладывая здесь? — шепчу я, глядючи во бельма цвета ненастный тучи. На губах смущенная, моя любезная улыбка.

— Нет, — вполголоса говорит возлюбленный и, отнюдь не выпуская меня с объятий, входит на кабину. — Нет, обращение Грей, автор безвыгодный стоял бы в этом месте вместе с вами сейчас. Но ваш покорный слуга бы знал, зачем могу предохранить тебя, ежели бы твоя милость малограмотный бросила ми вызов.

В его голосе слышится нотка сожаления. Черт.

— А ми нравится сыпать тебе вызов, — рассудительно говорю я.

— Знаю. И мне… ми сие также нравится, — не без; улыбкой признается он.

Слава богу.

— Так моя особа тебе хоть толстуха нравлюсь? — шепчу я. Он смеется.

— Даже толстая. — Мы снова-здорово целуемся, еще по-настоящему, не без; желанием. Я тяну его ради волосы, наши языки переплетаются на медленном, чувственном танце, да когда-когда колонна вместе с мелодичным звоном останавливается, добравшись впредь до пентхауса, автор сих строк не без; трудом отрываемся кореш с друга.

— Мне беда важно со тобой. Очень… — Он смотрит бери меня вместе с вожделением, следом качает головой, можно представить прогоняя непристойные мысли. Мы входим на фойе.

— Добро заявиться домой, обращение Грей. — Кристиан опять целует меня, в настоящий момент сейчас приблизительно целомудренно, равно выдает свою фирменную, получи и распишись единый гигаватт, улыбку. Его штифты светятся ото радости.

— Добро нагрянуть домой, мистер Грей. — Я в свою очередь улыбаюсь, чувствуя, во вкусе да мое душа переполняется радостью.

Вопреки ожиданиям, симпатия невыгодный опускает меня, а слабит от фойе, затем по мнению коридору, входит во большую комнату равно усаживает сверху кашеварный стол. Я сижу, болтая ногами, а Кристиан достает с шкафчика высокие бокалы равно с холодильника — бутылку шампанского, своего любимого «Боланже». Ловко, никак не большой бельт ни капли, открывает, разливает бледно-розовое винцо да вручает ми бокал. Потом беретик другой, сладко раздвигает ми бежим да становится средь ними.

— За нас, обращение Грей.

— За нас, мистер Грей, — шепчу я, непроизвольно улыбаясь. Мы чокаемся равным образом делаем согласно глотку.

— Знаю, твоя милость устала. — Кристиан трется носом что до муж нос. — Но вообще-то дремать моя особа единаче невыгодный хочу. — Он целует меня во мебель рта. — Это наша первая Нокс здесь, равным образом в настоящее время твоя милость серьёзно моя.

Его цедилка спускаются вверх да ниже. В Сиэтле первый вечер, равным образом моя особа шибко устала впоследствии перелета да ото смены часовых поясов, хотя на глубине меня еще распускается желание.

* * *

Кристиан по-доброму посапывает рядом, а моя особа смотрю бери розовые равно золотистые полосы новой зари на широких окнах. Его хэнд лежит для моей груди, да пишущий эти строки стараюсь сопатить на одном со ним ритме, хотя ни ложки никак не получается. Сон неграмотный приходит. Мой тело настроен в гринвичское время, равно мысли бегают сообразно кругу.

Столько общем сотворилось после последние три недели — нет, никак не необходимо пусто обманывать, ради последние три месяца, — пишущий эти строки вроде так сказать витала на облаках. И вот, с вашего позволения представиться: Ана Стил, симпатия а обращение Анастейша Грей, хозяйка самого восхитительного, соблазнительного, сексуального равным образом невообразимо богатого магната, какого всего только может повстречать женщина. Как могло случиться, в чем дело? всё-таки приключилось беспричинно быстро?

Я поворачиваюсь равно смотрю бери него спокойно равно оценивающе. Знаю, симпатия нередко наблюдает вслед за мной закачаешься сне, же ми такая достижимость выпадает редко. Во сне Кристиан выглядит таким юным равным образом беззаботным, длинные ресницы на волоске броско подрагивают, можно представить крыла веера, бери подбородке легкой тенью проступает щетина, губы, что вышедшие из-под резца скульптора, несильно приоткрыты. Мне где-то подмывает чмокнуть его, распахнуть его уста языком, минуть пальцами сообразно мягкой, же колючей щетине. Я вместе с трудом удерживаюсь, чтоб неграмотный потереться ко нему, малограмотный погладить, никак не разбудить. Хм… Почему ми воспрещено и так бы потренькать вместе с мочкой уха? Чуть-чуть прикусить, пососать. Подсознание бросает получи меня остервенелый созерцание сверх очков-половинок, отвлекшись получай миг ото второго тамара полного собрания сочинений Чарльза Диккенса, да посылает духовный упрек: «Ана, руки прочь беднягу на покое».

В первый день недели ми воротиться возьми работу. Сегодняшний дата отведен возьми акклиматизацию, а следом — назад, на привычную рутину. В последние три недели автор сих строк неграмотный расставались ни возьми минуту, да неграмотный глядеть Кристиана целешенький с утра до ночи будет, наверно, непривычно. Я откидываюсь держи подушку равным образом смотрю во потолок. Кто-то скажет, что-то осуществлять совместно столько времени невозможно, а сие далеко не выше- случай. Я была счастлива не без; ним даже если тогда, когда-когда я ссорились. И единственным, который омрачило мое счастье, стала весть что до пожаре на Грей-хаусе.

У меня холодеет кровь. Кто был в силах заблагорассудилось зла Кристиану? Загадка безграмотный дает ми покоя. Кто-то изо партнеров объединение бизнесу? Бывшая любовница? Обиженный служащий? Я понятки неграмотный имею, а Кристиан молчит и, стремясь отстоять меня, выдает информацию до капле. Я вздыхаю. Мой аристократ на сияющих черно-белых доспехах, всякий раз старающийся вступиться меня. Что нужно сделать, с намерением дьявол крошечку раскрылся?

Кристиан шевелится, равно автор замираю, невыгодный хочу вселять его, только действие из сего следует обратный. Черт! Два горящих зеницы смотрят, моргая, получай меня.

— Что случилось?

— Ничего. Засыпай. — Я встряхивающе улыбаюсь. Он потягивается, трет глаза, улыбается.

— Сбилась не без; ритма?

— Думаешь, занятие на этом? Я невыгодный могу уснуть.

— У меня убирать универсальное приспособление с бессонницы, да наравне крата на тебя, детка. — Он по-школьнически неограниченно ухмыляется, а моя персона закатываю шары да прыскаю. Все мои мрачные мысли улетают не принимая во внимание следа, а хлебогрызка находят мочку его уха.

* * *

Мы едем получи и распишись полночь за шоссейка I-5 во сторону моста 020. Едем получи и распишись «Ауди R8». Нас ждет обед у родителей Кристиана, выходной ленч по мнению случаю возвращения домой. Соберется все дом выгода Кейт равно Итан. Мы продолжительно были вдвоем, равным образом угодить сейчас на немаленький компании маленечко непривычно. Мы аж безвыгодный успели потолковать толком: симпатия вместе с самого утра ушел во кабинет, а ми пришлось расшифровать вещи. Кристиан, правда, сказал, аюшки? сие необязательно, ась? движимость разберет обращение Джонс, хотя для помощи соответственно дому ми до этих пор только лишь предстоит привыкнуть. Мысли разбегаются, равным образом мы невнимательно постукиваю пальцами в области кожаной обивке дверцы. Настроение паршивое, однако по причине чего? Не успела акклиматизироваться? Или за поджога?

— Разрешишь ми провалиться после руль? — спрашиваю ваш покорный слуга равным образом хозяйка удивляюсь тому, ась? произнесла сие вслух.

— Конечно, — улыбается Кристиан. — Все, зачем мое, оно равно твое тоже. Но разве разобьешь либо — либо поцарапаешь, моя персона отведу тебя во Красную комнату боли. — Он бросает во меня порывистый представление равно страшно ухмыляется.

Ничего себе! Я смотрю возьми него непонимающе. Это что, шутка?

— Ты но сказал сие безвыгодный всерьез, да? Ты тогда далеко не станешь репрессировать меня следовать то, зачем ваш покорный слуга поцарапаю твою машину? Неужели твоя милость любишь ее больше, нежели меня?

— Почти таково же, — со улыбкой отвечает некто и, потупив руку, тискает мое колено. — Но возлюбленная отнюдь не согревает меня соответственно ночам.

— Уверена, сие элементарно устроить, да в таком разе твоя милость был в состоянии бы вздремнуть на ней, — бросаю я.

Кристиан смеется.

— Мы равно дня невыгодный пробыли дома, а твоя милость меня поуже выставляешь?

Он, похоже, во восторге равно получай муж сердитый соображение отвечает широкой ухмылкой. Когда Кристиан на таком настроении, доходить до белого каления возьми него всё невозможно. Подумав, прихожу для выводу, почто некто пребывает во таком настроении от того самого времени, вроде вышел наутро с кабинета. И шелковица мы начинаю понимать, через что злюсь. Нам нужно отзываться во объективный мир, а ваш покорный слуга никак не знаю, который нас ждет: станется ли Кристиан прежним, таким а закрытым, во вкусе давно медового месяца, да смогу ли ваш покорный слуга нести наличествование его новой, улучшенной версии.

— Почему твоя милость такого склада довольный?

Мне достается до сей времени одна улыбка.

— Потому что такое? текущий болтовня такой… нормальный.

— Нормальный! — фыркаю я. — Но только лишь безграмотный получи четвертой неделе брака!

Улыбка соскальзывает да исчезает.

— Я шучу.

У меня перевелся ни малейшего желания перепилить ему настроение. Просто поразительно, каким неуверенным на себя возлюбленный когда-никогда бывает. Подозреваю, таким симпатия был всегда, однако скрывал эту неверность вслед суровым экстерьером. Поддевать его, трунить надо ним кризис миновал легкого, наверно, потому, который дьявол совсем для этому невыгодный привык. Как многое, однако, нам вновь предстоит распознать корешок в рассуждении друге!

— Не беспокойся, меня да «Сааб» устраивает, — говорю ваш покорнейший слуга равным образом отворачиваюсь ко окну, с целью самой никак не поддаться скверному настроению.

— Эй, во нежели дело?

— Ни на чем.

— С тобой случается где-то трудно. Давай, говори, зачем невыгодный так.

Я поворачиваюсь.

— Посмотри нате себя, Грей.

Он хмурится.

— Но автор этих строк стараюсь.

— Знаю. Я тоже. — Я улыбаюсь. Настроение чуточку улучшается.

* * *

Каррик стоит только у барбекю на поварском колпаке равно фартуке со надписью «К грилю допущен». Вид у него предварительно крайности нелепый, равно ваш покорнейший слуга стихийно улыбаюсь весь круг раз, при случае смотрю сверху него. Я да не насчет частностей чувствую себя не в пример лучше. Мы целое сидим следовать столом бери террасе большого фамильного у себя Греев, наслаждаясь теплым летним деньком. Грейс равным образом Миа расставляют всевозможные салаты, Элиот равно Кристиан доброжелательно пикируются равным образом обсуждают меры строительства нового дома, а Итан равно Кейт выпытывают у меня подробности нашего медового месяца. Кристиан под малограмотный выпускает мою руку равным образом ведь да мастерство крутит мое обручальное кольцо.

— Что ж, когда уладишь ситуация не без; Джиа, у меня полноте отверстие со сентября согласно середину ноября. Смогу запустить всю бригаду, — говорит Элиот, обнимая Кейт вслед за плечи. Она улыбается.

— Джиа должна прикатить грядущее ввечеру интересах окончательного согласования, — говорит Кристиан. — Надеюсь, в то время о по всем статьям да договоримся. — Он поворачивается равно выжидающе смотрит бери меня.

О, вона таково новость.

— Конечно. — Я улыбаюсь, главным образом пользу кого всех его родственников, только дух опять-таки падает. Почему возлюбленный принимает такие решения, отнюдь не поставив меня на известность? Или ми просто-напросто никак не дает покоя понятие что касается Джиа от ее роскошными бедрами равным образом шикарной грудью, по отношению ее дорогих дизайнерских нарядах равным образом духах? Я представляю, во вкусе симпатия пикантно улыбается моему мужу… Подсознание в который раз останавливает меня сердитым взглядом. Он отнюдь не дает тебе повода чтобы ревности. Черт, черт знает что меня бросает ныне ведь туда, ведь сюда. С что бы?

— Ана! — окликает меня Кейт. — Ты до этих пор там, получай юге Франции?

— Да, — держу пари моя персона от улыбкой.

— Хорошо выглядишь, — добавляет возлюбленная равным образом самоё но быть этом хмурится.

— Вы и оный и другой офигительно смотритесь, — расцветает улыбкой Грейс.

Итан наполняет бокалы.

— За счастливую пару, — предлагает Каррик, равно совершенно следовать столом поддерживают тост.

— Давайте поздравим Итана вместе с тем, почто записался наконец-то держи программу во Сиэтле, — со гордостью вставляет Миа равно тепло улыбается Итану, кой отвечает ей тем же. Интересно, глотать ли во их отношениях какой-то прогресс? Пока заявить трудно.

Я прислушиваюсь для разговорам вслед столом. Кристиан пересказывает всю программу нашего путешествия, времена с времени останавливаясь символически подробнее сверху томище alias ином пункте. Держится вольготно равным образом раскованно, ни малейших признаков беспокойства через поджога или — или поджигателя. А вишь мне, напротив, хоть твоя милость что-то хочешь далеко не удается вызволиться через нехорошего предчувствия. И аппетита нет. Кристиан сказал вчера, что-то моя особа потолстела. Он а прямо пошутил! Подсознание в который раз обжигает меня недовольным взглядом. Итан роняет ремер нате безжалостный пол, да совершенно вздрагивают с звука разлетевшегося полностью стекла. Размеренное процесс ланча прерывается короткой вспышкой активности — до этого времени собирают осколки.

— Если никак не выведешь себя с сего настроения, отведу на лодочный сарайчик равным образом отшлепаю объединение во-первых число, — шепчет ми возьми уши Кристиан. Я вздрагиваю ото неожиданности, поворачиваюсь равно во изумлении смотрю возьми него.

Это что, шутка?

— Не посмеешь, — негромко уверен я, чувствуя, на правах круглым счетом во глубине рождается знакомое, такое долгожданное волнение. Кристиан вопрошающе выгибает бровь. Конечно, посмеет. Бросаю соображение вследствие кассореал — получай Кейт. Она не без; интересом наблюдает из-за нами. Поворачиваюсь ко Кристиану равно во все глаза получи и распишись него смотрю.

— Сначала поймай — аз многогрешный на босоножках, — цежу ваш покорный слуга чрез зубы.

— С удовольствием постараюсь, — шепчет он, самоочевидно усмехаясь. Шутит?

Я краснею через смущения, хотя чувствую себя ранее лучше.

Мы насилу-насилу успеваем доделать сладкое — розоцветный со сливками, — как бы разверзаются хляби небесные, равно однако бросаются устранять со стола равным образом переставлять во кухню тарелки да стаканы.

— Хорошо еще, ась? хорошая чудная продержалась почти не впредь до конца ланча, — замечает Грейс объединение пути во комнату. Кристиан садится вслед за звездящийся черноголовый рояль, прижимает ногой рычаг равно начинает представлять знакомую мелодию, обозначение которой выпало у меня изо памяти.

Грейс интересуется моими впечатлениями с Сен-Поль-де-Ванс. Они со Карриком ездили тама числа полет вспять изумительный момент их собственного медового месяца, равно ми неожиданно приходит во голову, аюшки? сие доблестный знак, ежели учесть, в качестве кого счастлива буква пара. Кейт да Элиот устраиваются наедине бери большом мягком диване, а Итан, Миа равно Каррик заводят пара слов по отношению психологии.

Внезапно однако в качестве кого сам в области себе Греи умолкают, оборачиваются равно смотрят получай Кристиана.

Что?

Кристиан тихонько напевает что-то, подыгрывая себя получи рояле. В комнате воцаряется тишина, на которой важно только лишь его мягкий, лиричный голос. Я да вначале слышала, наравне дьявол поет, а они? Кристиан останавливается, заметив вдруг, что-то играет на полном безмолвии. Кейт оглядывается равно вопрошающе смотрит получай меня. Я пожимаю плечами, а Кристиан, поняв, аюшки? безотчётно оказался на центре внимания, обескураженно хмурится.

— Продолжай, — просит Грейс. — Никогда отнюдь не слышала, на правах твоя милость поешь.

Она смотрит сверху него удивленно, кажется видит на главный раз. Кристиан сидит неподвижно, позже пожимает плечами, бросает слабонервный зрение в меня равно поворачивается ко окну. Все глядишь начинают разговаривать, делая вид, зачем невыгодный обращают получи и распишись него внимания, да только лишь аз многогрешный одна смотрю в мой дорогого мужа.

— О, дорогая! — Грейс, подойдя, беретик меня после руки, а после против всякого чаяния включает во объятия. — Спасибо тебе, спасибо! — шепчет симпатия приближенно тихо, что-то ни один человек более ее безграмотный слышит.

К горлу подступает комок.

— Э… — Я равным образом обнимаю ее, и так равным образом плохо представляю, после что-то меня благодарят. Грейс улыбается, глазищи ее сияют. Она целует меня на щеку. Ну да ну! Что а моя особа такого сделала?

— Приготовлю чаю, — говорит Грейс хриплым ото непролитых слез голосом.

Я иду ко Кристиану. Он закончил представлять да игра стоит свеч у застекленной двери бери террасу.

— Привет.

— Привет. — Кристиан кладет руку ми в талию, привлекает для себе, да автор этих строк просовываю длань на обратный кармашек его джинсов. За окном шумит дождь. — Ты как? Уже лучше?

Я киваю.

— Да. Ты ясно знаешь, как бы убедить всех замолчать.

— Только сим равным образом занимаюсь, — говорит спирт со усмешкой.

— На работе — да, же безграмотный здесь.

— Верно, малограмотный здесь.

— Неужели пустое место отроду безграмотный слышал, равно как твоя милость поешь?

— Похоже, что такое? нет, — безжизненно отвечает он. — Пойдем?

Я смотрю получай Кристиана — лупилки у него теплые, мягкие — равным образом решаю заменить тему.

— Собираешься меня отшлепать? — В животе у меня вроде личиной просыпаются тысячи бабочек. Может быть, сие во вкусе единовременно то, что-нибудь нужно… то, что-что ми недоставало.

Он смотрит бери меня на вниз, равно зрачки его темнеют.

— Делать хоть головой об стену бейся никак не хочу, а поиграю от удовольствием.

— А… — Я импульсивно оглядываюсь, так нас ни один человек неграмотный слышит.

— Только разве будете плохо себя вести, обращение Грей, — шепчет некто ми держи ухо.

Несколько слов — равным образом меня лишь только что-нибудь безграмотный колотит с желания. И что всего лишь у него сие получается?

— Посмотрим, что такое? позволяется сделать, — нечетко говорю я.

* * *

Мы прощаемся со всеми да идемте для машине.

— Держи. Только невыгодный разбей. — Кристиан бросает ми ключи через «Ауди» да вовсе авторитетно добавляет: — А ведь автор буду безгранично недоволен.

У меня пересыхает умереть и никак не встать рту. Он разрешает ми возглавлять свою машину? Моя внутренняя Анахита натягивает кожаные шоферские перчатки да туфли сверх каблуков равным образом вопит с восторга.

— Уверен? — Я насилу шевелю губами.

— Да. И поторопись, сей поры автор этих строк неграмотный передумал.

Наверное, ваш покорный слуга вовек снова далеко не улыбалась в такой мере широко. Кристиан закатывает шары равным образом открывает передо мной дверцу. Я поворачиваю кнопка да завожу моторчик до этих пор давно того, на правах дьявол успевает обогнать машину спереди.

— Не терпится, обращение Грей? — не без; усмешкой спрашивает Кристиан.

— Ужасно.

Я тихонько сдаю отворотти-поворотти да разворачиваюсь получи и распишись подъездной дорожке не без; удивительной про меня самой ловкостью. Мотор работает ровно, чувствительно откликается нате малейшее прикосновение. Осторожно маневрируя получай дорожке, смотрю во отражение заднего вида: Сойер равно Райан, наши сегодняшние секьюрити, наравне крат забираются нет слов внедорожник. Я да далеко не знала, который они сопровождали нас сюда. Прежде нежели появиться нате шоссе, сбрасываю газ.

— Уверен?

— Да, — кратко отвечает Кристиан, да аз многогрешный понимаю, зачем спирт ни во нежели далеко не уверен.

Бедненький! Мне свербит гагарить да по-над ним, да по-над собой, моя особа нервничаю, да волнуюсь, да думаю, по образу было бы здравия желаем исчезнуть ото Сойера равно Райана. Смотрю влево, направо и, убедившись, сколько нам ничто безвыгодный угрожает, вывожу «Ауди» сверху шоссе.

Кристиан напрягается, только ничто отнюдь не говорит. Удержаться невозможно. Дорога чиста. Я прижимаю акселератор газа, да устройство прыгает вперед.

— Эй, потише! — кричит Кристиан. — Ты нас убьешь!

Я здесь но убираю газ. Какой покорный автомобиль, что подумаешь им управлять!

— Извини, — бормочу моя особа тоном кающейся грешницы, а исход из сего следует абсолютно неубедительный. Кристиан усмехается, скрывая облегчение.

— Что ж, сие сейчас не грех зачесть по образу плохое поведение, — как придется замечает он, равно мы безропотно сбавляю.

Смотрю во трюмо — «Ауди» безвыгодный видно, кзади нас всего только какой-то холостой вызывающий подозрение авто из тонированными стеклами. Представляю, вона безотлагательно Сойеру да Райану, как бы они смело пытаются выгнать дистанцию. Не знаю почему, меня сие лишь только раззадоривает. Но воображать полагается равным образом касательно муже, а в силу того что моя персона решаю возглавлять себя благопристойно да еще кроме фокусов, обретая мало-помалу уверенность, еду ко мосту 020.

Кристиан внезапно ругается да достает с кармана джинсов «блэкберри».

— Что? — негодующе бросает симпатия на трубку. — Нет. — Оглядывается. — Да. Она.

Что со временем еще? В зеркале по-видимому бы синь порох странного — кзади просто-напросто порядочно машин. Внедорожник отделен с нас четырьмя автомобилями, равно все сия совокупность движется бери одной скорости.

— Понимаю. — Кристиан вздыхает равным образом трет ладонью лоб. Я ощущаю исходящее ото него напряжение. Что-то никак не так. — Да… Не знаю. — Он смотрит держи меня равно опускает телефон. — Все хорошо. Едем дальше. — Голос его спокоен, получи и распишись губах улыбка, однако лупилки серьезные. Плохо дело! В месячные поуже бурлит адреналин. Кристиан заново поднимает телефон.

— Да-да, в 020. Как исключительно доедем… Да… Да…

Он кладет орудие в подставку да переключает на нагрузка громкой связи.

— В нежели дело?

— Не отвлекайся, детка, — говорит Кристиан.

Впереди — слет от моста 020 во направлении Сиэтла. Бросаю взор для Кристиана — симпатия смотрит лично преддверие собой.

— Ты только лишь никак не паникуй, но, когда-никогда да мы со тобой окажемся держи мосту, добавь газу. Нас ведут.

Нас ведут! Ни фиг себе! Сердце подскакивает, колотится относительно ребра, в соответствии с коже пробегают мурашки, равным образом гирло сжимается через паники. Но кто? Кто ради нами следит? Я паки бросаю мнение во поверхность заднего вида равно убеждаюсь, что-нибудь наказание авто так же держится из-за нами. Черт! Так сие они? Пытаюсь рассмотреть, который сидит ради рулем, однако шиш невыгодный вижу.

— Смотри держи дорогу, детка, — спокойно, аж уветливо говорит Кристиан. Обычно, в отдельных случаях пишущий эти строки после рулем, некто пользуется другим, куда-нибудь побольше жестким тоном.

Соберись, одергиваю моя персона себя, с тем малограмотный поддаться страху. А коли наши преследователи вооружены? Вооружены, равно их намерение — Кристиан. Мне становится отнюдь не согласно себе, ко горлу подкатывает тошнота.

— Почему твоя милость решил, в чем дело? из-за нами следят? — срывающимся тихонько спрашиваю я.

— У «Доджа», ась? сзади, поддельные регистрационные номера.

Откуда дьявол знает?

Мы приближаемся ко мосту по части въезду. День близится для вечеру, равным образом хоть не перестает перестал, тротуар мокрая. Хорошо еще, в чем дело? машин немного.

В голове эхом красиво напев Рэя, одна изо его многочисленных лекций до самообороне. «Ты, Ана, погибнешь либо действительно пострадаешь через паники». Делаю всеобъемлющий вдох, пытаюсь взять хоть лещадь осмотр дыхание. Тому, кто именно нас преследует — кем бы спирт ни был, — нужен Кристиан. Я делаю единаче безраздельно инспирация — во голове начинает проясняться, перестает скрючиваться живот. Мне нужно уберечь Кристиана. Я хозяйка хотела разнестись бери этой машине, разнестись из ветерком. Ну что-то ж, во он, муж шанс. Вцепляюсь на баранка равно бросаю конечный взор во зеркальце заднего вида. «Додж» приближается. Я сбрасываю газ, оставляя вне внимания деятельный движение Кристиана, равно рассчитываю парадное ко мосту 020 таким образом, с целью «Доджу» пришлось зависнуть равно выжидать просвета на плотном потоке движения. И о ту пору мы даю совершенный голубой огонь — равно «Ауди» прыгает не без; места, вдавливая нас обеих во спинки сидений. Стрелка спидометра подлетает ко семидесяти пяти милям во час.

— Не гони, детка, — как ни в чем не бывало говорит Кристиан, и так спокойным моя особа назвала бы его на последнюю очередь.

Мы мчимся посредь двумя рядами, прыгая в таком случае влево, ведь вправо, в духе черная шашка в области шашечной доске, ускользая через грузовиков равным образом легковушек. Мост что-то около по соседству годится для озеру, ась? да мы не без; тобой наравне предлогом несемся в области воде. Другим водителям мои передвижение неграмотный в области вкусу, же автор этих строк стараюсь невыгодный отмечать неодобрительных равно по правде сказать сердитых взглядов. Кристиан сидит неподвижно, держа сцепленные шуршики в коленях, да автор снова успеваю подумать, что-нибудь он, наверное, делает так, дай тебе меня малограмотный отвлекать.

— Молодец, хорошая девочка, — говорит некто равным образом оглядывается. — Не вижу «Доджа».

— Мы вслед несубом, мистер Грей, — доносится изо «блэкберри» гик Сойера. — Он пытается пристебнуть вас, сэр. Постараемся вдаться клином посередь вами равно «Доджем».

Несуб? Это сызнова зачем такое?

— Хорошо. Миссис Грей временно справляется. На этой скорости равно подле условии, что такое? машин безвыгодный прибавится, автор сих строк минуем понтон посредством пару минут.

— Понял, сэр.

Мы проносимся мимо диспетчерской вышки, стоящей для середине пути путем озерко Вашингтон. Спидометр показывает, что такое? ваш покорнейший слуга держусь бери одной равно праздник но скорости — семьдесят пятерка миль на час.

— У тебя впрямь важно получается, — говорит, оглядываясь, Кристиан, да его интонация отчего-то напоминает ми нашу первую встречь на игровой комнате. Я здесь но отсекаю воспоминание, с намерением далеко не отвлекаться.

— Куда едем? — приблизительно ровно спрашиваю я. Управлять машиной — одно удовольствие; инда неграмотный верится, почто я едем бери приличной скорости.

— Миссис Грей, держи ставка держи I-5, а далее получи и распишись юг. Мы хотим проверить, последует ли следовать вами «Додж», — отвечает согласно громкой блат Сойер. Впереди — признание богу — загорается зеленый, равным образом моя особа прибавляю.

Бросаю смятенный зырк держи Кристиана — возлюбленный подбадривает улыбкой да тута а меняется на лице.

— Черт!

У съезда не без; моста механизмы сбавляют, равным образом ми равно как требуется свалить газ. Смотрю во поверхность равно вижу «Додж» (по крайней мере, ми приблизительно кажется).

— Сколько, червон alias больше?

— Да, вижу, — говорит Кристиан. — Интересно, кто именно но это?

— Мне тоже. А который вслед рулем? Узнать можно? — обращаюсь пишущий эти строки для лежащему возьми подставке «блэкберри».

— Нет, госпожа Грей. Тонировка чрезмерно темная, малограмотный разглядеть. Может существовать во вкусе мужчина, приблизительно равным образом женщина.

— Женщина? — повторяет Кристиан.

Я пожимаю плечами равным образом предлагаю личный вариант:

— Твоя обращение Робинсон?

Кристиан напрягается да беретик со держателя телефон.

— Она безвыгодный моя госпожа Робинсон, — ворчит он. — Я равно безвыгодный разговаривал не без; ней вместе с самого дня рождения. Да Элена равно малограмотный стала бы круглым счетом свершать — сие далеко не ее стиль.

— Лейла?

— Она на Коннектикуте, от родителями. Я а тебе говорил.

— Уверен?

Кристиан отвечает далеко не сразу.

— Нет. Но неравно бы возлюбленная сбежала, кони как следует предупредили бы Флинна. Давай обсудим это, в некоторых случаях вернемся домой. А доколь тебе отпустило отнюдь не отвлекаться.

— Но чай сие может составлять да несложно какая-то случайная машина.

— Я далеко не собираюсь рисковать. Тем сильнее на ситуации из твоим участием, — обрывает меня Кристиан равно возвращает «блэкберри» для подставку, приблизительно который наш брат опять-таки можем сдерживать связность от Сойером равным образом Райаном.

Ну да ладно. Спорить не без; ним не откладывая смысла нет… может быть, потом. Я придерживаю язык. К счастью, армия машин снова-здорово редеет. Мне даже если удается продраться первым делом и, достигнув разъезда Маунтлейк, дернуть во сторону I-5.

— А неравно копы остановят? — спрашиваю я.

— Это было бы неплохо.

— Только малограмотный пользу кого меня.

— За полномочия никак не беспокойся, — уверяет он, равным образом ми слышатся на его ответе нотки веселья.

Давлю бери голубой огонь равно снова-здорово подбираюсь для семидесяти пяти. Да, сия пташка умеет летать. Она такая легкая во управлении, такая послушная! Выдаю восемьдесят пять. Никогда равно безвыгодный думала, в чем дело? буду ездить где-то быстро. Мой «жук» во лучшем случае вытягивал сверху полсотни во час.

— Набирает скорость, — ничтоже сумняшеся да наплевательски докладывает Сойер. — Идет по-под девяносто.

Черт! Ну же, быстрее! Жму до данный поры сильнее. Мотор урчит, да вытягивает получи и распишись девяносто пять. Мы летим для пересечению I-5.

— Так равно держи, — говорит Кристиан.

Я одну каплю сбрасываю газ, проезжая перекресток. Движение в этом месте изрядно спокойное, да ми на долю секунды удается вымахнуть получай скоростную полосу. Снова газую — равным образом смотри я еще летим в области левой полосе, а другие смертные подают вправо, пропуская нас вперед. Не до скорого свидания ваш покорный слуга приближенно напугана, наверно, получала бы удовольствие.

— Он вышел бери сотню, сэр, — докладывает Сойер.

— Оставайся из ним, Люк, — бросает Кристиан.

Люк?

На нашу полосу выскакивает грузовик. Черт! Я успеваю бить соответственно тормозу.

— Чертов идиот! — клянет лихача Кристиан. Нас бросает вперед. Как хорошо, ась? поглощать ремни безопасности.

— Обходи его, детка, — цедит через стиснутые частокол Кристиан.

Я проверяю, что-нибудь там, сзади, да режу объединение диагонали вследствие три линии. Мы паки вырываемся в скоростную полосу.

— Хороший маневр, обращение Грей, — позитивно ворчит Кристиан. — И где, интересно, копы? Как надо, таково их да нет.

— Мне вирный купон ни ко чему, — говорю я, малограмотный смотря получай Кристиана. — Тебя ужели в жизнь не далеко не штрафовали ради излишек скорости?

— Нет. — Я кошу правым глазом равным образом вижу, в чем дело? спирт улыбается.

— И отнюдь не останавливали?

— Останавливали.

— Понятно.

— О…

— Обаяние, госпожа Грей. Все ремесло во обаянии. А нынче сосредоточьтесь. Сойер, идеже «Додж»?

— Идет в ста десяти, сэр, — сообщает Сойер. Ничего себе! У меня ажно дух подскакивает. Смогу ли моя особа колесить быстрее? Снова придавливаю рычаг газа равным образом уношусь вперед.

— Поморгай, — говорит Кристиан, имея на виду глядящий впереди «Форд Мустанг».

— Я лишь дурой себя выставлю.

— Ну беспричинно выстави, — срыву бросает он.

Ладно, однажды тебе где-то надо.

— Э, а идеже фары?

— Индикатор. Потяни получи себя.

Тяну получи себя — да «Мустанг» уходит вправо. Водитель показывает ми палец, так пишущий эти строки проношусь мимо.

— Придурок, — бормочет Кристиан равно тута но поворачивается ко мне: — Сверни получи и распишись Стюарт.

— Есть, сэр.

— Мы держи Стюарт-стрит, — говорит Кристиан Сойеру.

Сбрасываю газ, смотрю на зеркало, показываю поворот, возьми отключка подумаешь пересекаю хорошо полосы равно скатываюсь не без; магистрали. Едем соответственно Стюарт-стрит нате юг. Улица пустынная, машин под нет. И идеже но все?

— Нам днесь везет, пустое место безграмотный мешает. Но да «Доджу» тоже. Давай, Ана, гони. Вези нас домой.

— Не помню дорогу, — бормочу я. «Додж» так же висит получи и распишись хвосте, равно меня сие нервирует.

— Держи получи и распишись юг, сей поры моя особа малограмотный скажу.

Кристиан в свой черед волнуется. Мы пролетаем три квартала, же получи и распишись Йель-авеню синяк встречает нас желтым.

— Жми, Ана, — кричит Кристиан. Я жму получи акселератор газа, нас бросает назад, равно «Ауди» рвется вперед, возьми пурпуровый свет.

— Повернул нате Стюарт-стрит, — докладывает Сойер.

— Оставайся из ним, Люк.

— Люк?

— Его приближенно зовут.

Невольно бросаю мнение направо — Кристиан смотрит сверху меня, как бы сверху сумасшедшую.

— Следи ради дорогой! — рявкает он.

Я неграмотный обращаю внимания держи тон.

— Люк Сойер.

— Да!

Какие наш брат раздражительные. Но равно ваш покорный слуга хороша: личность работал со мной последние цифра недель, а мы даже если имени его невыгодный знаю.

— Это я, мэм. — Я вздрагиваю, хоть бы напев с трубки невозмутимый и, равно как денно и нощно у Сойера, монотонный. — Несуб подходит по части Стюарт-стрит, сэр. Набирает скорость.

— Давай, Ана, далеко не спи. Поменьше болтай, — ворчит Кристиан.

— Стоим держи первом перекрестке, — докладывает Сойер.

— Быстрее, сюда, — кричит Кристиан, указывая получи парковочную стоянку бери южной стороне Борен-авеню.

Я резким движением выворачиваю руль, да покрышки протестующее взвизгивают.

Площадка забита поперед отказа.

— Вокруг, быстро, — командует Кристиан. Маневр ясен: скрыться, чтоб нас далеко не заметили от улицы. — Туда! — Он показывает свободное место. Хочет, дай тебе автор этих строк припарковалась? Что следовать дурь!

— Делай, что-то говорят. — Я да делаю. Получается идеально. Впервые на жизни удалась образцовая парковка.

— Мы спрятались. Парковка в лоне Стюарт равно Борен, — говорит Кристиан, нагнувшись ко «блэкберри».

— О"кей, сэр. — Сойер, похоже, безграмотный на лучшем расположении духа. — Оставайтесь держи месте, а наш брат последим из-за «Доджем».

Кристиан поворачивается ко мне, всматривается…

— Ты во порядке?

— Конечно, — шепчу моя персона едва-едва слышно.

Он усмехается.

— Знаешь, те, на «Додже», нас неграмотный слышат.

И автор этих строк смеюсь.

— Проезжаем Стюарт равным образом Борен, сэр. Вижу парковку. «Додж» проскочил мимо.

Мы что один облегченно вздыхаем.

— А ваш брат молодец, обращение Грей. Хорошо водите. — Кристиан проводит по мнению моей щеке костяшками пальцев. Я вздрагиваю через прикосновения равно перевожу дух.

— Надо ли познавать так, который твоя милость значительнее далеко не будешь ныть сверху мое плохое вождение? — спрашиваю я.

Он смеется, громогласно равно ото души.

— Так далече аз многогрешный заходить, пожалуй, безграмотный стану.

— Спасибо, ась? разрешил прокатиться. Да до нынешний поры около таких волнующих обстоятельствах. — Я заботливо да бесполезно пытаюсь схватить водевильный тон.

— Может быть, немедленно ради штурвал выгодно отличается засесть мне.

— По правде говоря, я, наверно, инда вылезть от сего места безграмотный смогу. Ноги что ватные. — Меня нечаянно начинает трясти.

— Это адреналин, детка. Ты, что всегда, была великолепна. У меня не имеется слов. Ты ни разу меня безвыгодный подвела. — Кристиан вновь гладит меня в области лицу, во его глазах любовь, страх, сожаление, столько эмоций одновременно — равным образом меня прорывает. Скопившиеся чувства вырываются с дойки сдавленным всхлипом, равно пишущий эти строки рыдаю.

— Не надо, детка, безвыгодный надо. Пожалуйста, невыгодный плачь.

Пространство ограничено, хотя дьявол до сей времени но дотягивается давно меня, обнимает, привлекает для себе, убирает из лица волосы, целует глаза, щеки… Я обхватываю его руками, прижимаюсь для его плечу равным образом тихонько всхлипываю. Он тычется носом на мои волосы, поглаживает по части спине, да пишущий сии строки сидим приближенно какое-то время, молча, далеко не говоря ни слова, без труда держимся дружок из-за друга.

Действительность напоминает в отношении себя голосом Сойера.

— Несуб близко «Эскалы». Объезжает заведение.

— Продолжайте наблюдение, — бросает Кристиан.

Я вытираю ладонью нос, перевожу дух.

— Воспользуйся моей рубашкой. — Он целует меня во висок.

— Извини, — конфузливо говорю я.

— За что? Тебе неграмотный из-за почто извиняться.

Я вновь вытираю нос. Кристиан беретик меня вслед подбородок да слабо целует на губы.

— Моя прекрасная, моя отважная девочка, у тебя такие мягкие губы, если твоя милость плачешь, — шепчет он.

— Поцелуй еще.

Кристиан замирает.

— Поцелуй меня, — выдыхаю я. Он наклоняется, беретик достойный получай подставке «блэкберри» равным образом бросает нате водительское сиденье в среде моими ногами. И вишь еще его рот впиваются во мои губы, а его квакало врывается во мои рот, навстречу аюшки? у меня пропал никаких возражений. Адреналин распаляет страсть, иглами разлетающуюся в соответствии с телу. Я сжимаю его рыло посредь ладоней, мы упиваюсь им, да симпатия смутно рычит, воспламеняясь ото мой огня, равно там, внизу живота, свиваются упругие кольца желания. Он шарит жадной рукой по части моей груди, талии, спине, спускается ниже. Я приподнимаюсь…

— Уф… — выдыхает Кристиан да отодвигается.

— Что? — шепчу я.

— Ана, наша сестра получай парковочной стоянке, на Сиэтле.

— И что?

— Ну, автор хочу трахнуть тебя, а твоя милость тут… ерзаешь. Неудобно.

Его болтология только лишь раздувают костерчик мой желания, равно оно вырывается из-под контроля, стягивая мышцы внизу живота.

— Хочешь — трахни. — Я целую его во куток рта. Эта кросс бери машине… волнение… страх… напряжение… они подстегнули мое либидо. Кристиан отстраняется, смотрит держи меня изучающе из-под несладко нависших век.

— Здесь? — осипло спрашивает он. Во рту делается сухо. У него сие получается, ввести меня одним словом.

— Да. Я хочу. Сейчас.

Он смотрит возьми меня покамест небольшую толику секунд, символически склонив голову набок.

— Какая ваша милость бесстыдная, госпожа Грей, — шепчет спирт позднее долгой, во целую вечность, паузы. Собирает мои растительность сверху затылке, оттягивает голову назад, да вишь сделано его цедилка захватывают мои, требовательно, жадно. Рука скользит в области моей спине, ныряет лещадь бедро…

— Какая радость, в чем дело? бери тебе юбка. — Он сует руку подина мою клетчатую, белую не без; голубым юбку, гладит по части бедру, равно моя персона зарываюсь пальцами на его волосы, верчусь у него получи коленях.

— Не ерзай, — рычит некто равно сжимает на пригоршню все, который оказалось почти рукой. Я в мгновение ока замираю. Его указательный порхает за клитору, равно у меня захватывает сердце — эдак во глубине меня что пробивает гальванический разряд.

— Не елозь, — шепчет Кристиан равным образом опять целует меня, кружа большим пальцем соответственно тонким кружевам моих дизайнерских трусиков. Два пальца долго пробираются почти шелк да погружаются на меня. Я со стоном подаюсь им навстречу.

— Пожалуйста…

— О! Вы уж готовы, обращение Грей. — Он окунает сосиски глубже, вынимает, паки окунает. Какая томительная пытка. — Тебя приблизительно заводят погони?

— Ты меня заводишь.

Кристиан хищно, по-волчьи, ухмыляется да срыву выводит пальцы, оставляя меня ни из чем. И тогда же, сверх всякого предупреждения, подхватывает меня подина колени, приподнимает равным образом разворачивает из себя ко ветровому стеклу.

— Разведи ноги, — командует он.

Я безответно исполняю приказ. Теперь мои цирлы свешиваются до самого пола по мнению обе стороны через него. Он гладит меня сообразно ногам, исподнизу вверх, задирает юбку.

— Положи шуршалки ми получи и распишись колени. Наклонись вперед. И подними свою восхитительную задницу. Смотри головой малограмотный стукнись.

Черт! Мы ведь сделаем это, стойком здесь, в общественной парковке. Я борзо оглядываюсь согласно сторонам равно ни одной живой души далеко не вижу, однако огонек возбуждения сделано бежит на крови. Я нате автостоянке! Круто! Кристиан возится у меня следовать спиной, равным образом ваш покорный слуга слышу, на правах вжикает «молния». Он обнимает меня следовать талию одной рукой, стягивает плавки другой породы равным образом одним быстрым движением нанизывает меня бери себя.

— А-а!

Я вжимаюсь во него равно слышу, на правах некто шипит ми на шею. Его длань ползет кверху равным образом хватит меня внизу вслед подбородок. Он так и подмывает мою голову отворотти-поворотти да во сторону, подается прежде всего равно целует на горло. Другая хэнд ложится держи бедро. Мы начинаем выше- танец.

Я подбираю ноги, равно возлюбленный набирает темп. Ощущения… Я во всё горло стону. Как беспробудно у него получается. Хватаюсь левой рукой из-за стержень ручного тормоза, опираюсь правым локтем нате дверцу. Он терзает зубами мочку мой уха, тянет… ми с больно. Он таранит меня снова, равным образом снова, да снова. Я качаюсь вверх-вниз, равно я находим напоследках универсальный ритм. Кристиан просовывает руку перед юбку да начинает легко давить секиль сквозь тонкую драпировка трусиков.

— А-а!

— Быстрее, — выдыхает Кристиан ми во ушко чрез стиснутые зубы. — Все следует содеять быстро, Ана. — Он добавляет жару.

— А-а! — Я сейчас ощущаю знающий гудение приближающейся волны наслаждения, растущей, сгущающейся на глубине меня.

— Ну же, детка, — хрипит ми во ухо. — Я хочу тебя слышать.

Я в который раз стону, моя особа теряюсь, тону на ощущениях, равным образом иллюминаторы мои закрыты. Его звук — у меня на ухе, его респирация — у меня возьми шее, равным образом сласть изливается, пульсируя, с того места, идеже его пальцы…

Меня захватывает водоворот, да мое органон требует разрядки.

— Да, — шипит Кристиан, да автор этих строк держи час открываю тараньки да вижу прежде с лица брезентовую крышу «R8». Я опять жмурюсь равно здесь но кончаю.

— Ох, Ана, — удивленно шепчет возлюбленный и, обняв меня, посылает новейший толчок да замирает возьми пике внутри. Трется носом по отношению мою шею, целует во горло, во щеку, на висок.

— Ну как, обращение Грей, сбросили напряжение? — Кристиан который раз тискает зубами мочку мой уха. Я вполне опустошена, равным образом сил навалом только лишь держи как бы напоминающее мяуканье. Чувствую, наравне дьявол улыбается.

— Мне эдак согласно правилам помогло. — Он снимает меня вместе с себя. — Ты что, гик потеряла?

— Да.

— А нынче скажи, кто такой у нас распутник. Не думал, что такое? твоя милость такая эксгибиционистка.

Я тутовник а выпрямляюсь равным образом суетливо озираюсь по части сторонам. Он напрягается.

— За нами опять-таки сам черт малограмотный наблюдает? — со тревогой спрашиваю я.

— По-твоему, ваш покорнейший слуга позволил бы, с целью один человек смотрел, равно как моя баба кончает? — Кристиан поглаживает меня согласно спине, же с его голоса объединение ней снова-здорово бегут мурашки. Я оглядываюсь да плутовато улыбаюсь.

— Секс на машине!

Кристиан усмехается равным образом убирает у меня со лица прядку волос.

— Давай поменяемся. Я поведу.

Он открывает дверцу, с целью аз многогрешный выбралась получи и распишись площадку, равно бойко застегивает «молнию». Потом из сего явствует сам, открывает другую дверцу, ахнуть безграмотный успеешь возвращается из-за руль, подбирает «блэкберри» да набирает номер.

— Где Сойер? И «Додж»? Как получилось, ась? Сойер отнюдь не вместе с тобой?

Он хозяйственно слушает ответ, наверное, Райана.

— Она? — Пауза. — Оставайся не без; ней. — Кристиан дает отбойка да смотрит в меня.

Она? Райан говорил что до водителе «Доджа»? Но кто? Элена? Лейла?

— В «Додже» была женщина?

— Похоже, ась? так, — втихомолку отвечает Кристиан. Его уста сжимаются во тонкую, сердитую линию. — Едем домой. — Он поворачивает родник равно атас сдает назад. «Ауди» нерезко выкатывается со стоянки.

— А где… этот… несуб? И вообще, что такое? сие весь значит? Звучит почитай что БДСМ.

Кристиан кой-как достопримечательно усмехается равным образом сворачивает для Стюарт-стрит.

— Несуб — сие кто-то субъект. Райан — давний фэбээровец.

— Бывший фэбээровец?

— Не спрашивай. — Кристиан качает головой, похоже, хоть сколько-нибудь обдумывает.

— И идеже а неотложно нынешний несуб?

— На автодорога I-5, движется получи и распишись юг. — Он бросает получи и распишись меня минутный взгляд. Глаза холодные, жестокие. Ух ты, экий перевоплощение через страшный для спокойствию! Несколько секунд — равным образом передо мной остальной человек. Тянусь, поглаживаю по мнению бедру, пробегаю пальцами объединение внутреннему шву джинсов — кривая вывезет расширить настроение. Он отпускает руль, кладет свою руку для мою — опосля траектория закрыт.

— Нет. Мы равным образом этак на бок света зашли. Ты но никак не хочешь, дабы мы попал во аварию во трех кварталах с дома. — Подносит мою руку для губам — умерить укоризна бесстрастным поцелуем. Расчетливый, холодный, властный… Мой Пятидесятигранный. Впервые следовать долгое промежуток времени автор чувствую себя расшалившейся девчонкой. Убираю руку, отодвигаюсь да секунду-другую сижу тихо.

— Значит, женщина?

— Очевидно, да. — Кристиан вздыхает, поворачивает ко подземному гаражу равно набирает адрес возьми пульте. Двери распахиваются, некто въезжает равно осторожно паркуется.

— Мне нравится буква машина, — мурлычу я.

— Мне тоже. И нравится, в качестве кого твоя милость из ней справилась. Даже безвыгодный сломала.

— Можешь укупить ми такую но бери будень рождения. — Я подкупающе улыбаюсь да выхожу изо аппаратура — Кристиан сидит не без; открытым ртом. — Белую, — добавляю я.

Он ухмыляется равным образом качает головой:

— Анастейша Грей, ваша сестра далеко не перестаете изумлять меня.

Я захлопываю дверцу да жду Кристиана. Он выходит, смотрит нате меня, да текущий созерцание что якобы обращается ко чему-то, аюшки? живет по-серьезному закачаешься мне. Теперь пишущий эти строки ранее недурственно знаю данный взгляд. Кристиан к лицу ближе, наклоняется да шепчет:

— Тебе нравится машина. Мне нравится машина. Я трахал тебя на ней… может быть, целесообразно трахнуть получай ней.

Ответить ваш покорный слуга отнюдь не успеваю — на стоянка въезжает блистающий заливистый «Мерседес». Кристиан смотрит держи него вначале не без; беспокойством, далее от раздражением.

— Похоже, пишущий сии строки поуже отнюдь не одни. Идем. — Он беретик меня после руку, ведет для гаражному лифту, нажимает кнопку вызова, и, нонче наш брат ждем, для нам присоединяется водильщик «Мерседеса». Молодой, одет из элегантной небрежностью, кудряшки длинные, темные. Обычно что-то около выглядят телевизионщики не так — не то газетчики.

— Привет. — Он ласково улыбается нам.

Кристиан обнимает меня вслед талию равно галантно кивает.

— Я после этого недавно. Мне шестнадцатый.

— Привет, — улыбаюсь аз многогрешный во ответ. У него добрые карие глаза. Приходит лифт. Мы входим. Кристиан смотрит получи меня от непроницаемым выражением.

— Вы — Кристиан Грей, — говорит молоденький человек.

Кристиан затянуто улыбается.

— Пол Харрисон. — Он протягивает руку. Кристиан нехотя ее пожимает. — Вам для экий этаж?

— Мне нужно определить код.

— А-а…

— Пентхаус.

— О… — Пол вновь улыбается. — Конечно. — Он нажимает кнопку восьмого этажа, равным образом двери закрываются. — Миссис Грей, полагаю.

— Да. — Я учтиво улыбаюсь, ты да я обмениваемся рукопожатиями. Пол задерживает получай ми суждение равно чуточку краснеет. Вот еще. Я как и краснею равным образом чувствую, в качестве кого напрягается лежащая у меня получай талии рука. — Когда ваш брат въехали?

— В предыдущий уикенд. Мне в этом месте нравится.

Неловкая пауза… звонок… лифт останавливается получи и распишись этаже Пола.

— Рад узнать из вами обоими, — говорит некто из облегчением да выходит. Двери тихонько закрываются. Кристиан вводит код, равно подъемник паки пусть будет так вверх.

— Мне симпатия показался милым. А других соседей аз многогрешный до этих пор безвыгодный встречала.

Кристиан хмурится.

— Предпочитаю, воеже этак равным образом было.

— Это потому, ась? твоя милость затворник. А ми некто понравился.

— Затворник?

— Затворник. Прячущийся на башне изо слоновой кости, — насухо констатирую я.

— Башня изо слоновой кости. — Он усмехается. — Я круглым счетом полагаю, пока что ваш брат можете подложить покамест одно наименование на опись своих поклонников, госпожа Грей.

Я закатываю глаза.

— Ты каждого записываешь во мои поклонники.

— Ты не долго думая закатила глаза?

Пульс учащается.

— Да, закатила. — Дышать становится труднее.

Он смотрит держи меня, хоть сколько-нибудь наклонив голову, со своим фирменным, самодовольно-насмешливым выражением.

— И сколько я будем из сим делать?

— Что-нибудь грубое.

Моргает. Не ожидал.

— Пожалуйста.

— Хочешь еще?

Я как черепаха киваю. Дверь открывается — да мы из тобой дома.

— Насколько грубо? — Глаза его темнеют.

Я не проронив слова смотрю бери него. Он закрывает получай момент глаза, в дальнейшем навалом меня из-за руку равно вытаскивает во фойе.

Мы врываемся путем двойные двери во зал ожидания равным образом натыкаемся бери Сойера. Он выжидающе смотрит держи нас.

— Сойер, доложишь об во всем от час, — говорит Кристиан.

— Да, сэр. — Сойер поворачивается да изволь на канцелярия Тейлора.

У нас общий час!

Кристиан смотрит получи и распишись меня.

— Значит, грубо?

Я киваю.

— Что ж, обращение Грей, вы повезло. Сегодня у меня дата исполнения желаний.



Глава 0

Какие очищать идеи? — спрашивает Кристиан да смотрит ми во глаза, откровенный да бесстыдно.

Я пожимаю плечами, хотя дуновение против всякого чаяния стесняется с непонятного волнения. Я далеко не знаю, на нежели тута мастерство — во погоне, адреналине, моем прежнем плохом настроении, — же моя персона хочу этого, хочу отчаянно. На лице мужа не торопясь проступает озадаченность. — Что-нибудь особенное? — Его сотрясение воздуха — что нежная ласка. Я киваю, чувствуя, в духе вспыхивает лицо. Почему сие этак меня смущает? Я во всяком случае что всего лишь малограмотный делала от сим мужчиной. Он мои муж, на конце-то концов! А может, вопрос во том, что такое? моя особа самочки хочу сего равным образом стесняюсь признаться? Мое подсознание бросает разъяренный взгляд: «Хватит сделано отливать пушечку лишнее».

— Карт-бланш? — Кристиан смотрит получай меня задумчиво, ровно пытается приходить ми во голову.

Карт-бланш? Ну равным образом дела! А почто а после сим может последовать?

— Да, — раздражительно говорю я, да побуждение расцветает кайфовый ми пышным цветом. Кристиан улыбается своей ленивой сексуальной улыбкой.

— Идем. — Он беретик меня вслед за руку да ведет ко лестнице. Теперь ясно. Игровая комната! Моя внутренняя Аматэрасу стряхивает дрему равно торопится следом.

У подножия лестницы Кристиан отпускает мою руку равно отпирает дверь. Ключ висит для цепочке, которую моя персона новобрачный ему подарила.

— После вас, обращение Грей, — говорит он, отступая во сторону.

В игровой — знающий душок дерева, кожи равным образом полировки. Я краснею присутствие мысли, что-нибудь госпожа Джонс заходила семо прибраться, временно автор сих строк уезжали сверху золотисто-желтый месяц. Кристиан махом заключает свет, равно темно-красные стены заливает гибкий ослабленный свет. Я останавливаюсь равным образом смотрю в него, равным образом предвкушение разгоняет за венам густую, тяжелую кровь. Что у него во голове? Что спирт собирается выработать со мной? Кристиан запирает дверь, поворачивается и, задумчиво наклонив голову набок, смотрит для меня.

— Чего твоя милость хочешь, Анастейша?

— Тебя.

Усмехается.

— Я у тебя есть. С того самого дня, наравне твоя милость заявилась во мои офис.

— Ну этак удивите меня, мистер Грей.

В круглый усмешке кроется радость да клятва что-то непристойного.

— Как пожелаете, госпожа Грей.

Сложив грабли получи и распишись груди, возлюбленный поглаживает длинным указательным пальцем нижнюю губу равно окидывает меня оценивающим взглядом. Потом распахивает мою короткую джинсовую курточку да стаскивает со плеч, таково зачем возлюбленная падает получи и распишись пол. Дергает из-за посад моей рубашки.

— Подними руки.

Я поднимаю, равным образом Кристиан стаскивает рубашку вследствие голову. Наклонившись, целует меня во губы. В глазах — увлечение равным образом желание. Рубашка равно как летит получи и распишись пол.

— Вот. — Я снимаю не без; запястья равным образом протягиваю ему резинку интересах волос. Он останавливается, так токмо получай мгновение, лик остается бесстрастным равным образом ни ложки невыгодный выдает. Повязку как ни говорите беретка да тогда но командует:

— Повернись.

Я будет улыбаюсь равно поворачиваюсь. Похоже, сие остановка я всегда а преодолели. Он души да увертливо собирает мои вихры да перетягивает их резинкой.

— Хорошая мысль, госпожа Грей, — шепчет возлюбленный ми сверху уши равно тогда но прикусывает мочку. — Не оборачивайся равно сними юбку. Брось для пол.

Я поворачиваюсь, да Кристиан делает ступень назад. Глядя получай него, расстегиваю пуговицы держи поясе, позднее — «молнию». Юбка, будто птица, взмахивает крыльями, пластично опускается да расстилается почти ногами.

— Отойди.

Я делаю деяние во сторону, равным образом возлюбленный ахнуть безвыгодный успеешь опускается возьми родословная равно беретик меня следовать правую лодыжку. Пока возлюбленный возится не без; ремешками, ваш покорнейший слуга стою, держась из-за стену, подина возле крючков, возьми которых в оны годы висели плетки, хлысты, паддлы да остальной инструмент. Теперь на этом месте остались всего схема равно флоггер, по сию пору остальное убрали. Я от любопытством рассматриваю их. Интересно, пользуется ли симпатия ими?

Сняв со меня босоножки — автор остаюсь на кружевных трусиках равным образом лифчике, — Кристиан смотрит снизу.

— Симпатичный вид, обращение Грей. — Он снег держи голову поднимается бери колени, предостаточно меня ради бедра, притягивает равно утыкается носом ми в ряду ног. — И пахнет ото тебя тобой, мной равно сексом. — Он шумно свербит носом равным образом целует меня сквозь трусики. — Такой пьянящий запах!

Какой а он… проказник.

Кристиан собирает одежду равно сабо равно без участия малейших усилий, свободно равным образом плавно, во вкусе спортсмен, выпрямляется.

— Иди ко столу. — Он указывает подбородком. — Лицом ко стене. Чтобы неграмотный знала, который автор этих строк планирую. Наша цель, обращение Грей, — случиться клиенту, а ваш брат пожелали сюрприз.

Я отворачиваюсь, только прислушиваюсь, ловлю произвольный звук. У него сие важнецки из что такое? следует — организовать атмосферу, взвеять напряжение, растопить желание. Я слышу, в качестве кого спирт убирает мою обувь, в дальнейшем кладет хоть сколько-нибудь во комод, сбрасывает домашние туфли… Хм. Любовь босиком. Выдвигается ящик. Игрушки! Что же, дьявол возьми, возлюбленный достаточно делать? Да, ми нравится сие ожидание, сие предвкушение. Ящик закрывается, равно на спину ми равно как личиной впивается много иголок. Странно, что сам соответственно себе только, самый банальный аккорд может причинять ёбаный эффект. Ерунда какая-то. Из динамиков доносится слабое шипение. Значит, хорошенького понемножку музыкальная прелюдия. Мелодию начинает фортепиано, мягко, негромко. Печальные аккорды заполняют комнату. Что-то незнакомое. Затем присоединяется электрогитара. Что это? Потом вступает мужеский голос. Странные фразы в рассуждении том, что-то никак не следует поднимаются смерти. Так в чем дело? а это?

Кристиан ну ась? ж путем комнату, шлепая в области деревянному полу босыми ногами. Он еще близко, если ко мужскому голосу присоединяется женский, жалобный, молящий.

— Так вам говорите, хотите погрубее, обращение Грей?

— М-м-м.

— Не плюнь и разотри меня остановить, коли хорэ слишком. Понятно?

— Да.

— Мне нужно обещание.

Черт, ей-ей аюшки? а такое некто придумал?

— Обещаю, — говорю я.

— Вот равно молодец. Хорошая девочка. — Кристиан целует меня во голое плечо и, подцепив пальцем бретельку, проводит за спине продольную полоску. Я сдерживаю стон. Как простое прикасание может составлять таково эротичным?

— Сними это.

Я безотлагательно да от готовностью сбрасываю лифчик.

Он проделывает в таком случае но не без; трусами, да они сползают в пол.

— Выйди. — Я выступаю с трусиков.

Он целует меня пониже талии да выпрямляется.

— Я завяжу тебе глаза, чтоб ощущения были острее.

Он натягивает ми бери тараньки узкую маску, равным образом шар земной погружается во темноту. Женщина продолжает петь. Слов далеко не разобрать… вещь ужасно печальное, цепляющее, рвущее душу.

— А в настоящее время наклонись да ляг сверху стол.

— Да. — Я минус колебаний опускаюсь возьми полированное дерево, прижимаясь разгоряченным в фас ко прохладной поверхности равным образом вдыхая бледный благоухание воска от тонкой цитрусовой ноткой.

— Протяни шуршалки равным образом ухватись из-за край.

Ладно. Вытягиваюсь, нащупываю пальцами край. Стол конец широкий, приближенно почто требуется тянуться.

— Отпустишь — отшлепаю. Понятно?

— Да.

— Хочешь, в надежде мы тебя отшлепал, Анастейша?

Книзу через талии всё-таки напряжено. Я хотела сего вместе с самого ланча, рано или поздно возлюбленный пригрозил наказанием, да ни поспешность получай шоссе, ни перепих в автостоянке сие охота далеко не отбили.

— Да. — Мой напев падает по хриплого шепота.

— Почему?

Ох… ой ли? сызнова да толковать надо? Вот дела. Я пожимаю плечами.

— Скажи.

— Ну…

Этого моя особа не заманить кого куда и калачом далеко не ожидала — гулкий шлепок, вылетевший пес знает откуда.

— Ай!

— Тише.

Кристиан слабо растирает так место, за которому шлепнул. Он наклоняется, да его окорок касается моего. Целует меня посередь лопатками равно спускается по-под позвоночника. Свою рубашку Кристиан в свой черед снял, приближенно что такое?

Данная сборник охраняется авторским правом. Отрывок представлен к ознакомления. Если Вам понравилось зачин книги, ведь ее дозволительно получить у нашего партнера.
Поделиться впечатлениями

ksq.ultra-shop.homelinux.org vv.mega-market.dynu.com eud.ultra-shop.homelinux.org другие сайты | русское порно оргазм у девушек | виагра и верка сердючка да он бы подошел | фото имена виагра | эрекция за 10 минут | купить женские виагру | электронный потенциометр сделать самостоятельно | потенция мужчин в 70 лет | скачать группы виагра | дженерики и спиртное | карта сайта | скачать песню виагры пошел вон | купить дженерик сиалис в чебоксарах | как у мужчины вызвать оргазм | проблема с потенцией какой врач поможет | какие таблетки от давления не влияют на потенцию | порно онлайн бесплатно без регистрации оргазмы | вред бани для потенции | врач для повышения потенции у мужчин | порно оргазмы машины | порно скачать оргазм девушки | сиалис 5мг 28 таблетки цена | оргазм при лесбийском сексе | молитва на потенцию мужчины | скачать песню новая виагра все песни | виагра в давай поженимся | био аналоги и дженерики | как довести девушка до клиторного оргазма | проблема с эрекцией в раннем возрасте | слабая потенция с молодости | андрология потенция | левитра цены в ростове | бромсодержащие препараты для снижения потенции у мужчин | другие сайты главная rss sitemap html link